
Полная версия
Гвихоль. Красные чернила смерти. Том 2
Поднявшись по короткой лестнице к главному входу, мы пересекли заставленный бежевыми креслами холл и мимо стойки регистрации прошли к лифтам. Сил подниматься по лестнице, тем более таща потерявшего сознание Сончхоля, у меня уже не осталось.
К счастью, лифта как раз дожидались трое постояльцев. Двери разъехались, выпуская еще двоих, и мы вслед за безликими поспешили внутрь кабины.
Кто-то нажал на кнопку третьего этажа, кто-то – на кнопку пятого, и я решила, что нам лучше подняться повыше. Так меньше риск, что до нас доберутся призрачные лисы. Огромная удача, что они не напали на нас, пока мы тащили Сончхоля до отеля. С ним, потерявшим сознание, мы вряд ли сумели бы скрыться от этих жадных до душ существ.
Лифт остановился во второй раз, и мы вышли в серо-черный коридор со множеством отсутствующих дверей. Наугад пойдя налево, мы стали осторожно заглядывать в просторные номера. В первых двух отдыхали люди, еще один оказался пуст, но вещи на кресле и столике перед кроватью указывали на то, что номер все же занят. Наконец мы нашли комнату, в которой царил порядок и не было ни одного лишнего предмета. Как же я надеялась, что тут никто не объявится еще хотя бы пару дней.
Хотя затем я мысленно взмолилась всем богам, которых сумела вспомнить, чтобы нам не понадобилось здесь задерживаться.
Мы с Ханылем аккуратно опустили Сончхоля на ковер подальше от огромной дыры вместо окна, и тогда я огляделась получше: занятый нами двухместный номер оказался просторным, куда просторнее моей комнаты в нашем с мамой маленьком доме. Стену за широкой кроватью украшал узор из узких деревянных балок, напротив стояли массивный рабочий стол и крупное зеркало. Как и везде, его поверхность оказалась темной и мутной, так что разглядеть отражение не получилось бы даже в самых общих чертах.
Я устало опустилась на пол рядом с Сончхолем и, спрятав лицо в ладонях, шумно выдохнула.
Что там сказал Ли Иджэ? Покой и молитвы? Первый пункт выполнен, так что стоит перейти ко второму.
Мысленно я вновь начала умолять всех, кто только приходил мне в голову, чтобы Сончхоль как можно скорее исцелился.
– Будем ждать здесь? – равнодушно спросила Нахи.
Подняв на нее взгляд, я увидела, что она скучающе осматривается.
– А непонятно? – хмыкнул Ханыль. – Но тебя, если что, никто не держит.
– Не груби Нахи-онни[20], – устало одернула его я, и он тихо фыркнул.
– Пойду поищу еще один свободный номер, – проворчал Ханыль и направился на выход.
– Зачем? – не поняла я.
Глупый вопрос, но, кажется, после всего произошедшего мой мозг отказывался нормально воспринимать и обрабатывать информацию.
Ханыль обернулся ко мне с выражением лица, которым давал понять, что тоже не оценил глубину вопроса.
– Перспектива спать вместе с тобой меня совершенно не привлекает, – усмехнулся он.
– Да что ты, – пытаясь реабилитироваться, с нескрываемой иронией отозвалась я. – Поэтому ты уже во вторую нашу встречу зазывал меня в свою квартиру?
– Как же ты меня бесишь, зомби, – поморщился Ханыль, вновь отворачиваясь к двери.
Я восприняла это как признание его поражения.
Но затем опомнилась:
– Подожди, псих!
– Что еще? – раздраженно спросил он.
– Можешь, пожалуйста, помочь? – уже мягче попросила я.
– Какая резкая смена тона, – изогнув бровь, заметил Ханыль, но в его голосе послышалась настороженность.
– Я… не хочу пока отсюда уходить, – продолжила я, подбирая слова. – Сам говорил, что ритуалы в наших общих интересах. Так помоги закончить этот, выкинь эту проклятую штуку в реку! – Я кивнула в сторону шкатулки, которую Ли Иджэ оставил у кровати.
– Какая же ты наглая! – возмущенно выдохнул Ханыль.
Я уже хотела было повторить свой первый аргумент, основной, а также дополнить его новыми, пусть и не такими убедительными… Но Ханыль, всем видом давая понять, что делает мне огромное одолжение, поднял шкатулку и вновь пошел к выходу.
– Будешь мне должна, зомби, – уже за порогом добавил он. – Я согласился только потому, что река Хан совсем недалеко!
И с этими словами он ушел.
– Йерим-а, а ты умеешь приручать духов, – хмыкнула Нахи, проводив Ханыля насмешливым взглядом. – Хороший навык для шаманки.
– Онни!.. – недовольно нахмурилась я.
– Неужели я упокоился и попал в ад?.. – бросил Ли Иджэ, опустившись на пол у противоположной от меня стены.
– Если так, значит, заслужили, – вяло огрызнулась я.
Как же мне все это надоело. Страх, холод, черный туман, испытания наперегонки со смертью… ду́хи! И как же я устала…
Я едва не ударила себя по щеке, чтобы взбодриться. Нельзя разваливаться на части! Против угроз этого места я практически безоружна, и стойкий характер – моя главная здесь опора.
Я перевела взгляд на Сончхоля. Сероватая бледность его лица еще сильнее подчеркнула, насколько то осунувшееся. Под его глазами залегли темные круги, а на лбу выступили капли пота. Тихо вздохнув, я стерла их рукавом, а затем стянула ветровку и укрыла ею Сончхоля. Меня морозило от одного взгляда на его голые руки и тонкую ткань зеленой футболки.
Хотя теперь иглы холода стали еще яростнее впиваться в меня саму. Я обняла себя руками за плечи и подтянула колени к груди, после чего вновь обратилась к неведомым силам, искренне и отчаянно прося у них помощи. Хотя бы небольшой…
Не знаю, сколько времени прошло, но, кажется, я задремала. Ненадежные путы сна были грубо разорваны непонятными шорохами, и, открыв глаза, я испуганно дернулась. И тогда увидела Ли Иджэ, который, откинув полу моей ветровки, рисовал что-то на руке Сончхоля.
Я подалась вперед, чтобы разглядеть получше.
– Господин Ли, что вы делаете?
– Очевидно… – начал было он, и я тут же его перебила:
– Да-да, очевидно, сформулирую вопрос по-другому. Для чего именно нужны эти символы? Они защитные?
– Не совсем, – отозвался Ли Иджэ, даже не взглянув на меня. – Они помогут восстановить баланс внутренних сил.
– А-а… – протянула я и посмотрела на символы с еще бо́льшим интересом, пусть он и был оттенен горечью осознания, для чего они вдруг понадобились. – То есть они почти исцеляющие?
– Считай, что так.
Внимательно посмотрев на предплечье Сончхоля, Ли Иджэ кивнул сам себе и, легко поднявшись на ноги, направился к выходу из комнаты.
– Позови, если что, – не оборачиваясь, обронил он и скрылся в коридоре.
Раздражение смешивалось с благодарностью, и все же вторая преобладала.
Окинув номер взглядом, я заметила дремлющую у дальней стены Нахи и поняла, что Ханыля все еще нет. Или он до сих пор не вернулся со своего «задания», или же остался в другом свободном номере.
На мгновение я испугалась, что на него могли напасть лисицы. Сначала даже удивилась тому, как сильно запереживала за этого психа, но затем отмахнулась от глупых мыслей: я ведь не чудовище. Волнение нервировало, а потому я решила, если этот псих не объявится в ближайшее время, проверить соседние номера.
Посмотрев на Сончхоля, такого неподвижного, я поправила на нем ветровку и прошептала:
– Давай, Сончхоль-а, приходи в себя. Ты мне нужен…
Глава 3
Цепи, не дающие душе уйти
Хван ЙеримВремя тянулось медленно, особенно потому, что не было солнца, которое своим движением давало бы понять, что минуты, складываясь в часы, все-таки сменяют друг друга, а не застыли мне назло. Более того, я, по сути, осталась одна: рядом были только неподвижно лежащий Сончхоль и молчаливо уставившаяся в стену Нахи… В таких условиях одиночество и потерянность ощущались особенно остро.
Наконец вернулся Ханыль. Он зашел в наш номер, окинул взглядом меня и Сончхоля, но ничего не сказал и собирался уже уйти, но я остановила его:
– Получилось избавиться от шкатулки?
Ханыль посмотрел на меня, приподняв бровь:
– Ты думаешь, это так сложно – выбросить что-то в реку?
– Да иди ты… – тихо фыркнула я, не найдя в себе ни сил, ни желания ответить язвительно.
Хотя, может, короткая ссора с Ханылем смогла бы меня отвлечь?.. Нет, сейчас явно не тот случай, когда я хочу коротать время подобным образом. Он помедлил, вероятно, решая, что теперь делать, и сел у стены неподалеку от меня. Я недовольно покосилась на него, но все же промолчала.
И зачем он здесь остался? Хотел ведь найти другой номер… Не должен же он все еще бояться, что я его брошу. Не после всего произошедшего. И не в тот момент, когда не могу уйти вместе с Сончхолем.
На комнату опустилась тишина, изредка прерываемая едва различимыми звуками шагов живых постояльцев или их голосами. Не имея возможности ухватиться за какую-нибудь мысль, я вновь рухнула в болезненные воспоминания и жгучие сожаления, погрязла в них с головой.
Почему? За что? Как?
Что теперь делать?..
Раздражало и пугало, что почти ни на один вопрос ответа я не знала. Особенно на самый главный для меня сейчас: что будет с Сончхолем?
От мысли, что остается лишь ждать и надеяться, я разрывалась между бешенством и тихим отчаянием. Пожалуй, второе побеждало из-за того, насколько я вымоталась.
И все же спать совсем не хотелось. Ханыль как-то сказал, что сон здесь может помочь скоротать медленно тянущиеся часы. Пока что воспользоваться этой лазейкой, даже ненадолго, у меня не выходило.
Я услышала чьи-то тихие шаги, но не обратила на них внимания, подумав, что это приглушенные звуки из мира живых, но вдруг заметила Ли Иджэ.
Остановившись на пару шагов дальше порога, он мельком посмотрел на меня, затем обратил внимание на Сончхоля и бесстрастно констатировал:
– Значит, пока без изменений.
– К сожалению, – тихо отозвалась я.
– Может, к сожалению, а может, и к счастью, – пожал плечами Ли Иджэ. – Ему не стало лучше, но и хуже – тоже.
– Неожиданно от вас такое слышать, – улыбнулась Нахи. – Вы не похожи на оптимиста, господин Ли.
– Я лишь исключил односторонний взгляд на ситуацию. Если бы Хван Йерим заметила, что У Сончхолю не стало хуже, я бы добавил, что не стало и лучше.
– У вас столько талантов, господин Ли! Поддержка – явно один из главных, – с нескрываемым сарказмом произнесла я.
– Очевидно, – сделав вид, что этого сарказма не уловил, признал Ли Иджэ. – Поэтому ты все еще жива.
Скажи такое Ханыль или даже Нахи – и я могла бы разозлиться. Могла бы резко ответить, пусть даже не вполне обоснованно, только чтобы оставить за собой последнее слово.
Но это сказал Ли Иджэ. И именно от него правдивость этих слов ощущалась особенно неприятно, пусть и справедливо. Я понимала почему: он знает так много о том, о чем я почти не имею представления. Если бы я тоже хоть что-то знала и умела, если бы была сильнее, опытнее… оказалась бы в подобной ситуации? Оказался бы в таком положении Сончхоль?
Глаза защипало от норовящих выдать мои чувства слез, но я силой воли сдержала их. Никогда и никому я не показываю свои слезы. И плевать, что все, кто здесь находится в сознании, уже мертвы!
– Я обязательно выберусь отсюда и тогда сразу же начну учиться, – пробормотала я. – Так что буду в состоянии самостоятельно справиться даже со сверхъестественной жутью.
Ли Иджэ, скрестив руки на груди и постукивая пальцами по плечам, какое-то время молчал, но затем посоветовал:
– Только, как я уже говорил, ищи наставника с умом. Не нарвись на мошенников. Или психов.
– Думаю, это будет непросто, – поморщилась я.
– Я знаком с одной шаманкой, – поделился Ханыль, задумчиво посмотрев в сторону, но словно заглянув в прошлое. – Не знаю, правда, настоящий у нее дар или выдуманный… Хоть я и из католической семьи, сам был атеистом и при жизни ни во что подобное не верил. Сейчас все уже иначе, конечно. Во всяком случае, та шаманка довольно известная в своих кругах, – пожал он плечами. – И насколько я знаю, в зависимости от ситуации она нередко помогает людям бесплатно, так что вряд ли занимается всем этим чисто ради денег.
– Главное, чтобы она не только хотела помогать, но и была на это способна, – с оттенком пренебрежения заметил Ли Иджэ, прислонившись плечом к стене.
– О, а как зовут ту шаманку? – тут же спросила я.
Отчасти я действительно хотела это узнать, а отчасти… просто поспешила ухватиться за шанс хоть немного отвлечься. На нечто потенциально полезное.
– А, я вспомнил, у нее уже есть ученица, – отмахнулся Ханыль, но я прочла на его лице издевку. – Сдалась ты ей.
– Эй ты, псих… – Я указала на него. – Не нарывайся. У шаманок может быть много учеников. Так что ответь на вопрос!
– Да пожалуйста. Ее зовут Намгун Бёль. С ней, кстати, тоже работает медиум.
Ли Иджэ резко повернул голову к Ханылю:
– Повтори, как ее зовут?
Тот недовольно посмотрел на него, но ответил:
– Намгун Бёль.
Я заметила, как Ли Иджэ сжал и разжал кулаки, как на пару мгновений поджал губы. Но… с чего вдруг такая реакция?
От цепкого взгляда Ханыля это тоже не укрылось.
– Вы знали госпожу Намгун?.. – с подозрением спросил он.
Ли Иджэ промолчал.
– Господин Ли? Вы знали ее? Это с ней вы жили в том ханоке? – подавшись вперед, спросила я. Пусть и не особо рассчитывала на ответ, стоило хотя бы попытаться его получить.
Ли Иджэ поднял голову, на миг замерев, будто только сейчас нас услышал.
– Нет. Вернее… не совсем.
И хоть такой ответ был расплывчатым, само его наличие уже меня удивило.
– Намгун Бёль – дочь моей младшей сестры. Вернее, это я считаю ее сестрой. Ко Сунхи – шаманка. Очень талантливая. И да, мы вместе жили в том ханоке и вместе работали, пока… – Ли Иджэ не договорил. После короткой паузы он задумчиво и уже тише добавил: – Выходит, Бёль тоже пошла по этому пути…
От меня не укрылась мимолетная улыбка Ли Иджэ. Подобная короткому блику… но очень печальная.
Его голос оставался все таким же спокойным, только без привычного холода. А еще… в ненадолго ожесточившихся чертах его лица, даже несмотря на скрывающие глаза черные очки, я разглядела отпечаток боли.
Возможно, мне лишь показалось. Но я поняла, что раз Ли Иджэ не знал о том, что его племянница стала шаманкой, а та уже успела заработать репутацию, значит… он умер много лет назад.
Спрашивать об этом я, разумеется, не стала. Ли Иджэ и без того вдруг открыл нам на удивление много.
Но вот Нахи явно не страдала излишком такта.
– Ваша неродная сестра? – с любопытством уточнила она. – А своей семьи у вас не было?
Ли Иджэ бросил в ее сторону короткий взгляд, и даже сквозь черные стекла чувствовалось, насколько он ледяной:
– Они и есть моя семья. Родственные и кровные узы – это далеко не всегда одно и то же.
В комнате повисла напряженная тишина, и я вдруг вспомнила… что тоже знаю это имя.
– Кстати… я ведь знаю госпожу Намгун! – нарушила я затянувшееся неуютное молчание. – Точнее, слышала про нее. Даже накопила деньги и собиралась пойти к ней, хотела… неважно. В общем, я знакома с ее ученицей, Пэ Дживон. Про нее я вам и говорила в тот день, когда мы впервые встретились!
На это имя Ли Иджэ никак не отреагировал. Видимо, при жизни Пэ Дживон он не знал. Возможно, даже умер до ее рождения.
– И зачем ты собиралась идти к шаманке? – поинтересовался Ханыль. – Твой противный характер явно не следствие одержимости или проклятия.
– Ты что, умрешь, если не будешь пытаться уколоть меня хотя бы пять минут?.. Ох, прости! – Я с нарочитым сожалением прижала руки к груди. – Все время забываю, что ты уже мертв. Как невежливо с моей стороны напоминать тебе о твоей смерти.
Ханыль в который раз закатил глаза.
– Кстати, псих, а как ты умер?
Совершенно нетактично с моей стороны… но и Ханыль при первой же встрече повел себя со мной не слишком обходительно.
– Может, хватит?
– Ой, да ладно тебе, – цокнула я. – Просто интересно. Ты не похож на самоубийцу, слишком уж рьяно рвешься обратно в мир живых. И на смертельно больного тоже не похож. Два варианта: несчастный случай или убийство?
Ханыль промолчал, и выражение его лица ясно давало понять: он обдумывает ответ. Возможно, правдивый. Возможно, язвительный. Хотя для того, чтобы его ответ действительно прозвучал язвительно, пауза слишком уж затянулась.
– Я помню не все, – наконец заговорил Ханыль. – Потому что бо́льшую часть времени или не мог ничего увидеть, или находился без сознания. Вечером, примерно одиннадцать месяцев назад, я отправился по одному очень важному вопросу к своему лучшему другу, детективу, но по пути меня перехватили и затолкали в автомобиль какие-то уроды. Надели мне на голову мешок, а затем вообще вырубили. – Ханыль говорил абсолютно невозмутимо, как о пустяке. – Я пришел в себя на каком-то большом темном складе. Связанный. Вокруг было несколько человек, похожих на бандитов, – те самые, что меня похитили. Потом появился, как я понял, главарь и начал расспрашивать меня о бумагах и флешке, которые они нашли в моей сумке, о том, какой компромат у меня припасен. Кто еще в курсе всего этого. И далее по списку. Если без подробностей, разговор был долгий и неприятный, говорить меня убеждали настойчиво и не слишком вежливо. Очнулся я уже здесь. Меня… избили до смерти, – подвел итог Ханыль.
Несколько секунд я молча смотрела на него.
– Ты еще скажи, что тебя похитил Винченцо Касано[21], а компромат ты собирал вместе с Ким Доги[22].
– Сама спросила, как я умер, – мрачно усмехнулся Ханыль.
– И я должна поверить в эту историю?
– Как хочешь. – Он безразлично пожал плечами.
Прищурившись, я всмотрелась в него в попытке понять, лжет этот псих или нет. Но не смогла.
– Что же такого важного и опасного ты узнал? – И вдруг поняла: – Это связано с тем обрушением? С «Юксон констракшен»?
На лице Ханыля мелькнула досада, но куда четче на нем отразилось презрение.
Он неопределенно качнул головой, но после все же ответил:
– Да. Связано.
– Ну и что, ты все им рассказал? – с улыбкой спросила Нахи.
Ханыль громко фыркнул:
– Да я бы лучше еще несколько раз умер! Вот только… того, что я нашел, все равно недостаточно. И они это поняли. А я застрял тут и не то что помочь не могу, даже узнать, как там дальше дело продвигается!
Ханыль в порыве злости ударил кулаком по полу, но, опомнившись, быстро взял себя в руки. Ничего на его спокойном лице уже не напоминало о недавней вспышке.
А я решила промолчать о том, что никаких новостей, тем более громких, на эту тему не появлялось. Я была уверена, ведь готовилась стать журналисткой, а потому следила за новостями.
Я вновь задумалась: почему Ханыль так вцепился в это дело? Да, даже мне, не посвященной в детали, было ясно, что оно очень серьезное и важное, и все же… Меня не отпускала мысль, что за мотивацией Ханыля стоит нечто большее.
Нечто личное.
Вот только спросить об этом я не решилась. В тот день, когда мы встретились во второй раз, он ничего не ответил. И вряд ли изменит свою позицию сейчас.
Хотя остановило меня не только это, но и странное противное чувство в груди. Волнение? Тревога?
Все же, хоть я и не знала, насколько могу доверять Ханылю… после его слов забеспокоилась. Ладно, не хотелось врать самой себе – я испугалась. Меня буквально пробирала дрожь, стоило только представить, что все описанное Ханылем… правда. А ведь он рассказал о случившемся лишь в общих чертах, опустив множество деталей. Наверняка самых «ярких».
Ханыля похитили и допрашивали. Я не хотела даже думать о том, как именно… Что он испытывал, понимая, что вот-вот умрет? Ко всему прочему, он наверняка осознавал, что не только оборвется его жизнь – лишится смысла многое из того, что он делал. Из-за чего рисковал… И он действительно погиб, не дойдя до конца. Причем так болезненно.
А ведь я уже поняла, что незавершенность этого дела мучает Ханыля куда сильнее обиды из-за его преждевременной смерти. Да я даже не заметила в нем жажды мести убийцам. Видимо, его целью был кто-то иной, кто-то выше.
Неудивительно, что Ханыль не сумел обрести покой. Что все еще упрямо рвется обратно в мир живых. Что он сказал в тот день, рядом с местом убийства одного из бывших сотрудников «Юксон»?
«Я должен закончить то, что не успел при жизни. Не смог как человек – вернусь неупокоенным духом…» – как-то так.
Хорошо, что он не превратился в злого духа.
Я посмотрела на него и, видимо, не сумела полностью скрыть чувств, всколыхнувшихся среди моей к нему неприязни. Ханыль приподнял бровь и, с нарочитым раздражением закатив глаза, отвернулся, но затем все же посмотрел на меня – почти с вызовом.
– А что насчет тебя, зомби? – Он то ли перевел тему, то ли проявил ответное любопытство. – После чего ты превратилась в живого мертвеца?
Я заметила, как ранее погрузившийся в свои мысли Ли Иджэ поднял на меня взгляд.
– Ничего такого. Просто уснула, а проснулась уже здесь.
Ханыль раздраженно вздохнул, явно мне не поверив.
– Это может быть важно, – отметил Ли Иджэ. – Чтобы приблизиться к пониманию, как и почему ты сюда попала.
Я недовольно поджала губы. Хороший аргумент… Вот только описывать свои последние воспоминания я совсем не хотела.
Но придется. Сама же начала этот разговор.
Ханыль не мог не заметить моей подозрительной заминки.
– Ну давай, зомби, расскажи, чем таким интересным ты занималась перед своим «обычным сном», – с неприкрытой насмешкой подбодрил он.
– Ну хорошо. – Я чуть приподняла подбородок и уверенно заговорила: – Я возвращалась домой с работы, и меня тоже затолкал в свою машину какой-то псих. Очнулась уже в подвале вместе с другой девушкой. Пришел какой-то ненормальный в маске, наверное, все тот же, и забрал сначала ту девушку. А вскоре вернулся за мной. Вырубил меня ударом по голове. Пришла в себя я уже тут.
Повисла тишина, и только спустя несколько секунд Ханыль медленно спросил:
– Напомни, пожалуйста… с чего ты взяла, что все еще жива?
– А вот и настоящий оптимизм, – с намеком на раздражение заметил Ли Иджэ. – Или же поразительное упрямство.
– Живая… Да пожалуйста, – махнул рукой Ханыль. – Главное, заверши все эти ритуалы и выполни свою часть уговора.
Его голос прозвучал резко от недовольства, и все же на лице этого недовольства видно не было. Я разглядела… тревогу.
Будто отражение моих чувств по отношению к нему самому всего минуту назад.
Теперь уже мне захотелось отвернуться. Ханыль не мог за меня переживать – не так давно он сам пытался меня убить! Тогда что это сейчас, жалость? Или он переживает, что я не сумею помочь ему с побегом из мира духов?
Кто знает, что у этого психа на уме.
– Даже не собираюсь это обсуждать, – бросила я. – Мне снова перечислить, почему я живая? Мне холодно и больно, я хочу есть и спать, как обычный человек, и, главное, могу прикасаться к предметам из мира живых и открывать двери!
– Почти все перечисленное могут делать злые духи… – начал Ли Иджэ.
– Но ведь не все, – перебила я.
– Но ты точно не злой дух.
– Именно, – решительно подвела итог я, давая понять, что тема моей якобы смерти закрыта. – Кстати… Хан Ханыль, ты сказал, что тебя… избили до смерти. А до этого… ну ты понял. Правильно?
– Проблемы с памятью? – огрызнулся он.
– Тогда почему ты выглядишь так? – Я пропустила его вопрос мимо ушей.
– Как «так»? Стильно и обворожительно?
– Ну допустим, – усмехнулась я. – Ты и правда похож на айдола… на фоне местных окровавленных духов.
– Завидуй молча. Тебе вот даже такой фон не помогает, – в тон мне отозвался Ханыль.
Ли Иджэ развернулся, явно намереваясь уйти, и я тут же его окликнула:
– Подождите, господин Ли!
Он медленно обернулся:
– Что?
– К чему я об этом заговорила… Хотела спросить: почему духи выглядят настолько по-разному? Я видела мужчину с проломленной головой и девушку с раной на животе. И многих других… им подобных. Злой дух выглядел совсем жутко. Но встречала я и тех, кто выглядит совершенно нормально. Вот примерно как Хан Ханыль. Почему так, вы не знаете?
Ханыль тоже с любопытством посмотрел на Ли Иджэ. Я не знала: он раньше попросту не задавался этим вопросом или же не догадался спросить у знакомого нам медиума?
После короткой паузы Ли Иджэ медленно заговорил:
– Это зависит от духа. От силы, с которой тот цепляется за свою ушедшую жизнь. От того, сколько времени прошло с момента его смерти. Да даже от уровня его интеллекта и силы характера. – Ли Иджэ задумчиво провел пальцами по подбородку. – Все, что мы здесь видим… Откуда это? Почему души выглядят так же, как и тела, которые они занимали? Может, все дело в том, что мы сами представляем таким этот мир? Не способны воспринимать его по-другому. Ведь застряли здесь, на полпути к истинной смерти, по-прежнему слишком близкие к жизни. Как все будет выглядеть дальше?.. Неизвестно. – Он ненадолго прервался. – Так что… наш облик здесь зависит от того, насколько мы продолжаем тянуться к ускользнувшей от нас жизни. И проще всего взять последний образ. Последний из привычных. Без ран и прочих пугающих отметин смерти. По этой же причине, к примеру, в ситуациях, когда при жизни могли бы появиться раны, даже здесь у духов пойдет кровь, хотя ее у них попросту нет. Но затем она исчезнет без следа. С духами, с их внешним видом и физическим состоянием, якобы могут происходить изменения… но они ненастоящие и быстро пропадают.












