
Полная версия
Гвихоль. Красные чернила смерти. Том 2
Мы с Ханылем переглянулись – оба удивленные, заинтересованные… и встревоженные.
– Поэтому те, кто еще сохраняет ясность… относительную ясность ума, а также воспоминания, те, кто действительно еще кажется живым, такими же и выглядят, – продолжил Ли Иджэ. – А вот те, кто умер десятилетия или тем более столетия назад, они уже потеряли себя. Образы из их жизней рассеиваются, все сильнее обнажая их смерть. Но цепи, не дающие душе уйти в мир мертвых, так просто не сломаются. Не сотрутся от времени. Поэтому души продолжают бродить здесь, уже едва ли похожие на себя прежних.
– Как настоящие призраки… – тихо произнесла я.
– Например, твои очки, – добавил Ли Иджэ, повернувшись к Ханылю. Тот, непонимающе нахмурившись, сразу же прикоснулся к тонкой золотистой оправе. – После всего описанного тобой сомневаюсь, что ты умирал в очках.
Я невольно поморщилась от такой до грубости прямолинейной формулировки.
– Но очки все еще на тебе. Вернее, словно все еще на тебе. Вряд ли у души могут быть проблемы со зрением.
Ханыль снял очки и посмотрел по сторонам, задержав взгляд на мне. А после вернул их на нос.
– Все так же плохо вижу, как и при жизни, – пожал он плечами, а затем вскинул брови, будто его озарило. – То есть моя сумка все еще при мне по этой же причине? Наверняка! За нее я цеплялся сильнее, чем за жизнь. Вернее, за ее содержимое.
Я вновь с подозрением покосилась на него, но задавать вопросы не стала… Пока.
И все-таки… в моей душе на почве страха из-за участи Ханыля, словно слишком уж живучий сорняк, пробилось сочувствие.
Я отвернулась, чтобы не позволить ни ему, ни Ли Иджэ заметить даже мимолетное изменение в моем лице. И тогда взгляд упал на внимательно слушающую наш разговор Нахи.
На ее усыпанное бледными веснушками, аккуратное лицо, обрамленное блестящими волнами каштановых волос. На ее совершенно чистые блузку и длинную синюю юбку. И тогда у меня… вдруг возник вопрос.
Почувствовав мое внимание, Нахи повернула голову и, чуть склонив ее к плечу, спросила:
– Что такое, Йерим-а?
– Просто я тут подумала, онни… – начала я, но оборвала сама себя. Мне было не совсем удобно заговаривать с ней о таком, и все же я решила, что Нахи, сама часто повторяющая, что мертва, не обидится. – Ты упоминала, что тебя… убили. – Нахи спокойно кивнула, и все же в ее больших темных глазах мелькнула печаль. – Но ты выглядишь совершенно нормально.
Я бы даже сказала, куда лучше, чем нормально. Смерть нисколько не испортила ее нежную красоту. Лишь иногда противоречие вызывал пустеющий, стекленеющий взгляд.
Если Нахи умерла уже давно… и забыла многое из своей жизни… почему все еще выглядит совершенно обычно?
Ее ведь убили. Она умерла не от болезни, которая могла бы не оставить после себя явных следов.
Все это я не озвучила, но, кажется, и Ханыль, и Ли Иджэ уловили направление моих мыслей. Они оба перевели взгляды на Нахи, Ханыль – задумчивый, а вот чувства Ли Иджэ я понять не смогла.
Нахи мягко улыбнулась.
– А, вот ты о чем. Меня убили, да… но никто меня не бил. Ни ножа, ни веревки тоже не было… Они не хотели портить мое тело, – ничего не выражающим тоном добавила она и вновь безразлично уставилась в пустоту. – Меня отравили. Я не уверена, но, кажется, это была смертельная доза какого-то снотворного.
Я растерялась, ведь не ожидала такого ответа, и виновато прикусила губу. Вот к чему привели мои расспросы… Порой надо уметь держать свое любопытство в узде.
Теперь меня мучило сочувствие не только к Ханылю, но и к Нахи – даже более сильное. Пусть иногда она пугала меня и бродила за мной как настоящий призрак, никогда не делала мне ничего плохого. Так что да, я стала несколько предвзята.
Но что значили ее слова? Из-за того, что были слишком расплывчаты, они прозвучали так… зловеще.
«Они не хотели портить мое тело…»
Больше спрашивать я не стала. Хватит на сегодня откровений.
Я глянула на Ли Иджэ. А ведь ему было всего лишь около тридцати… когда-то. Но я поняла, что, пусть и хотела бы выяснить, почему его жизнь оборвалась так рано, не была готова услышать ответ сегодня. Сейчас. Я почти не сомневалась, что смерть Ли Иджэ – смерть сильного медиума – связана с чем-то сверхъестественным.
Достаточно трагичных историй. Такие, о реально произошедших с людьми непоправимых событиях, наиболее страшные. С ними не сравнится ни один ужастик.
Я перевела взгляд на Сончхоля, подавив порыв взять его за руку. Сейчас он оказался на пороге смерти… и как бы я хотела найти способ спасти его. Но я могла лишь ждать. Ждать и надеяться.
Ханыль, явно почувствовавший себя неуютно после слов Нахи, тоже не стал задавать ей никаких вопросов. А вот Ли Иджэ, как мне показалось, помрачнел и хотел что-то сказать или же о чем-то спросить… но промолчал, а спустя несколько секунд резко развернулся и ушел.
Мне оставалось лишь гадать, что в словах Нахи так его зацепило.
Глава 4
Соджу бы не помешало
Хван ЙеримСледующий день тянулся бесконечно долго, но прошел как в тумане. Я сидела рядом с Сончхолем, лишь изредка ненадолго покидая номер, чтобы пройтись.
Сончхоль же оставался болезненно бледным, не шевелился и не издавал ни звука. Из-за того, что не дышал, он не походил даже на спящего!
Нахи оставалась со мной, но за весь день мы лишь пару раз коротко поговорили ни о чем. Ханыль, как и Ли Иджэ, по большей части отсутствовал, но оба время от времени заглядывали к нам. Намерения Ли Иджэ я понимала: он, каким бы безразличным ни хотел казаться, все же таким не был и проверял состояние Сончхоля. Может, заодно и мое. А вот насчет Ханыля… я не знала. И предпочитала не задумываться. Голова и так уже отяжелела от накопившихся вопросов без ответов.
Посеребренный светом лун воздух сотней мелких ледяных осколков впивался в мою кожу. Меня мучил голод, от которого к вечеру уже сводило живот. Утешало, что я не чувствовала даже малейшей жажды. Разве что совершенно не против была бы выпить пару бутылок соджу и хоть ненадолго притупить терзающие меня чувства. А еще, несомненно, утешало, что от голода я здесь точно не погибну.
Хотя следом за этой оптимистичной мыслью приходила другая: не завершим еще два ритуала – и я погибну по другой причине.
В какой-то момент я провалилась в беспокойный сон, но, к счастью, не увидела ни странные образы ритуала, ни очередные порожденные моим воображением убийства.
Разбудили меня чьи-то осторожные шаги и последовавшие за ними шорохи. Я нехотя открыла глаза, понимая… что лучше проверить. И с легким удивлением обнаружила рядом Ханыля, снимающего с плеча рюкзак Ли Иджэ.
– Не удержался и решил сам отправиться на ритуал? – потирая глаза, спросила я.
После этого я тут же перевела взгляд на Сончхоля, проверяя, как он.
Без изменений.
Я разочарованно вздохнула.
– Конечно, ты не могла не съязвить, – проворчал Ханыль, но, посмотрев на него, я не заметила на его лице раздражения или пренебрежения.
– А зачем тогда ты забрал рюкзак господина Ли? – устало откинувшись на холодную стену, уточнила я. – Не думаю, что он обрадуется.
– Я этот рюкзак одолжил, – поправил меня Ханыль и кинул что-то в мою сторону.
Я рефлекторно поймала круглый предмет и поняла, что это крупное красное яблоко, а потому подняла на Ханыля недоуменный взгляд. Но в то же мгновение он вновь кинул мне что-то, и, уронив яблоко на колени, я поймала банан.
– Прогулялся до места, где проводили чесу[23], – достав из рюкзака еще еды и сев передо мной, пояснил Ханыль. – Цени мою готовность рискнуть, чуть не превратившую меня в жертву. По пути я едва не попался лисам. Хорошо хоть, издалека услышал их и сумел обойти… – Он скривился. – К сожалению, какой-то оголодавший дух, агви[24], наверное, смел и рис, и рыбу, и мясо – почти все подношения. Но я успел забрать якква[25], фрукты и даже немного шоколадного печенья. Видимо, умерший его любил… Хотелось бы прихватить соджу, но и его не осталось, – добавил Ханыль, и я не поняла, пошутил он или же был серьезен.
– Лучше бы что-нибудь покрепче, – пробормотала я и почти со злостью вгрызлась в яблоко, а затем опомнилась: – Спасибо!
– Пожалуйста. В рюкзаке еще осталось, если захочешь.
– Онни! – позвала я. – Не хочешь перекусить?
– Нет, спасибо, – скучающе отозвалась Нахи. Она стояла, глядя в зияющую вместо окна дыру. – Я не ем.
– Нам больше достанется, – пожал плечами Ханыль.
– Надо оставить господину Ли, – предложила я. – И Сончхоль уже давно не ел… Правда, он без сознания…
– Тут его голод не убьет, – напомнил Ханыль, переведя взгляд с меня на Сончхоля и обратно.
– Но ослабит.
– Ну, ему же надо справиться с чем-то вроде отравления темной энергией. Не думаю, что для этого нужны физические силы.
Я с подозрением покосилась на Ханыля, но промолчала, продолжив грызть яблоко. Он меня что, успокаивал?.. Или на голодный желудок у меня разыгралось воображение?
Ханыль еще какое-то время молча сидел рядом, но затем ушел. Я в очередной раз посмотрела на Сончхоля и положила руку ему на лоб. Все такой же холодный, даже ледяной. Поджав губы, я подоткнула края своей ветровки, которой укрыла Сончхоля, а сама сжалась на полу, пытаясь уснуть…
Я не спеша выбрала две коробки острой лапши, манду[26] со свининой и кимчхи[27], упаковку тертого сыра, дынное мороженое, три бутылки персикового чая и еще две – ягодного соджу и со всем этим направилась на кассу. Скучающе оглядываясь, я ждала, пока молодой продавец пробьет мои покупки, потом расплатилась и, подхватив пакет, направилась на улицу. Небо стало уже практически черным, но темноту разгоняли яркие вывески и огни фар и фонарей. Как бы я ни раздражалась из-за наступления ночи, навевавшей крайне неприятные воспоминания, всегда задерживалась вне дома допоздна, не спеша возвращаться. Но сейчас была голодна и предвкушала вкусный ужин с фоном в виде какой-нибудь дорамы – любой, что попадется по телевизору. Главное, чтобы не напоминала о произошедшем со мной сорок один год назад.
На выходе из «Севен-Элевена»[28] со мной столкнулся незнакомый парень, и я, едва не упав, выронила пакет. Одна из бутылок соджу разбилась, а упаковки с едой вывалились на асфальт.
– Эй, осторожнее! – грубо велел парень и прошел дальше, нарочно толкнув меня плечом.
Меня обдало запахом дешевых сигарет и алкоголя.
За ним, едва ли покосившись на меня, последовал друг этого придурка, а вот третий парень остановился и, виновато втянув голову в плечи, бросил вслед приятелям осуждающий взгляд.
– Простите! – сдавленно сказал он и начал собирать мои продукты.
Я молча наблюдала за ним, а затем забрала из его рук свой пакет.
– Еще раз извините, госпожа… Давайте я куплю вам другую бутылку? – предложил он.
Я промолчала, безразлично на него смотря, а потом обернулась и окинула медленным взглядом того самого парня, что толкнул меня. Он был высоким, тонкого телосложения. В лице ничего особенного, а растрепанные волосы выкрашены в светлый каштановый оттенок. Парень криво улыбался и посмеивался, держа руки в карманах джинсов.
Похож на урода, который меня убил. Чем-то мне его напомнил…
– Госпожа? – позвал парень, собравший мои продукты.
Я отвернулась от наглого незнакомца и, не удостоив его друга даже мимолетного взгляда, направилась в противоположную сторону, завернула за угол магазина…
Но не ушла. Я осталась на углу и принялась наблюдать за дверьми.
Не прошло и десяти минут, как троица парней покинула «Севен-Элевен» и побрела вверх по улице. Они что-то обсуждали и хохотали, а я последовала за ними, держась на расстоянии. Спустя еще минут десять они остановились и, попрощавшись, направились в разные стороны.
Я пошла за тем, который налетел на меня, а потом еще и намеренно толкнул. Он спустился в подземный переход, перепрыгивая через ступеньку и что-то неразборчиво напевая себе под нос. Я не отставала, преследуя его с мрачной улыбкой на губах.
В подземном переходе мимо этого парня прошел мужчина, говорящий по телефону. Оглянувшись и убедившись, что он скрылся на ведущей вверх лестнице и его голоса больше не разобрать, я ускорила шаг, чтобы догнать свою жертву.
Стук моих каблуков эхом отлетал от кафельных стен подземного перехода, и парень вдруг оглянулся. Заметив меня, он вскинул брови, а я посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась чуть шире.
– Снова ты? Чего надо?
Я уронила пакет и сняла черные очки, после чего вновь посмотрела парню в глаза. Пристально и холодно. Он замер и напрягся, а я тем временем протянула ему белую ленту, будто из ниоткуда появившуюся у меня на ладони.
– Задуши себя, – приказала я.
И этот идиот послушался. Собственными руками затянул ленту на горле. Не отпускал, несмотря на ужас и боль… потому что я не позволяла.
Спустя пару минут его хрипы затихли, и передо мной остался лежать посиневший труп. По пустому подземному переходу разлетелось эхо моего веселого смеха…
Оно пронеслось и в моей голове, искажаясь, как потусторонний вой. Я распахнула глаза, судорожно втянув носом воздух и закашлявшись, когда он холодом обжег горло. Приложив руку к груди, словно боясь, что бешено колотящееся сердце может из нее вырваться, я окинула взглядом тонущую в полумраке комнату.
Нахи рядом не оказалось. Наверное, заскучав, она отправилась на прогулку по отелю. Ханыля и Ли Иджэ я тоже не увидела и сейчас скорее обрадовалась этому. Не хотелось, чтобы кто-то застал меня в таком состоянии.
Странный сон… Он быстро терял яркость и четкость, но меня не отпускало ощущение, что я уже видела что-то подобное, и от этого мне стало не по себе.
Я оглянулась на Сончхоля и, тяжело вздохнув, хотела было отвернуться… Но вдруг на его лице мелькнула тень. Он едва заметно поморщился и шевельнул рукой.
Я тут же придвинулась ближе и нависла над ним, внимательно всматриваясь в его лицо…
Несколько бесконечных секунд ничего не происходило. Но затем Сончхоль, не открывая глаз, нахмурился и тихо выдохнул. Я застыла, слишком сильно боясь, что стоит мне пошевелиться – и я пойму, что это лишь наваждение.
Вдруг Сончхоль медленно, через силу приподнял руку и прикоснулся ко лбу, вновь поморщился и, привстав на локте, медленно открыл глаза… Наши взгляды тут же встретились.
В глазах Сончхоля фейерверком разлетелись искры удивления и, кажется, смущения. Его взгляд заметался по моему лицу, и тогда я поняла… что все еще нависаю над ним.
Неожиданно для себя самой я смутилась, но постаралась этого не показать, хотя потерянный вид Сончхоля очень этому мешал. Я подалась назад, стараясь двигаться не слишком поспешно.
Несколько секунд мы продолжали молча смотреть друг на друга, а затем я порывисто подалась вперед и обняла Сончхоля. Не ожидав такого, он чуть не упал обратно на спину, но я удержала его, крепче сжав в объятиях.
– Я думала, ты умрешь! – едва ли не с упреком воскликнула я и, выпустив Сончхоля из объятий, толкнула его в грудь.
Теперь он на самом деле упал на спину и охнул. Меня тут же пронзило чувство вины, но на лице Сончхоля появилась слабая теплая улыбка.
Тогда я с еще большей ясностью осознала, что едва его не потеряла.
– Как… как ты себя чувствуешь? – Мои глаза защипало, и я, на пару секунд отвернувшись, быстро заморгала.
Он же смотрел на меня, кажется, даже не услышав вопроса.
– Сончхоль-а?
Он вздрогнул, и озадаченность в его взгляде стала еще более явной. Но она же разбила его ступор: он вдруг слегка покраснел и, опустив глаза, поспешно выпрямился. Правда, после такого резкого движения покачнулся, словно из-за головокружения, и я придержала его за плечи.
Он тут же бросил взгляд на мои пальцы сначала с одной стороны, затем с другой.
– Ты в норме? Эй, ответь уже!
– Эм, да… – Голос Сончхоля прозвучал болезненно хрипло, и он кашлянул, прочищая горло. – Я в порядке, нуна.
Он наконец посмотрел прямо на меня… и тогда в его глазах зажглось какое-то хитрое веселье, и оно же отразилось в его уже чуть более широкой улыбке:
– Я смотрю, ты очень по мне скучала.
Я вскинула брови, отпустила его и, тихо фыркнув, села ровно. Даже слегка отодвинулась.
– Сколько можно спать? Я уже устала сторожить тебя, дожидаясь, пока тебе надоест валяться без дела! – заявила я, сложив руки на груди.
Сончхоль уже осторожнее сел поудобнее, и его глаза осветились насмешливыми искрами:
– Сторожить? Даже пока я спал, не хотела со мной расставаться?
Он уперся локтем в колено и положил подбородок на кулак, не сводя с меня почти дразнящего взгляда.
Я едва не вспыхнула, но не знала: от негодования или же от смущения.
– Ага… – протянула я и вновь приблизила свое лицо к лицу Сончхоля. – Именно так. Ужасно соскучилась.
Он от неожиданности отклонился, едва не ударившись затылком о стену. Довольное выражение сменилось растерянным, отчего я почувствовала маленькую победу.
Но Сончхоль быстро вернул себе невозмутимость, правда, румянец с его лица не исчез. Но меня это даже порадовало – последние двое суток его мертвенная бледность слишком уж пугала.
– Так как ты себя чувствуешь? – как ни в чем не бывало повторила я, хотя на самом деле внутри у меня заныла еще не успевшая зажить рана. Рана, нанесенная в тот день пожара, когда я по-настоящему испугалась за жизнь Сончхоля. И эта рана становилась все глубже с каждым часом, что он не приходил в себя.
– Я-а-а… – протянул он и тряхнул головой. – Что?
Я не смогла подавить улыбку, и на его лице мелькнула едва различимая обида.
– Эй, я чуть не умер, а ты надо мной смеешься.
– Сам виноват, нечего было пытаться меня дразнить, – хмыкнула я, заправив за ухо короткую ярко-розовую прядь. – Ты мне в этом не соперник.
– А кто тогда соперник? – нахмурился Сончхоль, и мне показалось, он подумал о чем-то или о ком-то конкретном.
– Ревнуешь? – Я с трудом удержалась от смеха.
– А должен?
– А мог бы? – нарочито серьезно спросила я.
Сончхоль замер с приоткрытым ртом, поняв, в какую словесную ловушку попал, и, цокнув, скрестил руки на груди. А затем даже демонстративно отодвинулся от меня.
– Так ты ответишь на вопрос? – напомнила я.
– С чего это я должен тебя к кому-то ревновать?
– Я не об этом. Я про твое самочувствие.
– А-а. – Сончхоль кашлянул и, небрежно пожав плечами, ответил: – Ну, точно лучше. Уже хотя бы не лежу без движения.
Он явно хотел казаться спокойным, но моего взгляда избегал.
– Как голова? Ты со всей высоты своего роста упал… Чувствуешь, что на тебя продолжает как-то влиять та негативная энергия? Или еще что-нибудь странное? – посерьезнела я.
– Не переживай, нуна. Правда, не надо. Да, мне стало плохо… Но, к счастью, выкарабкался. Тут я действительно слишком восприимчив. Да и то место… – Сончхоль покачал головой. – Столько внутренней тьмы. Не на одного человека хватит.
– Прости, – вздохнула я.
– За что? – Он посмотрел на меня в недоумении.
– Это из-за меня. Я должна была хоть как-то тебе помочь. Не знаю… завершить ритуал быстрее. Или быть способной провести его без медиума. Ладно господин Ли. Он сильный, опытный… и уже мертвый. А ты никогда не учился, так еще и ослаблен видениями.
– Нет, – непривычно жестко отрезал Сончхоль. – Это ни в коем случае не твоя вина. Я знал, на что шел. Мы с тобой ввязались в эти дела вместе. Ты рискуешь куда больше, проводя все эти ритуалы без какого-либо обучения и под сомнительным руководством первого… второго попавшегося медиума. – Он отвернулся и едва слышно добавил: – Это я перед тобой виноват…
Его голос был пропитан такой печалью, что я даже удивилась:
– С чего бы это?
– Ты сама едва не стала жертвой темных сил и того проклятого пожара, – негромко и угрюмо объяснил Сончхоль. – Я должен был помочь тебе выбраться, но вместо этого… настоял на том, чтобы ты продолжила ритуал. Без господина Ли. Хотя сам едва ли что-то знаю, чтобы тебе объяснять. Ты могла погибнуть. Я слишком зациклился на том, чтобы выбраться отсюда, а должен был подумать и о тебе.
– Сончхоль-а… – начала я, но он не дал себя перебить.
– Когда я… когда ты потеряла сознание, я не знал, что делать, – признался он. – Я так испугался. Как не боялся уже очень давно. Но при этом не помог тебе. Ты доверяешь мне, ты так хорошо ко мне относишься, а я… Беспокоился о будущем, и из-за этого в настоящем едва не пострадала ты.
– Сончхоль-а, ты чего? – нахмурилась я. – Прекращай! Мы с тобой в одинаковом положении. Сам же только что сказал: мы оба знаем, на что идем. Ты рискуешь, получая видения и ослабленным сопровождая меня на места ритуалов. Я рискую, эти ритуалы проводя. Мы боремся за свое будущее. И да, можем пострадать. Но это зависит не от нас. Вернее, не только от нас. Ты, конечно, можешь ошибиться и навредить мне, как и я – тебе, но это явно не тот случай, – добавила я, надеясь разрядить обстановку.
Судя по все такому же мрачному выражению лица Сончхоля, мне не удалось.
И вдруг он вновь поднял на меня взгляд, непривычно серьезный и напряженный.
– Нуна… ты сказала, что будешь защищать меня. – Из-за его тона я почему-то насторожилась. – Это… Если честно, я никогда и ни от кого не слышал ничего подобного. Уже очень давно люди меня в лучшем случае не замечали, а обычно вообще использовали. Но не ты. И я… я бы так хотел ответить тебе тем же. Я бы хотел, чтобы у меня была возможность тебя защитить. Спасти тебя.
Лицо Сончхоля было таким серьезным и таким печальным, а искренность его голоса будто бы сделала его взгляд прозрачным, дав мне, пусть и ненадолго, увидеть его истинные чувства.
«Я бы так хотел, чтобы у меня была возможность тебя защитить. Спасти тебя».
Эти слова своей простотой и при этом необъяснимой сложностью лишили меня дара речи. А еще своей редкостью. Вернее, редкими были даже не сами слова, не вкладываемый в них смысл, а подсвечивающая их… честность.
Улыбнувшись, я снова обняла Сончхоля за плечи.
Но внезапно услышала непонятные шорохи и посмотрела в сторону входа.
На пороге стоял Ханыль и с застывшим лицом смотрел на нас двоих.
– Рад, что ты очнулся, – коротко кивнул он и, не дожидаясь ответа, поспешил уйти.
Несколько озадаченная таким поведением, я взглянула на Сончхоля и поняла, что он пристально смотрит вслед Ханылю. Тогда я вспомнила о рюкзаке, который тот позаимствовал у Ли Иджэ и в котором еще остались яблоки и якква. Выбросив все вопросы о Ханыле из головы, я подтащила рюкзак к нам.
– Держи, поешь. – Я протянула Сончхолю фрукты и медовое печенье. – Тебе нужны силы. Хотя таким, конечно, не наешься. Дорого и полезно, но не сытно.
– Спасибо…
– Эх, как бы я сейчас хотела поесть острой жареной курицы и ттокпокки[29]. Тоже максимально острые. А еще я очень скучаю по мороженому… И по музыке. Как же мне не хватает телефона и наушников. Странно, что я сюда с ними не попала, как Хан Ханыль с сумкой. В мире живых я с ними не расстаюсь, – печально улыбнулась я. – А ты, Сончхоль-а? По чему из нормального мира скучаешь? По какой еде? Или занятию?
– Я? – Кажется, он удивился моему вопросу. – Даже не знаю… пока просто хочется поскорее выбраться отсюда.
– Так неинтересно. – Я толкнула его в плечо, и Сончхоль едва не подавился. – Давай воспользуемся возможностью узнать друг друга получше.
Он помедлил, но я и не торопила. Не хочет, пусть не отвечает. Я понимала, что некоторые не любят рассказывать о себе.
– Я же только окончил школу… несколько месяцев назад, – все же заговорил Сончхоль. – И приехал в Сеул искать работу, так что в плане занятий скучать особо не по чему. – Он устало вздохнул, и я задумалась, насколько трудная у него могла быть жизнь. – А из еды… я бы просто хотел без проблем и ограничений поесть хоть что-то. Но раньше чаще всего готовил жареный рис с кимчхи и яйцом. Пожалуй, это мое любимое блюдо. Оно напоминает мне о доме… и о семье. Вернее, о том времени, когда мы все еще были вместе. Мы с сестрой очень рано потеряли родителей.
– Мне так жаль… – сочувственно пробормотала я.
Я тоже росла без отца, но тот был жив и здоров. Наверное. Мне не было до него особого дела. А вот мама всегда оставалась со мной, и хоть наши отношения нельзя назвать простыми, пусть мы часто ссоримся, я ее очень люблю.
– Не бери в голову, – отмахнулся Сончхоль. – На самом деле я только рад, что после стольких лет рядом со мной появился человек, с которым я могу поделиться… да хоть чем-то. Особенно таким личным.
– Еще как можешь, – заверила я. – Что… что случилось с твоими родителями? И где сейчас твоя сестра?
– Отец был рыбаком и погиб в море во время шторма, – негромко рассказал Сончхоль. – Его тело даже не нашли. А мама… Она не смогла это пережить. Мне тогда было одиннадцать, а сестре всего два. После этого мы стали жить с двоюродным братом нашего отца и его женой, но… мы с ними совершенно не близки. Так что сестра – моя единственная семья.












