
Полная версия
Гвихоль. Красные чернила смерти. Том 2

Ангелина Шэн, Вероника Шэн
Гвихоль
Красные чернила смерти. Том 2
© Ангелина и Вероника Шэн, текст, 2026
© ООО «РОСМЭН», 2026

Пролог
Отдай мне свое тело
Ён Нахи1984 годВ глухой тишине она различала только бешеный стук собственного сердца и с каждым его ударом все сильнее боялась, что вновь услышит нечто иное…
Нахи сидела в спальне, забившись в угол между стеной и лакированным шкафом и обняв колени руками. Она зажмурилась, но взгляд то и дело возвращался к рабочему столу. Там в привычном беспорядке лежали учебники, ручки, томики манхв и… газеты. Газеты, рассказывающие о нескольких убийствах.
За последние две недели на улицах Кансо-гу[1] нашли задушенными уже троих молодых мужчин.
Нахи сжалась еще сильнее и с трудом сдержала слезы. По коже бежала дрожь, но не из-за осеннего холода, проникающего за глиняные стены их ханока[2]. Пол уже давно остыл, но она не двигалась, даже не задумывалась о том, чтобы пересесть или хотя бы накинуть на плечи одеяло.
Мысли крутились вокруг недавних убийств и похорон.
А еще шепота. Шепота, который преследовал ее с того проклятого дня…
Она сходит с ума? Или это все взаправду? Какой вариант хуже?
За окном кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, и ее сердце едва не разорвалось от испуга. Охнув, Нахи прижала ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание… И тут же поняла, что держит в руках хлопковую бельевую веревку.
Она отшвырнула ее так, словно это была змея, вскочила на ноги и вжалась спиной в стену.
Что?.. Откуда это?.. Опять?..
Нахи приложила ладонь к горлу, вспоминая болезненное удушье, что пережила совсем недавно. Под высоким воротом водолазки теперь скрывались свежие синяки.
Внезапно она почувствовала, как собственные пальцы сильнее сдавили шею, впиваясь почти до боли.
Ее бросило в жар, а перед глазами на миг потемнело.
– Это ты виновата…
Нахи зажмурилась и вскинула свободную руку, закрывая ухо, будто так могла спрятаться от шепота, что пробирался в голову и вгрызался прямо в мозг.
– Это ты виновата… Ты виновата… Ты… Я умерла из-за тебя…
Шепот окружил со всех сторон, душил не хуже веревки.
– Нет, нет, нет… – бормотала Нахи, уже не сдерживая слез. Они потекли по бледным веснушчатым щекам. – Это не я!
– Ты виновата! – Голос стал злее, резче, эхом разносясь по комнате…
Но вдруг вновь воцарилась тишина.
Вернув контроль над телом, Нахи отдернула руку от горла и рухнула на колени.
– Прости… Прости, онни…[3] Но это не я, не я… Я ни при чем! – убеждала она, задыхаясь. – Мне жаль, онни…
Она дрожала от страха. Голова кружилась так сильно, что Нахи балансировала на грани обморока.
Вдруг зашипело радио, стоящее на рабочем столе. Она округлившимися глазами посмотрела на радиоприемник, издающий трещащие звуки, а затем… расслышала голоса ведущих и слова песен. Частоты переключались слишком быстро, будто кто-то баловался с кнопками, и все же, несмотря на помехи, Нахи разобрала, во что сложились обрывки фраз:
«Тебе…»
«Жаль?»
«Тогда…»
«Ты можешь…»
«Отдать мне…»
«Свое…»
«Тело?»
Ее будто ударили по голове. Страх уже не просто разливался по венам вместе с кровью, холодя изнутри, – он проник глубоко в сердце, грозя его остановить.
– Отдай… Отдай… Отдай…
Радиоприемник, в считаные секунды покрывшийся плесенью, заело – он стал повторять одно и то же снова и снова. Когда шипение и треск помех на фоне стали громче требовательных слов, когда Нахи показалось, что она вот-вот закричит – то ли от ужаса, то ли от отчаяния, – радиоприемник выключился.
Тишина ударила по ушам, к которым Нахи отчаянно прижимала ладони. Откуда-то из глубины сознания всплыла жуткая мысль: а не умерла ли она?.. Вздрогнув, она подскочила и заозиралась. Нет, она все еще в своей спальне. Нахи коснулась лица, будто проверяла, что ее тело никто не забрал…
– Я так больше не могу, – прошептала она, давясь слезами, и кинулась к входной двери.
Сунув ноги в первые попавшиеся туфли, она выбежала на улицу прямо в домашней одежде, даже без куртки.
На велосипеде до нужного жилого комплекса в Хвагоктоне[4] она добралась примерно за полчаса и остановилась перед одним из бело-бежевых многоквартирных домов. Семья Кан жила на шестом этаже. Нахи часто у них гостила, хотя обычно предпочитала звать подругу к себе – дома ей было куда комфортнее.
Больше нет.
Лифт не работал, но, запыхавшаяся после быстрой езды, она все же почти взбежала по лестнице.
Переборов желание нервно заколотить в дверь, Нахи всего раз нажала на кнопку звонка. Правда, удерживала ее чуть дольше необходимого.
Сцепив руки за спиной и нервно перекатываясь с пятки на носок, она ждала, пока ей откроют… И вот на пороге показалась женщина лет пятидесяти, бледная, с залегшими под глазами темными кругами и сединой в черных волосах. Нахи невольно отметила, что всего пару недель назад этой седины почти не было видно.
– Здравствуй, – поздоровалась Пак Мёнджа. Ее голос прозвучал мягко, но лицо оставалось строгим, словно за одеревеневшими чертами она пыталась скрыть настоящие чувства. – Что-то случилось? Ты выглядишь нездоровой… Тебе, наверное, холодно, заходи скорее.
Пак Мёнджа почти затащила Нахи в квартиру, ухватив за запястье, и закрыла за ними дверь.
Нахи и правда замерзла. Вот только холод страха был куда крепче октябрьской прохлады и мучил в тысячу раз сильнее.
– Г-госпож-жа Пак, – заикаясь, начала она. – Я дол… я должна с вами поговорить…
– Проходи, садись…
Пак Мёнджа, не отпуская запястья, провела ее к дивану и даже ничего не сказала о том, что она не разулась. А та и сама не заметила, что осталась в школьных туфлях.
– Что такое? Расскажи мне, не бойся, – так же мягко попросила Пак Мёнджа, заботливо погладив ее по плечу.
Нахи зажмурилась.
– Она приходила ко мне… Она приходит. И говорит со мной.
– Кто? – не поняла Пак Мёнджа.
Имя застряло в горле.
– Ынби-онни, – прошептала Нахи.
Мускул на лице Пак Мёнджи дрогнул.
– Что… – Теперь уже голос женщины сорвался, и в каждом слове слышались едва сдерживаемые слезы. – Что ты имеешь в виду? Что она… говорила?
Нахи не хотела рассказывать. Не хотела.
Но должна была. Ее подруге больно. Ей надо помочь.
Может, она и правда перед ней виновата…
– Ынби-онни винит меня…
Про тело Нахи уже не смогла добавить, будто язык перестал ее слушаться.
Пак Мёнджа отвернулась. Пустой взгляд был направлен в стену, но казалось, что куда-то в прошлое.
– Госпожа Пак! – не выдержав, эмоционально прошептала Нахи и обеими руками сжала ладонь Пак Мёнджи. – Мы должны помочь ей! Мы должны… мы… Она должна уйти!
«Она должна оставить меня в покое» – вот что Нахи хотела сказать на самом деле и корила себя за это.
Пак Мёнджа молчала, но ее губы, как и пальцы, дрожали.
– Моя Ынби не ушла, – прошептала она наконец. – Ынби винит тебя?..
Нахи отвернулась, но кивнула.
Пак Мёнджа едва заметно, вымученно улыбнулась и похлопала ее по плечу.
– Мы поможем ей. Не волнуйся. Я… Я тоже ее слышала.
Нахи округлила глаза и резко выдохнула, поняв, что ей поверили. Добрая госпожа Пак не выгнала ее, не назвала сумасшедшей или убийцей ее дочери.
Нахи так этого боялась. Почти так же сильно, как саму Ынби.
– Я… я позвоню мужу, – прошептала Пак Мёнджа и подскочила с дивана. – Подожди немного… Он приедет. Я попрошу его. И мы поедем… Мы поможем ей…
– О чем вы, госпожа Пак? – удивилась Нахи.
Вид болезненно-бледной суетящейся женщины, потерявшей дочь, причинял ей боль.
– Я знаю об одной шаманке, – хриплым голосом пояснила Пак Мёнджа, снимая телефонную трубку. – Поедем к ней, она поможет Ынби…
– Шаманка?
Нахи удивленно приоткрыла рот и кивнула. И почему она сама не подумала об этом? Почему не пошла искать спасения у шаманки? Но ведь она всегда считала все это старомодной глупостью, а самих шаманов – то ли обманщиками, то ли сумасшедшими. Мама вообще презирала их…
Но после всего, что случилось… Нахи была готова пойти на это. Она даже почувствовала что-то вроде воодушевления. Надежды.
Сорок минут протянулись под гнетом тишины. Нахи смотрела на свои сцепленные в замок пальцы, но несколько раз кидала вороватые взгляды то вправо, то влево, не рискуя пересекаться с Пак Мёнджей взглядом. С отстраненным удивлением она отметила, что в обычно чистой, опрятной квартире теперь царил беспорядок, а в углах и под потолком появилась черная плесень.
Наконец приехал господин Кан Чхансу. Скромно поздоровавшись с ним, Нахи последовала вместе с Пак Мёнджей, держащей ее за плечи, к машине.
Дорога длиной чуть больше часа все так же была наполнена густым молчанием, напряжение будто заливалось в горло, не давая произнести хоть слово. Но, обычно молчаливая, Нахи и сейчас не хотела ничего говорить. Она вжалась в угол салона на заднем сиденье и смотрела себе под ноги.
Нахи было страшно, что в окне мелькнет знакомое лицо.
Наконец машина затормозила на обочине на окраине деревни. Видимо, госпожа Пак и правда была знакома с шаманкой, живущей где-то здесь, потому что уверенно повела всех за собой, не спрашивая дорогу у местных.
Горы, укутанные туманом, высокие сосны и зелено-желтые дубы создавали чарующий вид, но Нахи совсем не хотелось любоваться пейзажем. Она больше обращала внимание на грязь под ногами и тучи над головой. По коже бегали мурашки от дурного предчувствия, и она резко обернулась: ей показалось, что кто-то прожигает ее спину взглядом.
После десяти минут пути чуть вверх по каменистому холму они втроем дошли до ханока шаманки, стоящего на отшибе деревни. Рядом с ханоком росло высокое раскидистое дерево, с толстых ветвей которого свисали разноцветные ленты. С другой стороны стояла будка, где дремала белая чиндо[5]. Стоило троице гостей приблизиться, как собака тут же подняла голову, недоверчиво уставилась на них и негромко зарычала.
В воздухе витала негостеприимная атмосфера. Или Нахи просто накручивала себя?..
Они прошли к самому ханоку, перед которым бегали три курицы, и Пак Мёнджа позвала:
– Госпожа шаманка! Госпожа Лим Суа!
Вскоре на пороге показалась женщина на вид немногим старше тридцати – высокая и худощавая, наполненная некой удивительной грацией, будто вышла не из деревенского ханока, а из старинного особняка.
Нахи иначе представляла себе шаманок. Думала, сейчас увидит пожилую женщину в старомодном ханбоке[6], но эта была молодой и удивительно красивой, очень бледной, с блестящими черными волосами, закрученными в узел на затылке. Ее одежда – красная блузка и длинная белоснежная юбка – казалась слишком ярким пятном на фоне окружающей промозглой блеклости. Будто сама шаманка была здесь гостем…
Но Нахи отогнала эту мысль. Чувствовалось, как уверена эта женщина, будто все здесь принадлежит ей.
Нахи съежилась. Пусть эта красивая шаманка мягко улыбалась, а взгляд ее умных глаз был скорее дружелюбным, Нахи стало трудно дышать.
– Добрый день, – поздоровалась в ответ Лим Суа. Ее взгляд остановился на Нахи, а затем переместился ей за спину. – Проходите в дом и расскажите, что вас привело.
Лим Суа вернулась в ханок, и Пак Мёнджа первой торопливо направилась следом, но оглянулась, чтобы убедиться, что остальные не отстают.
Оказавшись в приемной комнате шаманки, Нахи первым делом ощутила тяжелый аромат благовоний и горящих свечей – какие-то терпкие травы и воск, – смешанный с запахом цитруса. С легкой дрожью Нахи вспомнила, что так, апельсинами, пахли любимые духи Ынби.
Затем она с настороженностью, но все же с интересом осмотрелась, зацепившись взглядом за небольшой алтарь с фруктами, рисом и красными свечами и за пестрые изображения божеств на стене позади него.
Лим Суа села за невысокий столик, грациозным движением разгладив юбку на коленях, и окинула каждого гостя проницательным взглядом.
Пак Мёнджа подтолкнула Нахи в спину и шепнула:
– Расскажи, что случилось… Госпожа шаманка поможет нам.
Нахи кивнула, на ослабевших ногах сделала два шага вперед и села напротив Лим Суа.
– Расскажи мне, что тебя тревожит, – продолжая все так же невесомо улыбаться, подбодрила шаманка.
– Я… – Нахи сглотнула, пытаясь взять себя в руки. – Я слышала…
Она думала, здесь ей станет легче. Надеялась, что неотступное ощущение чужого присутствия, чужого злого присутствия уйдет… Но она продолжала чувствовать чьи-то руки на своем горле, чей-то взгляд на затылке.
– Моя подруга умерла, – с трудом выдавила она. – И теперь приходит ко мне… Она просит… Она винит меня. По… помогите ей. Пусть она уйдет. Пожалуйста.
– Помочь ей? – Лим Суа чуть склонила голову набок. В ее темных глазах сверкнуло понимание, похожее на насмешку.
Нет, Нахи просто надумывает…
– Успокойся, милая. – Шаманка встала, взяла с другого столика чашу и налила в нее воду. – Держи. Выпей, тебе станет легче. А потом расскажи подробнее, что случилось. Не бойся. Я помогу твоей подруге.
Нахи благодарно улыбнулась, хотя мышцы лица будто онемели и отказывались слушаться. Приняв чашу, она сделала два глотка.
Лим Суа смотрела прямо на нее, чуть свысока, и Нахи робко опустила взгляд.
Вдохнув и выдохнув, она наконец решилась и уже открыла было рот…
Как вдруг ее голова закружилась, а картинка перед глазами смазалась. Комната поплыла, и Нахи внезапно поняла, что упала на пол.
Последним, что она увидела, было лицо Лим Суа, а последним, что услышала, – негромкие слова:
– Я же пообещала, что помогу ей.
Глава 1
Пламя, возникшее по вине злых сил
Хван ЙеримОгонь. Проклятие. Три жертвы. Чхондамдон[7].
Вот что увидел Сончхоль. Новый злой дух… А это значило, у нас появился шанс сделать еще шаг на пути к выходу отсюда. Еще один опасный ритуал.
Мы сразу же направились к Ли Иджэ. С того момента, как я упокоила дух Ю Соры, прошел всего день… Один вязкий и тревожный день полного бездействия… Но вот мы снова ищем помощи у этого медиума.
Сама… сама я не справлюсь. У меня ведь даже нет никаких ритуальных предметов, только украшенный цветными нитями деревянный пуджок![8]
Поэтому мы с Сончхолем, Нахи и Ханылем, так же как и чуть более суток назад, застыли перед оградой, что окружала сгоревший когда-то ханок. Только на этот раз нам не повезло встретить Ли Иджэ прямо на улице, так что мы медлили: заходить в логово сингивонё[9] никто не хотел, но и уходить, не проверив, есть ли в доме Ли Иджэ, было бы крайне глупо.
– Можете попробовать зайти, – предложила Нахи. – В прошлый раз та сингивонё без проблем пропустила и тебя, Йерим-а[10], и Хан Ханыля. Может, теперь она будет воспринимать вас иначе?
– Ага, – скептически отозвался Сончхоль. – Или это существо накинется на них, потому что сегодня мы опять без приглашения.
– Тогда что ты… – начала было Нахи, но я ее перебила:
– Господин Ли!
Я громко выкрикнула его имя, надеясь, что Ли Иджэ услышит. Услышит и не проигнорирует. Но ведь тогда он вроде согласился нам помочь…
– Господин Ли! – вновь крикнула я. – Это я, Хван Йерим!
– Решила отговорить его выходить? – ехидно уточнил Ханыль и сделал шаг в сторону. – Орешь так, что у меня даже уши разболелись!
– Ну так и отойди подальше, – махнула я рукой и вновь выкрикнула имя Ли Иджэ. – Будто я останусь в проигрыше. Моя идея явно лучше, чем просто ждать или препираться!
– Согласен, – улыбнулся Сончхоль. – Господин Ли! Это мы!
Я обрадовалась, когда он, поддержав меня, тоже громко позвал Ли Иджэ.
И вот в пустом проеме ворот показался он сам – в тех же черной куртке и джинсах и в солнцезащитных очках, полностью скрывающих глаза, один из которых был слепым.
Черные стекла не давали понять это наверняка, но мне все-таки показалось, что взгляд, которым окинул нас Ли Иджэ, был далек от дружелюбного и гостеприимного.
– Почему вы так кричите? – холодно спросил он.
– У нас нет телефонов, чтобы написать вам и попросить выйти, – с максимально вежливой улыбкой объяснила я.
– Даже будь у вас телефоны, я бы не дал вам свой номер.
И вот как с ним разговаривать? Почему он такой грубый?
Я вздохнула, сохраняя спокойствие, и продолжила:
– Господин Ли, это срочно! Пожалуйста, помогите нам! – Я поклонилась. – У Сончхоля снова было видение. Кто-то вскоре может умереть! А мы… Мы должны изгнать злого духа, чтобы выбраться отсюда, помните?
Ли Иджэ несколько мгновений смотрел на меня, затем развернулся и направился обратно в ханок.
– Господин Ли!.. – растерянно окликнул его Сончхоль.
– Сейчас вернусь. – Тот даже не обернулся.
Но действительно, не прошло и пяти минут, как Ли Иджэ снова вышел на улицу, только теперь с объемным рюкзаком на плечах.
– Идем, – все так же холодно бросил он и, посмотрев на Сончхоля, едва ли не приказал: – По пути подробно опишешь видение.
* * *В автобусе Сончхоль рассказал Ли Иджэ о своем видении: про дом, который оказался проклят и где заживо сгорели трое человек, и про то, что в опасности теперь уже второй дом. Ни причин проклятия, ни того, как оно «перемещается» между домами, мы не знали… Но было понятно одно: его источник необходимо уничтожить.
Я надеялась, Ли Иджэ заранее объяснит, как можно справиться с подобным проклятием, хоть как-то подготовит меня к предстоящему ритуалу, но он разбил мои надежды: сказал, надо сначала выяснить, что там вообще происходит, чтобы понять, к кому обращаться за помощью. От выбранного духа зависит очень многое: и наряд, и подношения, и ритуальные предметы, и, конечно, текст заклинаний.
Когда автобус добрался до нужной нам остановки в Чхондамдоне, мы чуть ли не побежали на поиски того самого дома из видения.
Многоэтажки сменились легкими волнами двух– и трехэтажных частных домов, а широкие оживленные улицы – куда более узкими и спокойными переулками, скованными с двух сторон высокими каменными заборами.
– И как мы поймем, какой именно дом нам нужен? – поморщился Ханыль, когда мы ненадолго остановились, оглядываясь. – Эй, У Сончхоль, вспоминай поточнее, что еще было в твоем видении?
– Полагаю, нам туда. – Ли Иджэ коротко махнул рукой в одном из доступных нам направлений.
– Боюсь спрашивать почему… – пробормотала я.
Наверняка ведь нарвусь на ответ в духе «это же очевидно». В лучшем случае. А так Ли Иджэ просто меня проигнорирует.
Я посмотрела в ту сторону, куда он указывал, пробежавшись взглядом по стенам и крышам коттеджей, уходящих к дальнему повороту улицы…
Кажется, нам действительно туда.
И если это так… Мы опоздали.
Над одним из домов метрах в ста от нас вился черный дым. Я не сразу увидела его, ведь он почти сливался с чуть менее плотной чернотой вокруг. Да и даже когда заметила, в первые мгновения приняла не за дым, а за куда более свойственный этому месту зловещий черный туман.
Ли Иджэ так быстро заметил этот дым… Вряд ли что-то почувствовал – он ведь сказал, что больше не медиум. Так что я сделала вывод, что он крайне наблюдательный.
– Быстрее! – взволнованно позвал Сончхоль и, взяв меня за запястье, потянул в нужную сторону. – Пока не стало слишком поздно!
Мы ускорились, но, оказавшись перед воротами, я на пару секунд испуганно замерла.
Высокий двухэтажный дом, стены которого под ледяным светом двух лун цветом напоминали белеющие кости, был охвачен огнем. Черным огнем. Словно крупные мертвые цветы, дрожа под порывами холодного ветра, распускались на крыше, вились из лишенных стекол окон и плотным венком украшали часть стены.
Сначала я подумала, что в этом по-настоящему мертвом полумраке зрение сыграло со мной злую шутку, но быстро осознала: пламя действительно черное.
Так выглядит огонь мира людей отсюда? Или же причина в том, что этот пожар начался не по естественным, а по сверхъестественным причинам?
Я склонялась ко второму варианту. И не только потому, что сюда нас привело видение Сончхоля. Этот пожар я еще и слышала. Отчетливо. Так, как в этом месте не слышала почти ничего, кроме голосов духов и визга лис.
Гул, треск, скрипы. Будто предсмертные стоны некогда богатого и красивого дома. К счастью, огонь пока охватил лишь его часть, и я очень надеялась, что пожарные прибудут как можно скорее.
Но ведь кто-то все равно может оказаться внутри, в огненной ловушке…
Оцепенение спало в то же мгновение, как эта мысль ужалила мое сознание.
Я едва не подскочила на месте и уже сама потащила Сончхоля в проем ворот, где отсутствовали двери.
Мы почти добрались, как мне на плечо легла, словно хотела остановить, чья-то рука, но задержалась лишь на секунду. Обернувшись, я увидела Ли Иджэ. Он снял черные очки и, мрачно прищурившись, всматривался в дом.
– Не торопитесь. – Он сделал два шага вперед, встав перед нами с Сончхолем. – Если так понравилось это место, что вы захотели умереть, зачем тратить мое время и звать на эти ритуалы?
Я сдержала порыв огрызнуться или хотя бы закатить глаза. Не время и не место ругаться… Да и не стоит ругаться с тем, без чьей помощи нам не обойтись.
– Очевидно, это не простой пожар, – добавил Ли Иджэ.
– Он может навредить нам? – спросила я.
– Не знаю. С этой стороны я видел про́клятый огонь… лишь раз.
Про́клятый огонь… Наверное, Ли Иджэ говорил о своем ханоке, хотя я не могла быть уверена. Возможно, я ошиблась, и все же… Кажется, в последних его словах мелькнула едва уловимая горечь.
Меня пробрала дрожь. Перед нами на самом деле пламя, возникшее по вине злых сил?
И сейчас в нем могут погибнуть люди.
Я невольно сжала в кармане ветровки деревянный пуджок, подаренный Пэ Дживон.
– За мной, – бросил Ли Иджэ и широким шагом направился в обход. – Зайдем с другой стороны, пока огонь не охватил весь дом.
– Почему до сих пор не приехали пожарные? – спросила Нахи, впрочем, даже без тени волнения.
– Потому что это не обычный пожар. Не удивлюсь, если он начался всего пару минут назад, – не оборачиваясь, ответил Ли Иджэ.
– Пару минут назад, а уже столько огня… – протянул Ханыль, запрокинув голову. – Какой ужас.
– Вот и не тратьте время на болтовню, – с едва уловимым намеком на раздражение посоветовал Ли Иджэ. – Пока пожар не уничтожил весь дом.
Мы подошли к большому окну, за которым утопала в тенях просторная комната. Пламя до нее пока не добралось, при этом я видела его и в окнах второго этажа, и в окнах первого. Так где же пожар начался?
Я не сомневалась: чтобы найти фотографию, ставшую, согласно видению Сончхоля, причиной пожара, надо отыскать именно то место.
– И кто первый? – Нахи с легкой улыбкой переводила взгляд с одного на другого.
– Ты тоже собираешься туда лезть? – вскинул бровь Ханыль.
– А что? Вдруг смогу помочь? – Заметив скептический взгляд Ханыля, Нахи добавила: – Хоть как-то разбавлю однообразие.
– Нет гарантии, что такой огонь не навредит даже духу.
Безразлично обронив эти слова, Ли Иджэ легко забрался на подоконник и спрыгнул в комнату.
– Держись за мной, – серьезно попросил Сончхоль.
Он пролез внутрь, и, когда я последовала за ним, тут же протянул руку, чтобы помочь.
– А ты-то куда? – с едва ли скрываемой неприязнью спросил Сончхоль, стоило мне спрыгнуть с подоконника на пол.
Обернувшись, я увидела Ханыля. Он тоже забрался в комнату, которая служила, судя по двум диванам и телевизору, гостиной. А вот Нахи все-таки осталась снаружи – видимо, замечание Ли Иджэ ее остановило.
– А ты думал, я вас просто из скуки провожаю? – фыркнул Ханыль и кинул на меня быстрый взгляд. – Надо же убедиться, что зомби ничего не испортит.
– Ты!.. – начала было я, но ледяной тон Ли Иджэ погасил только-только разгоревшееся во мне возмущение:
– Огня все больше.
– Надо понять, в чем причина проклятия! – воскликнула я.
– В моем видении была комната с темно-зелеными шторами и толстым светлым ковром. Раз я увидел именно ее, может, там и будет ответ? Хотя бы подсказка? – быстро проговорил Сончхоль. – Этаж понять было невозможно, но, кажется, это спальня.












