Седьмое место

— До шести, как говорила.

— Я помню.

Валентина и Инна появились вместе. Артём прислал сообщение, что задержится на пять минут: ребёнок не хотел расставаться с ним у двери детского сада. Зоя вошла уже с телефоном у уха, договорила: «Нет, я не на весь вечер», — и села ближе к выходу.

В половине шестого Раисы не было.

Вера открыла чат. Её сообщение с датой и временем стояло на месте, под ним — короткое Раисино: «Да, буду. Записи принесу».

— Может, на шесть запомнила, — сказала Валентина.

— Здесь половина шестого. Она подтвердила.

Вера набрала номер. Телефон сообщил, что абонент недоступен.

Она положила свой аппарат на стол экраном вверх.

— Подождём немного. Могла разрядить.

Инна достала очки, протёрла стёкла и принялась проверять собственные записи. Зоя посмотрела на дверь.

— У неё и вчера не отвечал.

— Ты звонила?

— Хотела спросить, когда остаток будет. Один раз набрала, потом сообщение отправила. Не прочитано.

— Мне тоже не ответила, — сказала Валентина. — Но я поздно писала.

Вера почувствовала раздражение на Раису — ещё обычное, рабочее. Нельзя было собрать людей, попросить принести записи и не предупредить, что задерживаешься. Особенно Людмилу, которая трижды сказала про шесть часов и теперь смотрела не на часы, а на Веру.

Пришёл Артём. Увидев нетронутые листы, он остановился возле стула.

— Не начали?

— Раису ждём.

Он сел и убрал телефон в карман, но через минуту вынул снова.

Жанна вошла без коробок и пакетов, только с рабочей сумкой. Остановилась у края стола.

— Раиса ещё не пришла?

— Не пришла. У вас с ней связь есть? — спросила Вера.

— С утра не могу дозвониться.

— А вчера?

Жанна поставила сумку на подоконник.

— Мне тоже сейчас нужно её найти. У Аллы вопросы по возврату, а у меня ничего не закрыто.

Валентина подняла голову.

— По какому возврату?

— По второй и третьей партиям. Сорок комплектов на переделку возвращены Раисе.

В комнате стало тихо. Снаружи, в коридоре, кто-то протащил по полу длинный предмет; скрежет прошёл вдоль стены и оборвался.

— Сорок? — переспросила Инна. — Все?

— Я говорю то, что у меня по передаче.

— Мы третью позавчера сдали, — сказал Артём. — Вы же забрали.

— Я и не отрицаю.

Вера закрыла тетрадь, чтобы не смотреть на строку «17:30».

— Вы вернули их сюда?

— Нет, с Раисой отдельно договаривались.

— Куда привезли?

— Вера Андреевна, я сейчас всю цепочку с листа не воспроизведу. Надо документы поднять. Приёмка через меня шла, переделка с ней согласовывалась. Вы же сами не хотели в это входить.

Последняя фраза задела именно потому, что была почти правдой. Вера не хотела отвечать за чужой заказ. Но это не означало, что она видела то, чего не видела.

— Я спрашиваю, куда вы отвезли сорок комплектов.

— Уточню по записям. Сейчас главное — Раису найти.

— А деньги? — спросила Зоя.

Жанна повернулась к ней.

— Последние пятьдесят семь тысяч я ей передала.

Зоя медленно положила телефон на стол.

— Нам она ничего не передавала.

— Это уже вам с ней выяснять.

— Так её нет, — сказала Валентина.

До этой минуты отсутствие Раисы занимало один пустой стул. Теперь оно оказалось между каждым человеком и его листом, между сданной работой и деньгами, на которые рассчитывали.

Вера снова набрала номер. Тот же голос повторил прежнее.

— У кого есть телефон дочери?

Валентина нашла его в старой переписке: Дарья когда-то забирала у матери забытый пакет и звонила, чтобы ей открыли дверь корпуса.

Вера представилась. На другом конце ответили не сразу.

— Мама у вас? — спросила Дарья.

— Мы как раз её ждём. У нас сверка назначена. Вы сегодня с ней говорили?

— Нет. А когда вы её видели?

— Седьмого. При сдаче работы.

Дарья что-то сказала в сторону, не в телефон. Послышался мужской голос.

— Мы приедем, — произнесла она. — Подождите нас, пожалуйста. Не уходите.

— Дарья, вы знаете, где она сейчас?

— Если бы знали, я бы не спрашивала.

Связь оборвалась. Вера ещё несколько секунд держала телефон у щеки.

— Что дома? — спросила Инна.

— Сейчас приедут дочь и муж. Дочь не знает, где она.

Людмила собрала свой лист, сложила пополам, потом развернула.

— Я до шести могла. Мне уходить.

Валентина посмотрела на неё с упрёком.

— А что я здесь сделаю? — резко спросила Людмила. — Своё я принесла. Раиса обещала прийти. Я за неё ответить не могу.

Вера кивнула:

— Иди. Если понадобятся твои сведения, позвоним.

После её ухода никто не сел на освободившееся место.

***

Дарья вошла быстро, почти столкнувшись в дверях с Артёмом. За ней появился Виктор Левин, широкоплечий мужчина в лёгкой куртке, застёгнутой до середины. Вера видела его прежде лишь издали, когда он ждал Раису возле корпуса.

Он не стал садиться.

— Когда она отсюда ушла?

Вера назвала седьмое июня и приблизительное время. Не минуту — минуту она не помнила.

— Одна?

— Из комнаты вышла следом за Людмилой. Куда дальше пошла, я не видела.

— Сумка была?

— Обычная. Что в ней — не знаю.

Дарья стояла возле стола и разглядывала чужие листы, словно на них могло быть имя матери.

— Она вам ничего не говорила? Что собирается куда-нибудь?

— Мне — нет.

— Она не могла просто уйти, — сказал Виктор. — У неё дома всё. Дела, семья. Внук. Мы вчера ждали.

— Вы с ней договаривались? — спросила Вера.

— О чём договаривались?

— Что она будет дома к определённому времени.

— Она там живёт.

Дарья потянула расстёгнутую молнию сумки вверх, попала тканью под бегунок и оставила как было.

— Пап, подожди. Вера Андреевна, может, она здесь что-то оставила? Бумаги, записку. Хоть что-нибудь.

— Платье на примерке. И личный блокнот.

— Покажите.

Вера открыла шкаф. Дарья сразу узнала зелёную ткань под прозрачной частью чехла.

— Вот. Она же его не закончила. Я эту ткань с ней покупала. Всё говорила: сначала чужое, потом своё. Как она могла уехать и оставить?

— Примерку перенесли, — сказала Вера. — Не успели по времени. Она сама попросила оставить здесь.

— Но она собиралась вернуться.

— На сверку собиралась. На примерку точного дня мы не назначали.

Дарья провела пальцами по чехлу, не расстёгивая его. Прикосновение получилось осторожным, почти виноватым.

— А блокнот где?

Вера указала на полку. Дарья взяла его и поддела ногтем резинку.

— Не открывайте, — сказала Вера.

Дарья замерла.

— Почему?

— Это её личные записи.

— Я понимаю. Я дочь.

— Она мне не разрешала их читать.

— Вам и не надо. Я сама.

Вера протянула руку, но не стала вырывать блокнот. Дарья держала его обеими ладонями.

— Мама пропала. Вы понимаете? Там может быть адрес. Или имя. Мы вообще ничего не знаем.

Виктор подошёл ближе.

— Дайте ей посмотреть. Сейчас не до этих условностей.

Валентина сидела, прижав сумку к животу. Артём отвернулся к окну. Вера слышала, как Зоя тихо убрала со стола свой телефон: всем вдруг стало неловко быть здесь и невозможно уйти.

— Может быть адрес, — сказала Вера. — А может, то, что она никому не собиралась показывать. Я не знаю.

— Я всю ответственность беру на себя, — ответила Дарья. — Вам никто слова не скажет.

Вера посмотрела на резинку, уже сдвинутую к краю. Достаточно было промолчать, и дальше всё произошло бы без её участия: дочь открыла бы блокнот, отец наклонился над страницей, кто-нибудь прочёл бы вслух непонятное имя. Можно было даже отвернуться.

— Она оставила его мне на хранение, — сказала Вера. — Я не дам его читать без её согласия.

— А если с ней что-то случилось?

От этого вопроса во рту пересохло. Вера не знала ответа. Ей тоже хотелось найти под обложкой простую строчку, которая сразу объяснила бы отсутствие.

— Поэтому я обращусь в полицию. Сегодня. Скажу, что блокнот здесь, и где он лежит. Если он нужен для проверки, пусть решают в установленном порядке. Я ничего скрывать не буду.

— Пока они решат… — начал Виктор.

— Мы ещё не обращались, а вы уже знаете, что они сделают.

Дарья опустила глаза на обложку. Затем поправила резинку и положила блокнот на полку.

— Могли бы просто помочь.

Она сказала это негромко. Вера предпочла бы крик: на него легче было ответить.

— Я пойду сейчас, — произнесла она. — Вы уже заявляли?

— Пока звонили знакомым, — ответила Дарья. — Думали, может, к кому-то зашла. У родственников спрашивали.

— Тогда поедем вместе. Вы о ней больше знаете.

Виктор отвернулся, достал телефон и стал листать контакты. Дарья осталась у открытого шкафа.

— У неё волосы сейчас короче, чем на фотографии, — сказала она вдруг. — У меня хорошая фотография мартовская. Но там длиннее.

— Возьмите и её. Скажите, что изменила причёску.

Вера закрыла шкаф. Ключ не сразу попал в замок; пришлось придержать дверцу второй рукой.

Жанна уже собирала сумку.

— Я в магазин. Алле надо сказать, что сверки не было. Вера Андреевна, вы тоже не уходите от связи, пожалуйста. С товаром и расчётами теперь всё зависло.

— Я буду на связи, когда смогу.

— Люди же ждут.

Вера посмотрела на стол. Люди действительно ждали. Только ни одного ответа, которого они хотели, у неё не было.

Она попросила всех забрать свои записи, проверила комнату и выключила свет. Артём задержался у двери.

— Я могу отвезти?

— Нас Дарья отвезёт. Спасибо.

— Если что надо…

Он не договорил. Вера кивнула, не превращая его предложение в поручение.

***

В дежурной части пахло нагретым пластиком и мокрой тряпкой. За стеклом звонил телефон. Сотрудник закончил разговор, попросил их подождать минуту и открыл чистый бланк.

Вера начала говорить первой, хотя в машине решила предоставить слово Дарье.

— Раиса Михайловна Левина не пришла на назначенную встречу. Телефон недоступен. Родственники её тоже найти не могут.

Сотрудник спросил фамилию Веры, затем уточнил, кем она приходится Раисе.

— Веду занятия, которые она посещает. Знакомы давно, работали на одном швейном участке. Сейчас вместе работаем в одной комнате, но заказ у неё свой.

Объяснение получилось длиннее, чем требовалось. Сотрудник остановил её вопросом:

— Когда вы лично видели её последний раз?

Седьмого июня. В мастерской. При передаче готовой партии.

— А после этого?

— Не видела. Сегодня, девятого, должна была прийти к семнадцати тридцати. Есть сообщение с подтверждением.

Он попросил показать. Вера открыла чат, нашла нужное место. Её собственное объявление выглядел теперь непривычно весёлым: в конце стояло «Не забудьте записи, чтобы не считать на пальцах».

Дарья придвинула телефон со снимком матери. Виктор назвал домашний адрес. Когда его спросили о последнем разговоре с женой, он ответил, что точное время нужно вспомнить.

— Вы думаете, её надо искать? — спросила Дарья. — Не рано ещё?

— Сообщение примем сейчас, — сказал сотрудник. — Ждать несколько дней не требуется. Дальше будут проверять обстоятельства. Фотографию сохраните, понадобится.

Он спрашивал спокойно и подробно: возраст, одежда, приметы, номера телефонов, места, где Раиса могла бывать, кто общался с ней в последние дни. Были ли заболевания, из-за которых ей могла срочно понадобиться помощь. Были ли угрозы.

Вера на медицинские вопросы отвечать не стала.

— Этого я не знаю. На занятии чувствовала себя обычно. По крайней мере, не жаловалась.

Дарья сообщила то, что знала, затем переспросила отца о лекарствах. Он пожал плечами:

— Она сама покупает.

Сотрудник записал ответ без замечаний.

Когда дошли до возможных конфликтов, Вера рассказала о сорванной сверке и о том, что услышала от Жанны. При слове «деньги» Виктор резко повернулся.

— Какие ещё деньги?

— Оплата за заказ, — сказала Вера. — Раиса получила…

Она остановилась.

Сотрудник поднял глаза.

— Получила что?

— Нет. Я неверно сказала. Жанна Селиванова сегодня сообщила, что передала Раисе последние пятьдесят семь тысяч. При передаче я не была. Раиса мне об этом не говорила.

— Кто такая Селиванова?

Вера объяснила и дала номер. Отдельно рассказала про сорок комплектов.

— Они вернулись в вашу мастерскую?

— При мне — нет. Сегодня Жанна сказала, что передала их Раисе на переделку. Места и времени она мне не назвала. Обещала уточнить по документам.

— А вы сами что можете подтвердить?

Вера почувствовала знакомый стыд: снова хотелось представить связный рассказ, хотя связности пока не было. Были её короткий оплаченный час, коробка, дверь, чужие разговоры.

— Третьего июня Жанна забрала двадцать комплектов в двух тканевых мешках. Седьмого — ещё двадцать в коробке. Я присутствовала. Раиса передавала, Жанна принимала. Документы подписывали они.

— Это запишем отдельно.

Никто не предложил выбирать между пропажей человека и деньгами. Сотрудник записал сведения об обоих обстоятельствах, но вопросы задавал раздельно. Вера была благодарна ему за это, хотя он не делал ничего утешительного.

Про блокнот она сказала сама.

— Хранится в моём запирающемся шкафу в мастерской, рядом с платьем. Раиса оставила седьмого, разрешила убрать. Я его не читала. Сегодня дочь взяла, хотела открыть, потом положила обратно. Не листала.

Дарья смотрела в сторону.

— Адрес помещения и ваш телефон укажите, — сказал сотрудник. — Если понадобится, с вами свяжутся. Пока сохраните всё как есть.

Вера назвала часы, в которые могла открыть комнату, затем добавила, что при необходимости договорится о другом времени. Это было обещание конкретного действия, и его она могла выполнить.

В объяснении перед подписью обнаружилась фраза «Левина не вернулась домой». Вера попросила уточнить:

— Я этого сама не знаю. Мне дочь сказала, что её нет и найти не могут. Лучше так и написать.

Сотрудник исправил. Вера прочла ещё раз, медленно, не пропуская строк из-за того, что за спиной ждали другие люди.

Ей выдали подтверждение регистрации обращения. Она убрала его в тетрадь, туда, где стояла назначенная на сегодня сверка.

На улице Дарья задержалась рядом.

— Я всё равно не понимаю про блокнот.

— Я знаю.

— Вы ведь ей не чужая.

Вера не нашла ответа, который не прозвучал бы назидательно. Она и сама ещё чувствовала, как легко было уступить: разрешить одну страницу, потом следующую, лишь бы Дарья больше не смотрела на неё так.

— Если мама позвонит, сразу скажите мне, — попросила Дарья.

— Скажу, что связалась. И в полицию сообщу.

Виктор ждал у машины с открытой дверью. Дарья пошла к нему. Подвезти Веру обратно никто не предложил, и она не стала напоминать.

Она остановилась у края тротуара и достала телефон. В чате уже было несколько сообщений. Артём спрашивал, приняли ли заявление. Инна просила не пересылать посторонним их рабочие листы. Валентина написала: «Раз Раиса деньги получила, надо понять, как теперь нам быть».

Вера набрала ответ: «Заявление принято. Получение денег Раисой я не подтверждала. Об этом сказала Жанна. Кто передавал и кто получал, ещё нужно проверить».

Отправила и отдельно написала, что сегодняшняя сверка не состоялась, нового времени пока нет. На вопросы о дальнейшей работе она ответит завтра.

Телефон сразу зазвонил. Валентина.

Вера посмотрела на экран, потом приняла вызов.

— Я сообщение прочла, — сказала та. — Но ты же понимаешь, мы все у тебя собирались.

— Понимаю.

— И что теперь?

— Сегодня больше ничего не решим. Я иду домой.

На лоджии ждал макет пальто. Вера вспомнила оставленную поперёк полочки линейку, раскрытые ножницы, ткань, которую собиралась разрезать до темноты. Теперь к ней нельзя было подходить с такими руками.

Она дописала в тетради номер обращения, чтобы не искать его потом на отдельном листке. Под записью о сверке осталось немного места. Вера поставила сегодняшнюю дату и коротко отметила: «Раиса не пришла».

Всё остальное пока было со слов других людей.

Глава 4. Аванс целиком

До дома Вера не дошла. У продуктового магазина, куда она свернула за хлебом, позвонила Жанна.

— Алла Игоревна хочет сегодня забрать документы. Она едет в корпус.

— Какие документы?

— По заказу. И поговорить. Я ей сказала, что вас вызвали в полицию.

— Меня не вызывали. Я сама пошла.

Вера стояла перед открытой дверью магазина. Женщина с тележкой попросила пропустить, и пришлось отойти под вывеску.

— Я сейчас не вернусь на сверку, — сказала Вера. — Раисы нет, её записей нет. Мы это уже обсудили.

— Алла не на сверку едет. Она требует деньги.

— У кого?

Жанна помолчала.

— Лучше сами поговорите.

На улице ещё было светло. Вера посмотрела на пакет с хлебом, который держал вышедший из магазина мужчина, и почувствовала нелепую зависть: он уже купил всё, что ему было нужно, и теперь мог идти домой.

— Передайте ей мой номер.

Алла позвонила почти сразу.

— Вера Андреевна, я не могу до завтра ждать. У меня покупатели, у меня магазин. Жанна сказала, вы уже всех распустили.

— Люди не работают у меня в штате. Они пришли на встречу, которая не состоялась.

— Хорошо. Не будем сейчас о словах. Мне нужно получить девяносто тысяч.

Вера сильнее прижала телефон к уху.

— Почему от меня?

— Потому что я заказывала у вашей мастерской. Мы можем встретиться или будем до ночи по телефону?

Можно было предложить утро. Вера уже открыла рот, чтобы так и сказать, но зацепилась за услышанное: «заказывала у вашей мастерской». Эта фраза успела стать основанием денежного требования, пока Вера шла от полиции до продуктового.

— Я открою комнату на сорок минут, — сказала она. — Только чтобы посмотреть, на чём основано требование. Привезите договор и документы, на которые ссылаетесь. Денег я не обещаю.

— Я ничего другого и не прошу. Чтобы посмотрели.

Это было уже не совсем то, что Алла сказала минуту назад.

Вера связалась с человеком, который заведовал почасовой арендой. Комната оставалась свободной, за дополнительное время нужно было заплатить. Она согласилась, пометила сумму в тетради и развернулась к корпусу. Хлеб так и не купила.

У входа её ждали Алла и Жанна. Аллу Вера до этого видела всего несколько раз: при обсуждении заказа и однажды в магазине, куда заходила за косой бейкой. Сейчас та держала под мышкой тонкую папку, а в свободной руке — телефон. Пока Вера отпирала дверь, Алла кому-то говорила:

— Нет, пока не обещайте. Скажите, выясняем. Я перезвоню.

В комнате сохранилось всё, что они оставили после несостоявшейся сверки: придвинутые к столам стулья, пустая чашка у чайника, забытый обрезок бумаги возле ножки. Вера подняла его и бросила в коробку для отходов. Это простое движение помогло не начинать разговор стоя у двери.

Алла положила папку на стол.

— Я хочу вернуть аванс. Девяносто тысяч рублей. Потом вы между собой решайте, кто кому сколько должен.

— Договор у вас с кем?

— С Левиной. Я помню.

— Деньги ей перечисляли?

— Ей. Но делали-то здесь.

Вера сняла сумку с плеча, достала ключ от шкафа. Прежде чем открыть, отодвинула стул, чтобы дверца не ударилась о спинку. За чехлом зелёного платья темнела полка с блокнотом. Она взяла только папку со своими договорами и сразу заперла шкаф.

— Здесь проводятся занятия. Под заказ Раисы отдельно согласовали хранение и время работы. Вот мои условия.

Алла не села. Она раскрыла папку Веры там, где лежало дополнение, провела глазами по странице и перелистнула.

— Я это читала.

— Тогда где моя обязанность вернуть вам аванс?

— Вы сейчас серьёзно будете прятаться за бумажкой?

Жанна отодвинула чашку от края стола.

— Давайте спокойно. Все устали.

— Я спокойно, — сказала Алла. — У меня первая партия принята. Следующие сорок вернулись на переделку, и теперь ни товара, ни человека. Последние деньги ей выданы. Мне что покупателям говорить?

— Вы возвращение видели?

— Жанна занималась приёмкой. Для того она у меня и работает.

— Я спрашиваю, что видели вы.

Алла наконец села, но папку Веры не отпустила.

— Я видела, как вы показывали образцы. Я видела шесть человек за этим столом. И когда меня спрашивали, где научились так делать, я называла «Мерку». Не «индивидуального предпринимателя Левину с привлечением кого-то ещё». Покупателю это не нужно.

— Образцы для занятия я показывала. Заказ подписывала Раиса.

— Вы считаете, мне легче от этого?

— Нет.

Ответ, видимо, оказался неожиданным. Алла посмотрела на неё пристальнее.

— Мне тоже не легче, — продолжила Вера. — Я не знаю, где Раиса. Сегодня мы с её родными сообщили в полицию. Но девяносто тысяч я не получала.

Алла закрыла Верину папку ладонью.

— Я не говорю, что вы их взяли. Я говорю: разберитесь у себя. Если здесь никто ни за что не отвечает, я больше никого к вам направлять не буду. И когда меня спросят, стоит ли делать заказ, я должна ответить честно.

Вера представила, как это будет звучать в магазине. Не договор, не оговорённые часы и не отдельные исполнители. Просто: «Мы с ними работали, больше не советую».

— Вы вправе нас не рекомендовать, — сказала она. Голос получился суше, чем хотелось. — А требование верните тому, с кем у вас договор. С указанием, за что именно.

Алла вытащила из своей папки несколько листов.

— Поэтому я и приехала. Чтобы вы не сказали потом, будто не знали.

Жанна поставила рядом стул и разложила бумаги. Делала она это привычно и толково: убрала прозрачный файл, который бликовал под лампой, отделила договор от распечаток, повернула спецификацию к Вере. Ещё неделю назад Вера была бы благодарна ей за избавление от такой возни.

Теперь пришлось самой придвинуть лист ближе.

В договоре от шестого мая значились шестьдесят комплектов: дорожка и четыре салфетки, три партии по двадцать. Общая цена с материалами — сто восемьдесят тысяч рублей.

— Девяносто аванс, — сказала Алла, положив сверху распечатку платежа. — Половина договора. Остальное после сдачи партий. Здесь всё написано.

— Аванс весь ушёл Раисе?

— Да. На её счёт.

— Хорошо. Теперь отдельно: что на него куплено и кому выплачено?

— Вера Андреевна, мне неважно, на что она потратила мои деньги, если я товар не получила.

— Первую партию вы получили.

— Двадцать комплектов. Из шестидесяти.

— Значит, уже нельзя говорить, что не получили товар вообще.

Алла откинулась на спинку. Жанна быстро вставила:

— По материалам у меня есть. Раиса присылала, когда Алла Игоревна просила подтвердить закупку.

Она достала из другого отделения папки копии счёта и документов поставщика. Вера узнала название: его Раиса произносила несколько раз, когда ждала доставку. В графе итога стояло шестьдесят тысяч.

Ткань Вера помнила лучше цифры. Два рулона не проходили на нижнюю полку, их пришлось временно положить поперёк стола; Раиса тогда попросила не снимать упаковку, пока не сверит метраж. Потом были нарезанные дорожки, стопки салфеток, нитки на тёмной юбке Инны. Всё это происходило здесь, при ней.

— Эта ткань поступала, — сказала Вера. — Из неё шили. Но я не сверяла весь расход с этим счётом.

— И я не говорю, что она ничего не купила, — ответила Алла. — Остальные тридцать?

Жанна нашла ещё один лист.

— Первые выплаты. Шесть человек, по пять тысяч.

— С Раисой? — спросила Вера.

— Да. Она ведь тоже шила.

Перед ними лежала копия расчёта, который Раиса направляла в магазин вместе с подтверждением закупки. Шесть строк, внизу — тридцать тысяч. Вера не стала читать вслух имена. У каждого были собственные документы о получении, и сравнивать их сегодня было не с чем.

— Материалы — шестьдесят, первые выплаты — тридцать, — произнесла она. — По этим бумагам аванс распределён. Это ещё надо сверять, но он не лежал у неё целиком в конверте.

— А мне теперь что, ткань забрать? — Алла кивнула на запертый шкаф.

— Готовых комплектов там нет.

— Вот именно.

Вера задержала ладонь на счёте, чтобы лист не скользнул вслед за остальными.

— Их не стало здесь после передачи Жанне. Я была при второй и третьей передаче. Назад я их не видела.

— У нас работа не всегда у вас на глазах, — сказала Жанна.

Не резко. Скорее устало, как говорят человеку, который мешает закончить очевидное дело.

— Я знаю. Поэтому и прошу разделить. Деньги, которые Алла передала вам, деньги, которые вы передали Раисе, и товар, который, по вашим словам, вернулся. Это не один документ.

За дверью послышались шаги. Вошла Валентина, за ней Инна с пакетом из продуктового.