Седьмое место

Роман Штерн

Седьмое место

От автора

Выбор книги — небольшой частный поступок, о котором обычно никому не нужно отчитываться. Для автора, однако, за ним стоит вполне определённый человек, решивший уделить его словам часть своего дня. Благодарю Вас за то, что Ваш выбор остановился на этой книге, за внимание и за доверие, которым Вы предваряете знакомство с ней. Я принимаю это без громких обещаний, но с ясным пониманием, что Ваше время заслуживает уважения. Надеюсь, закрыв последнюю страницу, Вы будете рады своему решению.

Глава 1. Комната по часам

Без минуты пять Вера Круглова стояла перед дверью собственной мастерской и ждала, когда из неё вынесут чужое дерево.

Дерево было свадебное: белый ствол из трубы, ветки с бумажными цветами и тяжёлое основание, обёрнутое мешковиной. Цветы проходили в дверь по одному, цеплялись за косяк и возвращались обратно. Женщина, арендовавшая комнату перед Верой, придерживала верхушку и приговаривала своему помощнику:

— Наклони. Нет, не туда. Ты же видишь, оно ломается.

Вера видела, что ломалось не дерево. Под ножкой раскройного стола застрял край мешковины, и помощник тянул вместе с основанием стол.

— Сначала освободите снизу, — сказала она.

Молодой человек присел, выдернул ткань. Дерево качнулось, выпустило из двери одну ветку и наконец оказалось в коридоре.

На столе остались проволока, обрезки бумаги и открытая коробка клеевых стержней.

— Мы сейчас, — сказала женщина. — Нам ещё минут десять.

— У вас время до пяти. Сейчас пять.

— Вера Андреевна, ну не из-за десяти же минут.

Вера поставила сумку с инструментами на подоконник. Ручка успела вдавиться в ладонь; хотелось войти, самой смахнуть обрезки, передвинуть коробку и начать раскладывать своё. Это заняло бы меньше времени, чем разговор.

— У меня через полчаса люди. Эти полчаса оплачены для подготовки. Стол нужен сейчас.

Женщина вздохнула, словно Вера придумала почасовую аренду специально против свадебного оформления, но коробку закрыла. Помощник принёс щётку.

Вера не взяла её у него.

Пока они убирали, она открыла рабочую тетрадь и написала дату: «2 июня 2026». Рядом — часы комнаты и время выдачи ключа. За окном, во дворе бывшего швейного корпуса, разгружали листы фанеры. Двое мужчин переносили их боком, и на мгновение в комнате становилось темно, будто снаружи закрывали большие деревянные ставни.

От площади Вера дошла сюда за двенадцать минут. Теперь не требовалось приходить к половине восьмого, проверять гардероб, искать того, кто вчера унёс тряпку, и ждать, пока собственная работа начнётся после всех чужих. В пятьдесят девять лет она училась довольно странной вещи: входить в помещение ровно тогда, когда имела право им пользоваться.

Право было записано в договоре и стоило денег, даже если дерево не успевали вынести.

К пяти минутам шестого стол освободили. Вера осмотрела его наискось против света: клея не осталось. Она сняла с подоконника сумку, достала ножницы в чехле, длинную линейку, коробку с мелом и бумажный пакет с макетом рукава.

В комнате были два сдвинутых стола, зеркало на колёсах и узкий запирающийся шкаф, который Вера купила по объявлению у закрывшегося ателье. Задняя стенка шкафа отошла ещё при перевозке; Вера укрепила её сама, не дожидаясь, пока кто-нибудь предложит сделать бесплатно. На верхней полке лежали её ткани, ниже — подписанные пакеты участников. Чужие материалы занимали только согласованную часть.

Ни машины, ни шкафы из «Речника» сюда не переехали. После первого курса Вера сдала по описи всё, что принадлежало ДК, получила окончательный расчёт и вернула ключ. Название «Мерка» уместилось на листе бумаги, а всё остальное пришлось искать, покупать и считать заново.

С весны у неё были свои договоры с участниками, оформленные платные занятия и приложение в телефоне для чеков. Доход пока получался меньше прежней зарплаты. Из денег, оставшихся после сокращения, она позволила себе шкаф, лампу и хороший утюг; вторую машину решила не покупать. На занятиях чередовали работу у её машины с раскроем и ручными операциями. Это требовало больше подготовки, зато не съедало запас, из которого ещё предстояло жить.

Первой пришла Валентина. За ней Инна Серова несла плоскую коробку, прижатую к груди.

— Мы опять вместе, — сообщила Валентина. — У неё нитки, у меня ноги.

— У меня тоже ноги, — сказала Инна. — Только коробка без ручек.

Они поставили её на свой конец стола. Валентина сразу достала общую игольницу, Инна — очки и собственные ножницы, которые никому не давала, кроме Валентины, и то с напоминанием, что ими нельзя резать бумагу.

— А назад в Дом культуры нас не позовут? — спросила Валентина. — Там, говорят, электрику закончили.

— Часть работ закончили. Всё здание от этого не открылось.

— Я не про зал. Комната-то наша стояла бы.

— Она не наша. Первый договор закончился, со мной рассчитались. Теперь у них своё расписание в безопасном крыле, у нас — своё здесь.

— Я просто спросила.

— Я просто ответила.

Валентина посмотрела на неё и усмехнулась:

— Всё. Снято с обсуждения.

Это не было снято с обсуждения навсегда. Вера уже знала Валентину: к удобному прошлому та могла возвращаться несколько раз, пока оно не начинало казаться разумным будущим.

Артём Беляев вошёл с чехлом, в котором принёс свой пробный жакет. Он отодвинул стул, проверил, не перекрывает ли проход, и поставил рюкзак под стол, лямками к стене. Зоя Дёмина пришла почти одновременно с ним и первым делом спросила, успеют ли закончить учебную часть к семи.

— Успеем, если начнём вовремя, — сказала Вера.

— Тогда я телефон убираю. Только если из магазина позвонят — отвечу.

Галина Тихонова просунула библиотечную сумку под стул. Из сумки торчал угол книги, обёрнутой газетой.

— Это не для нас? — спросила Инна.

— Нет, читательнице обещала занести. Тяжёлую ей не дотащить.

— Ты хоть здесь не работай.

— Здесь я как раз и не работаю. Здесь у меня рукав не получается.

Раиса Левина села ближе к окну. Людмила Костина выбрала место у шкафа. Между ними поместились Галина, Артём и весь свободный участок для раскладки.

Вера не стала предлагать Раисе пересесть к Людмиле, хотя свет там был ровнее. Она знала, что дело не в свете. После закрытия участка временную работу, обещанную Раисе, получила Людмила; тридцать лет не сделали эту историю приятнее для обеих. Здесь они здоровались, передавали линейку и не путали рабочую необходимость с примирением.

Все семь стульев оказались заняты. Восьмой Вера оставила у стены, для примерки.

***

Артём надел пробный жакет поверх футболки и вытянул руки вперёд.

Спинка натянулась, низ пополз вверх. У воротника образовался пузырь.

— Вот, — сказал он. — Я же говорил: надо добавить.

— Куда?

— Сюда. — Он показал под мышкой. — Опустить вырез. Будет просторнее.

— В покое — возможно. А двигаться?

— Тоже должно быть проще.

Вера попросила его не опускать руки и подхватила ткань у плеча.

— Посмотрите, сколько лишнего здесь собирается. Если просто опустить пройму, при подъёме руки вы ещё раньше начнёте тащить за собой весь жакет.

— Но я не собираюсь ходить вот так.

— А как собираетесь?

Артём оглядел стол, выбрал Иннину коробку и попросил разрешения её взять. Потом присел, подхватил коробку снизу и прижал к груди.

— Вот так. Ребёнка поднять. Или коляску из подъезда вынести. Мне не надо, чтобы на вешалке было красиво, а потом руками только по швам.

Раньше он начинал такие объяснения со слов «я, наверное, глупость скажу». Теперь глупость даже не упоминалась.

Вера обошла его сбоку.

— Это другой разговор. Поставьте пока. Мы посмотрим, что тянет первым.

— Рукав, — сказала Людмила.

— И спинка, — добавил Артём. — Я чувствую.

— Чувствуете правильно. Только прибавка по всей спинке даст вам лишнее и там, где оно не нужно.

Вера помогла ему снять макет. Рукав был вмётан крупными стежками — для таких проверок. Она распорола часть шва, закрепила булавками новое положение и велела надеть снова.

Раиса, до того молча наблюдавшая, тронула пузырь у воротника:

— А вот это у нас что было? Запасная шея?

Инна засмеялась первой. Галина посмотрела на свой рукав с тревогой.

— У меня, кажется, такая же.

— У тебя там целая выездная шея, — сказала Раиса. — С возможностью размещения.

— Название запомнили, — сказала Вера. — Теперь запомним причину. Ткань собралась не потому, что Артём неправильно стоит. Мы дали ей лишнее в одном месте и не дали нужного в другом.

Артём опять взял коробку. Теперь жакет поднялся меньше, но поперёк спины ещё тянуло.

— Лучше, — признал он. — Но не всё.

— И не должно было исправиться за один раз. Снимайте. Отметим, что изменили, иначе через десять минут начнём хвалить не ту поправку.

Они работали по очереди. Галина записывала порядок проверки, Зоя прикладывала линейку к своей выкройке и время от времени поглядывала на часы. Валентина хотела сразу закрепить найденный вариант окончательно, но Инна придержала её руку:

— Подожди. Мы ещё не знаем, куда она дальше велит.

— Я не велю, — сказала Вера. — Я предлагаю проверить.

— Это у вас так называется.

Вера услышала в голосе Валентины не упрёк, а привычное признание её главной у стола. Оно было приятно. В этом и заключалась опасность: приятное легче принять без проверки.

Она дала Артёму лист для поправок, посмотрела, как он уверенно чертит новую линию, и вдруг поймала себя на том, что мысленно уже отвела каждому место на осень. Галине — у лампы, потому что ей трудно видеть тёмную нитку. Зое — с края, чтобы уходить на смену, не тревожа остальных. Артёму — там, где можно разложить крупные детали.

Никто не обещал ей осень. Пока были оплачены нынешние занятия.

Вера отвернулась к шкафу за мелом.

В перерыв Раиса вынула из отдельного полотняного мешочка керамическую кружку. Кружка изображала сердитого гуся в сапогах. Один сапог служил ручкой, второй был нарисован сбоку и по неизвестной причине стоял на голове маленькой лягушки.

— Я всё время забываю спросить, — сказал Артём. — Из неё удобно пить?

— Совершенно неудобно, — ответила Раиса. — Зато она мне нравится.

— У гуся лицо Виктора, когда я опаздывала на смену, — заметила Людмила и тут же поправилась: — Мастера нашего. Не твоего.

— У нашего мастера сапоги были хуже, — сказала Раиса.

На этом общий разговор закончился. Ни одна не стала развивать неожиданно найденное согласие.

Чайник стоял на маленькой тумбе у двери. Пить за раскройным столом Вера не разрешала, поэтому семь человек устроились вдоль окна и у шкафа, держа кружки в руках. Зоя ела принесённый сыр между двумя тонкими ломтями хлеба. Инна развернула салфетку с печеньем, предложила всем и спокойно приняла три отказа.

— У нас в субботу опять танцы в парке, — сказала Раиса. — Если дождя не будет.

— Ты пойдёшь? — спросила Галина.

— Собираюсь.

— Там музыка громкая.

— Потому и собираюсь. Дома у меня тихой достаточно.

Она сказала это легко, без приглашения расспрашивать, и занялась гусем: чай скопился в неудобном углублении у клюва.

Галина подошла к Вере, когда остальные спорили, стоит ли брать в парк складной зонт или он только мешает.

— Я видела Тамару Львовну. По вашему запросу пока проверяют условия доступа. Она просила не думать, что забыли.

— Я и не думаю.

— Сроков мне не называла. И самих материалов я не видела, если что. Я ведь на абонементе, не в том фонде.

— Понимаю, Галя. Спасибо, что сказала.

Запрос о документах 1995 года Вера подала ещё зимой, задолго до заказа столового белья. Номер регистрации лежал дома рядом с копией старого акта. Она не открывала эту папку перед каждым сном, но знала, где та находится.

— Если будет ответ, вам позвонят, — добавила Галина.

— Хорошо.

Вера взяла у неё пустую чашку и поставила на поднос. Больше они об этом не говорили.

***

Жанна Селиванова пришла к концу перерыва, придерживая плечом сложенную картонную коробку. В другой руке у неё была сумка с бумагой и двумя тканевыми мешками.

— Не бросайтесь помогать все сразу, — сказала она из-за картона. — Лучше дверь придержите.

Артём подхватил коробку, Зоя убрала свой рюкзак с прохода. Жанна сразу увидела свободный стул, положила на него сумку и спросила, можно ли поставить коробку к стене. Вера разрешила.

Жанна не была участницей «Мерки». Она работала администратором-приёмщицей в магазине домашнего текстиля «Тихий дом» и за несколько майских недель успела стать человеком, чьё появление избавляло остальных от поездки, очереди или неудобного звонка. Она привозила упаковку, помнила, когда у Зои смена, и могла забрать готовое после занятия, а не требовать явиться в магазин к двум часам дня.

— Раиса Михайловна, завтра как договаривались? — спросила она.

— Если здесь с часами подтвердим. Я потому и просила прийти сегодня.

Вера закрыла чайник и достала тетрадь.

— Давайте сейчас. Потом продолжим занятие.

Раиса вынула из папки договор и несколько листов. Она подавала их не торопясь, проверяя, какой нужен. С заказами Раиса работала не впервые: ещё в 2024 году зарегистрировалась как индивидуальный предприниматель, шила небольшие партии, привыкла хранить документы отдельно от выкроек. Но шестьдесят одинаковых комплектов за короткий срок одной брать не захотела.

— Вот наш с Аллой, — сказала она. — От шестого мая. И спецификация. Вы хотели посмотреть объём хранения.

Вера положила лист перед собой.

Магазин «Тихий дом», владелица Алла Нечаева. Исполнитель — Раиса Михайловна Левина. Шестьдесят столовых комплектов, в каждом дорожка на стол и четыре салфетки. Три партии по двадцать. Цена с материалами — сто восемьдесят тысяч рублей.

Ниже были сроки, размеры и требования к обработке.

— Нам завтра нужно место для двадцати, — сказала Раиса. — Не для всех шестидесяти. Первые ушли двадцать пятого мая.

— Я помню. Сколько останется до последней сдачи?

— Только то, что ещё в работе. Готовое в мешки, остальное по нашим пакетам. Я составила список.

Она развернула лист с шестью строками.

Валентина наклонилась через Иннино плечо:

— У меня всё подписано. Десять, как брала.

— У всех по десять, — сказала Раиса. — Твои, Иннины, Зоины, Артёма, Людмилы и мои.

Галина подняла руку с печеньем:

— А мои рукава туда не входят.

— Твои рукава вообще пока никуда не входят, — сказала Вера. — Даже в пройму.

Галина засмеялась, и напряжение, возникшее при появлении договора, немного спало.

В коммерческой работе она не участвовала. Остальные заключили с Раисой отдельные договоры на свои десятки; форму расчётов и документы проверили до начала шитья. Вера тогда настояла, чтобы вопросы оформления решили не по совету «все так делают», и больше не вмешивалась в их заработок. Её собственный договор касался занятий и хранения. Аванс от магазина поступал Раисе, не ей.

— Завтра я заберу всю вторую партию, — сказала Жанна. — Вам не надо будет шесть раз приезжать в магазин и ловить меня между доставками. Последнюю тоже здесь получу, если Вера Андреевна разрешит.

— В согласованное время, — сказала Вера. — Кто подписывает получение?

— Я.

Жанна открыла папку. В прозрачном кармане лежало письменное полномочие от магазина на приёмку изделий. Она вынула лист и подала Вере.

— Здесь всё есть. Алла Игоревна подписала, какие партии я принимаю. Экземпляр Раисе оставила ещё в мае.

Вера прочла. Затем Раиса положила рядом второй документ — собственное поручение Жанне получать от магазина предусмотренные окончательные выплаты для передачи ей.

— Это отдельно, — сказала Раиса. — Чтобы не ездить каждый раз за расчётом.

— А за организацию кто вам платит? — спросила Вера у Жанны.

— Магазин. У меня с Аллой своя договорённость. Из их денег за шитьё я ничего не вычитаю.

— Хорошо.

— Уже один раз всё нормально передали, — заметила Валентина. — Чего заново-то?

— Я уточняю не прошлую передачу. Я записываю, что завтра будет происходить здесь.

Вера вернула документы владельцам. На её листе было меньше слов: доступ в комнату, часы, место хранения и ответственный за получение.

— Раиса, я не принимаю готовые комплекты от исполнителей вместо тебя. Не выдаю их магазину от своего имени. Не отвечаю за оплату заказа.

— Конечно.

— И поручителем не выступаю.

Валентина отвела глаза к окну.

— Да кто тебя просит поручаться? Мы же просто здесь шьём.

— Поэтому и записываю: занятия и хранение. За них я отвечаю.

Раиса прочла короткое дополнение, вписала время и расписалась.

— Вера правильно говорит. Заказ мой. Если у меня к Инне вопрос по её десятке, я с Инной и разбираюсь.

Инна кивнула, но сразу уточнила:

— Только если вопрос действительно по моей.

— По твоей, — согласилась Раиса.

Жанна достала телефон.

— Тогда завтра прихожу к началу вашего дополнительного часа. Считаем, оформляем, я забираю. Если задержусь на дороге, звоню заранее. Но вы мне тоже напишите, если не успеваете. А то машина будет ждать, и за ожидание мне Алла не спасибо скажет.

Вера оценила это предупреждение. Удобство Жанны состояло не в том, что она обещала всё устроить без затрат. Она обычно знала, где затрата возникнет, и говорила о ней прежде, чем кто-нибудь успевал обидеться.

— По последней партии седьмого числа тоже время внесём, — сказала Раиса. — Чтобы не на бегу.

Вера перелистнула тетрадь. Дополнительное использование комнаты было согласовано с владельцем, но она ещё раз сверила часы с подтверждением в телефоне. Оплачивалось оно отдельно от учебных занятий; плата за хранение тоже не пряталась в чужой будущий заработок.

Валентина ждала, постукивая пальцем по столу. Ей хотелось вернуться к ткани. Вера понимала её нетерпение: здесь были ясные края, которые можно выровнять, а в бумагах приходилось долго устанавливать, кто именно держит ножницы.

Наконец время совпало. Вера внесла запись, дала прочесть Раисе и убрала тетрадь.

— Всё. Теперь покажите мешки.

***

Жанна вытряхнула их из сумки. Два многоразовых мешка из плотной светлой ткани, с широкими ручками и завязками, легли на стол плоскими прямоугольниками.

— В каждый по десять, — сказала она. — Только сначала попробуем по объёму. Чтобы не запихивать коленом.

— Коленом у нас ничего не запихивают, — ответила Вера.

— Я на всякий случай. В магазине всякое бывает.

Раиса достала один готовый комплект. Дорожку разложили по длине, проверили сгибы, рядом положили четыре салфетки. Артём взялся помочь и остановился:

— Как складывать? Как первую?

— Да, сами изделия так же, — сказала Раиса. — Только пояс сейчас не нужен.

На верхней полке лежал образец широкой крафтовой полосы, которой оборачивали каждый комплект первой партии. Инна достала его: плотная коричневая бумага держала сложенную ткань, на лицевой стороне оставалось место для магазинной наклейки.

— Вот так было лучше, — сказала Валентина. — Сразу законченная вещь.

Жанна показала фотографию первой сдачи в телефоне. На прилавке стояли два ряда аккуратных пакетов, ткань выглядывала сверху и снизу широких бумажных поясов.

— Для витрины — хорошо. А здесь всю партию берут вместе. Зачем им двадцать бумажек, если можно два мешка?

— Чтобы вид был товарный.

— Вид будет товарный, когда разложат. И за мешки отдельно не с вас. Они в упаковку согласованы.

Зоя провела пальцем по ручке.

— Эти хотя бы обратно пригодятся.

— Для того и делали.

Они попробовали уложить один комплект, проверили ширину и вынули его. Мешок не натягивался, завязки оставались свободными.

Для третьей партии Жанна привезла другие бумажные полосы — узкие, светлые, уже нарезанные по длине. Общую коробку Артём разложил на полу, согнул клапаны, примерил крышку.

— Эти пойдут по предзаказам, — объяснила Жанна. — Будем выдавать по одному, но хранить удобнее в общей коробке. Широкие пояса съедают место и наклейку закрывают. Алла просила попробовать такие.

Она обернула узкой полосой сложенный комплект и придержала концы.

— Не затягивайте, — сказала Инна. — След останется.

— Я только показываю.

Раиса забрала комплект, сняла бумагу и расправила край ладонью. Вера заметила, с какой осторожностью она обращалась с готовым: не любовалась, не поглаживала без надобности, а проверяла, не нарушила ли упаковка то, что уже удалось сделать ровно.

— На коробке что пишем? — спросил Артём.

— Пока ничего, — ответила Жанна. — Составим лист при сдаче. Не надо заранее готовую цифру, потом исправлять.

Он сложил коробку обратно и прислонил к стене. Вера показала место у шкафа, где она могла стоять до седьмого, не мешая другим пользователям комнаты. Бумажные полосы убрали в пакет, образец широкого пояса — обратно на верхнюю полку. Два мешка Раиса повесила на внутренние крючки шкафа.

— Вот здесь готовое и останется до передачи, — сказала Вера. — На столе ничего не ночует. После нас завтра люди с выкройками, им ваши салфетки перекладывать не нужно.

— Понятно, — ответила Раиса. — Я сама уложу и сама проверю.

— И сама сдашь.

— И сама сдам.

Она посмотрела на Веру без раздражения.

— Ты уже третий раз говоришь.

— Значит, теперь запомнила.

— С первого.

Жанна застегнула папку и на ходу сверилась с телефоном.

— Всё, я побежала. Завтра забираю в «Мерке», как решили.

Ей позвонили ещё у двери. Она ответила, придерживая телефон плечом:

— Да, из мастерской Кругловой. Тут всё готовят, по времени договорились.

Вера услышала собственную фамилию, но поправлять вслед не стала. Человек, приехавший за товаром, должен был знать, какую дверь искать.

После ухода Жанны они ещё успели вернуться к Артёмову жакету. На этот раз он поднял коробку без прежней складки у шеи. Вера не разрешила сразу вынимать все булавки: велела сесть, встать и потянуться к верхней полке.

— Теперь я похож на человека, который работает, — сказал он.

— До этого тоже были похожи.

— До этого я был человек с запасной шеей.

Раиса улыбнулась над своим гусем.

К семи Зоя собрала вещи и ушла на смену. Валентина с Инной закрыли общую коробку принадлежностей, договорились, кто понесёт её в следующий раз, и ещё в дверях начали спорить о нужном номере иглы. Артём унёс макет, аккуратно уложив лист с поправками внутрь чехла. У него теперь было что проверить дома, а не просто что перешить по указанию.

Галина осталась закончить запись. Людмила складывала материалы для согласованной работы после занятия; Раиса убрала кружку в полотняный мешочек и подошла к зеркалу со своим пакетом.

Учебный час закончился, но комната была оплачена ещё на время. Вера сняла со стола образцы, освободила край для следующей работы и проверила, не осталось ли булавок в ткани.

На листе Раисы стояли шесть подписанных объёмов. В шкафу висели два пустых мешка. Пока это были двадцать комплектов, которые завтра следовало пересчитать, уложить и передать по документу. Всё было посильно и определённо.

Вера посмотрела на освободившиеся стулья и вдруг захотела, чтобы завтра опять пришли все, даже те, кому незачем было приходить.

Она закрыла тетрадь. Из коридора донёсся голос Валентины, объяснявшей кому-то по телефону:

— У Веры мы. В нашей мастерской. Заказ заканчиваем.

Глава 2. Платье для другого дня

Раиса вышла из-за ширмы, придерживая платье у колен.

— Не смотри пока на низ. Я его только наживила.

— Если не смотреть на низ, зачем ты ко мне вышла?

— На верх посмотри. Сверху я человек, снизу пока заявка.

Галина отложила ручку. Людмила, разбиравшая у другого конца стола стопку дорожек, даже не повернулась, но уголок рта у неё дрогнул.

Платье было из плотной синевато-серой ткани, с короткими рукавами и двумя накладными карманами. Вещь не новая, выстиранная много раз; возле застёжки цвет сохранился темнее. Раиса распорола боковые швы ниже бёдер, оставив широкие припуски, и теперь при каждом шаге между краями появлялись светлые полоски изнанки.

Вера подвинула зеркало.

— Руки опусти. Не надо его держать. Я должна видеть, что оно само делает.

Раиса послушалась.

Спереди платье лежало ровно. Стоило ей повернуться, как поперёк спины натянулась складка. Вера попросила пройти до двери и обратно, потом сесть.

— На стул полностью. Ты сейчас как в автобусе, где место чужой сумкой занято.

— Я боюсь намётку порвать.

— Для этого она и есть.

Раиса села. Низ пополз вверх, над коленями ткань натянулась.