Гнев

Но не сегодня. Командовавший постом у главных ворот штаб-сержант заметил далеко впереди движение и сразу напрягся. Левой рукой он хлопнул по правому плечу стоявшего рядом пулемётчика и вскинул бинокль. Оказавшийся тут же рядом ствол пулемёта пятидесятого калибра успокаивал, но тревожное чувство не исчезало.

Однако картина, открывшаяся сержанту, выходила за рамки всего его опыта. К базе бежал худой подросток в одних шортах. В правой руке он, похоже, что-то держал, а левой приветственно махал над головой широкими взмахами. Бомбы у мальчишки, по-видимому, не было, если только он не проглотил взрывчатку C-4. Оружия у него тоже не было: такой тощий, он, пожалуй, мог размахивать бейсбольной битой, но вряд ли чем-то потяжелее. Сержанта, однако, тревожило то, что мальчишка держал в правой руке. Каждый день афганские дети приходили к въезду на базу выпрашивать сладости или деньги и уже знали, что обе ладони нужно держать раскрытыми. Сегодняшний мальчишка этого не делал.

— Может, он нам что-то несёт? — с надеждой предположил пулемётчик.

Ему было всего двадцать, но за восемь месяцев в Афганистане он уже успел изрядно ожесточиться — но стрелять по детям ему не хотелось.

Сержант, всего на два года старше и не меньше отмеченный войной, тоже не хотел смотреть на окровавленные останки детского тела, которые оставила бы очередь из пулемёта пятидесятого калибра.

— Похоже на то, — сказал он. Затем принял решение. — Держи его на прицеле. Я спущусь к нему.

— Хорошо, — напряжённо ответил пулемётчик.

Сержант поспешно покинул сторожевую вышку. Спустившись, он трусцой побежал зигзагом между прямоугольными бетонными блоками, расставленными в шахматном порядке, чтобы не допустить свободного проезда на базу. При этом он махнул рукой вниз двум пулемётным расчётам на контрольно-пропускном пункте, давая понять, чтобы они пока воздержались от стрельбы. Наконец он миновал заграждения. Пробежал ещё шесть метров и остановился. Не сводя глаз с бежавшего к нему мальчишки, он нажал кнопку рации, висевшей на левом плече.

— Держишь его? — потребовал ответа он, не отводя взгляда от мальчишки.

— Держу, — сдавленно отозвался пулемётчик.

— Продолжай, — приказал сержант.

Не дожидаясь подтверждения, он шагнул вперёд, вытянул левую руку и выставил ладонь в знак остановки. Правую руку он при этом положил на рукоятку Беретты в кобуре справа на поясе. Мальчишка остановился. И тоже протянул правую руку. Однако держал он её горизонтально, и, когда разжал пальцы, сержант увидел на ладони маленькую 8-мм видеокассету без футляра. Он перевёл дыхание. Не двигаясь с места, он осмотрелся. Никакого движения в пределах трёх четвертей круга, которые он мог охватить взглядом. Он опустил левую руку и медленно пошёл к ожидавшему мальчишке. Правую по-прежнему держал на Беретте. Затем он увидел, что на наклейке кассеты чёрным фломастером были написаны буквы ОСМ. Сержант остановился.

— Стой! — одновременно заорал он мальчишке, который, похоже, тоже собирался двинуться дальше. Тот ошарашенно уставился на него, но замер на полушаге. — Положи её! — закричал сержант, внезапно почувствовав себя одиноким и беззащитным. — Вниз, на землю! — Он указал левым указательным пальцем вниз, а правой рукой начал вытаскивать Беретту из кобуры. — Эй, давай! — Сержант сам заметил, каким пронзительным стал его голос. — На землю!

Мальчишка наконец понял. Он просто выпустил кассету из руки. Когда она негромко стукнулась о старый асфальт, сержант вздрогнул. Мальчишка презрительно ухмыльнулся ему. Сержант оставил это без внимания. Левой рукой он нажал кнопку рации, не выпуская мальчишку из виду.

— Что-нибудь вокруг есть? — спросил он.

— Нет, всё чисто, — ответили с вышки.

Сержант постарался не обращать внимания на напряжённый голос пулемётчика. Он оглянулся через плечо на ворота. Бойцы там, вероятно, тоже нервничали: они слышали переговоры по рации. Прежде чем он повернул голову обратно, кто-то дёрнул его за левый рукав. Ему понадобилось огромное самообладание, чтобы не выхватить Беретту и не вскрикнуть от испуга. Это был мальчишка. Пистолет всего в нескольких сантиметрах его не волновал: одной рукой он продолжал настойчиво дёргать сержанта за рукав, что-то ему втолковывая, а другой, раскрытой, слегка покачивал с недвусмысленным требованием. Мальчишке наверняка уже заплатил тот, кто его послал, но он не был бы персом, если бы не попытался получить плату дважды. Однако денег у сержанта с собой не было: зачем они на сторожевой вышке? И всё же под пронзительным, требовательным взглядом настойчивого мальчишки ему вдруг стало как-то стыдно. Он достал из правого кармана брюк начатую пачку ментоловой жевательной резинки и положил мальчишке в ладонь. Тот ошеломлённо посмотрел на неё. Затем на него. Сержант пожал плечами. Мальчишка разразился потоком слов. Сержант не понимал ни слова, но прекрасно осмыслил, что тощий паршивец возмущён. Он напомнил себе, что не он вызвал сюда мальчишку, а что его прислал кто-то другой.

— Жалуйся своему работодателю, — вполголоса ответил он, теперь уже сам возмущённый, таким тоном, что мальчишка обиженно умолк и растерянно посмотрел на него большими тёмными глазами. — А теперь проваливай! Давай, исчезни! — Он махнул мальчишке в ту сторону, откуда тот появился. Тот упрямо посмотрел на него. Сержант ответил пристальным взглядом. Мальчишка сердито выкрикнул ему что-то в лицо, показал средний палец, развернулся и побежал прочь, продолжая ругаться. Сержант посмотрел ему вслед и потянулся к рации. — Всё в порядке?

— Так точно, сарж, — ответил пулемётчик гораздо спокойнее, чем прежде. — Вокруг ничего.

— Доложи в Отдел специальных мероприятий, что для них передали видео, — приказал сержант пулемётчику. Он запнулся: кто-то за пределами базы знал, что здесь размещалось это подразделение. — Пулемётчик, подожди, — отменил он приказ. — Сначала пришли сюда Боба Второго.

— Принял, — снова напряжённо отозвался тот.

Сержант ждал как на иголках. Маленькая видеокассета вдруг показалась источником беды. Оказаться рядом с ней одному, в двадцати метрах от защиты базы — его разве что не вырвало.

Он с облегчением выдохнул, когда между бетонными блоками появился подтянутый чернокожий солдат в шортах-бермудах и футболке с надписью «Армия», ведя на поводке немецкую овчарку. Это были, соответственно, Боб Первый и Боб Второй, специалисты базы по поиску взрывчатки по запаху. Бобу-человеку хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Он остановился, что-то шепнул своему четвероногому коллеге на ухо и отстегнул поводок. Пёс добрался до видеокассеты в четыре прыжка. Обнюхал её, сел и посмотрел на Боба Первого.

— Всё хорошо, сарж, — сказал тот, проходя мимо.

Сержант с облегчением последовал за ним. Видеокассету он, впрочем, поднял осторожно. На ощупь она была совершенно обычной, да и выглядела так же. И всё же сержант невольно её понюхал. Для парней за заграждением это, наверное, выглядело довольно нелепо. Сержант перевернул кассету, осмотрел её, затем нажал на защёлку сбоку и открыл защитную крышку. Лента под ней выглядела совершенно нормально. У самого сержанта теперь была цифровая камера, но в его детстве у отца была видеокамера Сони, поэтому он был уверен, что с лентой всё в порядке. Сержант аккуратно убрал кассету в левый нагрудный карман.

Затем он заметил взгляд Боба Второго: тот смотрел на него точно так же, как до этого мальчишка, ожидая награды. Боб Первый подмигнул ему.

— Сделай вид, что даёшь мне лакомство для него, — весело прошептал он.

Слегка растерявшись, сержант сунул правую руку в карман брюк, сжал её в кулак, вытащил и протянул Бобу Первому. Тот сделал вид, будто что-то забрал у него из пальцев. В следующее мгновение он сунул Бобу Второму в пасть, по-видимому, кусочек сухого корма. Овчарка, обученная искать мины-ловушки и убивать, благодарно сжевала его и посмотрела на сержанта преданными, полными любви глазами, виляя хвостом.

• 08.04.2002, авиабаза Баграм, незадолго до восхода солнца

Военный аэродром, который между собой называли просто Баграмским аэродромом, был построен ещё советскими войсками во время их войны в Афганистане. Теперь отсюда начинали действовать западные вертолёты и самолёты, чтобы охотиться на Усаму бен Ладена в стране, которая и для них была во всех отношениях совершенно чужой.

Работу аэродрома обеспечивало четыреста пятьдесят пятое экспедиционное авиакрыло. Это огромное временное формирование вскоре должно было также отвечать за боевое применение эскадрилий, которые будут базироваться здесь.

Старший лейтенант Рэй Фишер, разведчик морской пехоты и начальник резидентуры ЦРУ на базе, понимал, что нельзя просто послать спецподразделения, чтобы ликвидировать организаторов терактов одиннадцатого сентября. Такие операции требовали разведки на месте и поддержки, поэтому были нужны базы. Но тем временем в Афганистан перебрасывали всё больше подразделений. Рэй не верил, что от этого возмездие станет быстрее или эффективнее.

*****

В это раннее и пока ещё свежее утро Рэй совершал свою ежедневную пробежку на пять миль и чувствовал неприятное тянущее ощущение в животе: Джек уже должен был вернуться, но не выходил на связь. Поэтому Рэй был рад закончить пробежку у перрона аэродрома. Вскоре на авиабазу должны были прибыть первые пять боевых самолётов, и Рэй хотел познакомиться с офицером, командовавшей этой группой. Хорошие личные отношения позволяли обходиться без лишних формальностей, а поддержка с воздуха всегда могла пригодиться.

Рэй добрался до участка базы, закрытого для обеспечения полётов. Здесь американские, итальянские и польские сапёры восстанавливали аэродромные сооружения. Более длинная взлётно-посадочная полоса 03R/21L уже действовала, поэтому авиабаза могла теперь принимать не только транспортные вертолёты, но и транспортные самолёты. Вторую полосу, 03L/21R, ещё бетонировали, регулярные боевые вылеты с Баграмского аэродрома официально начинались двадцать шестого апреля. Но уже с сегодняшнего дня сюда должны были прибывать боевые самолёты и вертолёты для отработки порядка действий. Одна только защита крайне чувствительных реактивных двигателей от песка представляла серьёзную сложность. Опыт войны в Персидском заливе тысяча девятьсот девяносто первого года, конечно, имелся, но нынешние двадцатилетние механики тогда ещё учились в школе.

Рэй показал удостоверение, и его пропустили. Как раз садился большой тяжёлый четырёхдвигательный транспортный самолёт C-17 Глобмастер III. За ним, высоко над авиабазой, вне досягаемости переносных зенитных ракет, выполняли полёт по кругу пять однодвигательных и чрезвычайно манёвренных Дженерал Дайнэмикс Ф-16 Файтинг Фэлкон. C-17 завершил пробег и освободил полосу. Вскоре и пять светло-серых Ф-16 закончили полёт по кругу. На некотором удалении они один за другим развернулись и начали заходить на посадку с интервалом в двадцать секунд, выстроившись словно бусины на нитке.

Это были самолёты триста восемьдесят девятой истребительной эскадрильи с обозначением «MO» на килях, но прибыли они не со своей постоянной базы Маунтин-Хоум в Айдахо, а из Эль-Удейда в Катаре, где эскадрилья сейчас размещалась в составе триста шестьдесят шестого авиакрыла.

Первый Ф-16 снижался к полосе 03R/21L.

Это была одноместная машина модификации C. Она несла вооружение для воздушного боя и ударов по наземным целям. Для выполнения истребительных задач на ней имелись четыре ракеты класса «воздух — воздух». Две крупные ракеты средней дальности AIM-120 AMRAAM с радиолокационным наведением были установлены на пусковых направляющих на законцовках крыла, две меньшие ракеты ближнего боя AIM-9X Сайдуиндер с инфракрасным наведением — на внешних узлах подвески под крылом. Раньше эти два типа ракет размещали наоборот, но затем выяснилось, что более тяжёлые AIM-120 на законцовках крыла лучше влияли на лётные характеристики Ф-16. Для ударов по наземным целям на средних узлах подвески под крылом висели две управляемые бомбы Пейвуэй. Они поражали цели с высокой точностью, если те подсвечивались специальным лазером. На внутренних подкрыльевых пилонах и центральном пилоне под фюзеляжем Ф-16C были установлены подвесные топливные баки.

Лётчик заходил на посадку с высокой вертикальной скоростью, чтобы сократить время возможного обстрела ракетами класса «земля — воздух», поэтому боевой самолёт буквально плюхнулся на полосу. После того как оба колеса основных стоек шасси коснулись бетона, Ф-16 продолжил пробег с поднятым носом, чтобы тормозить аэродинамически, за счёт крыла, и не использовать тормозной парашют. Неполную минуту спустя Ф-16 со свистящим двигателем прокатился мимо Рэя, покачивая носом.

С интервалом в сорок секунд мимо него прошли вторая, третья и четвёртая машины. Все они тоже были модификации C и несли такое же вооружение, как первый Ф-16. Несмотря на большую огневую мощь доставленного арсенала, вооружение Файтинг Фэлконов предназначалось лишь для обучения технического персонала авиабазы обращению с ним.

Пятым Ф-16, двухместной машиной модификации D, управляла капитан Тесса Энглин, командир группы. Самолёт тоже нёс три подвесных топливных бака, но вооружения не имел: лишь на правом переднем узле подвески под воздухозаборником висело устройство подсветки целей для бомб. Эта машина предназначалась для визуальной разведки, поэтому на заднем сиденье, вероятно, находился не лётчик, а офицер разведки. Когда двухместный самолёт прокатился мимо Рэя, Энглин весело улыбнулась и помахала ему.

*****

Наземная команда триста восемьдесят девятого авиакрыла прибыла в Баграм ещё неделю назад и уже обустроилась. Теперь техники зафиксировали Ф-16, заземлили их и приступили к послеполётным осмотрам.

После посадки Энглин пришлось уладить с техником какие-то формальности у своего самолёта, затем она поговорила со своими лётчиками. Не прошло и пяти минут, как Энглин направилась к Рэю.

В лётном комбинезоне, противоперегрузочных брюках, спасательном жилете, шлеме с кислородной маской, подвесной системе и с Береттой М9 в кобуре она выглядела не менее экипированной, чем боец спецназа на передовой. В сущности, она от него ничем и не отличалась. Только её аналог винтовки весил двадцать тонн и в полёте развивал мощность в 40 000 лошадиных сил.

— Капитан Энглин, — поприветствовал её Рэй и протянул руку. — Рэй Фишер, здешний начальник ЦРУ. Но до недавнего времени — лейтенант ФОРЕКОН.

Рэй всегда говорил это, знакомясь с действующими военнослужащими. И всё ещё это звучало немного как оправдание.

— Лейтенант Фишер, — ответила лётчица и крепко пожала ему руку.

Взгляд её светлых глаз был спокойным и изучающим, и, похоже, Рэй ей уже понравился. Это было взаимно. Тесса Энглин, судя по всему, была очень прямой, уверенной в себе и опытной. Никакой ложной скромности, но и никакого высокомерия сверх той доли, которая необходима каждому бойцу элитного подразделения.

Энглин сняла шлем и взъерошила волосы.

— Ну, как здесь? — спросила она.

Она имела в виду именно Баграм: несколько боевых вылетов над Афганистаном у неё уже было за плечами. Рэй пожал плечами.

— Пока всё временное, — ответил он. — Авиабазу расширяют, уже даже оборудуют тюрьму ЦРУ. Ну, это не моя забота, я должен лишь поставлять заключённых. Обещают открыть здесь Пицца Хат, а пока мы живём в палатках. Часть этого поселения называется «Город гадюк». — Неофициально Ф-16 называли «Гадюкой», потому что передние наплывы его крыла напоминали гадюку с раздутым капюшоном, и Энглин ухмыльнулась. — А в остальном в это время года довольно холодно, ночью задница мёрзнет, и очень много песка.

Рэй замолчал и посмотрел на молодого солдата с автоматом М16 поперёк спины, который подбежал к контрольно-пропускному пункту лётной зоны. Часовые четыреста пятьдесят пятой экспедиционной оперативной группы не пропускали его, потому что он служил в сухопутных войсках. Он пытался им что-то объяснить, затем увидел Рэя, грудью напёр на выставленный автомат часового и замахал руками.

— Мистер Фишер! — настойчиво закричал он. Часовой повернул голову. Рэй показал ему поднятый большой палец, и тот пропустил солдата. Солдат побежал. Перед Рэем, который вместе с Энглин шёл ему навстречу, он остановился, пытаясь отдышаться. — Сэр, вас требуют в штабе, — выдохнул он. — Для вас поступило видеообращение.

Он резко осёкся и почти испуганно посмотрел на Энглин. Вообще-то он уже сказал лишнее, ведь Рэй служил в Фирме, как неофициально называли самую известную разведывательную службу США.

— Всё в порядке, капрал, — успокоил его Рэй. — Что за видеообращение?

— Не знаю, сэр, — ответил солдат. — Какой-то мальчишка принёс видеокассету на главный пост. На ней было написано ОСМ. Поэтому мой сарж отправил меня в штаб ЦРУ. Но там все заволновались, и один техник попросил меня привести вас отсюда.

— Большое спасибо, капрал. — Он пожал солдату руку. Тот коротко улыбнулся, развернулся и поспешил к контрольно-пропускному пункту. Рэй посмотрел на ожидавшую лётчицу. — Вероятно, это сообщение от моего брата, я три дня назад отправил его на задание, — объяснил он ей.

— Если могу помочь, лейтенант, просто обращайтесь, — сказала Энглин.

— Спасибо, до встречи, — ответил Рэй.

Они с Энглин кивнули друг другу. Она ушла, а Рэй последовал за солдатом.

• 08.04.2002, авиабаза Баграм, восход солнца

В оперативном штабе, маленькой голой комнате в наскоро сколоченном бараке — по крайней мере, не в палатке — всё гудело, словно в пчелином улье, на который только что напал голодный медведь. Здесь собрались все сотрудники ЦРУ на базе. Педантичный до крайности заместитель Рэя Венцель Котовски, как всегда, был аккуратно одет, но не выбрит. Таким его ещё никто никогда не видел, однако сейчас это никого не интересовало. Взбудораженный технический руководитель резидентуры ЦРУ, инженер-электрик Джошуа Седвиг, а также женщина-техник и аналитик дежурной смены ждали у аппаратуры.

Седвиг увидел Рэя и поманил его к себе. Рэй встал рядом с ним между стульями техника и аналитика. Седвиг повернул голову.

— Тихо! — рявкнул он на всю комнату. — Заткнулись! Живо! — Взволнованный гул голосов почти мгновенно стих. Главный техник кивнул и повернулся к Рэю. — Кассету передали до восхода…

— Знаю, — нетерпеливо перебил его Рэй.

— Хорошо, — коротко ответил Седвиг. — Э-э, мы чего только с собой не привезли, но адаптера для кассет Video8 не взяли.

— Зато у нас был, — подал голос сзади Котовски.

Он был административным сотрудником. Его отдел следил за тем, чтобы всё на базе работало более-менее чётко и упорядоченно.

— Да, у бюрократов нашёлся, — проворчал Седвиг, страдальчески закатив глаза. — То есть мы и ОСМ занимаемся настоящим делом, а они припасли для нас адаптер VHS за три доллара пятьдесят. Очень героично.

— Джош, — одёрнул его Рэй.

— И спутниковые снимки я вам тоже достал, — упрямо добавил Котовски, едва Седвиг умолк.

— Ага, — буркнул тот. — С опозданием на несколько часов.

Рэй резко повернулся к нему.

— И? — потребовал он ответа, поскольку Седвиг не продолжал. — Что на них?

— Э-э… мы нашли джип Джека, — запинаясь, ответил тот. Он откашлялся. — Машина стоит у подножия горы, на которой была назначена встреча. В двух километрах ниже аула. В самом селении никакого движения. Просто ничего не видно: ни людей, ни коз, вообще ничего.

— Следы боя? — потребовал ответа Рэй.

— Как раз собирался сказать, — обиженно отозвался Седвиг. — Некоторые неровности рельефа похожи на воронки от гранат, но из-за каменистой почвы точно определить нельзя, — доложил он.

— Тел нет? — уточнил Рэй.

— Тел нет, — подтвердил Седвиг.

— И никаких следов Джека и его бойцов?

— Верно.

— Может, Джек взял шаха и теперь гоняется за бен Ладеном, — сказал кто-то сзади.

Это было наилучшее объяснение происходящему. Верил ли в него кто-нибудь — другой вопрос, но верить хотели все.

На мгновение напряжение в комнате стало почти осязаемым, хотя слышались лишь гудение видеомагнитофона и напряжённое дыхание множества людей.

Рэй повернул голову и посмотрел на сидевшую техника. Она кивнула. Он тоже. Она невольно перевела дыхание и включила запись.

*****

Запись была не от Джека — на записи был он сам. Каждый в бараке, кто теперь теснился перед экраном, за один удар сердца понял, что происходит и чем это закончится. Никто не слушал разглагольствований человека с закрытым лицом, все смотрели только на Джека, стоявшего рядом с ним на коленях.

Как ни странно, он выглядел спокойным, словно примирился с собой, с миром и с судьбой. Он тоже не слушал потока слов о лживых, лицемерных американцах, которые послали убийц, чтобы исподтишка убить истинного воина Бога. Глаза его были закрыты, губы шевелились, словно он читал последнюю молитву. Его поза выдавала боль — и безразличие к ней. Он закончил молиться и затем просто ждал, пока человек с закрытым лицом закончит свою болтовню.

Наконец это произошло. За спину Джека встал великан с обликом и взглядом берсерка. Рэй услышал короткий стон техника рядом с собой. Джек слегка склонил голову, ожидая выстрела в затылок, которого не услышит. Но великан схватил Джека за волосы, запрокинул ему голову и продолжал тянуть, заставляя его выгнуться назад. Джек удивлённо открыл глаза. Лишь для того, чтобы на мгновение увидеть блеснувший перед лицом клинок. Прежде чем он понял, что происходит, клинок с резким металлическим звуком распорол ему горло. Джек невольно извернулся от боли. Но великан крепко держал его голову за волосы. В следующее мгновение Джек вдруг словно перестал чувствовать мучения, его сознание всё больше затуманивалось, пока жизнь покидала его вместе с кровью. Техник теперь кричала, в ужасе глядя на экран широко раскрытыми глазами и прижимая ко рту обе сжатые в кулаки руки, по её щекам текли слёзы. И всё же она не могла отвести взгляд от Джека. На мгновение почти показалось, что он презрительно ухмыляется, словно чувствует себя отрешённым. Словно ему было всё равно, что его сейчас режут как скотину, ведь есть его афганцы не станут.

Но великан ещё не закончил. Вдруг он рывком подал клинок вперёд, надавил и медленно потянул обратно. Джека пронзила новая волна боли. Теперь в бараке закричали несколько человек: Джеку не просто перереза́ли горло, ему отреза́ли голову. Как бы он ни сопротивлялся боли, его тело больше не подчинялось мозгу. Он бесконтрольно дёргался и извивался, тщетно пытаясь уйти от клинка, который всё глубже врезался в шею. Джек вскрикнул, но из разреза на горле вырвалось лишь несколько кровавых пузырей. Разрез становился всё шире, потому что великан тянул его голову назад. Измученное тело Джека теперь судорожно сопротивлялось боли, независимо от мозга, функции которого начали угасать, хотя он всё ещё этому противился. Великан толкнул нож вниз, затем с нажимом потянул обратно вверх. Клинок прошёл между двумя шейными позвонками, нервы спинного мозга были перерезаны, и Джек наконец умер.

С дьявольской ухмылкой, брызжа слюной, косматый, перепачканный кровью великан показал в камеру отрезанную голову Джека, покачивая ею, а другой рукой потрясал ножом, с клинка которого капала кровь. Камера отдалила изображение. Теперь было видно неподвижное тело Джека. Из перерезанных кровеносных сосудов на шее кровь уже только капала. Великан с закрытым лицом властно указал вправо. Камера послушно повернулась в сторону. В кадре появилось тело Ника Кидмана. Сержант был казнён выстрелом в голову.

Запись оборвалась чёрно-белыми помехами.

В бараке стояла мёртвая тишина.

Почти.

Был слышен скрежет зубов Седвига. Безмерно потрясённые, отчаянные рыдания техника.

А Рэй чувствовал беззвучный вой, разрывавший его сердце.

• 08.04.2002, авиабаза Баграм, вскоре после восхода солнца

То, что он затем услышал, напоминало звук тупой пилы, которую тянули сквозь слишком толстое и твёрдое дерево. Это был его собственный голос.

— Отмотай назад.

Но техник словно оцепенела от ужаса и ничего вокруг не замечала. Он протянул к ней левую руку. Та напоминала суковатую ветку. Рэй легонько толкнул женщину.

— Рэй, не надо, — глухо произнёс кто-то.

— Отмотай. Назад, — прохрипел он приказ тоном, не допускавшим возражений и бесконечно пустым.

Техник пришла в себя. Она оторвала взгляд от монитора и уставилась на кнопки видеомагнитофона. Затем нажала одну из них. На экране появились две мерцающие горизонтальные полосы. За ними казнь Джека стремительно прокручивалась в обратном порядке. Зрелище было жутким.

Кассета перемоталась к началу. Раздался щелчок, и видеомагнитофон начал воспроизводить запись сначала. Джек, живой, спокойный, молящийся. Женщину-техника затрясло от страха снова увидеть его казнь.

— Стоп, — проревел Рэй. — Стоп! — Техник опомнилась и, дрожа, выполнила приказ. — С этого места включи запись на половинной скорости. — Голос Рэя напоминал скрежет ржавого гвоздя, вытаскиваемого из старого гроба. — Давай.