Гнев

— Где тебя найти? — спросил он, исподлобья глядя на Рэя и поднимая стул. — Чтобы доложить, я имею в виду.

— В моей комнате. — Рэй с трудом перевёл дыхание. — Там я буду писать родителям Ника и Артура и выражать соболезнования в связи с гибелью их сыновей — от имени всех нас. Ещё вопросы?

— Нет, Рэй, — прошептал Седвиг, опустив взгляд на свои теперь уже бессильно повисшие руки. — Прости.

— За работу, Джош, — ответил Рэй как можно спокойнее.

Он развернулся и вышел. Снаружи запрокинул голову и глубоко вдохнул, глядя в небо. Оно расплывалось перед глазами. Он шмыгнул носом и быстро, украдкой огляделся. Поблизости никого не было. Рэй вытер слёзы.

Ему нужно было доложить и в ОСМ. Начальству Джека и его подчинённым. Они были солдатами. Профессионалами. И сам Рэй много лет был бойцом спецназа. И всё же он молился, чтобы у него хватило сил найти нужные слова. Ведь бойцы ОСМ потеряли троих своих братьев.

• 08.04.2002, авиабаза Баграм, поздний вечер

Как начальник резидентуры Рэй пользовался некоторыми привилегиями на этой базе, всё ещё выглядевшей весьма временной: у него был собственный дощатый домик, а в нём холодильник, микроволновка, электрочайник, переносная кофеварка и электрическая плита с двумя конфорками. На ней он разогревал себе чили и макароны из полевого сухпайка. Пива больше не было: все запасы он выхлестал во время телефонного разговора с ОСМ. Это ничуть не помогло, и письма он тоже не дописал, хотя пьян не был. Оба начатых письма родителям Ника и Артура по-прежнему лежали на рабочем столе. Дальше приветственных фраз Рэй не продвинулся. Каждый раз, когда он пытался продолжить, он вспоминал, что отвечал также за своих аналитиков, техников и заместителя. Это сводило его с ума.

Рэй без всякого желания ковырял еду на тарелке. Хотя был голоден и сам слышал, как урчал его живот.

Но всё было не только ужасно: кое-что хорошее всё же произошло. Лётчиков Ф-14 пока так и не вывезли, но неподалёку от них двое немецких снайперов по заданию отдела ЦРУ по России инфильтрировали упавшую российскую спутниковую капсулу. Теперь они находились с морскими лётчиками и защищали их до прибытия бойцов Дельты. А те спешили: они разделились, и одна из групп должна была оказаться на месте самое позднее завтра. Само по себе это ещё ничего не значило, но парни из Дельты были круты, а оба немца, похоже, совершенно безбашенными. Все вместе они уж позаботятся о том, чтобы экипаж Ф-14 вернулся домой.

Полминуты Рэй радовался этой надежде. Ему просто отчаянно нужно было твёрдо верить хоть во что-нибудь хорошее.

Затем он без аппетита отправил в рот кусок и уставился потемневшими глазами на письменный стол. Писать он по-прежнему не мог. Он думал, что станет легче после бомбардировки лагеря шаха. Но легче не стало. Ему самому тоже. Он не чувствовал себя мёртвым, но его жизни словно положили конец. Он больше никогда не сможет беззаботно жить в Перривилле, своём родном городке в Кентукки. Никогда больше не сможет посмотреть матери в глаза. Никогда больше не увидит озорной улыбки Джека, и это было почти больше, чем Рэй мог вынести. Непостижимо, что его собственное сердце всё ещё билось. Затем он вспомнил, что в шкафу стояла маленькая бутылка ямайского рома. Джек пил только его, никакого другого алкоголя. Рэй припас ром заранее, рассчитывая на успешное завершение задания Джека, ликвидацию бен Ладена и окончание войны.

Тесса, конечно, стёрла убийцу его брата в порошок. Но ничто не могло искупить жестокую казнь Джека. Его смерть стала частью Рэя. Другой его частью была чёрная, рокочущая, бесконечная, страшная пустота. Неутолимо жаждавшая мести.

Рэй посмотрел на часы. Спутниковые снимки с результатами бомбардировки уже должны были поступить. Он поднялся, радуясь необходимости что-то сделать.

*****

По пути к бараку ЦРУ Рэй встретил своего заместителя, который шёл за ним. Даже в темноте мрачное лицо Котовски не сулило ничего хорошего.

— Что случилось? — без предисловий потребовал ответа Рэй.

— Пришли спутниковые снимки результатов удара, — проворчал Котовски.

— Да, я как раз иду их посмотреть. И что? — спросил Рэй с дурным предчувствием.

— Мы перепахали долину.

— И?

— Мы перепахали её целиком, — ответил Котовски. — Последние две Пейвуэй упали без наведения.

— Дерьмо. Разумеется, на хижины мирных горцев, — предположил Рэй.

— Разумеется.

— И?

— В штабе тебя ждёт атташе Маркус Уолт из посольства, — сообщил Котовски. — Он в ярости. Джош, Ребекка и Стив под его надзором сохраняют протоколы авиаудара. — Он сглотнул и теперь уже испуганно посмотрел на Рэя. — Тебя отозвали домой. Немедленно.

— Удар был санкционирован, — возмутился Рэй и ускорил шаг. — А четвёртый Ф-16 обстреляли ракетами.

— И кто-то должен за это ответить, — высказал Котовски прописную истину любой неудачной операции. — Лётчику Ф-16, этому лейтенанту Макдауэллу, тоже собираются вцепиться в глотку, насколько я понял.

Рэй резко остановился и повернулся к нему. Котовски лишь кивнул. В гневе Рэй почти побежал к бараку. Когда он ворвался внутрь, за спинами техников, сохранявших данные на компакт-диски, стоял мужчина в тёмном костюме, мрачный как туча. Он повернул голову, и Рэй указал на него пальцем.

— Макдауэлла вы в это не впутывайте, — сердито сказал он. — Иначе будет скандал. Кто-нибудь из вас сейчас пристаёт к лейтенанту?

Атташе отвёл его руку в сторону и уставился ему в глаза, нахмурившись, словно раздумывал, стоит ли вообще отвечать.

— У первого лейтенанта Макдауэлла никого нет, — наконец неохотно выдавил он. Он посмотрел Рэю в глаза с презрением и предостережением. — По крайней мере, пока.

— Вот и смотрите, чтобы так и оставалось, — посоветовал ему Рэй.

— А вы отстранены. Сейчас пойдёте собирать вещи, я отправлю вас ближайшим C-17 в Германию, — распорядился атташе. — Живо.

Рэй сначала повернулся к Котовски.

— Ты держишь рот на замке, Винц. Это была моя операция. Бойцы ОСМ погибли по моему приказу, и ВВС разнесли шаха тоже по моему приказу. Так что заговоришь только тогда, когда я тебе скажу. — Котовски кивнул, теперь ему предстояло временно командовать резидентурой. — Джошуа! — позвал Рэй. Главный техник обернулся и поднял на него глаза. — Ты тоже понял? — Седвиг тоже кивнул. Рэй резко посмотрел на Ребекку и Стива, которые испуганно слушали его монолог. — Вы ведь тоже поняли, что я сейчас сказал? — негромко произнёс он. Они тоже лишь кивнули. — Отлично. Так вы скоро закончите или как?

Часть 3

• 13.04.2002, Лэнгли, ЦРУ

Рэй сидел перед тремя холёными мужчинами и женщиной и не мог отделаться от впечатления, что все они были… скользкими. До самого мозга костей: отвратительная смесь политиканов и упёртых чиновников, которые дрочили на пустые фразы и инструкции вместо фотографий голых тел.

— Ещё раз, — сказал он. — Масуд шах Аммад за несколько месяцев убил пятьдесят солдат коалиции. Он был однозначно определён как враг, ликвидация которого имела высокий приоритет.

Один из типов за столом прервал Рэя театральным вздохом.

— Это решать было не вам, — заявил он.

Рэй немного наклонился вперёд.

— У меня как раз были полномочия решать, как поступить с шахом. — Он перевёл дыхание. — И вы говорите, что я превысил полномочия, потому что один Ф-16 сбросил бомбы без наведения? В него не крестьянин вилами швырнул, его атаковали ракетой переносного зенитного комплекса. Это был аварийный сброс, или лётчик Ф-16 должен был дать сбить себя?

— Были разрушены дома мирных жителей, мистер Фишер!

Этот полный идиот чувствовал такое превосходство. Конечно, это было так благородно — сидеть толстой задницей на всём готовом и задним числом правильно оценивать ситуацию. Этот придурок, двое других протирателей штанов и тупая корова с её глуповатым взглядом поверх позолоченных очков, изображавшим интеллект, буквально купались в своём оторванном от реальности мирке.

— Лейтенант Фишер, — ледяным тоном поправил Рэй. — Из этого вы хотите сделать петлю для меня и лётчика? — уточнил он. — Вопрос: вы бы продолжали спокойно смотреть телевизор, если бы неподалёку вдруг начали взрываться бомбы?

— Мы обвиняем вас не в убийстве мирных жителей, — раздражённо возразил холёный. — А в разрушении их домов.

— А-а. То есть эти бедолаги ни при чём, так как их окрестности захватили талибы? — уточнил Рэй. — Те самые люди, которые победили армию СССР, да? Против русских они что-то могли, а против бородатых религиозных фанатиков, застрявших в прошлом, которые их порабощают и обращаются с их дочерями и жёнами как с грязью, уже ничего? Тут мы должны думать за них? Сколько там талибов — пятьдесят тысяч? А сколько афганцев — сорок миллионов? — Он по очереди посмотрел в глаза мужчинам и женщине. — Вы вообще понимаете, какую чушь несёте?

Холёный посмотрел на него прищуренными глазами.

— Вам следует следить за своими словами, — заметил он. — Как офицеру.

Ну да, когда аргументы кончились. Рэй мерзко ухмыльнулся ему. Здесь он ничего не добьётся. Хорошо ещё, что у него не было с собой Глока 19. В суде ему ни за что не удалось бы представить убийство этих четверых как импульсивный поступок, вызванный посттравматическим стрессовым расстройством.

Вдруг Рэю расхотелось продолжать. Совсем, потому что этот разговор и любые оправдания были бессмысленны. Всё происходящее стоило не больше показательного процесса в СССР сталинских времён.

— Хорошо, — подавленно сказал Рэй. — Я беру на себя ответственность и за операцию против шаха, и за авиаудар. — Он ненадолго замолчал. — Что тогда меня ждёт?

Холёный наклонился вперёд.

— Хорошо, что вы наконец это осознали, — сказал он. Он едва заметно улыбнулся, откинулся назад и посмотрел на остальных за столом. На их лицах было написано облегчение: по-видимому, они рассчитывали, что ломать Рэя придётся дольше. Они даже невольно улыбнулись. Холёный снова направил на Рэя пустой взгляд. — Вы отстранены от командования, — начал он монотонно перечислять, — и больше никогда не займёте подобной командной должности. — Он выдержал многозначительную паузу. — Но ваш начальник замолвил за вас слово. Поэтому вы остаётесь в Оперативном директорате, — он едва заметно улыбнулся, — однако будете заниматься закупками снаряжения.

— То есть кабинетная работа вдали от операций, — констатировал Рэй.

Холёный резко посмотрел на него.

— Радуйтесь, что мы вас не выгоняем, — резко сказал он. — Можете просиживать здесь задницу до пенсии. Не нравится — идите в частный сектор, — предложил он, намеренно оскорбляя.

Рэй не доставил ему удовольствия.

— Не-а, я из принципа останусь здесь до пенсии, — объявил он.

Никому из сидевших напротив это не понравилось.

— Ваше решение, Рэй, — ядовито начал холёный. Он снова улыбнулся ему, опять приторно и мерзко. — Ну хорошо, тогда остаётся роль лейтенанта Макдауэлла, которую нам непременно нужно обсудить.

— Стоп, — перебил его Рэй. — Он служит в ВВС, а не в ЦРУ.

— Тем не менее, — снова начал холёный.

— Стоп, — повторил Рэй. Он глубоко вдохнул. Он слишком долго служил в ЦРУ, чтобы не совершить ошибок и не нажить врагов. Он это принимал. Но расплачиваться за это должен был только он. — Я не хотел разыгрывать эту карту, — начал он, — но вы, дрочилы, не оставляете мне выбора. — Грубость обеспечила ему внимание всех четверых. Теперь он едва заметно улыбнулся им. — Ещё раз: лейтенант Макдауэлл служит в ВВС. — Он выдержал паузу, подражая холёному. — Вы знаете, кто мой отец? — Теперь он ухмыльнулся: такой подлости они от него не ожидали, обычно это был их метод. — Хотя он вышел в отставку по состоянию здоровья, он по-прежнему близкий друг основателя Отдела специальных мероприятий. — Этот бывший командир Дельты теперь возглавлял Центр и школу специальных методов ведения войны имени Джона Ф. Кеннеди, учебный центр сил специального назначения армии США. Рэй с облегчением увидел, что все четверо за столом прекрасно поняли, о ком шла речь, и это было им неприятно. — Папа подвесил бы меня за яйца, если бы я попытался уйти от ответственности, прикрываясь его именем. Но, — он снова передразнил холёного, — папа повесит за яйца вас, — он посмотрел женщине прямо в глаза, — и вас, мэм, причём будет ужасно больно, если вы, дрочилы, — он ещё раз подчеркнул это слово, — попытаетесь насолить лейтенанту Макдауэллу. — Он сделал паузу. — Видимо, я принял неверные решения, то есть поступил неумно, и от этого папа не может и не хочет меня ограждать. Поэтому я побуду вашим козлом отпущения. Но на этом всё, — отчётливо произнёс он. — И кому бы с покровителями наверху я ни мешал и каким бы образом, никто из моих людей и лейтенант Джейкоб Макдауэлл не будут расплачиваться за мои ошибки. Это значит: никого из них не понизят в звании и никому не задержат повышение.

— Лейтенант Фишер! — начал холёный.

Рэй так резко встал со стула, скрипнувшего по полу, и так быстро подошёл к нему, что тот растерянно умолк. Рэй был уверен, что всё происходившее записывалось, хотя не видел ни микрофонов, ни камер. Подойдя к столу, он опёрся на него обеими руками и наклонился к холёному. По-видимому, тот был главным в этом балагане. А если нет — передаст слова Рэя тому, кто был главным.

— Если не будете слушаться, я всё расскажу папочке, — прошептал Рэй ему на ухо, — а после того, как он повесит тебя за яйца, я тебя убью.

• 17.04.2002, Лэнгли, ЦРУ

Альфред Тотт возглавлял Оперативный директорат ЦРУ. Его должность называлась «заместитель директора», и он был одним из пяти руководителей подразделений, подчинявшихся директору Центрального разведывательного управления. Этот пост неизменно занимал государственный чиновник, чьё назначение определялось исключительно политическими соображениями и мотивами. Заместитель директора Тотт, напротив, был опытным профессионалом, начавшим карьеру офицера разведки в Разведывательной службе поддержки — разведывательной структуре сухопутных войск. С ним Рэю не нужно было притворяться.

— Твой батя знает всё об этой истории? — поинтересовался Тотт у мини-бара, где готовил две порции спиртного, хотя не было ещё и восьми утра. — Это же идиотизм: тебя не обвиняют в убийстве, а убирают из-за разрушенных хижин, в чём ты вообще не виноват. — Он вздохнул. — До чего же жалкий и дешёвый ход. Жаль, что эта дурацкая война только началась: скоро такие сопутствующие потери никого не будут волновать.

Он подошёл к столу с двумя стаканами, на дне которых едва заметно плескалась янтарная жидкость. Один стакан он протянул Рэю. Он одним глотком выпил смехотворно малую порцию бурбона.

— Батя не знает ничего, — ответил он. — И так лучше. — Он пожал плечами. — Наверняка я по глупости наступил кому-то на мозоль, иначе они бы просто всё замяли.

— Ты думаешь? — уточнил Тотт.

— Да. — Рэй кивнул, затем растерянно покачал головой. — Но сколько я всё ни перебираю, понятия не имею, кто хочет уничтожить меня.

Тотт плюхнулся в кресло и задумчиво наморщил лоб так, что брови оказались на разной высоте. Он покачал стакан с бурбоном. Затем задумчиво почесал подбородок, на котором пробивалась седая щетина.

— Похоже, для кого-то, вероятно, в Конгрессе, нужно создать впечатление, что провинившихся военных наказывают немедленно, сурово и справедливо, — сказал он. — Под удар попали ты и Макдауэлл.