Гнев

Йоханн Лёвен

Гнев

Этот роман входит в цикл «Гнев».

Каждая книга рассказывает самостоятельную, завершённую историю и может читаться отдельно.

Тем, кто хочет проследить всю сюжетную линию, лучше читать романы в следующем порядке:

Гнев

Гнев: неистовый

Гнев: четыре дня

Часть 1

• 05.04.2002, юго-восточный Афганистан

Здесь, среди вершин Гиндукуша, воздух был настолько беден кислородом, что буквально царапал лёгкие. Младший лейтенант Джек Фишер из Отдела специальных мероприятий Центрального разведывательного управления с трудом поднимался по крутой извилистой тропе, терявшейся где-то в облаках, и смотрел вверх и влево. Его напряжённый взгляд снова скользнул по пятнистой горной козе, которая в поисках корма взбиралась по склону с двумя козлятами. И она, и оба козлёнка продолжали подниматься всё выше, казалось, без всякого труда. Время от времени они опускали головы. Джек не видел ничего съедобного, но камни животные наверняка не облизывали.

Как и его отец и старший брат, Джек сначала служил в Корпусе морской пехоты США — в подразделении специального назначения для дальней разведки. Как и они, после ФОРЕКОН он перешёл в военизированное подразделение специального назначения ЦРУ. Теперь Джек оставался единственным в семье, кто служил в ОСМ: отец ушёл со службы, а брата в срочном порядке назначили начальником резидентуры ЦРУ в Баграме.

В ОСМ Джек командовал одиннадцатью бойцами. Они входили в спецгруппу, предназначенную для проведения тайных операций и относившуюся к наземному подразделению — одному из трёх подразделений ОСМ. Как и все сотрудники ОСМ, они были отлично подготовленными бойцами спецназа, которые вдобавок прошли чрезвычайно основательную контрразведывательную подготовку.

Однако на это задание Джек отправился лишь с двумя своими бойцами. Людей сейчас не хватало повсюду, и их троих сняли с другой, ещё не завершённой операции ради этой наспех организованной вылазки.

Сержант Артур ди Вито шёл позади Джека. Вооружённый ручным пулемётом М249, Артур на этом задании прикрывал небольшой отряд. Сержант Ник Кидман, с трудом взбиравшийся по склону прямо перед Джеком, глубоко вдохнул и слегка подпрыгнул, чтобы немного сдвинуть лямки тяжёлого рюкзака на плечах. Затем он снова опустил голову, чуть наклонился вперёд и продолжил идти за их местным связным.

У афганца было длиннющее имя, состоявшее из четырёх частей, но все звали его просто «Абдул». Он не выказывал недовольства ни этим, ни чем-либо ещё, а лишь непрерывно широко и простодушно улыбался. Абдул работал на ЦРУ проводником, переводчиком, объяснял особенности афганской культуры и время от времени готовил для американцев.

Сейчас он скакал, словно йо-йо, перед Кидманом, которому перераспределение груза за спиной принесло лишь очень краткое облегчение: через сорок шагов мягкие лямки рюкзака уже снова врезались ему в плечи. Кидман не ворчал, а продолжал тяжело шагать. Джек хмуро подумал о том, что чем выше они поднимались, тем дальше оказывались от центра Земли, что влекло за собой ослабление силы тяжести. Следовательно, его часы теперь шли быстрее. А вот снаряжение, похоже, не просто не подчинялось эйнштейновским законам гравитации, а запросто обращало их вспять: Джеку казалось, что его карабин М4, висевший на стрелковом ремне у него на шее, становился всё тяжелее.

*****

Джек пошатнулся, когда вслед за Ником резко свернул влево, огибая скалу, которая торчала в небо, словно вызывающе выставленный средний палец. Он знал, что они направлялись в маленький бедный аул, как назывались поселения тюркских народов. И всё же вид убогих хижин, словно перенесённых из Средневековья в двадцать первый век, поразил его. Казалось нереальным, что на такой высоте и среди такого ландшафта жили люди. Но это не было ни обманом чувств, ни миражом: Джек видел троих пожилых, степенных афганцев, которые совершенно естественно и непринуждённо поднялись, заметив Абдула, его и обоих сержантов. Странным Джеку показалось то, что хотя старики были частью этого сурового, скудного мира, их глаза при виде американцев однако вспыхнули алчностью. От удивления он едва не остановился. За плечами Джека было много боевых операций в разных частях света, он был опытным профессионалом, но Афганистан не укладывался ни в одну привычную схему.

*****

Вообще-то их задача была столь же простой, сколь важной: передать одному из многочисленных местных пуштунских князьков два миллиона долларов и взамен получить прямой доступ к Масуду шаху Аммаду, одному из крупнейших командиров Аль-Каиды в Афганистане. Убивать шаха было необязательно, хотя Джек считал это уместным. В этой совсем недавно начавшейся войне Масуд уже провёл несколько дерзких операций, нанёсших значительный ущерб коалиции и унёсших жизни пятидесяти солдат союзников. Но существовала вероятность, что шах знал, где находился Усама бен Ладен, поэтому главной задачей было взять его в плен.

Абдул направился прямиком к трём старикам, а Джек, Ник и Артур остановились и стали наблюдать. Последовали обычные поклоны, затем они прижались щеками друг к другу, коротко поговорили, после чего Абдул поклонился, а один из стариков задумчиво погладил бороду. Затем он с таким величием, словно распоряжался крупнейшими в мире запасами золота, указал на хижину прямо на склоне скального выступа и с не меньшим высокомерием вперевалку направился к ней. Двое его спутников последовали за ним, не оглядываясь. Абдул обернулся. Его губы были растянуты в неизменной улыбке, белые зубы блестели. Он показал Джеку поднятый большой палец правой руки, и этот жест выражал почти эйфорический восторг. Впрочем, сделку устроил именно он и наверняка получал комиссионные, так что его оптимизм был понятен. Абдул махнул рукой, теперь уже несколько настойчивее, и пошёл вслед за тремя старыми афганцами. Но Джек не сдвинулся с места, а повернулся к Кидману и ди Вито. Их загорелые лица, довольно морщинистые, хотя обоим ещё не было тридцати, выглядели напряжёнными, несмотря на отсутствие угрозы — по крайней мере, видимой. Джек прищурился, внимательно разглядывая Ника и Артура.

— Всё в порядке, парни? — спросил он.

Ему показалось, что его голос прозвучал грубо. Но он не испытывал страха, лишь здоровое недоверие. Его сержанты смотрели на него со спокойствием закалённых воинов и предусмотрительностью мужчин, которые хорошо справлялись с подобной ситуацией, но никогда не смогли бы работать в банке или бургерной.

— Да, сэр, — ответил Кидман.

Его серые глаза спокойно смотрели на Джека. Джек кивнул и перевёл взгляд на ди Вито.

— Да, сэр, — так же коротко ответил тот.

Оба были не менее тёртыми, чем Джек. Он подозревал, что они до сих пор оставались сержантами и не становились офицерами только потому, что были готовы отвечать самое большее за собственное оружие.

Джек задумался. Где бы он ни подобрал высохшую травинку, теперь она торчала из правого уголка его рта, и он машинально жевал её. Кончик травинки приплясывал, напоминая движения дирижёрской палочки. Если продолжить это сравнение, то через три секунды Джек сочинил в голове мелодию. Он указал на хижину, в которой скрылись Абдул и афганцы.

— Мы с Ником войдём, — начал он отдавать распоряжения. — Артур, ты останешься снаружи. — Он помолчал. — Отступать лучше всего по тропе, по которой мы пришли, её мы знаем, но вряд ли нам оставят такую возможность. — Он пожал плечами. — Что в другой стороне, на западе, мы не знаем вообще. На спутниковом снимке местность выглядит так же, как по пути сюда, но подробностей не разобрать. — Он перед заданием тщательно изучил спутниковые снимки, но их разрешение было не самым высоким. — Если будет время, полезем наверх, — продолжил он. — Прямо рядом с хижиной есть несколько уступов, подняться по ним должно быть нетрудно. — Он указал туда лишь глазами, чтобы никто не заметил, о чём они говорили. Кидман и ди Вито покосились в ту сторону, затем коротко кивнули. Там, наверху, желательно на вершине, было удобнее всего связаться с базой по спутниковому телефону. — На запад пойдём, только если не получится подняться. — Джек дождался коротких кивков своих бойцов и кивнул в ответ. — Тогда вперёд.

Прежде чем повернуться, он услышал, как ди Вито переключил предохранитель пулемёта. Затем тот поднял бинокль. Джек решительно направился к хижине. Кидман последовал за ним. Джек не видел, кто за ними наблюдал, но кто-то непременно анализировал каждое их движение, хотя казалось, что никто в этом оторванном от времени ауле не собирался их убивать.

*****

Того, кому предназначались деньги, в хижине не было. Через две секунды после того, как Джек это отметил, он понял, что сегодня кое-что было иначе.

Во-первых, Абдул теперь разговаривал со старыми афганцами без прежней покорности, как с равными. Даже за полгода в Афганистане Джек успел понять, что это означало: у Абдула была власть, и старики это знали. Во-вторых, в хижине не было ничего, даже ковра на глиняном полу.

И США в целом, и сам Джек в частности вступили в эту войну совсем недавно. По крайней мере, в качестве интервентов. Но в восьмидесятые, когда Америка и моджахеды были добрыми союзниками, американцы многое узнали об афганской культуре. Поэтому Джек знал, что «мельмапалана» — «гостеприимство» — было одним из важнейших требований пуштунвали, кодекса чести пуштунов. Старики должны были поприветствовать и его с бойцами — пусть не подобием поцелуев, но рукопожатием. И должны были подать им еду. Отсутствие обоих ритуалов означало, что американцы не находились под защитой хозяина дома. Кто бы им ни был.

Возможно, всё это ничего не значило, в конце концов, они пришли сюда лишь ради сделки. А возможно, значило всё. Теперь важен был лишь ответ на один простой вопрос: хотел Абдул получить солидные комиссионные или нечто большее?

Прежде чем спросить его, где Гайб, Джек заметил, что Кидман тоже смотрел на афганцев, напряжённый до последней клетки тела. Но ни одним движением не выдавал себя. Джеку всё же удавалось двигаться непринуждённо. Словно это было самым обычным делом, он жестом велел Кидману снять рюкзак. Кидман уронил его на пол, затем положил руки на приклад М4, висевшего у него на шее дулом вниз. И в тот момент, когда все афганцы посмотрели на Джека, опустившегося на колени перед большим рюкзаком, чтобы открыть его, Кидман сдвинул правую руку вниз, на пистолетную рукоятку карабина. Он коротко кашлянул, не громко и не тихо, и одновременно перевёл рычажок предохранителя в положение «F» для одиночного огня. Сделай он это по пути в хижину, кто-нибудь мог заметить, а теперь этого точно никто не увидел.

В левом из двух окон без стёкол по обе стороны двери — по сути, просто отверстий в стене, которые на ночь закрывали ставнями — вдруг появился ди Вито. Он выглядел встревоженным, но не охваченным паникой.

— Сэр, со всех сторон к аулу приближаются вооружённые люди, — коротко доложил он. — Похоже на боевой порядок для атаки.

— Заходи, — спокойно сказал Джек. Пока ди Вито опускал руку с биноклем и поворачивался, Джек посмотрел на Абдула и стариков. — Что здесь происходит?

На этот раз Абдул не стал советоваться со стариками. Он как-то мерзко и презрительно усмехнулся, едва растянув губы: спокойный тон Джека, похоже, ввёл его в заблуждение.

— Вы пла́тите деньги, чтобы князь Гайб Хабир Хан устроил вам встречу с Масудом шахом Аммадом, — начал он с приторным самодовольством, вызывавшим такое же отвращение, как чрезмерно сладкий кусок сливочного торта. — Ну вот, шах идёт, — закончил он.

Он нарочито отчётливо указал на окно, чтобы Джек и Кидман невольно проследили взглядом за его рукой. В то же мгновение его сальная улыбка исчезла, он выхватил из кобуры выданную ему Беретту М9, стандартный 9-мм пистолет вооружённых сил США, и дважды выстрелил в Кидмана. Пули попали ему в грудь, туда, где находилось сердце. Он упал. Абдул резко развернулся и прицелился в Джека. Но тот уже выхватил из кобуры свой Глок 19. Пригнувшись вправо, он вскинул пистолет обеими руками и выстрелил в Абдула. Первая пуля прошла в нескольких миллиметрах от его головы, вторая попала в левый глаз, третья — в шею. С бульканьем Абдул рухнул на пол.

Джек хотел не вывести его из строя, а убить. Краем глаза он видел забрызганную мозговым веществом стену, а сам коротко взглянул на растущую лужу крови под неподвижным телом Абдула. Тот был мёртв.

— Ник? — позвал он, направив Глок на стариков, которые больше не выглядели высокомерными, а словно оцепенели.

Абдул выстрелил Кидману в грудь. Это была самая большая мишень, что повышало вероятность попадания, но на нём был бронежилет.

— Кхе, — прохрипел Кидман, лёжа на спине и просовывая левую руку под бронежилет. — А-а. — Он торопливо перевёл дыхание. — Вот блин! — возмущённо вырвалось у него. — Как минимум одно ребро ушиблено.

— Сначала глубоко вдохни, — начал Джек. В следующее мгновение пуля со свистом прошла в расстоянии ладони от Кидмана и с чавканьем врезалась в пол рядом с ним. — Артур, осторожно, снайпер! — крикнул Джек, не сводя глаз с трёх старых афганцев.

Он услышал, как Кидман, сердито сопя от боли, перекатился в сторону, чтобы его не было видно через окно. Сержант встал на четвереньки и поспешно пополз к стене под окном. В ту же секунду в хижине появился ди Вито.

— Снайп…

Его предупреждающий крик резко оборвался, когда пуля пробила ему шею. Пока он падал, кровь заполняла его горло. Прижимая левую руку к входному отверстию раны, он ударился об пол. Он попытался что-то сказать, но изо рта шла лишь кровь с пузырьками воздуха и вырывались нечленораздельные звуки. Вдруг он умолк. Прижимая руку к ране, он смотрел на Джека прищуренными карими глазами, в которых угасала жизнь. Всё было напрасно: сердце выкачивало кровь через выходное отверстие на задней стороне шеи. Окровавленные губы ди Вито шевельнулись, когда следующая пуля ударила ему в левую щёку. Она положила конец его тихой агонии и изуродовала лицо. Джек ещё раз посмотрел в его теперь уже пустые глаза, которые с укором смотрели в никуда. Усилием воли он перевёл взгляд с мёртвого товарища на Кидмана.

Тот повернулся, прислонившись к стене под окном. Боль, должно быть, была адской: Джек ещё никогда не видел, чтобы он двигался так медленно. Сам он вжался в полутёмный угол у противоположной стены и начал подтягивать ноги. В этот момент он снова услышал гудящий свист пули. Она пробила ему левую икру. Джек зарычал. Он бросил взгляд на окно, затем посмотрел на дверь, направил туда Глок и, оскалив зубы, левой рукой подтянул к себе раненую ногу.

— Ник, ты в порядке? — крикнул он.

— Да, сэр, — отозвался Кидман. — Артур мёртв.

— Знаю, — проворчал Джек, доставая перевязочный материал. Через несколько секунд он уже перетянул раненую ногу. Он перевёл дыхание, стиснул зубы и посмотрел на афганцев. — Кто-нибудь из вас, дрочилы, понимает мой язык? — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Ответа не последовало. — Ник, того, что слева, — выдавил он.

— Да, сэр.

Кидман повёл М4 влево и выстрелил. Пуля попала одному из стариков в середину лба, и тот беззвучно упал на землю. Лишь облачко мельчайших капель крови ещё на один удар сердца повисло примерно там, где только что был его тюрбан. Кидман перевёл М4 на следующего старика.

— Это была слишком быстрая смерть, — крикнул Джек, глядя в непроницаемые чёрные глаза старика. — Так что, ты говоришь на нашем языке?

Старик сказал что-то, чего Джек не понял. Он кивнул Кидману. Тот слегка опустил М4 и выстрелил. Пуля попала старику в шею, но спереди: она разорвала не только кадык, но и шейный отдел позвоночника на выходе. Старик рухнул замертво. Кидман злобно рыкнул: он хотел, чтобы тот умирал так же мучительно, как Артур. Затем он направил дуло на последнего старика, по-видимому, главного здесь. В ту же секунду через окно в хижину ворвался шквал пуль. Снайпер стрелял неприцельно, но его огонь заставил Джека ещё глубже вжаться в тень в углу. Кидман тоже съёжился, продолжая держать последнего старика под прицелом М4. Тот сначала пригнулся, но затем выпрямился, словно был совершенно уверен, что снайпер в него не попадёт. Пули одна за другой влетали через окна, некоторые отскакивали от скальной стены в глубине хижины и с воем рикошетили по помещению, но старик даже не вздрагивал. Он смотрел Джеку прямо в глаза. В его взгляде было что-то похожее на ненависть.

Внезапно обстрел прекратился: снайперу нужно было сменить магазин. Он использовал СВД, советскую самозарядную снайперскую винтовку с магазином на десять патронов и дальностью применения восемьсот метров. По-настоящему хороший стрелок мог использовать её и на большей дистанции.

— Ник, — прохрипел Джек, — выгляни-ка наружу.

Он направил Глок на старика. Кидман опустил М4, выпустил его из рук и рывком сорвал с головы панаму. Он бросил её, обеими руками сгрёб с пола немного пыли и втёр в свои светлые волосы. Затем прижался к стене под окном. Инстинктивно ему хотелось выглянуть из одного из двух углов. Интуитивно он знал, что любой снайпер будет ожидать именно этого. И всё же ему пришлось изрядно пересилить себя, чтобы поднять ничем не защищённую голову над нижним краем окна прямо посередине. Больше двух секунд он себе не давал: к этому времени снайпер уже наверняка успеет навести СВД. Но этого хватило, чтобы понять обстановку.

— Их действительно много, и до них меньше двухсот метров, — начал он докладывать, сползая на пол спиной по стене. — Похоже, из-за старика они немного медлят.

— Не слишком, — задумчиво предположил Джек. Он прямо посмотрел Кидману в глаза. — У нас есть шанс, Ник? — Проблема была в прицеливании. Моджахеды грамотно проводили свою операцию. Ослепительное солнце светило прямо в хижину, а у моджахедов оно было за спиной. Разглядеть их в ярком свете и взять на прицел было лотереей, в которой ставкой служила собственная жизнь. К тому же при определённых условиях вражескому снайперу не требовалось видеть цель напрямую: он мог стрелять, ориентируясь по теням. Джек был в безопасности только во мраке своего угла, Кидман — только у стены под окнами. — Или мы в попе?

— Ага. В жопе, если не выражаться как неженка, — подтвердил Кидман.

Джеку было двадцать восемь, и где-то за тысячи миль у него был отец, который гордился им, и мать, которая молча проклинала его профессию. У него был брат на два года старше, который тоже сражался на этой войне и сейчас даже был его командиром.

Шансов когда-нибудь снова увидеть их всех было немного. Не в этом мире.

Кидман, похоже, думал о таком же. Затем он испытующе посмотрел на Джека.

— Сможешь идти, лейтенант?

Значит, он решил. Бежать, а не сражаться. Джеку от этого стало легче, ведь им придётся оставить врагам ещё и тело Артура. Джек впервые потерял подчинённого. В голове мелькали вопросы: хотел бы Артур, чтобы они защищали его тело? Или настаивал бы на том, чтобы они попытались спастись и, если чудом выживут, рассказали его семье о его смерти? Джек посмотрел Кидману в глаза.

— Да, — ответил он. — Спасибо, Ник.

Кидман ничего на это не ответил.

— Я заберу пулемёт, — сказал он, не глядя на Джека.

Он снял с себя М4, затем разгрузочный жилет, оставив только бронежилет. Скорость сейчас была его козырем.

Джек прошёл снайперскую подготовку. Он посмотрел вглубь хижины слева от себя. По углам попадания пуль он мог довольно точно определить позицию снайпера — вернее, доступный тому сектор обзора. Окрестности аула он запомнил ещё раньше. Снайпер должен был находиться примерно в четырёхстах метрах, на десять часов относительно левого окна, там, где лежало несколько валунов. Джек убрал Глок в кобуру, взял М4, резко потянул Т-образную рукоятку взведения и отпустил её. Он повернул оружие влево и заглянул в окно выброса гильз, которое теперь уже не закрывала защитная крышка. Быстро провёл по нему правым рукавом, убирая несколько песчинок, затем достал из разгрузочного жилета все запасные магазины для карабина. Он на мгновение вскинул его, затем ещё раз, замер и снял с предохранителя.

— Готов, сэр, — доложил Кидман.

— Подожди, Ник, — сказал Джек и направил М4 на старика. — Так ты говоришь на нашем языке или нет? — осведомился он.

Афганец поднял руки в успокаивающем жесте. Упираясь спиной в стену, Джек поднялся и при этом выстрелил старику в лоб. Затем перевёл рычажок предохранителя в положение автоматического огня и начал стрелять через окно. Однако магазин он опустошал не одной длинной очередью, а короткими. Джек вёл огонь с рассеиванием, но преимущественно по предполагаемой позиции снайпера. Кидман бросился к Артуру. Пока Джек сбрасывал пустой магазин М4, вгонял в карабин полный, бил тыльной стороной левой кисти по рычагу затворной задержки и сразу же возобновлял огонь, Кидман добрался до погибшего товарища. Теперь его спина была открыта для выстрела через окно, но Джек сосредоточенно и непрерывно обстреливал позицию снайпера.

Если тот находился в другом месте, Кидману был конец.

Резкими движениями, часто дыша, он стянул ремень пулемёта М249 с шеи Артура. Джек сменил магазин и продолжил его прикрывать. Тяжело дыша, Кидман швырнул М249 к окну, рывком перевернул Артура на живот, открыл его рюкзак и достал два двухбарабанных магазина для пулемёта по сто патронов каждый. Обычно М249 питался преимущественно из рассыпных лент на 200 патронов, но при обслуживании одним бойцом магазины Бета-C были эффективнее. Кидман бросил их за спину. В ту же секунду пуля разорвала правый рукав у плеча вместе с мышцей под ним.

— Я ранен, — доложил Кидман.

Несмотря на плотный огонь Джека, вражеский снайпер рискнул высунуться из укрытия. Забирать ещё и пистолет Артура с магазинами теперь было слишком опасно, для этого найдётся время позже. Если будет на то Божья воля.

— Назад! — заорал Джек. Кидман бросился спиной к стене, на ходу развернулся и плашмя упал на живот. Джек посмотрел на него, вставляя в М4 свой последний магазин. — Всё в порядке? — крикнул он, ударил по рычагу затворной задержки и выстрелил.

Кидман не ответил. Вместо этого он подтянул к себе разгрузку, в которой оставались шесть запасных магазинов для М4, и швырнул её Джеку. Тот злорадно ухмыльнулся ему между двумя очередями. Кидман не обратил на это внимания и подготовил М249 к стрельбе. Он торопился: Джек уже полторы минуты стрелял с одной позиции, долго так продолжаться не могло. Кидман присел, прижался спиной к стене, приложил М249 к плечу, поднялся, развернулся к окну и открыл огонь.

— Пошё-ё-ёл! — заорал он.

Джек пополз из своего угла к светящимся четырёхугольникам, которые падали на пол из обоих окон, держа в одной руке карабин, а в другой — жилет с запасными магазинами. Тем временем Кидман поливал пулями склон перед аулом. Отдача пулемёта, толкавшая в плечо, придавала уверенности.

М249 был американским вариантом бельгийского ручного пулемёта Миними. Обычно его называли «Поросёнком», но раньше он носил обозначение «САВ» — автоматическое оружие отделения. Однако солдаты понимали эту аббревиатуру буквально, как английское слово «пила».

Кидман видел лишь каждую десятую пулю, потому что только они были трассирующими, но высокая скорострельность — тысяча выстрелов в минуту — за первые пять секунд почти буквально распилила двух моджахедов, подкрадывавшихся к хижине слева. Их Кидман ещё смог более-менее хорошо разглядеть. Затем он различал лишь смутные движения силуэтов против света. Он обстрелял из пулемёта широкий полукруг, и остальные нападавшие после первоначальной заминки в панике бросились искать укрытия среди неровностей земли Гиндукуша. Кидман, сотрясаемый отдачей пулемёта, разъярённый и уже задыхавшийся, потому что едкий дым сгоревшего пороха вытеснял разрежённый горный воздух вокруг него, продолжал удерживать спусковой крючок. Ему нужно было прижать моджахедов к земле, пока Джек не окажется в безопасности. Он уже ничего не слышал, кроме металлического стука затвора и звонкого лязга дымящихся стреляных гильз, падавших на пол. Затем затвор сработал вхолостую: магазин опустел. Кидман развернулся спиной к стене рядом с окном и сполз вниз, вырывая из пулемёта двухбарабанный магазин и отбрасывая его в сторону. Его чувства были притуплены, но натренированный разум работал чётко. Не глядя, он вогнал в пулемёт следующий магазин и передёрнул затвор, а сам искал глазами Джека. Затем он увидел его. Тот пробирался в тень между светлыми четырёхугольниками обоих окон.

И тут на них обрушился ад. Пространство в хижине между нижним краем окон и крышей заполнилось, казалось, мириадами пуль. Моджахеды палили из всех стволов, но слишком высоко. Значит, дело было не в двух миллионах. Для какого-нибудь деревенского князька это наверняка была баснословная сумма, а для полевого командира вроде шаха — сумма, которую он за неделю тратил на свой праведный джихад.