Право первой ночи. Наследник короны

— Но… как же… Мы не можем…

— Можем! — жестко сказала Ивон. — Мы оказались в ловушке. Вместе и будем из нее выбираться. Мы должны продержаться здесь сорок дней, чтобы меня не обвинили в нарушении закона.

Солдаты проверили засов на воротах и тщательно заперли все двери. Ивон поднималась следом за мужчинами, за ее спиной тяжело дышала Гита. Было страшно. В свете факелов принцесса видела только высокий сводчатый потолок, который терялся в темноте, да стены из грубого камня, дышавшие холодом.

Поднявшись, они попали в трапезную, где возле камина возился здоровяк-солдат. Огонь едва теплился, словно дрова в топке не желали разгораться. В центре помещения темнел массивный обеденный стол, заставленный плошками с остатками засохшей еды, кубками и кувшинами. На полу валялись огрызки, обглоданные кости, корки хлеба.

Ивон передернулась от омерзения и подалась назад. Перед глазами появилась картина: люди, сидевшие здесь, принимали последнюю в своей жизни трапезу, разговаривали, смеялись, молились.

А теперь и ей придется принять на себя ту же участь? Жить здесь, прикасаться ко всему, терпеть лишения, возможно, бесславно умереть…

Разве для этого она родилась на свет?

Да ни за что!

Ивон оттолкнула Гиту и помчалась по лестнице вниз, едва сдерживая рвущийся из груди крик.

И тут же услышала за спиной топот множества ног. Первым ее нагнал Коснер. Он схватил ее сзади за плечи, крепко обнял и удержал, приговаривая:

— Тихо, моя госпожа, тихо! Все наладится, вот увидите! Генерал обещал приехать, а он всегда держит обещания.

— Два дня прошло. Два! — с силой выкрикнула Ивон. — На быстром коне он меньше потратит времени на дорогу. И где он? — она резко развернулась и уставилась снизу вверх на Коснера. — Скажи мне, где твой генерал, а мой муж?

И столько боли было в ее груди, столько отчаяния, что, казалось, она заразила этими чувствами Коснера, Родена и даже конвоиров, столпившихся вверху на ступенях. Их лица побледнели, а взгляды стали виноватыми и потерянными. Она понимала, что они не могут дать ответа на ее вопросы, прекрасно понимала, но все же…

— Пустите меня к моей девочке! Пустите!

Гита тараном прошла сквозь строй солдат, оттолкнула Коснера и схватила Ивон в объятия. — Живо приведите трапезную в порядок!

— Простите, еще не успели убрать, — первым очнулся Роден.

Он кинул сердитый взгляд на солдат, и те мгновенно засуетились.

— Ах, оставьте, — вяло махнула рукой Ивон. — Все можно сделать завтра.

— Нет, сейчас! — заявила Гита решительно.

Ивон невольно улыбнулась. Паника схлынула, на сердце стало тепло. Ее няня могла быть весьма грозной и представительной, если опасность грозила ее питомцу. Принцесса чувствовала себя под надежной защитой.

— Все прошло, не волнуйся. Это был просто приступ паники.

Она сжала пальцы Гиты и потащила ее наверх. Теперь в трапезной было чисто. Роден бросился к ней и показал рукой на темную дверь в центре.

— Вам сюда, принцесса.

Только сейчас Ивон заметила, что от трапезной веером расходились двери в кельи монахов. Они были распахнуты и пугали чернотой.

— Мы все проверили, в храме, кроме нас, никого нет. Вам сюда, — добавил Коснер.

Он привел Ивон в самую большую келью. Здесь стояла не только узкая кровать, но и скамья у противоположной стены, стол, кресло в углу. На столе лежали книги, а на стене висели образа с ликами богов. Пахло ладаном, свечами и дымом костра. Ивон поморщилась.

— Почему здесь такой запах?

— В храме устроена система воздуховодов, от камина тепло поступает по трубам в кельи.

Роден поднял руку, и Ивон увидела круглое отверстие, из которого тянулся легкий дымок.

Дымок!

Озарение накрыло с головой. Она вздрогнула и выскочила в трапезную. Остальные выбежали за принцессой. Она металась по залу, рассматривая трубы и камин.

— Факел, дайте мне факел! — закричала в исступлении.

Коснер и Роден переглянулись, но протянули ей факел.

— Ваше Высочество…

— Табурет, немедленно! И погасите огонь!

Ивон скинула плащ на руки Гиты, ловко взобралась на стул и подняла факел. И сразу заметила то, что искала: чугунную дверцу у задней стенки. Она открыла ее, увидела рычаг, но сколько ни пыталась потянуть его на себя, не хватало сил и роста.

— Принцесса, позвольте мне.

Коснер помог ей спуститься и сам вскочил на стул. Он дергал заслонку изо всех сил, но она не подавалась. Наконец и солдаты догадались, в чем дело. Здоровяк, возившийся у камина, оттеснил полковника и сам привел заслонку в нужное положение.

Дрова в камине, до этого тлевшие тускло и вяло, вдруг вспыхнули ярким алым светом, пламя вытянулось вверх, загудело, будто радуясь свободе, и едкий дым, наконец, перестал сочиться в комнату, потянулся в трубу.

— Угарный газ, — потрясенно сказала Ивон. — Не болезнь убила этих людей — угар.

Потрясенные услышанным, все молчали.

— Странно, — первым засомневался Коснер. — Монахи всю жизнь провели в храме. Не могли они допустить такую глупую ошибку, — он посмотрел на Родена. — С этим вопросом надо разобраться. Опасно ложиться спать, можно и не проснуться.

— Позвольте сказать, — шагнул вперед здоровяк.

— Говори, Ердан.

— Надо осмотреть дымоход.

— Согласен. Вряд ли жрецы сами себе навредили.

Ивон молча наблюдала, как гасили огонь в камине, как маленький конвоир, которого все называли Леем, забрался внутрь с факелом и выбрался оттуда, чумазый, но донельзя довольный.

— Есть! Там механизм. Потоком теплого воздуха, он приводит в движение заслонку, когда горит огонь в камине, — тут он повернулся к Ивон, сверкнул белыми зубами в улыбке и низко склонился перед ней. — Ваше Высочество, я восхищен вами! Отныне я, Лей, ваш раб на веки веков!

— Встань! — растерялась Ивон и кинулась к юноше. — Немедленно!

— Распоряжайтесь нами, госпожа!

Все конвоиры вытянули перед собой оружие и склонили головы.

— Что вы делаете?

Ивон переводила взгляд с одного на другого, а в глазах стояли слезы. Коснер и Роден тоже удивленно смотрели на нее.

— Да, моя девочка такая. Очень умная и верная, — обняла ее Гита.

— Ну, все! Пора отдыхать! — прервала поток объяснений в любви смущенная принцесса.

Нет, ей, конечно, было приятно получить несколько похвал, но сейчас хотелось только одного: остаться одной и наконец обдумать, что делать дальше.

— Я прослежу за огнем, — сказал здоровяк. — Вы не волнуйтесь, Ваше Высочество.

Но Ивон уже никого не слушала. Ноги подкашивались от усталости.

— Ложись здесь, моя принцесса, — засуетилась няня, устраивая ее поудобнее на кровати.

— А ты?

— Я в кресле. Или на скамье. Мне не привыкать.

Ивон легла, не раздеваясь. Натянула на голову капюшон плаща, чтобы не прикасаться головой к подушке неизвестной свежести, сунула кисти в рукава. Только легла, как провалилась в тревожный и беспокойный сон.

Ей снился Арагон. Он бежал к ней по ромашковому полю, раскинув руки, а впереди перебирал маленькими ножками малыш и радостно смеялся. Вот генерал догнал ребенка, подхватил его на руки, подбросил вверх, и ребенок исчез в ослепительных лучах солнца.

Ивон проснулась в слезах. Открыла глаза и снова зажмурилась: настолько безрадостным и унылым было утро. Серый, мутный свет едва пробивался сквозь замерзшее оконце у самого потолка.

Но в келье было тепло, принцесса даже скинула с себя одеяло, которым ее укрыла заботливая Гита, а значит, жизнь продолжается. А пока она жива, она будет бороться. За себя, за Арагона, за свое место в этом мире, которое враги пытаются у нее отнять.

Глава 9

Переполненная бодрыми мыслями, Ивон встала, прошлась по келье. Няня еще спала. Узкая деревянная скамья не позволяла ей расположиться удобно. Пышное тело не помещалось на досках, ноги свисали. Ивон с нежностью посмотрела на нее, укрыла своим одеялом и вышла из кельи.

В трапезной было чисто. Весело играл в камине огонь, на полу у стены дремал сидя здоровяк Ердан. Но стоило Ивон сделать шаг, как он открыл глаза и вскочил.

— Спите, спите, еще рано, — прошептала принцесса. — Вы не видели здесь отхожее место?

— Вон та дверь, — покраснел внезапно солдат. — Но там грязно… и запах.

Ивон растерялась. И как ей, принцессе, жить рядом с неотесанными мужиками? А жить придется, значит, надо наладить скромный быт.

Смущаясь и пылая ушами, она открыла маленькую дверь в углу и вошла. Деревянная дыра в дощатом полу источала такое густое зловоние, что Ивон на миг зажмурилась, зажав нос рукавом, и едва не выскочила обратно. Но тут же приказала себе не капризничать. Это лучше, чем морозить зад на ветру на виду у мужчин.

Она выскочила из отхожего места, обмахиваясь рукавом, влетела в келью и рассмеялась. Даже в таком плачевном положении можно найти что-то смешное.

— Гита, вставай! Я пить хочу и есть.

Она растормошила сонную няню. Та, кряхтя и ворча на неугомонную воспитанницу, села, растирая заспанное лицо ладонями. Гита вышла, Ивон решила осмотреться, хотела заглянуть в молельник, но книга была покрыта таким толстым слоем пыли, что принцесса брезгливо отдернула пальцы.

— Ердан, принеси мне теплой воды и тряпки, — приказала она, засучивая рукава платья.

— Ваше Высочество, мы сами…

— Нет, выполняй приказ! И… — тут она замялась, но все же выпалила: — Приведите в порядок отхожее место. Туда же невозможно зайти!

Через минуту она мыла келью. Хотя раньше уборкой занимались многочисленные служанки, женским чутьем Ивон угадывала, что должна делать, и даже напевала, чувствуя прилив сил.

В очередной раз решив сполоснуть тряпку, она повернулась к лохани и столкнулась с Гитой. Та молча стояла у дверей и смотрела на нее. Не бросилась отнимать тряпку, не накинулась с упреками, а просто стояла с отрешенным видом, а в глазах светилась такая тоска, что Ивон замерла.

— Что? Что еще случилось? — внезапно осипшим голосом спросила она.

— Нам нечего есть.

— В каком смысле — нечего? — не поняла принцесса.

— Закрома пусты. Нет ни зерна, ни мяса, ни рыбы, ни овощей. Ничего!

Ивон уронила тряпку и опустилась на кровать. В голове не укладывалась то, что она только что услышала. Получается, кто-то не только убил жрецов, но и вывез из храма весь провиант. В этих поступках чувствовалась чья-то властная рука. Теперь принцессе стало страшно за мужа. Если так эта страна поступает с ней, неприкосновенной дочерью чужого короля, на браке которой держится шаткий мир, то что она сделает с Арагоном?

Ивон выбежала из кельи. В трапезной собрались все охранники во главе с Коснером и Роденом. Они сидели за столом и тихо совещались.

— Дайте мне стул! — приказала Ивон.

Лей тут же вскочил и уступил свое место. Принцесса села, окинула всех взглядом.

— Я тоже хочу быть в курсе всех дел, — заявила она. — Ваши предложения? Мы можем вернуться в городок у подножия гор?

— Не можем, — покачал головой командир. — Воины клана Варраванов не позволят.

— Какое им дело до опальной принцессы?

— Если принц Бриан станет регентом при Арагоне, — начал Коснер…

— В честь какой радости? Генерал — совершеннолетний наследник престола, не мямля, не неумеха. Образованный, смелый, его уважают в народе. Что может найти подлый принц против моего мужа? Придумает ещё один безумный закон?

— Я не знаю, — Коснер покосился на Родена. — Но, если победит принц Бриан, клан Варраванов придёт к власти. В их интересах не дать вам соединиться с мужем.

— Проще было меня убить.

— Видимо, не проще, — тихо ответил командир. — За вами, моя принцесса, стоит сильная страна. Пусть она сейчас и разорена войной, но все знают, как нежно король Ильмар любит свою младшую дочь, и он точно не даст ее в обиду.

— Хорошо, — согласилась Ивон. — Вернуться мы не можем. Тогда что нам делать? Нас тут, — она осмотрелась и пересчитала присутствующих, — двенадцать человек. Мы должны что-то есть и пить.

— Остается только охота.

— Так в чем проблема?

— Оружие. У нас мало стрел.

— Значит, их надо сделать. И потом, когда мы поднимались в гору, Гита потеряла корзинку с едой. Ее можно найти. Еще у нас осталась повозка, которая застряла на краю утеса. Ее тоже нужно вытащить, в ней есть запас зерна и вяленого мяса. Коснер, займись этим. А мы с Гитой обойдём весь храм, заглянем в каждый уголок. Не думаю, что враги тщательно вычистили такой большой дом. Что-нибудь, да найдётся.

Тут она поймала боковым зрением шкаф, стоявший у дальней стены. На его полках теснились какие-то ящички и мешочки. Ивон решительно встала, распахнула его дверки и начала заглядывать в каждый мешочек. Гита бросилась к ней, и через минуту она радостно вскрикнула:

— У нас есть чай.

— И мёд, — добавил Лей.

Он вышел из боковой кельи, сжимая в руках глиняный бочонок.

Напившись горячего чая с медом, все разошлись по храму.

— Пока мужчины охотятся, мы проверим кладовые, — сказала Ивон и направилась к лестнице.

Но, увы, кроме нескольких горстей муки, которые они соскребли с пустых полок, ничего найти не удалось. Зато в глубоком подвале Гита обнаружила еще несколько больших бочонков меда. Разочарованные, они вышли на крыльцо. Часть конвоиров во главе с Роденом ушли на охоту. Ердан остался в храме следить за огнем. Теперь их охранял только Лей, и можно было бы убежать, но бежать было некуда.

— Ваше Высочество, — окликнул Ивон Лей. — Смотрите, что я нашел.

Он протянул ей несколько ранеток. Ивон взяла одно яблоко, надкусила, сморщилась: горько.

И тут неожиданно вспыхнула в голове идея…

«Если сдобрить ранетки медом, будет терпимо, — подумала Ивон и повернулась к Лею.

— Где ты нашел яблоки?

— За храмом сад, — растерялся юноша. — Там много. Но… они же кислые и горькие.

— Покажи!

Ивон и Гита бросились следом за пареньком. Действительно, весь склон за храмом горел красным. Ранетки, еще не собранные людьми и не склеванные птицами, висели на ветвях. Принцесса бросилась к первому дереву, начала срывать плоды.

— Они же несъедобные, зачем они вам? — растерялась няня.

— Есть идея! Помогите мне!

Они заполнили яблоками свои подолы и заплечную сумку Лея. Всё это добро отнесли в храмовую кухню. Ивон приказала затопить печь и поставила на огонь большой таз. Туда же вылила один бочонок меда, и, как только мед закипел, высыпала вымытые и очищенные от семечек ранетки. Ердан, Лей и Гита с удивлением смотрели на принцессу, но беспрекословно выполняли ее приказы.

Когда ранетки стали прозрачными от мёда, Ивон сняла таз с огня, вытащила несколько плодов и разложила их на блюде для остывания. Все смотрели на них голодными глазами, никто первым не решался попробовать. Наконец Ивон взяла двумя пальцами липкую ранетку и поднесла её ко рту. Откусила, зажмурилась и выдохнула:

— Вкусно! Попробуйте!

К приходу мужчин Ивон приготовила целое блюдо медовых ранеток. Мягкие в горячем виде, яблочки, когда остыли, превратились в круглые шарики, блеском глазури похожие на конфеты. Коснер разглядывал их, а Роден удивленно качал головой.

— Ай да принцесса! Вас кашеварить научили в Игиари?

— Как ты разговариваешь с Ее Высочеством? — вскинулась Гита. — Она не твоя подружка!

— Няня, прекрати, — засмеялась Ивон и посмотрела на Родена. — Нет, я готовить не умею, но я много читала, и если жизнь заставит…

Охотникам удалось подстрелить косулю. Они разделали ее, Гита сварила суп, бросив туда горсти муки и травы из шкафчика. Голодные люди ели и нахваливали, но веселья за столом не было. А после чая с медовыми ранетками и вовсе приуныли, ибо обнаружилась новая беда: в храме не было соли. В корзинке Гиты, которую все же разыскал Роден, оказался только крохотный мешочек.

— Нам и на два дня не хватит, даже при самой жесткой экономии, — расстроилась няня. — Может, здесь есть где-то соляные пещеры?

Но конвоиры лишь пожали плечами. Командир вытащил карту, разложил на столе. Невозмутимый и немногословный Роден словно оттаял и принял Ивон и Коснера в свои ряды. Он водил пальцем по пергаменту, но нигде не находил подсказок.

— Раз нет соли, ее можно купить, — решительно заявила Ивон.

— Где?

— На рынке города. Мы не можем туда вернуться насовсем, но можем торговать.

— Чем?

— Мясом, дичью, я видела в саду много птиц, клевавших ранетки, и… — она посмотрела на блюдо с медовыми яблочками.

— Этим? — хором воскликнули мужчины.

— Да, этим. В городке ранетки воспринимают как корм для свиней, а мы сделаем из них конфеты для детей.

— Но как?

Воодушевленная успехом, Ивон уже не могла остановиться.

— Ердан, ты же будешь делать стрелы?

— Да.

— Выточи из щепок маленькие палочки.

— П-понял…

— И надо срочно собрать урожай, пока его не склевали птицы.

Работа закипела. Одни собирали яблоки, другие охотились, третьи колдовали у повозки, пытаясь ее вытащить из провала, четвертые разыскивали сбежавшего коня. Ивон и Гита колдовали на кухне, пытаясь добиться лучшего вкуса плодов. Ердан настрогал целую гору тонких палочек, а Лей отшлифовал их камнем до зеркальной гладкости.

Через три дня у Ивон была целая корзина конфет из ранеток. Она насаживала по три плода на палочку и ставила их вертикально. Увидев такой необычный букет, Коснер только покачал головой.

— Не сомневайся, полковник, — улыбнулась Ивон. — Только принесешь на рынок такую красоту, ее сразу разберут.

Но надежда тут же разбилась о реальность. Повозка упала в пропасть, коня найти не удалось. Спустить с горы корзины с мясом и ранетками на руках оказалось невыполнимой задачей. И, хотя пурга давно прекратилась, без коней и повозки торговля виделась очередным жизненным испытанием.

Ивон собрала всех на семейный совет.

— Давайте составим список самого необходимого, — предложила она.

Лей тут же принес письменные принадлежности, Гита растерла чернильный камень. Ивон обмакнула перо в чернила и задумалась.

— Сначала соль, — напомнила Гита.

— Да, соль. И зерно, овощи.

— А если собрать колоски на полях? — предложил Ердан и смутился.

— Ты думаешь, мы их найдем под снегом?

— У подножия снега нет.

— Разумно. Но кто нас пустит на поля? Клан Варраванов охраняет свои земли.

— Вряд ли сейчас патруль такой строгий. Урожай уже собран.

— Хорошо, теперь торговля. Кто пойдет? — спросила Ивон и замерла.

Нужно выдвигаться рано утром, чтобы найти место на рынке. А унести в руках много не получится, значит, и прибыль будет копеечная. Чем она поможет такому количеству людей?

— Ранетки легкие, — тихо сказал Лей. — Их можно унести много.

— Но и товар необычный. А если никто не будет брать?

— Так, зачем гадать? — Ивон вскочила. — Завтра выходим. Я сама займусь торговлей.

— Ваше Высочество, нет! Вас узнают!

— Не узнают. Я надену платье Гиты, волосы заплету в косу, повяжу платок до бровей. Надо что-то делать, иначе…

Что будет «иначе», думать не хотелось. Пока надежда жива в душе, не все потеряно. А Ивон надеялась, что, спустившись с горы, она сумеет не только продать ранетки и немного заработать, но и узнает новости о муже. Здесь, в храме, они находились будто под колпаком, отрезанные от всего мира.

При воспоминании об Арагоне, сердце сжалось в тоскливый кулак. Что с ним? Как он? Где он? Жив ли вообще?

Глава 10. Арагон

Рассчитывать на записку, которую мог обнаружить кто угодно, не следовало. Это Арагон понял сразу, как только закрыл за собой тайную дверь в купальни. Он посмотрел на темный коридор перед собой, на свет, льющийся в узкую щель между косяком и створкой, и убегать не стал, замер в темной нише у стены.

Еще будучи ребенком, Арагон изучил все потайные местечки родного дворца. Несмотря на огромные расстояния, сады и садики, дворы и дворики, флигели, мансарды и хозяйственные постройки, они с братом излазали все, прячась от нянек и слуг, желая получить вожделенную свободу. Вот и в купальнях были тайные двери, которые вели в служебные помещения.

Сейчас голому и беззащитному генералу и бежать было некуда, а без информации еще и опасно: поймают и поместят в спальню под принудительный сон. Для дяди это идеальный вариант развития событий: пока наследник спит, принц Бриан примет присягу регента и полностью завладеет властью.

«Вообще удивительно, что я проснулся, — размышлял Арагон, напряженно прислушиваясь. — Явно кто-то из надсмотрщиков плохо отнесся к своим обязанностям».

Вот с грохотом раскрылась дверь в купальни, и, судя, по звукам, они наполнились людьми.

— Что ты здесь делаешь, поганец! — закричал кто-то.

Послышался звук удара, который сопровождался громким плачем.

— Меня послали сюда убраться, — заголосил Рейн. — За что вы со мной так?

Шаги загрохотали у потайной двери. Она резко распахнулась, чуть не ударив Арагона по лбу. Он замер. Прикрытый створкой, он мог какое-то время оставаться невидимым. Но, если стражники решат проверить проход, его сразу обнаружат.

Но стражи только осветили коридор, не стали проходить его до конца и захлопнули дверь. Генерал выдохнул. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится далеко в ночной тишине.

Он подождал, пока все стихнет, и вернулся в купальни. Рейн, увидев его, снова испугался.

— Ваше…

— Ш-ш-ш, — Арагон приложил палец к губам. — Найди мне какую-нибудь одежду и обувь.

Через несколько минут он облачился в скромную униформу евнуха, натянул до бровей шапочку и стал неотличим от Рейна. Разве что был на голову его выше и мощнее в плечах.

— Ваше Высочество, — простонал мальчишка. — Как же вы так?

— Тихо, без паники. Я знаю, что это временное прикрытие, но мне нужно очистить мозги, а в спальне сделать это не получится. Давай, я помогу тебе с уборкой, а потом отведи меня в свою комнату.

— У меня нет комнаты, — Рейн выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок. — Я сплю в коморке на конюшне.

— Вот и отлично!

Никто не обратил внимания на двух слуг, зажигавших фонари в потайных уголках дворца. Никем не остановленные, они спокойно добрались до конюшен, где и упали на продавленный матрас вместе.

Арагон проснулся, когда в крошечное окошко под потолком заглядывало солнце. Рейна рядом не было, но на подоконнике стояла большая кружка молока, прикрытая толстой краюхой хлеба. Никогда еще обычный хлеб не казался генералу таким вкусным. Он с жадностью съел все до крошки, сел и задумался.

Что же делать дальше? Притворяться слугой?

А что это даст?

Поднять восстание? Но с кем? Нестор в тюрьме, а где прячется Коснер, только небесам известно. Генерал закрыл глаза, напряг память, но в голове по-прежнему звенела пустота. Не мог лучший друг бросить его в беде. Не мог! Тогда где он? Что с ним?

Оставался один выход: вернуться в спальню, притвориться форменным дурачком, так хотя бы его не станут укладывать спать. Главное, избавиться от того сладкого запаха, туманящего мозги. А уж потом строить планы по спасению себя и страны от жажды власти принца Бриана.

— Мне нужны союзники, — пробормотал Арагон и вышел из каморки.

Вышел и вздрогнул: конюшня была заполнена людьми. Пока его еще никто не заметил, он схватил лопату и нырнул в первое попавшееся стойло. Гнедой конь испуганно шарахнулся в угол.

— Тихо, малыш, тихо, — Арагон протянул ему пучок сена.

Конь взял подношение мягкими губами и подвинулся. Арагон чистил стойло, прислушиваясь к разговорам.

— Говорят, наш генерал обезумел, — говорил один конюх.

— Врут сволочи! Не мог он!

— Победа голову вскружила.

— Да ерунда все это!

— Тогда почему принц Бриан командует и леди Белинда?