Право первой ночи. Наследник короны

— Куда мы идем? Генерал хочет нас убить? За что? Будь проклята эта страна! Чтоб ей пусто было!

Наконец они оказались на широкой площадке, обдуваемой со всех сторон ветрами. Сквозь пелену снега принцесса разглядела впереди темное большое пятно. По остроконечным шпилям, пропадавшим во мгле, она догадалась: это храм.

Но ворота были закрыты. Роден постучал кольцом, висевшим на калитке, — никто не отозвался. Тогда командир принялся колотить в створку изо всех сил, но и эти усилия не принесли результата.

— В чем дело? — поинтересовался Коснер. — Нас не хотят пускать?

— Не знаю, — пожал плечами Роден. — Храм заброшенный, может, никого там и нет.

— Как нет? — закричала Гита. — Да ты издеваешься?

Она оттолкнула командира и заколотила каблуками по калитке. Та грохотала, тряслась, но не открывалась.

Тогда Коснер подошел к высокой каменной стене, оглядел ее и покачал головой — перелезть через нее под таким ветром нечего было и думать. Ивон подняла воротник, пряча лицо от снега, и хрипло спросила:

— Неужели нас никто не слышит?

— В сторону! — крикнул Роден.

Ивон оглянулась: один солдат конвоя раскручивал какую-то веревку. Вот она взлетела, и перед глазами принцессы мелькнули железные крючки. Они зацепились за край каменной ограды. Солдат повис на ней, проверяя прочность, и отпустил.

Лестница! Это была обычная веревочная лестница, по которой воин ловко забрался наверх и перекинулся на другую сторону. И почти сразу раздался скрежет отодвигаемого засова. Стуча зубами от ледяного холода, Ивон и Гита вошли во двор. Он встретил их тишиной и полным запустением: ни единого огонька в окнах, ни одной живой души на заснеженных дорожках.

— Ты куда нас привел, ирод? — Гита с кулаками набросилась на Родена. — Погибели нашей хочешь?

Она так колотила командира, что тот едва успевал защищаться. Солдаты с трудом оттащили от него няню. Ивон тоже подбежала к ней, обняла, прижалась всем телом.

— Нянюшка, дорогая, хватит, успокойся! — она повернулась к Родену. — Я не знаю, что здесь случилось, но сначала нам надо согреться. Прикажите затопить печи.

— Печи? Если они тут есть, — вскрикнула Гита и показала рукой на дом. — Смотрите!

Ивон пригляделась и вздрогнула, увидев черные провалы дверей и стены, покрытые ледяной коркой. Она почувствовала, как по спине побежали мурашки: этот храм давно покинули люди.

И тут не выдержал Коснер. Лицо его перекосилось, и в следующий миг клинок полковника уже прижимался к горлу командира конвоя.

— Ты завел нас в ловушку, Роден? — прорычал Коснер, сверля того глазами. — Где люди? Где обещанный храм?

— Я не знал! — выдавил Роден. — Клянусь, я не знал!

Конвоиры тут же натянули луки, нацелились в спину Коснера. Обстановка накалилась до предела. В темноте, в центре бушующего бурана, несколько усталых путников готовы были уничтожить друг друга; казалось, еще миг — и прольется кровь.

— Стрелять буду! — крикнул кто-то из солдат.

— А я вашего командира раньше зарежу! — огрызнулся полковник, не убирая меча. — Хочешь проверить?

— Хватит! — голос Ивон прозвучал негромко, но в нем было столько стали, что все замерли. — Уберите оружие. Оба.

Она шагнула между ними, подняв руки.

— Роден не лжет. Посмотрите на его лицо: он сам в шоке. А ты, Коснер, отпусти его. Сейчас не время выяснять, кто виноват. Вы хотите умереть здесь бесславно?

Полковник колебался секунду, потом с рычанием убрал меч. Роден отступил на шаг, потирая шею. Ивон перевела взгляд с одного на другого и сказала спокойно, будто не было ни угроз, ни натянутых луков:

— Живо все в храм! У меня зуб на зуб не попадает от холода. Там хотя бы ветра нет. Ищем комнаты с каминами и дровами. Мы с Гитой одни не справимся, — она кивнула на заметенную снегом няню. — Через час всем нужно тепло. Выполнять.

Никто не шевельнулся. Тогда Ивон повернулась к Родену и приподняла бровь.

— Я сказала: выполнять! Или ты смеешь ослушаться жену будущего короля Сатории?

Командир махнул рукой, и конвоиры опустили луки. Ивон взяла у одного из рук факел и первой зашла в храм. Ее шаги отдавались гулким эхом в огромном, пустом зале. У задней стены она заметила алтарь, приблизилась и вздрогнула: статуя огромного бога Солнца возвышалась до самого потолка.

— Жуть какая! — проворчала Гита. — Ты на его глаза посмотри, моя девочка. Будто живые.

Ивон подняла факел выше и невольно поежилась: казалось, статуя следит за каждым ее шагом неподвижным взглядом блестящих черных глаз.

— Здесь давно никого не было, — сказала она и огляделась.

Погребальные факелы давно погасли, их обугленные головни торчали из железных держателей. У алтаря она заметила стойку для свечей, но все они давно догорели до конца, оставив после себя лишь лужицы застывшего воска да черные фитили, похожие на крошечные обугленные пальцы.

Ивон поднесла факел к огаркам и зажгла их один за другим. Зал осветился, на полу заплясали тени, но стало веселее.

— Нашел!

Из боковой двери выбежал молоденький конвоир. Его юное лицо сияло от счастья.

— Что ты нашел? — бросилась к нему Гита.

— Комнату верховного жреца. В ней есть камин и даже убранство.

— Да ты молоток! — няня хлопнула паренька по плечу так сильно, что тот присел. — Веди меня!

Все разошлись по боковым коридорам храма. Ивон осталась в молельном зале одна. Тишина стояла такая, что треск разгоревшихся свечей казался оглушительным. Еще и ветер гудел где-то под высокими сводами, завывая в невидимых щелях.

Она медленно брела вдоль стен, разглядывая их и гадая, почему это священное место покинуто людьми? А главное, зачем ее отправили именно сюда. Кто и какие обряды очищения ей проведет? Да и проведет ли вообще?

Стены зала были сложены из грубого серого камня, но кое-где на них еще угадывались остатки фресок: бледные, осыпающиеся лики богов, чьи глаза смотрели в никуда, потому что краска давно облупилась. Местами сохранились золотые нимбы, тускло мерцавшие в полумраке. Ивон провела пальцами по холодной поверхности и почувствовала подушечками неровности.

Принцесса сделала круг и вернулась к алтарю — массивной каменной плите на толстых ножках, на которой не было ни единого украшения, ни покрывала, ни жертвенных даров. В центре виднелось темное пятно, похожее на засохшую кровь. На полу лежала аккуратно сложенная, словно после стирки и глажки, стопка одежды, покрытая густым слоем пыли. Рядом валялась перевернутая масляная лампада.

Ивон невольно содрогнулась. «Здесь давно никто не молился», — поняла она. — И никто не собирается проводить никаких обрядов. Я пленница в изгнании».

— А-а-а…

Донесся далекий крик. Он шел откуда-то из глубины дома. Жар удушливой волной хлынул в кровь, заставил учащенно забиться сердце. Ивон сорвалась с места, забежала за алтарь, схватила тяжелый подсвечник и подняла его над головой.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество!

Из бокового прохода выскочила Гита, а за ней вывалился перепуганный юноша-конвоир. Толстушка остановилась, держась за грудь и тяжело дыша, в ее глазах светился ужас.

— Что еще случилось? Но сначала успокойся и отдышись.

Ивон старалась говорить тихо, без нервозности, зная натуру няни, но внутри все сжалось от неприятного предчувствия.

— Здесь везде трупы… везде… все умерли… все…

Глава 7. Арагон

Арагон спал. Спал так, словно решил отоспаться за все годы проведенные на полях сражений в напряжении и вечной тревоге. Иногда он открывал глаза, смотрел сквозь туман на потолок, пытался даже встать, но сон снова валил с ног. Сознание не работало, не было ни мыслей, ни вопросов, ни ответов.

Просто спал, и все!

Иногда приходили видения. В них все время рядом находилась красивая девушка. Она разговаривала с ним, расчесывала его волосы, прохладной салфеткой омывала лицо и руки. Арагон был благодарен ей за заботу, чувствовал даже влечение, но пошевелиться не мог.

Сегодня он открыл глаза и долго не мог понять, почему так тихо. Тишина стояла такая, что слышно было, как за окном позванивает сосулька на ветру.

Он приподнялся на локтях. Голова больше не гудела, только глухо ныла в затылке. Комната — его детская спальня сейчас выглядела иначе. Исчез балдахин с ангелами с кровати, на стенах висели портреты мужчин в военной форме и женщин в роскошных платьях.

У стены появился диван, обитый нежно-голубым бархатом. Его витые ножки и подлокотники были сделаны в виде лап льва. Рядом с ним — стойка с оружием. Со своего места генерал прекрасно видел военный меч, когда-то выкованный в кузнице Алании и прошедший с ним огонь и воду сражений. На крючке висел королевский лук, служащий больше для украшения и устрашения, чем для боя. Сделанный из тяжелого железного дерева, он казался неподъемным.

Арагон скосил глаза: у противоположной стороны кровати на тумбочке стояла чашка из тонкого фарфора. Плед, которого он раньше не видел, укрывал его плечи поверх одеяла.

Ни макета расположения войск, ни длинного стола для совета, ни карт, ни донесений, ни книг. Ничего!

«Что я здесь делаю? — всплыл первый вопрос. — Там же идет война. Я ранен? Умер? А кто командует армией?»

Он сел, свесил ноги с кровати. Пол был холодным, и тело мгновенно покрылось мурашками. Он потер лицо ладонями. Пальцы скользнули по жесткой щетине — сколько же он проспал? День? Два? Больше?

Странно, но он чувствовал себя отдохнувшим. Не выспавшимся — именно отдохнувшим, как будто кто-то вынул из него всю усталость и боль

— Есть кто? — спросил он хрипло. — Коснер, Нестор, живо ко мне!

Никто не ответил, но в воздухе витал чужой, сладковатый, слишком навязчивый для мужских покоев, запах. Этот тяжелый аромат, казалось, пропитал все вокруг, даже его кожу. Арагон поморщился поднялся, пошатываясь, дошел до окна и отодвинул штору.

Снаружи была ночь. Шел снег. Снежинки медленно кружились в воздухе и оседали на выступах, на колоннах, на чаше фонтана внизу.

Арагон огляделся, Не нашел стойку с одеждой и вышел в коридор, как был, в одной ночной рубашке, и босиком. Не голый, и ладно! Боевому генералу не пристало думать о приличиях.

На стене горел одинокий светильник, но его света было достаточно, чтобы генерал дошел до следующего зала. К нему бросился растерянный юный слуга, безбородым и гладким лицом, напоминавший евнуха. Правда, на нем было надето другое одеяние, и Арагон не распознал его, так как давно не был во дворце.

В глазах плескался страх, паренек все время оглядывался, словно искал кого-то.

— Ваше Высочество, вы проснулись? Какое счастье!

— Счастье? — Арагон растер лицо. — Погоди, а сколько я спал?

— Так, месяц уже минул с тех пор, как вы вернулись с победой домой.

— Месяц?

Генералу показалось, что его огрели булавой по голове, он даже пошатнулся. Слуга кинулся к нему, подхватил под руку, повел обратно в спальню. В двери Арагон вырвал руку, оттолкнул юношу.

— Я туда больше не пойду!

Он быстро зашлепал обратно, но ноги внезапно подкосились, и он упал на пол, больно ударившись ягодицами.

— Но… Ваше Высочество…

— Ваше Сиятельство, — поправил его Арагон и протянул руку. — Помоги. И титул принца я не получал.

— Но как же…

Мальчишка помог ему встать, подвел к дивану, усадил. Потом бросился в спальню, принес плед, но Арагон отбросил его.

— Найди что-то другое.

Слуга растерянно огляделся, сорвал с круглого стола, стоявшего в углу, скатерть и накинул ее на плечи Арагона. Скатерть пахла мылом, травами, но того удушливого сладкого запаха, от которого кружилась голова, генерал не чувствовал.

Он вздохнул облегченно, с удивлением наблюдая за евнухом. Мальчишка ухаживал за ним так, словно он был тяжело больным или раненым. Но никакого физического увечья Арагон не чувствовал: просто слабость. Да и неудивительно: он же месяц пролежал в постели. Но почему?

— Я сейчас позову хранителя ваших покоев.

Слуга сорвался с места, но Арагон успел схватить его за рукав.

— Куда? Стой! Мне никто не нужен. Отведи меня в купальни, хочу смыть с себя грязь, пропах потом как скунс.

Он поморщился. Мальчишка пошевелил кончиком носа, словно принюхивался.

— Да вроде бы…

— Выполняй приказ! Только…

Генерал приложил палец к губам и встал. Он замерз и чувствовал, как холод пробирает до костей. А еще он хотел остаться наедине с евнухом и расспросить его с пристрастием о событиях, которые его, боевого генерала уложили в постель, да так, что он ничего не помнил.

Арагон погрузился с головой в горячую воду, задержал дыхание. Хотелось прочистить голову, вернуть воспоминания. Как он мог проспать целый месяц? И вообще, как оказался во дворце, когда еще недавно был на поле боя? Он хорошо помнил последнее сражение, бабушку, приехавшую в военный лагерь под Кобурном.

«Мальчишка сказал, что я вернулся с победой домой, — думал генерал. — Почему я этого не помню? И какая победа, если мы не договорились с королем Ильмаром о перемирии? Его старшая дочь не явилась в лагерь на свадьбу, а король…»

Вот здесь в голове был провал. Бездонная пустота, которая звенела в ушах, но не давала ответов. Воздуха не хватало. Казалось, легкие сейчас разорвутся от желания вдохнуть.

Он вынырнул, с шумом отфыркался и посмотрел на слугу.

— Рассказывай!

— Ч-что? — заикаясь, спросил мальчишка.

Он дрожал, боялся посмотреть на генерала и постоянно оглядывался на дверь. Чувствовалось, что в эту ситуацию он попал случайно и теперь не знал, как из нее выбраться.

— Все! Что случилось за время, пока я спал? Как я оказался во дворце в своей детской спальне? Где мои помощники? Где Нестор и Коснер?

— Я… я не уполномочен. Я… не знаю. Я только фонари зажигаю на стенах. Простите меня, Ваше Высочество!

Паренек упал на колени и ударился лбом о пол. Арагон посмотрел на него удивленно, а в голове все мысли сбились в кучу. Надо было как-то разговорить мальчишку, но, опасаясь за свою жизнь, тот скорее всего ничего не скажет.

— Хочешь стать моим личным слугой?

— Личным слугой?

Юноша поднял голову, впервые в его глазах мелькнула не паника, а заинтересованность.

— Да. Как тебя зовут?

— Рейн.

— Красивое имя. Рейн, я сделаю тебя личным слугой при условии, что ты расскажешь мне все, что произошло за последний месяц. Начни с того, как я оказался в Сатории?

— В-война закончилась, — пролепетал Рейн.

— Отлично! И каким же образом? Король Ильмар сдался?

— Н-нет…

— Не мямли, говори яснее! И… вымой мне голову.

Слуга вскочил, погрузил руки в волосы генерала и начал осторожно массировать кожу мыльной пеной. Делал это неумело, дергал пряди, пугался, извинялся, но Арагону нужно было переключить его внимание, успокоить, поэтому он терпел.

— Я никогда не помогал знати, — бормотал мальчишка в свое оправдание. — Простите, я не умею.

— И что дальше? Даже если закончилась война, я не мог так быстро покинуть поля сражений. Нужно установить на захваченных землях свою власть. Приграничный город не желал сдаваться.

— Он теперь наш. Полковник Радмир стал губернатором.

— Кто? — Арагон резко развернулся, оставив в пальцах слуги несколько прядей.

— Простите! — завыл тот и снова бухнулся на колени. — Я заслуживаю смерти!

Генерал встал в лохани, схватил за шиворот мальчишку и хорошенько встряхнул. Тот взглянул на голого господина, испуганно взвизгнул и зажмурился.

— Рассказывай дальше.

Арагон опустился в воду. В голове не укладывалось то, что он услышал. Не мог он своей властью сделать Радмира губернатором, бабушка тем более.

— А где мои помощники? Полковники Нестор и Коснер.

— Господин Нестор в тюрьме.

Генерал напрягся, внутри образовался тяжелый комок, который все разрастался и давил на сердце.

— А Коснер?

— Я не знаю. Я никогда его не видел.

— И кто сделал вождя Радмира губернатором? Королева Элеонора?

— Н-нет.

Паренек был в панике. Его тело сотрясалось от крупной дрожи, зубы выбивали чечетку. Казалось, еще немного — и он хлопнется в обморок.

— Слушай, — Арагону хотелось выколотить из слуги ответы тумаками, но он медленно выдохнул, подавив эмоции, и продолжил: — Рассказывай все. Не бойся. Я приму любую правду. Только так я смогу понять, что мне делать.

Рейн сделал шаг назад, обернулся на дверь, понял, что побег не спасет его от возмездия, и начал рассказывать. Так, Арагон узнал, что бабушка умерла, а страной управлял временный регентский совет под предводительством принца Бриана.

Когда слуга замолчал, генерал даже не пошевелился. Он сидел в уже остывшей воде, не в силах принять реальность. Новость о смерти королевы Элеоноры оглушила, выбила на миг почву из-под ног.

— Но как я достиг такого быстрого мира? — наконец выдавил он из себя вопрос. — И почему столько времени провел в постели? Я был ранен?

Он снова встал, оглядел свое тело, но ничего, кроме старых шрамов, не увидел. В сознание медленно начала проникать догадка, и ему вовсе не нравилось, какое подозрение рождалось в голове.

— Я не знаю. Я маленький слуга, меня не посвящают в новости двора.

— Но ты же мог что-то слышать от других слуг.

— В ваши покои никого не допускали.

— А кто зажигал свечи в моей спальне?

— Сие мне неведомо, простите, Ваше Высочество. Я оказался в той части дворца случайно.

— Почему ты меня второй раз называешь этим титулом?

— А разве неправильно?

Арагон опустил веки. Нет, так он ничего не добьется. Нужна информация, но, учитывая, что его месяц держали в полусонном состоянии, присвоили ему титул наследного принца, а страной управлял дядя Бриан в качестве регента, разобраться в этой каше событий можно было только хитростью.

— Кто ухаживал за мной?

— Ваша невеста, — с готовностью ответил слуга. В его голосе прозвучало восхищение. — Она такая красавица!

— Невеста? — вот тут Арагону стало по-настоящему плохо. — К-какая невеста? Принцесса Медея все же согласилась на брак?

— Нет, что вы! Я даже не знаю такую. За вами ухаживала барышня Амелия.

Топот множества ног донесся из коридора, а следом раздались и крики. Арагон вскочил, притянул за шиворот мальчишку к себе и зашептал ему на ухо.

— Ты меня не видел. Понял? — тот отчаянно замотал головой. — Я сам тебя найду. Читать умеешь?

— Н-нет… д-да… немного…

— Если что, оставлю тебе записку в рожке для светильника в том холле, где мы встретились.

Прыжком он выбрался из лохани, обмотался простыней и бросился в проход за камином.

Глава 8

Услышав слово «трупы», Ивон остолбенела. Она схватила тяжелый подсвечник и повернулась к той стене, откуда неслись крики, готовясь отразить нападение, если возникнет необходимость. В молельный зал вбежала Гита с круглыми глазами, а за ней вылетел маленький конвоир.

— Что случилось? — бросилась к няне принцесса. — Ты же сказала, что нашла мне покои.

— Д-да, нашла, а когда заглянули в трапезную…

Гита судорожно всхлипнула и закрыла рот ладонями.

— Что там увидела?

Ивон встряхнула за плечи няню, но та зашлась в истерике. Тогда принцесса посмотрела на конвоира.

— Т-там, т-там… — заикаясь, пытался рассказать он, но не мог.

— Я тебе сейчас двину! — прошипела Ивон и замахнулась подсвечником.

— Простите, госпожа, простите! — завыл юноша и зачастил скороговоркой: — Мы поднялись, увидели большие покои. Там была кровать, стол, образа, молельник…

— Я все еще хочу тебя стукнуть!

— Мы вышли из комнаты, попали в трапезную, а там…

— Там все сидели за столом… мертвые… — завыла Гита.

Ивон прикрыла веки. Только этого для полноты жизни ей и не хватало. Голова внезапно закружилась. Принцесса оперлась на стену и тут же испуганно отдернула руку. Конвоир бросился на помощь. Их так и застали Коснер и командир, прибежавшие на крики. Полковник оттолкнул солдата, сам взял Ивон за талию и отвел ее к скамье у алтаря. Выслушав рассказ конвоира, Роден отдал приказ убрать мертвые тела из храма.

Ивон наблюдала за тем, как выносили тела. Она насчитала десять трупов, одетых в облачение жрецов. Седовласый старец сжимал в ладонях маленький серебряный колокольчик, намертво прикипевший к почерневшим пальцам. Может, звонил до самого последнего мгновения, звал на помощь, так никем и не услышанный. А может, просто собирал послушников на трапезу.

Трупы сложили в боковом флигеле, подальше от глаз.

— Как думаешь, сколько времени они уже мертвы? — тихо спросила Ивон у Коснера.

— Трудно сказать. В горах зима наступает раньше. Тела почти не разложились, немного усохли, и все. Возможно, три недели прошло или месяц.

— Или их обработали специальным снадобьем, — неслышно подошел Роден.

Ивон вздрогнула от грубого голоса и покосилась на него.

— И вы не знали, куда нас везете?

— Я получил распоряжение лично из рук правителя, а его указы не обсуждаются.

— Какой еще правитель? — вскинулся Коснер. — Его Высочество принц Арагон Саторианский только вчера прибыл в столицу, и никаких указов он не издавал.

— Ну, после смерти королевы собрался регентский совет…

— Что же нам делать? — остановила назревавший скандал Ивон. Она дрожала не только от холода, но и от ужаса. — Вы осмотрели покойников?

— Да. На них нет никаких повреждений.

— Какая же болезнь убила этих людей и насколько она опасна?

— Это мог быть и яд, — возразил Роден.

— Кому понадобилось травить кучку монахов, несущих пост высоко в горах? И какой смысл был отправлять меня сюда для очищения?

— Сие мне неизвестно, — поклонился Роден.

— Мы возвращаемся в город, — заявил Коснер.

— Ночью? В пургу? Это самоубийство.

— Но и оставаться здесь нельзя.

— Уже все равно, — тихо сказала Ивон. — Если в этих стенах живет смертельная болезнь, мы все могли заразиться.

Принцесса растерянно посмотрела на свои руки. Кроме подсвечника, она еще прикасалась к алтарю, к стене, трогала дверную ручку. Остальные и того больше. Этого было достаточно, чтобы заразиться. Оставалась призрачная надежда, что морозы убили опасную болезнь.

— Бог Солнца! — внезапно раздался душераздирающий вопль.

Все испуганно обернулись, Роден выхватил меч:

— Что за?

Няня Гита стояла на коленях перед статуей и выла в голос.

— Владыка наш, Светлый и Животворящий! Зачем ты отвернулся от этого святого места, почему позволил тьме и смерти поселиться в твоем доме? — причитала она, простирая дрожащие руки к безликой каменной глыбе. — Открой нам, грешным, что здесь стряслось, защити и помилуй, ведь мы не ведаем, куда ступаем и кому молиться в твоей опустевшей обители!

Конвоиры, закончившие работу, толпились у входа в молельный зал. Они тоже не знали, что делать, и смотрели на своего командира, ожидая приказа.

— Нянюшка, не надо!

Ивон кинулась к служанке, помогла ей встать, обняла и тоже всхлипнула. Она устала, просто с ног валилась от слабости и головокружения. Ее чувства притупились, навалилось какое-то равнодушие.

— Ваше Высочество, — Коснер тронул Ивон за рукав. — Вам надо отдохнуть.

Она встряхнулась, окинула взглядом всех и вдруг приняла решение.

— Всем надо отдохнуть. Господин Роден…

— Да, принцесса, я провожу вас в покои.

— Насколько хорошо защищены жилые комнаты жрецов?

— Они находятся в башне, оттуда открывается неплохой обзор. Видна вся территория и даже лес за оградой.

— Вы сумели затопить камин?

— Работаем, — неуверенно ответил Роден.

Он посмотрел на огромного солдата, тот бросился к двери.

— Значит, все переночуем в одном помещении.