Долгая дорога к счастью

Алька сидела в палатке, тупо разглядывая пустую страницу в блокноте. Ей было стыдно уже за минутную слабость, но ничего с собой поделать она не могла... Там это оказалось настолько сильным триггером, что она бы просто разревелась... Опять? Опять бесить и раздражать кого-то своими слезами?..

Она посмотрела на остывший завтрак, медленно затолкала всё в себя, понимая, что поесть надо. Потом долго разбирала свои записи, вычеркивала ненужное, что-то дописывала на полях. Отвлекалась.

После полудня в палатку заглянула Дашка:

- Аль, ты как?

- Нормально.

- Ты сильно расстроилась?

Алька Дашке сказала, почему прибежала чуть не в слезах, та-то в курсе была.

- Я, наверное, не ожидала этого, Даш... Совсем. Не надо было, конечно, но я просто...

- Я понимаю... Полежи, может заснёшь?

- Записи хочу разобрать, раз мы не идём никуда.

Дашка нерешительно помолчала:

- Он там... переживает, что виноват в чём-то... Только он же не знает, да, Аль?

- Да нет, конечно. Откуда? Это вы все в курсе.

- Скажу ему, что всё хорошо, да? Что ты спишь?

- Скажи, Даш, я совсем не хочу сейчас лезть снова во всё это и препарировать свою душу.

Костя обернулся к вылезшей Дашке, но та махнула рукой:

- Спит она, Костя. Не хочет она говорить об этом, просто поверь, что ты ни в чем не виноват.

- Да я вообще ничего не понял, Даш.

- Ну и забудь... Она сказала, что извиняется. Что ты ни при чем.

- Я не думаю, что ей надо извиняться. Ладно, ты будешь здесь, в лагере, писать статью? Схожу пока, где-то озеро рядом...

Ванька увязался за ним, прихватив фотоаппарат, хоть солнце и било прямыми лучами. До озера они шли молча. Костя переключился на свои заметки, обдумывая, как выстраивать статьи, Ванька просто шёл и свистел какую-то незамысловатую мелодию.

Проглянула синева озера, мелькнул обрывистый, усыпанный камнями берег. У воды было прохладнее. Они умылись, уселись на тёплых камнях, лениво щурясь на солнечные блики на воде. Ванька посвистел ещё немного, потом стянул футболку и улёгся в тенечке, закрыв кепкой лицо. Воронов достал свой блокнот и как-то незаметно погрузился в записи, не обращая внимания на окружение. Писалось легко и он ловил момент, пока никто не мешает. Он думал, что Ванька давно заснул, но тут раздалось ленивое:

- Слушай, Ворон... Ты бы не лез к Альке...

Костя удивлённо обернулся:

- Я!?

- А кто, я? Думаешь, не видно, как ты вокруг неё...

- Слушай, Савченко, тебе делать нечего, а? Ты, вроде, по Дашке сох...

Ванька сел, приглаживая свои вихры.

- Причём тут Дашка?

- А причём Аля?

- Аля.., - усмехнулся Ванька, - у неё муж есть, Костя. Они вместе чуть ли не со школы...

- И что?

- А то! - рассердился Савченко, - она ребёнка родить не может, убивается, по больницам валяется, на привидение похожа, а тут ты...

Воронов оторопел, потом пробормотал:

- Откуда такая осведомлённость, а? Ты что, свечку там держишь?

- Свечку? Свечку, может, и не держу, зато её оба раза в скорую тащил, когда она... ну.. это... в обморок.

Воронов поднялся и вынул сигареты. Ванька тоже встал.

- И мне дай, черт, как вспомню её...

- Значит, из-за ребёнка она... Ребёнок, - пробормотал Костя.

- Что ребёнок?

- Да ничего, не знаю.

- Костя, не лезь ты к ней, хочется, вон Светка эта, хоть сейчас... А Алька... Ирка всегда говорила, что Алька дышит этим своим Олегом.

- Ладно, Савченко, - Костя снова сел и развернул блокнот, - иди вон, снимай свои фотки.

- Я просто предупредить хотел.

- Спасибо, предупредил.

Ванька постоял ещё рядом, но, видя, что Воронов уткнулся в блокнот и пишет... или делает вид, что пишет, поднял фотоаппарат и ушёл на другую сторону озера. Костя молча чертил ровные линии в блокноте. Одну, вторую... Десятую... В голове тупо крутились слова Савченко. "Дышит им"... А что тогда убивалась там, в коридоре... Значит, не всё так гладко... Или что?

А ему - зачем? Или он сам не замечает того, что уже видят другие?

Он ещё час мучался этими вопросами, пока не вернулся Ванька, но решил только поменьше быть рядом с Алей... Может и пройдёт. Это желание... Хотя он сам не понимает, чего от неё хочет...

А ещё... Лиза.

Глава 31

- Что это он? – пробормотала Дашка, глядя, как Костя усаживается ужинать между двумя проводниками, а не рядом с ними, рядом с Алей. Ванька отвел глаза:

- Я ему сказал.

Она целую минуту смотрела на него, потом сказала:

- Ты… тоже заметил?

- А что тут замечать? А она вон… Олег у нее и это все… Я как-то еще не забыл, как тащил ее в скорую два раза.

- А я ей сказала, что он.., - Дашка запнулась, из их палатки выбралась Аля, завязывая волосы в хвост.

Костя бросил на нее быстрый взгляд, но потом опустил голову, ковыряя в тарелке гречку с тушенкой. Аля удивленно оглядела всех, но молча прошла и села рядом с Дашкой.

- Ты спала?

- Да, сама не заметила, как уснула. И до вечера… Темнеет вон.

- Не смотри вперед. Эта, Светка, лыбится там, дурочка.

Аля с трудом подавила желание поднять голову и посмотреть напротив. Дашка протянула ей миску:

- На, ешь. С утра же голодная.

- Я не хочу…Я чай только.

- Аль, ешь, - раздался спокойный голос Кости, - завтра долго идти будем.

Она все-таки подняла глаза и взглянула на него виновато. Он улыбнулся и снова вернулся к еде. Не сердится на нее за это ее, утреннее…

Аля молча ковырялась в еде, думая о том, что, наверное, нужно извиниться перед ним, но Костя быстро поел, потом долго разговаривал с проводниками у них в палатке, а после просто ушел к себе.

Больше она его не видела, хотя долго сидела у почти погасшего костра. Зачем-то достала телефон, в нем было еще больше половины заряда, бездумно листала фотографии… Их с Олегом. Тоска стала глухой какой-то… Будто не ее… Где он там? Ведь уже столько времени прошло. И ему все равно? Где она и что с ней? Почему? Почему так? Ее аж затошнило от желания обнять его, почувствовать, как он обнимает в ответ, ласково, нежно, как скажет что-нибудь хорошее, подбодрит. Но в голову лезли только те, последние, слова… Холодные и равнодушные. И, лежа уже в палатке, она еще долго не могла уснуть…

Воронов делал то же самое… Листал их с Лизой фотографии из последнего совместного похода, курил, пока Ванька не забухтел, что в палатке уже дышать нечем… Наткнулся на те, недавние фотографии, с озера… Сердито выключил телефон и лег спать.

Глава 32

Сегодня выдался жаркий день. Парило. И идти тяжелее было. А, как назло, сегодня нужно пройти самое длинное расстояние.

Костя шел замыкающим, молча наблюдал за девчонками, идущими там, впереди… И подальше от него.

У Дашки с утра разболелась голова, поэтому она шла, сжимая руку Савченко, молча, без обычных их шуточек-прибауточек. На недавнем привале он даже что-то переложил из ее рюкзака в свой, чтобы той полегче было идти.

Аля шла за ними, придерживая руками лямки рюкзака, смотрела по сторонам, иногда о чем-то переговаривалась с Артемом, проводником.

А Костя не мог выбросить из головы слова Савченко про ребенка. Как же так, а? Он не представлял себе, как это… жить вот с этим… Он и про детей-то, вообщем, не задумывался, не думал, хочет ли их Лиза. Те пять лет, что они прожили вместе, и пронеслись-то, как… Они и думать-то даже не начинали… Да ему вообще казалось, что оно само как-то получится… Ну поженились, ну получилось, ну родится, вырастет… А тут…

- Костя…

Он поднял голову. Задумался и не заметил, как она отстала и оказалась около него, коснулась ладонью руки.

- Что? Устала, Аль?

- Да так… не очень.

- А что? Воды?

- Нет, я… Костя… Извини, пожалуйста, я тогда… я что-то нехорошо так себя повела…

- Аль, да я…

- Но я, на самом деле. Нужно было… Ты не сердись на меня, пожалуйста.

- Аль, да я не сержусь, чего ты…

«Тогда почему ты стал меня избегать?» - хотелось ей спросить, но она промолчала.

- Аль, все хорошо, не бери в голову. Если так получилось, значит так… я просто не понял сначала…

Он улыбнулся ей, и она тоже, облегченно, видно, что переживала.

- Я вчера столько написала, пока не уснула. Надеюсь, Ирка будет довольна.

- Кажется, вчера у всех был писательский день, Дашка тоже похвасталась, что хорошо поработала.

- И ты? – Аля сжала его руку. Костя кивнул, улыбаясь, но тут раздался голос Ивана:

- Костян, у тебя осталась вода? Пить охота, дай, а?

Воронов поднял голову и встретился взглядом с сердитым Савченко, тот поджидал его на тропе с пустой бутылкой.

- Иди, Аль, Дашку подбодри, пока совсем не расклеилась, - Костя убрал свою руку и достал бутылку с водой, передавая Ваньке.

- Фух, жарища, - Ванька напился и посмотрел по сторонам.

Костя кивнул:

- Облака видишь? Не нравится мне это, и Артем переживает, что хмурится все, парит.

- Да они вроде далеко.

- Не знаю, но что-то совсем сегодня…

Глава 33

Непогода разразилась внезапно. Только они разбили лагерь, сварили ужин и хотели садиться поесть, как началось…

Налетел ветер, сухой, колючий… Потемнело… Непонятно откуда набежавшие облака резко превратились в почти черные, свинцовые тучи. Громыхнуло вдали, сверкнула молния.

- Гроза будет! – крикнул Артем, вскакивая. – Надо убрать все и по палаткам, крепите тенты, скорее!

Все забегали, затаскивая внутрь палаток вещи.

- Вань, а Алька где? – крикнула Дашка, озираясь по сторонам.

Тот обернулся:

- Черт, она же вроде ушла к склону, наговорить на диктофон эти свои записи.

- Я найду ее, убирайте все! – Костя схватил кофту и быстро пошел по тропинке.

Погода ухудшалась на глазах, стало холоднее, упали первые капли. Воронов прибавил шаг:

- Аль! Аля, где ты?

На полянке у обрыва никого не было… И вдруг хлынуло, разом, словно плотину прорвало! Струи дождя заполонили все вокруг, стена воды обрушилась под раскаты грома. Костя чертыхнулся и бросился влево, к высокой скале. Но не успел повернуть за нее, как оттуда выскочила мокрая Алька, врезавшись в его грудь.

- Ох! – выдохнула она, хватаясь за него руками, и он машинально обнял ее, прижимая к себе худенькое тело. Раскат грома бухнул совсем рядом, эхо усилило его, грохоча в ущелье. Алька взвизгнула и вжалась лицом ему в футболку, дрожа от страха.

- Аль, не бойся…

Алька вдруг подняла вверх испуганные до безумия глаза и… Костя так и не мог потом объяснить, зачем он сделал это… Его словно толкнуло к ней. Он сжал в ладони мокрые волосы и опустил лицо, целуя ее губы…

Их бросило друг к другу… Вспышка… Необъяснимая… жгучая…

Ее руки на его шее, тянут к себе…

Поцелуй… Выдох… Губы… Скользят по ее щеке к виску…

- Костя, - хриплый, торопливый вздох, - Костя…

Ему сорвало крышу от этого ее шепота… Он уже не осознавал, что он делает, где он, рука скользнула под футболку… горячее тело… и поцелуи… безумные…ошеломляющие… Показалось вдруг, что они снова с женой...

- Лиз… Лизка, родная, - прошептал он, целуя ее шею…

Алька вздрогнула : что? Что?

- Пусти, Костя, пусти меня…

Она оттолкнула его, отступая назад, а он, ничего не соображая, словно очнулся:

- Аля?

Алька всхлипнула, рванулась в сторону, дождь хлестал, заливая все вокруг…

- Стой! Куда ты!

- Пусти, пусти! – выдиралась она.

- Да стой же ты! Там обрыв!

Он потянул ее к себе, толкая на тропинку к лагерю, с ужасом понимая, что только что назвал ее именем жены… и поцеловал, черт возьми!

- Аля! – он хотел снова прижать ее к себе, - Аля, постой!

- Нет, нет. Не надо, пусти!

Рядом снова прокатился раскат грома и Костя сжал ее ладонь, потащил за собой в лагерь. С трудом разглядел в потоках дождя, где их палатки, втолкнул дрожащую девушку, откинув полог. Дашка метнулась:

- Господи, что за жуть там?

- Закройтесь и сидите, пройдет гроза!

- Страшно!

Костя опустил полог – дождем уже заливало палатку, и бросился в соседнюю, ввалился, весь мокрый, с трудом стянул с себя мокрую футболку и штаны. Ванька уже плотно застегивал полог. Они влезли в спальники, переглянувшись в свете фонарика.

- Надеюсь, они там не наделают глупостей от страха, - пробормотал Ванька.

- Думаю, нет, гроза быстро уйдет, - Костя выключил фонарик и вытянулся в спальнике. Господи! Зато наделал глупостей он! Какого черта он поцеловал ее? Какого черта он решил, что это Лизка? Зачем он назвал ее именем жены? Какого черта он все это наворотил?

Глава 34

Непогода бушевала всю ночь.

Алька и Дашка сидели в своих спальниках, обнявшись, тряслись от каждого раската грома, зажмуриваясь от страха…

- Гос-с-поди… Капец, что там творится! – Дашка заткнула уши после того, как громыхнуло почти над ними… Или так показалось?

- Даш, у тебя есть вода?

- Да фиг его знает…

При свете фонарика они с трудом разыскали бутылку с остатками воды, миски с размокшей кашей и несколько сухарей. Съели это, есть хотелось жутко, усталось валила с ног, а они сидели и тряслись от страха.

Наконец, уставшая Дашка пробормотала:

- Аль, давай ляжем что ли… Я еле сижу уже, валюсь просто…

Та кивнула и они легли рядом. Гром уже отдалялся, но дождь лил как из ведра. Дашка вырубилась почти сразу, она итак измучилась головной болью, а тут еще эта гроза…

Аля же лежала, старательно пыталась заснуть и не думать… А в голову все равно лезло… Зачем они целовались так? Зачем? Она даже понять не успела, как ее толкнуло к нему, и хотела этого, хотела, Господи! Очнулась только, когда он назвал ее чужим именем… чужим! Да это бред какой-то… Почему?

А она сама? Что она творит, она замужем! Что она делает?

Она лежала и с ужасом понимала, что забыла обо всем - и о том, что она замужем, и о том, что Олег, вообще-то продолжает быть ее мужем и она, вроде бы, любит его… Был только он в тот момент, Костя! Этот поцелуй словно сорвал пелену… она будто прозрела, поняла, что не просто так думала о нем… Господи, она что? Влюбилась? Нет… нет, бред…

А он назвал ее какой-то Лизой? Что за бред-то, а? Н-нет… Нет, это же ужас какой-то… И она не должна была… Чем она лучше Олега? Ох, зачем все это случилось, зачем? И им еще идти два дня… Рядом… Как на него смотреть-то…

Глава 35

Под утро гроза ушла, оставив после себя одуряющий запах озона, мокрые палатки, лужи, склоны, превратившиеся в потоки грязи…

Люди, измученные бессонной ночью, отсыпались до обеда. Дождь продолжал моросить, не переставая, шелестел в листьях, барабанил каплями по тентам… Бесконечный, серый, растянувшийся над лагерем пеленой мороси и клочковатого тумана…

Артем и Башир, второй проводник, ходили по лагерю, устраняя последствия непогоды. На месте костровища стояла огромная лужа. На небольшой горелке грели воду, по очереди наливая озябшим туристам горячий чай в прикуску с сухим пайком. Из палаток-то и выходить не хотелось, зачем мокнуть еще больше…

Приняли решение остаться лагерем до утра, подождать… Туристы играли в карты, в походные шашки, просто разговаривали.

У Костиной группы хватало работы. Ванька уткнулся в свой фотоаппарат, остальные разбирали заметки, черновики, ведь скоро уже выйдут в поселок, а там можно будет отправить Ирке и Стасу первые статьи.

К вечеру дождь снова усилился, бесконечный, монотонный… Артем качал головой, говоря, что это как-то нетипично, гроза должна была уйти совсем… Но… Оно снова сверкало, громыхало, где-то вдали перекатывалось глухими раскатами по ущелью. Дашка заныла, что умрет от страха еще одну такую ночь, упросила поменяться и, повеселев, ускакала к Ваньке, в палатку мужчин.

Костя бросил свой спальник у девчонок, покосился на молчавшую Альку. В свете фонарика та сидела, нахохлившись, словно маленький, встрепанный воробей, куталась во флиску и сжимала в ладонях кружку с кипятком.

Воронов повозился, устраиваясь, попробовал отвлечься на свой блокнот и записи, но взгляд все равно утыкался в молчащую девушку, ему до жути хотелось обнять ее, извиниться, он не знал, как загладить эту свою вчерашнюю оплошность… Он даже не знал толком, чего хочет сейчас… В конце концов он вздохнул, протянул руку, коснувшись худенького плеча:

- Аль… Аля…

Девушка отдернула руку:

- Не надо, Костя.

Он оперся рукой в пол палатки:

- Аль… извини, пожалуйста, я сам не знаю, как…

Она подняла глаза:

- Зачем ты это сделал, Костя? Ну зачем?

- Да я сам не знаю, как это получилось! Аля, послушай, - он снова протянул ладонь. Алька отпрянула, сжала колени руками.

- Нет, не надо, не трогай…

Костя вздохнул и отодвинулся, лег, сунув кофту под голову. Какая тут, к черту, писанина, ничего в голову не лезет, кроме этого… поцелуя…

Алька посидела еще, разглядывая блокнот, потом захлопнула. Видимо, тоже нет вдохновения… Выключила фонарик, легла. Из соседней палатки доносился веселый Дашкин смех и невнятный голос Ваньки. Хорошо им там… нашли, наконец, как оказаться вместе…

Какое-то время и Алька, и Воронов лежали молча, слушая дыхание друг друга. Потом раздался тихий Алькин голос:

- Кто она… эта Лиза?

Воронов замер, не дыша, потом виновато вздохнул:

- Моя жена.

Алька помолчала, переваривая услышанное.

- Ты женат, Костя?

Воронов уныло хмыкнул, потом протянул руку и щелкнул кнопкой фонарика: сбоку на него смотрели блестящие Алькины глаза. Он покусал губы, потом все же нехотя сказал:

- Она умерла… пять лет назад, Аля.

Та испуганно прикрыла ладонью рот. Помолчала, пробормотала:

- А… а…

- Рак, - коротко ответил Костя и уставился в потолок. Алька протянула тонкую руку и коснулась его ладони, лежавшей поверх спальника.

- Мне… Мне очень жаль, Костя, это так…

Они снова помолчали, потом Воронов с удивлением почувствовал, что может поговорить о том, что съедало его изнутри все эти годы:

- Я никогда не поверил бы, Аля, если бы своими собственными глазами не видел, что делает болезнь с человеком… родным человеком… А потом ты стоишь, смотришь, как на ее гроб падают комья земли, и понимаешь, что вот он был человек, которого ты любил больше жизни, а теперь его нет, нет, понимаешь?

- Я … я понимаю, Костя… Я знаю, как это…

Голос ее прервался. Воронов взглянул на нее:

- У тебя кто-то…

Она закрыла на секунду глаза:

- Я думаю, кому-то может показаться глупым… ну, как же, ведь человека вроде и нет… Но, я, знаешь, очень слабый человек, Костя… Когда мне сказали, что моего ребенка больше нет… Ребенка… Да я и была-то... два месяца всего, а потом раз и все… Я думала, умру, Костя… Он снился мне, каждую ночь снился, такой беззащитный, маленький, а я никак не могла взять его на руки, понимаешь…

- Аля, - Воронов аж испугался, столько боли было в ее словах.

Аля закусила губу.

- Да я… Мне нужен был кто-то, рассказать, говорить, бесконечно говорить, чтобы справиться с этим. А все как-то были… своей жизнью жили, обычной такой… Не рядом, не со мной. И я понимала ведь, что так нельзя… А все равно плакала, боялась, хотела, с ума сходила… Одна…

Она помолчала, продолжая сжимать его ладонь.

- А потом … это случилось и во второй раз… Второй, понимаешь? Я ненавидела себя, искала причины, ревела без конца… Жить не хотелось… Мне нужно было, чтобы родной человек был со мной, сказал бы, что мы вместе, что все получится, что справимся, сможем, что я…

Она вдруг закрыла глаза, пытаясь справиться, снова переживая все заново. Костя молчал, не зная, что сказать… Эта боль грызла ее изнутри. Аля лежала, вздыхая глубоко, отрывисто, потом тихо сказала:

- Расскажи про нее, Костя.

Воронов устало потер щетину:

- Она… Спортсменкой была, плавание, на сплавах пропадала… Мы и познакомились там, на сплаве в группе. Я тогда не у Стаса был, для спортивного журнала писал… Нам по 24 было… Она была… Я не знаю, у нее все получалось…

Он вдруг хмыкнул:

- А когда я ее поцеловал перед отъездом с базы… сказала, что я нихрена не умею целоваться… И мы улетели в свои города… Я маялся чего-то… Потом она написала, позвала в очередной сплав, там уже призналась, что тоже думала о нас, обо мне… Шутила, что научит… Мы поженились после этого сплава. Мне кажется сейчас, что мы даже не заметили этих пяти лет, что вместе прожили. А потом… она простыла, осложнения какие-то были… Обмороки… И выяснилось, что у нее… Она за год сгорела, Аля… Понимаешь? Высокая, красивая, загорелая молодая женщина превратилась в тень… Нечего было на руки поднять…

Воронов повернул голову и они долго смотрели друг на друга, лежа в тусклом свете фонарика. Алька протянула руку и коснулась пальцами его щеки.

- Ты до сих пор любишь ее…

Он прижал к губам ее ладонь.

- Люблю. Разве можно разлюбить человека только потому, что он… если его нет на этой Земле… Но ее нет, уже столько лет, а я… здесь… слишком живой… Аля, я и сам не знаю…

Она качнула головой:

- Не надо, Костя… Я сама сейчас ничего в своей жизни не понимаю…

Она устало закрыла глаза… Маленькая… Хрупкая…

Костя молча поцеловал ее пальцы и выключил фонарик.

Глава 36

Вниз, в поселок, конечную точку маршрута, откуда их должны были забрать УАЗики, они спускались целый день. В два раза дольше, чем если бы шли в обычном темпе и в хорошую погоду.

Но погода не улучшалась, дождь по-прежнему моросил, все было сырое, промозглое… Они с трудом свернули лагерь, упаковали рюкзаки… Все под дождем.

Шли медленно, один за другим, закутанные в дождевики, а одежда-то все равно сырая. Артем и Башир периодически уходили вперед, проверяли тропы… два раза приходилось немного менять направление, идти в обход из-за оползней. Ботинки стали тяжелыми от налипавшей грязи, скользили по мокрым камням, дождевик мешал нормально двигаться, рюкзак оттягивал плечи…

Алька смотрела сквозь туманную пелену дождя на их молчаливую группу и думала, как же быстро переменилась погода. Но, как ни странно, ей и так нравилось. Этот особенный запах дождя, мокрого луга, земли… Шум ветра…Даже гроза… стихия…

Она даже умудрилась записать очередную часть для подкаста, пока собирали лагерь. Просто рассказывала о непогоде, о стихии, о грозе…

Шли они без привалов, куда тут, под бесконечным дождем, да и всем хотелось уже дойти, наконец. К вечеру они достигли отвесной скалы, с которой как на ладони развернулся вид на небольшой поселок, где мигали малочисленные огоньки, доносился лай собак… А дождь снова усилился.

Артем поднял руку, подзывая всех к себе:

- Народ, сейчас будем спускаться, поселок совсем рядом, где-то через час-полтора будем внизу.

- А быстрее никак? Тут, напрямую? – спросила недовольно Света.

- С горы покатишься?

Раздались смешки.

- Просто спросила, ничего смешного… Что тут, нет тропы что ли?

- Давайте без самодеятельности. Башир вперед идет, предупредить, что мы здесь, а мы с вами осторожно спускаемся, немного в обход, потому что короткую дорогу размыло. Друг за другом, я с Костей на связи по рации, спускаетесь только, когда дам отмашку, и так – каждому.

Это заняло уйму времени. Ждали, спускались, снова ждали остальных. Потом долго шли, пробираясь через огромный луг в низине ущелья. В траве выше головы, мокрой и холодной. Дождь снова хлынул стеной, когда они добрались до первого домика на окраине поселка.

Всех распределили в три домика. Их группе достался тот, самый крайний. Полутемный, три комнаты, в одной хозяева, две другие для таких вот туристов. Там еще была печь.

Аля мельком слышала невнятные голоса, шепот. Но потом вышла невысокая женщина в штормовке, обула резиновые сапоги:

- Тут, тут, в сенях скидывайте все, идемте, баньку затопила, рядом тут совсем.

- Аля, Даша, идите, - махнул рукой Костя, - мы с Ванькой пока до проводников сходим.

Девчонки, не торгуясь, побежали за женщиной. Та завела их в приземистую баньку, пахнущую деревом, паром, вениками.

- Давайте, девоньки, раздевайтесь, ваши одежки тут развесим, неча их в дом таскать, вот, халаты теплые, чистые, и хорошо будет. Намоетесь и ужинать приходите, оголодали, небось, за целый день.

Они закивали, потом мылись, балдея в горячей воде, замотали полотенцами мокрые волосы, со смехом завернулись в большие теплые халаты.

- Блин, Алька, здорово-то как! Я думала, ныть там буду из-за этой непогоды, как Светка, а это прямо приключение целое, - Дашка довольно сунула ноги в теплых носках в широкие чуни и они обе потопали в дом.

Та же женщина, назвавшаяся Раисой, повела их в чистенькую комнатку-кухню, усадила за стол, ставя им горячий плов, овощи, чай, хлеб, нарезанный большими ломтями.

- Ну, налетайте, ешьте, а мужики ваши пока в баньку пойдут.