Тёмное сердце Белого озера. Книга 1

Как есть паршивец.

Принц подмигнул, тут же отвернулся и окликнул приятеля из свиты. Гэлхан шагнул в сторону, пропуская процессию, на миг зажмурился и всё же заставил себя посмотреть на наследника с помощью Истинного зрения. В правый висок немедленно впилась невидимая игла, часть лица будто онемела, перед глазами задрожали пятна, грозя мигренью, но дар в очередной раз подтвердил, что прямо сейчас Ивора никто не собирался убивать. Хотя, если он продолжит себя так вести…

Гэлхан вспомнил наивный взгляд вкупе с улыбочкой и сотворил знак трилистника.

***

– …Как вам всем известно, Орден Карающего пламени был создан практически сразу после Катастрофы. Учёные до сих пор не могут сказать точно, что именно стало источником волны дикой магии, затопившей Алемскую долину. Однако ситуация сложилась критическая: с одной стороны мутировавшие животные и потусторонние твари, с другой – змеиная болезнь, которая прогрессировала с невероятной скоростью.

– Терпение Всевышнего велико, но не бесконечно, – вставил дан Ансельм. – Те, кто поддался искушению и прикоснулся к силе Великого Змея, получили своё.

Мантию он всё же снял, надев вместо неё строгий чёрный костюм. Знак Карающего пламени, два скрещенных меча в огненном венке, переливался на его груди алой и золотой эмалью – в гостевых покоях, среди своих, скрывать принадлежность к ордену не было нужды.

– Спасибо за замечание, – спокойно отозвался Гэлхан. – Итак, своевременно поставить заслон от тварей не удалось, те, кто пытался по привычке использовать магию, погибли от мутации в первые же часы, организовать эвакуацию вышло тоже далеко не сразу. Хаос, паника, попытки под шумок захватить власть… На счастье выживших, среди них всё же нашлись люди с хорошими организаторскими способностями. Первый Великий Магистр Ордена Карающего пламени, Лейро Таридан…

– Святой Лейро, да хранит Всевышний его душу.

– Именно. Он сумел создать патрули против тварей, его люди помогали жителям Алема и ближайших поселений выбраться с опасной территории. И именно с его подачи городские артефактники и примкнувшие к ним лояльные маги сумели остановить волну в пределах долины.

– Получились Дикие земли, – проговорил кто-то в углу.

Принц и его сопровождающие устроились на мягких диванах и креслах в гостиной на третьем этаже левого крыла пансиона. Двери комнат выходили в коридор, который посередине расходился в стороны на ширину этажа, образуя общее пространство: в одной его половине стояли диваны, а в той части, что смотрела окнами на парадный вход, располагался большой круглый стол, окружённый стульями, и несколько шкафов со стеклянными дверцами.

Ниже, на втором этаже, находились комнаты преподавателей, на первом – столовая и кухня. Правое крыло занимало общежитие воспитанниц, куда мужчинам входа не было – директриса пансиона, которая лично провожала гостей к их покоям, упомянула об этом несколько раз. Центральную часть здания занимали учебные классы, мастерские, музыкальные комнаты, библиотека и большой зал, уже частично украшенный к празднику – бал ожидался послезавтра.

Программа визита включала ещё несколько мероприятий, но гостям нужно было отдохнуть с дороги, и потому сегодняшний вечер остался свободным. Гэлхан прекрасно знал, что как следует устать никто не успел, а уж на что могут быть способны со скуки полтора десятка молодых людей в замкнутом помещении… Своих студентов он без раздумий отправил бы чистить двор, тем более что снегопад под вечер усилился, превратившись в настоящую метель. Он и сейчас не исключал такую возможность – отличный повод совершить подвиг ради прекрасных дам, которые наверняка будут подсматривать из окон! Но к этой идее наследников благородных семейств нужно было подвести аккуратно и бережно, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что их заставляют. Поэтому пришлось пока нагружать не руки, а мозги, тем более что послушать о проклятиях оказалось интересно всем.

– Верно, Дикие земли, – Гэлхан поощрительно улыбнулся щуплому парнишке в очках, который выглядел даже младше Ивора. – Между прочим, отсюда всего двадцать пять километров до их границы. Поэтому, а ещё потому, что Исцеляющая длань всегда была орденом целительским, в резиденции располагался временный пункт содержания эвакуированных.

Бело-синим повезло. Они и до Катастрофы развивали в основном немагическую медицину, принимали в орден и обычных людей, и тех, чьих слабых способностей не хватало для полноценной инициации, и змеиная болезнь не выкосила орден подчистую, как многие другие. Было объявлено, что монастырь и земли вокруг него находятся под небесной защитой, а проклятие Великого Змея не смеет коснуться тех, кто чист душой. Целительницам даже позволили оставить своих инициированных в стенах резиденции при условии, что те откажутся от использования магии и станут носить артефакты-блокираторы.

Они же стали добровольными подопытными.

– Сначала чешуя появляется только на запястьях, затем ползёт выше – плечи, шея, лицо. На первой стадии человек ещё способен контролировать магию, однако чем больше энергии он через себя пропускает, тем быстрее развивается мутация. Вторая стадия начинается, когда чешуёй покрыто не менее трети кожных покровов…

– Четверти хватит, – брезгливо перебил Ансельм. – Жалкое зрелище, отвратительное, и совсем не та тема, которую стоит обсуждать в приличном обществе. Вы видели хотя бы одного инициированного?

Гэлхан пожал плечами.

– Я имел дело с тремя лицензированными магами Карающего пламени, – проговорил он. Сделал паузу, дождался жадного интереса на лицах и спокойно добавил: – Хвостов не заметил.

Со всех сторон послышались смешки. Шуточки и байки о том, насколько далеко может зайти мутация орденских магов, точно не стоило повторять сейчас, но каждый из слушателей наверняка знал одну-две, а то и больше. Ансельм недовольно засопел, выпрямился в кресле, и смех тут же стих, но Гэлхан не собирался упускать инициативу.

– А ещё я четыре месяца работал в спецбольнице. Я видел людей, полностью покрытых чешуёй, с клыками, когтями, раздвоенными языками, змеиными глазами. Людей, которых привезли умирать, потому что никакие современные лекарства не могут обратить мутацию. Но человек в чешуе, страдающий, униженный, раздавленный морально и физически, не перестаёт быть человеком, и в самом жалком теле заключена душа, созданная Всевышним. И этой душе, как бы ни повредило её проклятие Великого Змея, нужно наше участие – чтобы кто-то выслушал исповедь, нашёл слова утешения, побыл рядом в последние мгновения, прочитал отходную молитву. Разве можем мы, служители Триединой церкви, отвернуться от этой души лишь потому, что тело её безобразно? Разве не в том наш долг, чтобы зажигать искры света в самой глухой темноте?

Дан Ансельм открыл было рот и снова закрыл. Немного подумал. Улыбнулся.

– Вы, несомненно, правы, дан Гэлхан. Душа прекрасна, и свет, зажжённый в ней Всевышним, неугасим. Однако разглядеть этот свет бывает непросто, да и не всякому дано. Служители церкви, как вы верно заметили, способны не только отыскать малейшую искру, но и разжечь свой огонь, и тем уберечься, однако многих иных тьма отпугнёт, собьёт с пути, и вместо одной покалеченной души у нас будет две. Потому инициированных, даже обученных орденских магов, держат в изоляции – и потому я позволяю себе жёсткие слова, дабы оградить этих юношей, – он обвёл слушателей широким жестом, – от ненужных искушений. Отец или мать, брат или сестра, друг или возлюбленная – тех, кого взял Великий Змей, нельзя вернуть. Помните об этом, молодые люди.

– Помните об этом, – подхватил Гэлхан, – и берегите сияние собственных душ, разжигайте огни, наполняйте себя светом благих дел. Когда вам придётся столкнуться с настоящей тьмой, у вас не будет иных светильников, кроме собственного сердца.

Повисла тишина. Гэлхан чувствовал лёгкую досаду – он вовсе не собирался спорить с Ансельмом, но слова о жалком зрелище царапнули глубоко и лично, слишком многих он в своё время проводил. Хотелось бы верить, что никому из присутствующих в ближайшее время не понадобятся услуги жреца Серебряного древа, особенно…

Ивор сидел очень прямо и смотрел на него так внимательно, будто понял вдруг что-то важное. Стоило взглядам встретиться, принц тут же отвёл глаза и притворился, что занят только своей зверушкой. Зато подал голос сидевший слева от него блондин лет двадцати пяти в тёмно-красном, самый старший в компании потенциальных женихов.

– Вы обещали рассказать о проклятии, – напомнил он, вежливо улыбаясь, – а говорите о змеиной болезни.

Гэлхан заставил себя ответить такой же улыбкой.

– Прошу прощения, я действительно отвлёкся. Итак, Исцеляющей длани разрешили оставить ту немногую магию, что была у ордена до Катастрофы, хотя и применять её позволено было лишь для изучения змеиной болезни и под строгим надзором. Всем прочим инициированным было предписано добровольно сдаться в руки Карающего пламени, где большинству блокировали дар и отправляли на поселение в отдалённые монастыри – спецбольниц на тот момент ещё не существовало. Тех, кто был способен контролировать дар, обязали работать на благо ордена. А всех, кто добровольно не сдался и предпочёл скрыться, объявили преступниками.

– Их помыслами руководил Великий Змей, – снова не удержался Ансельм. – Они представляли опасность.

– Да-да, – вздохнул Гэлхан. – Отряды Карающего пламени неустанно разыскивали отступников и однажды нашли трёх несознательных девиц в больнице Исцеляющей длани.

– Я читал, – неожиданно мечтательным тоном проговорил сосед Ивора, – что возлюбленный одной из них служил магом в Карающем пламени. И что он сдал её сам…

– …Дабы очищающий огонь изгнал тьму из её души, – упрямо перебил Ансельм. – Это ли не истинная любовь?

Слушатели воззрились на него – кто насмешливо, кто изумлённо. Гэлхан мысленно обругал всех художественно одарённых писак, способных высосать романтическую историю из самой сухой новостной сводки, да так, что спустя почти двести лет оная продолжает смущать умы. Сам он видел в архиве копию с копии приговора – список прегрешений отступниц выглядел внушительно. У ведьм, способных на такое, вполне хватило бы силы проклясть целый орден, особенно если на месте казни не проводили ритуалов, рассеивающих посмертную ауру.

Другой вопрос, что самое сильное проклятие при пониженном магическом фоне не продержалось бы сто семьдесят лет. А книга, в которой Гэлхан об этом читал, была засекречена почище, чем шифр от двери императорской сокровищницы.

– Их обвинили в попытках тянуть жизненную силу из пациентов, чтобы замедлить собственную мутацию, – проговорил он по возможности нейтральным тоном. – А ещё в незаконном применении ментальной магии – они отводили глаза другим целительницам, чтобы те не замечали чешуи. Официального обвинения в укрывательстве руководству ордена предъявлено не было, но преступниц действительно казнили прямо в резиденции. И заниматься любой магией здешним целительницам запретили, и все сложные артефакты конфисковали, и часть библиотеки вывезли. С тех пор и настал конец тесной дружбе между Исцеляющей дланью и Карающим пламенем.

– Дружба, – хмыкнул дан Ансельм, откидываясь на спинку кресла. – Скорее, это было сотрудничество, которое одна из сторон поставила под угрозу. Женщинам нельзя доверять – ни магию, ни в целом. Это, молодые люди, вам тоже стоит запомнить.

Горностаечка, до этих слов дремавшая на коленях хозяина, подняла голову и сердито фыркнула. Вокруг засмеялись, зверушка, напуганная шумом, тут же взлетела Ивору на плечо и уткнулась носом в воротник, явно думая, что хорошо спряталась.

Принц легонько подёргал её за хвост.

– Так что с проклятием? – уточнил он спокойно.

Гэлхан глянул на Ансельма, и тот развёл руками.

– Помилуйте, уважаемые даны. За те же сто семьдесят лет в резиденции умерло гораздо больше людей Исцеляющей длани, и что ж теперь, считать, что ведьмы прокляли и их тоже?

Послышалось ещё несколько смешков, но тут снова вмешался Ивор.

– Через месяц после казни погибло десять человек, – всё так же спокойно проговорил он. – Внезапно открылся разрыв, оттуда полезли твари. Роковая случайность, но целительниц, находившихся в том же помещении, не тронули. Спустя две недели – ещё пятеро, рухнула крыша. Оба раза собирались комиссии, но ничего такого, что можно было бы поставить в вину Исцеляющей длани, не нашли. На то, чтобы не нарываться массово, ума хватило, и с тех пор представители Карающего пламени приезжали в резиденцию ненадолго и только по одному-двое. С теми, кто успевал закончить свои дела до вечера, обычно ничего не случалось. Любой, кто оставался здесь на ночь, умирал в течение одного-двух дней.

Гэлхан поймал себя на желании погрозить наследнику кулаком. Все остальные уставились на Ансельма – без страха, но с откровенно исследовательским любопытством. Тот раздражённо поджал губы, но ответить не успел.

– Вы зря переживаете, ваше высочество, – произнёс молодой человек в красном, и Гэлхан всё же вспомнил имя – Лиорель Йенро, второй сын министра связи и путей сообщения. – Здание пансиона построено всего шестьдесят пять лет назад, по воле вашей уважаемой прабабушки, до этого остров пустовал, а ваши ведьмы если и накладывали какие-то чары, то лишь на уже имеющуюся недвижимость. Я уверен, что нашим спутникам ничего не грозит – и, возможно, стоит закрыть эту тему? Мы, в конце концов, не о магии беседовать приехали, у нас более взрослые интересы.

Внешне Ивор остался абсолютно спокоен, но Гэлхан успел узнать его достаточно, чтобы по тому, как мимолётно сузились глаза подопечного, определить вспышку тщательно скрытой ярости.

– Я помню о цели, дан Лиорель, – небрежно отозвался принц, вставая. – И припоминаю также ваши вчерашние рассуждения о том, как выбрать идеальную женщину. Жаль, конечно, что она наверняка ждёт идеального мужчину, а не вас – но ведь каждому нужна мечта.

Блондин рассмеялся первым, спустя мгновение подхватили остальные. Ивор усмехнулся и глянул в окно, за которым сгущались зимние сумерки.

– Дан Гэлхан, я надеюсь, никто не будет против, если мы выйдем в парк? Здесь душно.

Желающих прогуляться оказалось ещё пятеро, включая Лиореля. Слуги бросились за верхней одеждой, ждать на месте Ивор не захотел и первым направился к выходу. Шаг он замедлил уже у самой лестницы, в небольшом круглом холле, соединяющем левое крыло с центральной частью здания. Гэлхан привычно шёл слева и потому тонкую фигурку, прячущуюся между портьерами, заметил первым – ещё раньше, чем по нервам резанул чужой страх.

Охрана среагировала на движение лишь мгновением позже, но опасности на первый взгляд не было, только незнакомая девушка в форменном платье пансиона – совсем юная, светленькая, смущённая до красных пятен на щеках. Гэлхан поймал её взгляд и едва не поморщился, снова уловив эхо чужих эмоций. До полноценной эмпатии его дар не дотягивал, да и далеко не всякого удавалось прочесть, но эта девочка боялась очень сильно. Тут же проснулась подозрительность – если боится, зачем пришла? Может, это шпионка? Убийца? Может, у неё бомба под платьем?

Всё оказалось проще.

– А, Риона! – воскликнул Лиорель и шагнул к девушке ещё до того, как она успела что-то сказать. – Уважаемые даны, позвольте представить – моя троюродная сестрёнка, Риона Дарру.

Он поймал девушку за руку, коснулся губами тонких пальцев. Риона тихо ойкнула и покраснела ещё сильнее. А Лиорель быстро представил ей принца и его спутников, а потом принялся рассказывать: сестре шестнадцать, она учится здесь совсем недавно, но наставницы её хвалят, а грядущий бал станет для неё первым. Тётушка очень хотела, чтобы посетить его смогла вся семья, а это досадное ограничение от Имперской службы безопасности её ужасно расстроило, «и если сама она уже приехала, ты проводишь меня к ней?»

Риона, которая за всё время его монолога не поднимала взгляда, покачала головой.

– Матушка в правом крыле, – прошелестела она еле слышно.

Лиорель закатил глаза.

– И верно, как я мог забыть – это ведь запретная территория. Давай я провожу тебя хотя бы до дверей, а ты расскажешь мне новости?

Девушка неровно вздохнула и подняла голову. Гэлхан присмотрелся, и ему показалось, что её щеки горят не только от смущения.

– Как вы себя чувствуете, дана Риона? – спросил он мягко. – Вы не простудились?

В глазах девушки промелькнуло удивление.

– Благодарю, я здорова. – Она чуть заметно улыбнулась, но при взгляде на брата улыбка растаяла, зато голос вдруг зазвучал твёрже и громче. – Мне велено передать, что она в библиотеке. Ещё полчаса.

Судя по выражению лица Лиореля, сообщение его не слишком обрадовало. Он покосился на лестницу, потом обернулся к спутникам.

– Прошу простить меня, ваше высочество, я не смогу присоединиться к вам на прогулке.

Ивор жестом остановил слугу, который принёс пальто, и с искренним любопытством уставился на девушку.

– «Она в библиотеке»? Кто это – она?

– Книга, сборник романтической лирики поэтов первого столетия, – быстро проговорил Лиорель, и одновременно с ним Риона произнесла:

– Моя старшая сестра, Вирея.

Его высочество улыбнулся откровенно хищно. На Лиореля он демонстративно не смотрел, а Гэлхану показалось, что тот раздосадован, хотя и старается не подавать вида.

– А знаете, дан Гэлхан, я передумал, – проговорил Ивор весело. – На улице темно, холодно и снега по колено. А вот профессор Тири, мой преподаватель истории, велел написать работу об Исцеляющей длани, когда узнал, куда я еду. Дана Риона, в библиотеке пансиона ведь есть необходимая литература? Это на четвёртом этаже, я правильно помню?

Когда принц размашистым шагом двинулся к лестнице, Гэлхан приотстал и предложил Рионе руку, а та, хоть и заколебалась, не стала возражать. Пальцы у неё оказались ледяными, но физический контакт усилил дар, позволив снова ненадолго поймать чужие чувства: под страхом ощущалось странное торжество. Увы, читать мысли не умели даже полноценные эмпаты, и Гэлхан не смог бы понять, что именно обрадовало девушку – зато приближающуюся простуду он диагностировал легко. Рионе срочно требовалось горячее питьё, растирание согревающими мазями и тёплая постель, иначе девушка рисковала пропустить бал.

Оставалось надеяться, что сестра сумеет о ней позаботиться.

Глава 4. Женихи и книги

Вирея раскрыла голографическую модель, чтобы в очередной раз полюбоваться, как на ладони вырастает изящное деревце. Она бывала на экскурсии в куполе Ксантарского Накопителя и знала, что высота его более тридцати метров, а прототипом послужила сосна, но от тех сосен, что росли на берегах Белого озера, осталась разве что идея. Причудливо изогнутый чёрный ствол, пышные шапки белой кристаллической хвои, тёмно-синие, тоже почти чёрные сферы, растущие прямо на ветвях – такое дерево во всей империи было лишь одно.

Возле Ксантара, ближайшего к резиденции крупного города, соединялись сразу три энергетические жилы. До Катастрофы их силой в основном пользовались маги, но уже тогда были люди, которые задумывались о более справедливом распределении мировых богатств. Так появилось первое Древо-Накопитель, на котором вместо плодов росли энергетические сферы – от крошечных, способных заставить работать наручные часы или детскую игрушку, до громадных, запускающих двигатели поездов и сферотанков. Когда Катастрофа лишила магов способностей и всех привилегий, именно сферы снабжали энергией будущую Алмарскую империю.

На столе перед Виреей стояла коробка, полная белых плиток шириной с ладонь и толщиной с палец. В империи было пятнадцать Накопителей, уникальных по форме, энергетическим структурам и свойствам сфер. По десять моделей на каждый, сто пятьдесят кодов из восьми цифр и трёх букв, которые нужно вбить с клавиатуры вручную. Сканер, конечно, справился бы быстрее, но он, увы, сломался на первой же плитке.

Вирея сканер не осуждала. Новая база на старых терминалах работала весьма условно, две недели назад в пансион привезли четыре контейнера с книгами и учебными материалами, а дана Оллина, руководившая библиотекой без малого двадцать лет, к технологиям относилась с опаской и имела привычку при любом зависании сети отключать терминалу питание. Как же, а если от ошибки в программе сфера треснет или вообще взорвётся, спровоцирует разрыв, оттуда полезут потусторонние твари – а у них ни мозгов, ни читательских билетов, ни привычки вести себя тихо!

Хорошо, что книги успели внести в базу раньше.

Она закрыла последнее окошко, отодвинула коробку и, пользуясь тем, что в библиотеке никого больше не было, сладко потянулась, разминая плечи и спину, покрутила головой: налево, к узкому коридорчику, ведущему в читальный зал, направо, к арке, за которой разместилось помещение с терминалами и голопроектором. И везде шкафы, слева, справа, за спиной, а в них книги, книги, книги, и запах бумажной пыли смешивается с терпким и свежим ароматом хвои – дана Оллина где-то вычитала, что эфирные масла кедра и сосны помогают усваивать информацию. Сама она вышла выпить чаю, потому что еду в библиотеке считала кощунством, и у Виреи было немного счастливого времени в тишине и одиночестве.

Работа в библиотеке была не тяжёлой, но довольно нудной, а, впрочем, куда лучше, чем дана Ниври с её истериками и каплями. Если получится отсидеться тут до самого вечера, день сойдёт даже за удачный. Может ведь ей когда-нибудь повезти?

Ну конечно, нет.

Дана Криста проскользнула в библиотеку, улыбнулась и плотно закрыла дверь.

– Мне сказали, что тебя можно найти здесь, – произнесла она, подходя ближе. – Днём ты так торопилась, да и мы тоже… А мне бы очень хотелось поговорить с тобой наедине.

– О чём? – спросила Вирея ровно, жалея, что плитки закончились – можно было притвориться, что ужасно занята.

Наверное, стоило бы предложить дане Кристе сесть. Но пара кресел двери были низкими, а высокая стойка перегораживала «приёмную» библиотеки от стены до стены – собеседницы просто не увидели бы друг друга. Выходить же из своего убежища Вирея не очень хотела, как и впускать к себе посторонних.

Мачеха огляделась, на мгновение поджала губы.

– Мне кажется, ты всё же обиделась. И я тебя очень хорошо понимаю. Твой отец дал моим дочерям свою фамилию, он любит их, заботится, старается устроить их судьбу. А ты вынуждена жить вдали от семьи и самостоятельно себя содержать…

– Это было моё решение, – перебила Вирея, сверля взглядом столешницу.

– Конечно, милая, – в голосе даны Кристы слышалась улыбка. – Я уверена, ты хорошо понимаешь, что при любом затруднении можешь вернуться домой, отец будет только рад. И я была бы рада, что бы там ни говорили соседи.

Они говорили, припомнила Вирея, что инициация – проклятие Великого Змея. Что чёрно-красные никого не забирают просто так, и мама, наверное, тайком занималась тёмной магией. Что невеста с порченой кровью никому не нужна, «мы просим прощения, дан Дарру, но наша семья вынуждена разорвать помолвку».

«Я не хочу рисковать своими детьми», – сказал тот, чьё имя Вирея старательно выпалывала из памяти все эти годы. Ему было двадцать – святое небо, что он вообще понимал тогда о семье и детях? Через год родители подобрали ему новую невесту, и это было хорошо, потому что у него больше не было повода появляться в пансионе.

– Не было никаких обвинений, и нет никаких доказательств, что в тебе или твоих детях может проснуться магия, – проговорила дана Криста неожиданно строго, кладя обе ладони на стойку. – Я понимаю твои страхи, и благодарна за нежелание вредить репутации сестёр. Я даже могу понять, что тебе не нравятся балы. Но это всё совсем не означает, что ты обречена всю жизнь быть несчастной!

Вирея в изумлении подняла голову – это ей-то не нравятся балы? Мачеха ласково улыбнулась и в этот миг показалась такой доброй и понимающей, что глаза защипало. От попытки погладить себя по щеке Вирея отстранилась, но взгляд, полный сочувствия, цеплял и без прикосновения.

– …Семья, девочка моя, это не тюрьма и не обуза, а самое первое счастье женщины. Это любовь, поддержка и принятие, сквозь все беды и недостатки. Это выбор, который мы делаем каждый день – сделать жизнь близкого человека немного лучше и принять, в свою очередь, его заботу, не боясь показаться слабой. – Вирея попыталась возразить, но дана Криста покачала головой. – Не спорь, я вижу, что ты сильная, и со всем справишься сама. И меня это восхищает, потому что я и сама такая. Когда погиб Даг, я…

Она на миг умолкла, опустила ресницы, и Вирея заставила себя качнуться назад, откинуться на спинку стула, отвести взгляд. А мачеха заговорила снова – о том, что после смерти первого супруга не представляла даже, что в её жизни когда-нибудь появится другой мужчина. Она всё делала сама: управляла домом, следила за семейными активами, воспитывала дочерей. Она носила чёрное и даже не мыслила о балах и повторном браке, как бы ни уговаривали её родные.

– Я не верила, что кто-то сможет заменить мне Дага, и тем более не верила, что женщина не может прожить без мужчины. Но когда я встретила твоего отца… Ты хорошо знаешь, что он не лишён недостатков. Однако никто до него не понимал меня так полно, не разделял мои чувства. Ему достаточно взгляда и нескольких слов, чтоб успокоить, и одного поцелуя с парой прикосновений, чтобы я буквально загорелась… – Дана Криста умолкла и смущённо кашлянула. – Прости, это слишком откровенно, а ты ещё так юна и, наверное, не представляешь…