Люксора. Украденные имена

— Смотри на меня. Локти ниже. Не вращай.

Она встала вплотную к нему, положила свои руки поверх его и медленно вернула стержень в прежнее положение. Белизна отступила к концу.

— Вот так. Теперь я держу. Вынимай левую руку. Левую, не обе.

Стержень лёг в подставку. Подросток отступил, часто дыша. На щеках у него выступили красные пятна.

Каэль показал на открытое гнездо:

— Оно было под нагрузкой.

— Именно поэтому нельзя ронять, — ответила женщина. — Благодарю, что остановились.

Она уже повернулась к ученику.

— Что пропустил?

Тот смотрел в землю.

— Обратную заслонку.

— Покажи.

— Я знаю, где…

— Покажи мне.

Он указал на небольшой рычаг. Женщина кивнула, проверила положение и отступила.

— Сначала. Всё действие.

Подросток поднял голову.

— Сейчас?

— А когда? Когда забудешь, на чём ошибся?

Мальчик на ступеньке обгрыз грушу до семечек.

— Я бы запомнил, — сообщил он.

— Ты вчера надел оба сапога на одну ногу, — сказала женщина.

— Это были разные сапоги.

Ученик засмеялся, сразу смутившись собственного смеха. Женщина толкнула его плечом к гнезду. Он уже спокойнее взялся за рычаг.

Каэль отошёл. Подросток снова взял стержень, на этот раз ближе к середине. Мальчик на ступеньке протянул ему недоеденную грушу. Тот мотнул головой, не отрывая глаз от гнезда.

Под камнем рядом с его ногой прошёл серебряный изгиб.

Каэль сначала решил, что ученик опять сдвинул поток. Но женщина повернула голову и нахмурилась. Линия, шедшая к башне, отклонилась от своего русла, поднялась к поверхности и остановилась у его левого бедра.

Возле кинжала.

Он отступил. Линия последовала за ним на ширину ладони.

— Не двигайтесь, — сказала женщина.

Каэль замер.

Она проверила гнездо, потом посмотрела на круглый знак, выданный на входе.

— Покажите метку перехода.

Он снял её с пояса и протянул. Женщина отнесла знак к стене. Свет остался возле Каэля.

— Что у вас под плащом?

— Оружие.

— Местное?

— Моё.

Она вернула метку.

— Вижу, что не моё. Я спрашиваю, где сделано.

Каэль откинул полу плаща, оставив руку на ножнах. Камень в навершии впервые отозвался на свет: вдоль тёмной поверхности проступила тонкая грань.

Женщина выпрямилась.

— К центральной башне идёте?

— Да.

— Тогда не через нижнюю улицу. Там старый распределитель. Обойдите вдоль воды. И скажите Велену, что откликнулся третий учебный подвод. Он поймёт.

— Ты знаешь этот кинжал?

— Я знаю свою линию. Она не должна была вас замечать.

Женщина прикрыла гнездо заслонкой. Серебряный изгиб ослаб и вернулся в камень.

Каэль ещё раз взглянул на рукоять. Рем видел рисунок в старой описи. Теперь устройство чужого города узнало оружие раньше, чем люди.

Он пошёл вдоль воды, как ему велели.

У центральной башни не было стражи с копьями. Двое служителей проверяли документы за общим столом. Над входом висела карта каналов, покрытая подвижными отметками. Каждая меняла яркость независимо от остальных.

Служитель прочёл приглашение, попросил назвать себя и подал узкую полоску бумаги.

— Второй этаж. Там ждут.

Каэль поднялся по лестнице. На площадке стоял мужчина с разбитой переносицей и короткими волосами, в которых было больше седины, чем тёмных прядей. Он держал кусок хлеба между зубами и пытался застегнуть воротник, не выпуская двух пластин из-под мышки.

Увидев Каэля, мужчина вынул хлеб.

— Вы раньше письма. Хорошо. Велен.

Он протянул руку. Каэль пожал её; ладонь была сухая и шершавая, ноготь большого пальца треснул вдоль.

— Мне сказали передать про третий учебный подвод.

Велен перестал жевать.

— Что произошло?

Каэль описал изгиб линии и движение вслед за ножнами.

— Оружие не извлекали?

— Нет.

— И не касались оголённого подвода?

— Нет.

Велен посмотрел на его бедро, затем на приглашение.

— Сначала поговорим. Теперь без предварительной проверки точно не получится.

Он распахнул дверь плечом.

Комната оказалась тесной. Большую её часть занимал стол с картой, на краях которого стояли кружки, коробки с образцами и недоеденная тарелка каши. У окна женщина в тёмном платье читала два листа, перекладывая их один поверх другого. Чёрные волосы были собраны в низкий узел; несколько седых прядей возле лба оставались на виду. Она не поднялась.

— Дейра, глава расчётов, — представил её Велен. — Тесс, представитель водных поселений.

Второй женщине, сидевшей у карты, было, на вид, меньше лет. Широкое лицо обветрилось, возле рта светлел след старого пореза. На спинке её стула висел плащ с мокрым нижним краем. Она кивнула Каэлю и подвинула ногой свободный стул.

Велен положил хлеб на край тарелки.

— Каэль-Мор. Эларийская служба. Запрос на отделение с возвратом. По дороге получил отклик третьего учебного подвода. Оружие покажете, когда закончим здесь.

Дейра отложила листы.

— Крайян прислал вас за резервом?

— За обучением.

— В письме есть право экстренного обеспечения.

— На поиск.

— Обеспечение чем?

Каэль положил допуск на стол.

— У вас есть текст.

Она не взяла знак.

— Именно поэтому спрашиваю. Нам уже предлагали считать изъятие временным обеспечением. Возврата мы до сих пор ждём.

Тесс повернула карту к нему. В нижней части мигали три маленькие отметки.

— Вчера здесь остановились подъёмники. В двух поселениях воду доставали вручную, в третьем не хватило людей. Если на подготовку вашего перехода потребуется местный запас, я должна знать сколько.

— Речь об одном человеке, — сказал Каэль.

— При неправильном возврате один человек может снять опору с целого канала, — ответил Велен. — Дело не в вашем весе.

Каэль убрал руку с допуска.

— Мне нужен путь в Мар-Ду. Цель ушла туда после вчерашнего нарушения. Задержка опасна.

— Мы присутствовали на Совете, — сказала Дейра. — О нарушении знаем.

Он посмотрел на неё внимательнее. Значит, она видела задержанную. Возможно, знала больше, чем было в выданной ему выписке.

— Вам сообщили маршрут?

— Нет. Нам предложили принять объяснение без измерений. Вы измеряли?

Каэль вынул копию отчёта.

Дейра взяла лист, прочла и передала Велену. На строке о постороннем свечении её палец задержался, но вопрос она задала другой:

— Вы сохранили остаток?

— Печать на внешнем кольце. Чтение забрало мелкие различия, направление осталось.

— Хорошо.

Он не ожидал одобрения и ответил жёстче, чем собирался:

— У меня есть приказ действовать без задержки.

— Он не отменяет нашего права закрыть опасный переход, — сказала Дейра.

В комнате стало слышно, как скребёт по карте колесико измерителя в руке Тесс.

Каэль привык, что после таких слов нужно подняться, подойти ближе, заставить собеседника посмотреть на знак Крайяна. Здесь это означало бы угрожать представителю другого мира в его собственном расчётном доме. И всё равно не дало бы ему того, чего он не умел.

Он остался сидеть.

— Назовите условия.

Велен подвинул к нему чистый лист.

— Сначала проверка ваших связей. Без отделения. Если собственный резерв удерживает форму, обучение начнём сразу. Если не удерживает — определим, чего не хватает. Местный запас не трогаем без нового согласования.

— Сколько займёт проверка?

— Час. Может, два. После отклика подвода обещать меньше не стану.

Тесс поставила колесико на стол.

— И никаких проб на общем канале. В отдельной ячейке.

Велен кивнул.

Каэль прочёл лист. Там были перечислены действия, границы обследования и право остановить его по собственному требованию. Отдельно говорилось, что доступ к родовым хранилищам не входит в служебное разрешение.

— Зачем здесь это?

— Потому что обследование проходит в старой части башни, — ответила Дейра. — Там несколько видов доступа. Ваш открывает один.

Каэль поставил подпись.

Велен забрал свой хлеб, вспомнил о нём только у двери и сунул в рот целиком. Тесс отвернулась к карте, пряча улыбку.

До нижнего яруса они спустились пешком. Велен шёл быстро, иногда касаясь стены в местах, где за прозрачной пластиной проходили световые полосы.

— Кристалл беспокоил раньше?

— До вчерашнего дня — нет.

— Боль, жар, посторонние ощущения?

Каэль помедлил, затем достал записку. Велен прочёл её на ходу и остановился у последней строки.

— Это не похоже на обычное перегревание.

— Поэтому я здесь.

— Вы здесь за быстрым входом в Мар-Ду. Это другое.

Он вернул лист без насмешки.

— Не уничтожайте записи. Даже если после проверки всё покажется очевидным.

Помещение внизу было круглым. В стенах располагались шесть глубоких ниш, из них работала только одна. Внутри стояло широкое кресло с опорами для рук и ног. Под сиденьем горел небольшой самостоятельный кристалл.

Велен закрыл за ними дверь, проверил три заслонки и поставил на стол отдельную чашу с водой.

— Снимите мешок. Оружие пока рядом, в ножнах.

Каэль разложил вещи на скамье. Когда расстёгивал плащ, Велен заметил движение плеча.

— Левая рука?

— Старая травма. Не относится к…

— Здесь всё относится к телу. Опору подниму выше.

Он переставил подлокотник. Каэль сел, чувствуя себя слишком большим для выемки, хотя места хватало.

Велен закрепил на запястьях два широких мягких ремня.

— Не удержание. На них обратные метки. Руки можно вынуть самому.

Каэль проверил. Правая вышла свободно, вместе с незатянутым концом. Он вернул её на место.

Кристалл положили на подставку у груди. Между ним и нижним источником протянулись четыре тонкие линии. Одна мерцала у самой кожи.

Велен записал показания.

— Это служебное закрепление формы. Позднее первоначальной связи.

— Договор защиты Эларии.

— Принимали сами?

— Да.

Велен кивнул, не делая выводов вслух. Проверил обратные метки, затем сдвинул маленькую пластину ближе к кристаллу.

Линия внутри камня дрогнула.

— Больно?

— Нет.

— А сейчас?

Каэль почувствовал слабый жар в ступнях.

— Останови.

Велен сразу убрал пластину.

Жар исчез.

Каэль продолжал ждать. Велен уже тянулся за пером.

— Всё?

— Вы же сказали остановить. Руку уберите с края, сейчас прищемлю.

Велен поставил отметку в журнале.

— Внутренний слой реагирует раньше наружного. Сегодня не будем его открывать. Для начальной подготовки достаточно понять, удерживает ли он вас.

— Что внутри?

— По этой пробе не скажу. И вскрывать незнакомое закрепление ради ответа не стану.

Он подошёл к скамье, где лежал кинжал.

— Теперь это. Можно?

Каэль кивнул.

Велен подложил под ножны плотную пластину и принёс их к креслу, не касаясь рукояти. Серебряные линии на стене повернули к подставке.

Он тихо выдохнул.

— Держите оружие сами. Только не вынимайте.

Каэль положил кинжал поперёк колен, охватив рукоять. Свет в нише стал белее. В глубине стены проступило углубление, прежде скрытое под ровной облицовкой.

Велен нажал на боковую пластину. Из соседнего помещения донёсся звон.

— Что это?

— Запрос архивного узла. На меня не отвечал ни разу.

— Ты проверял?

— Конечно.

На пороге появилась Дейра. За ней вошла Тесс, вытирая руки о платок.

Велен показал на углубление.

— Оружие. Потом совпадение с носителем. Без него линия остаётся закрытой.

Дейра подошла к стене и прочла возникшие знаки.

— Имя заявлено полностью?

— Каэль-Мор, — ответил он.

Она посмотрела на него уже без прежней сухой деловитости.

— Повторите, касаясь рукояти.

Он повторил.

Свет поднялся по стене. Появились две строки. Верхняя светилась ровно; нижняя ждала.

— Что там написано?

— Признание носителя сохранено, — сказала Дейра. — Проверка родственной линии не завершена.

Каэль посмотрел на кинжал.

— Моей?

— Того, кто держит. Капля крови на приёмную поверхность подтвердит или отвергнет совпадение. Это отдельное действие, оно не входило в ваш запрос.

Велен повернулся к нему:

— Можно прекратить здесь.

Каэль вспомнил вопрос Рема. Разрешено ли ему читать то, что он охраняет.

— Что откроется, если совпадёт?

— Семейное свидетельство. Остальные допуски останутся закрыты, — ответила Дейра.

Он протянул руку.

Велен дал тонкую иглу. Каэль проколол бок безымянного пальца и коснулся приёмной пластины. Капля растеклась внутри, не оставив следа на поверхности.

Нижняя строка загорелась.

Велен успел подвести опору под его затылок.

— Смотрите на меня. Если предложит идти, не…

Каэль не пошёл. Кресло осталось под ним, ремни — на запястьях. Но стены вдруг отодвинулись слишком далеко, и лицо Велена стало маленьким, как отражение на дне глубокой чаши.

Он попытался вынуть руки из петель.

Не почувствовал их.

— Тело в ячейке, — донёсся голос. — Я здесь. Удерживайте…

Белизна закрыла комнату.

Каэль стоял на ровной поверхности. Под ногами не было ни тени, ни швов. Он опустил взгляд: сапоги, дорожная одежда, кинжал у бедра. Руки снова двигались.

Перед ним стоял старик.

Очень прямой, хотя возраст был заметен по шее и кистям. Седые волосы доходили до плеч. На длинном лице выделялись густые тёмные брови, а нос был слегка искривлён, словно когда-то сросся после перелома. Старик смотрел не на Каэля, а на светлую запись между ними.

Провёл пальцем вдоль последней строки.

— Мор, — прочёл он.

Поднял глаза.

— Назови, с чем пришёл.

Глава шестая

Память рода

Каэль отступил на шаг.

Подошва не издала звука. Старик остался на месте, не пытаясь приблизиться.

— Где выход?

— Там, где ты его оставил.

Каэль положил руку на кинжал.

— Покажи.

Старик посмотрел ему за плечо. В белизне возник тонкий прямоугольник. За ним было видно кресло, а в кресле — человека с запрокинутой головой.

Каэль узнал собственную рубаху. Ворот приподнялся над цепочкой кристалла; левая рука лежала выше правой. Возле кресла двигался Велен.

— Это сейчас?

— То, что передаёт приёмная ячейка. Не отворачивайся, если хочешь вернуться. Вспомни, как лежат руки, и постарайся снова почувствовать их.

Каэль уставился на свои пальцы. Несколько мгновений они казались чужими, затем запульсировал прокол на безымянном. Белая поверхность под ногами качнулась.

Он перестал тянуться к креслу.

Прямоугольник остался открытым.

— Кто ты?

— Каэль-Ардан. Здесь сохранена часть моей памяти и способ отвечать на вопросы.

— Человек?

— Человек, с которого это сняли, умер.

Каэль снова взглянул на кресло.

— Ты можешь удержать меня здесь?

— Пока внешняя опора принимает твой запрос. Разорвать её или запретить возврат я не могу. Управление у того, кто остался с твоим телом.

Каэль убрал руку с рукояти, но не отошёл от видимого выхода.

— Откуда ты знаешь моё имя?

Ардан указал на запись между ними.

Каэль приблизился. Буквы больше не плыли. Наверху стояло имя старика, ниже расходились несколько ветвей. Одна была ярче других. Он прочёл: Фир. Лор. Вар. Мор.

Последнее имя ещё дописывалось.

— Это принёс ключ, — сказал Ардан. — И подтвердило твоё тело. Условия допуска завершены.

— Ты знал, что я приду?

— Нет.

— Но ждал.

— Я не был здесь до твоего входа в том смысле, в каком ты это понимаешь. Разговор начинается, когда к записи обращаются.

Каэль попытался представить промежуток, в котором старик не сидел, не думал, не смотрел в белизну. Не получилось.

— Тогда что ты обо мне знаешь?

— Заявленное имя. Совпавшую линию происхождения. Сохранённое признание оружия. То, что ты уже сказал. Больше ничего.

Он поднял руку, и часть записи погасла, оставив пять имён.

— Здесь нет твоей жизни.

Каэль прочёл их ещё раз. Вар. Имя задело что-то, но не развернулось в воспоминание. На миг возникло ощущение тяжёлой ладони между лопатками — и исчезло прежде, чем он успел понять, было ли оно настоящим.

— Где моя мать?

Вопрос вышел сам. Каэль нахмурился, словно произнёс его кто-то другой.

Ардан не стал разглядывать его внимательнее.

— Я не знаю.

— Жива?

— Этого тоже не знаю. Моя память заканчивается раньше её рождения.

Каэль отвернулся к прямоугольнику. Велен наклонился над подставкой и что-то поправил. Отсюда не было слышно слов.

— Мне нужно отделять сознание без потери тела, — сказал Каэль. — Для входа в Мар-Ду.

— Куда ты намерен вернуться?

— В тело. Я только что сказал.

— Для первого действия этого достаточно. Для всего пути — нет. Долго удерживать пустую форму должен кто-то снаружи. И собственная связь обязана выдержать нагрузку без чужого источника. С этим пришёл?

— За техникой.

— Её покажу. Но сначала нужно установить, что ты называешь собой.

Каэль сжал челюсти.

— Каэль-Мор. Служба Эларии. Допуск на…

— Я вижу допуск. Он описывает, что тебе разрешено делать. Сейчас ты не можешь сделать ничего из перечисленного, однако продолжаешь существовать.

— Обойдёмся без загадок.

Ардан чуть склонил голову.

— Хорошо. Вспомни место, где узнаешь собственную руку прежде, чем увидишь лицо.

Каэль подумал о комнате. Стол, чаша, прорезь в деревянном крае, за которую вчера зацепилась цепочка. Его пальцы на ремне ножен.

На белой поверхности проступила тёмная линия. Возник угол стола. Каэль потянулся к нему, но линия распалась.

— Ты сразу попытался заставить её держаться, — сказал Ардан. — Пока только узнай.

— Я узнал.

— И решил, что недостаточно быстро.

Каэль посмотрел на него. Старик не улыбался, но складка у рта стала глубже.

— Здесь все разговаривают так?

— Я не знаю, как здесь разговаривают теперь.

Ответ был настолько буквальным, что Каэль невольно выдохнул через нос. Почти смех.

Ардан повернулся к семейной записи.

— Есть другой способ начать. Ты пришёл по этой линии. Можно посмотреть то, что в ней сохранено. Не чтобы вспомнить чужую жизнь своей, а чтобы перестать принимать пустое место за отсутствие прошлого.

— Сколько времени это займёт?

— Несколько доступных эпизодов. Ты можешь остановить.

Каэль проверил, что кресло всё ещё видно.

— Покажи.

Сначала появился запах еды.

Он был настолько неуместен, что Каэль оглянулся. Потом под ногами проступили широкие серые плиты, слева заблестела вода, а над головой натянулся полотняный навес. Ветер шевелил его край, отбрасывая на стол подвижную тень.

За столом сидела женщина с закатанными рукавами. Она разламывала большую круглую лепёшку, начинённую зеленью. Из середины выходил пар. Вторая лепёшка была подгоревшей; женщина повернула её обугленной стороной вниз и огляделась, проверяя, заметил ли кто.

Рядом кто-то засмеялся.

— Я вижу, — сказал молодой мужской голос.

— Тогда бери именно эту. У тебя хорошее зрение.

Мужчина протянул руку, и Каэль узнал её форму прежде, чем увидел лицо: длинные пальцы Ардана, только без узловатых суставов. Молодой Ардан отломил кусок, обжёгся и поспешно положил обратно.

Женщина рассмеялась.

Из-под стола вылез мальчик. Лет шести, с тёмными волосами, взъерошенными на макушке. Он держал деревянную лодочку с криво установленным парусом.

— Она не плывёт.

— Ты её на столе проверял? — спросила женщина.

— В воде.

— Тогда надо спросить воду.

Мальчик подумал, сердито посмотрел на мать и повернулся к отцу.

Ардан взял лодочку. Повернул боком, заглянул под парус.

— Вот это что?

— Груз.

В днище была вдавлена тяжёлая гайка.

— Зачем?

— Чтобы не унесло далеко.

— Поэтому и тонет.

Мальчик вытащил гайку и протянул матери, словно она могла пригодиться в начинке. Та приняла её с таким серьёзным видом, что Каэль улыбнулся прежде, чем успел заметить.

На краю навеса заиграли. Несколько человек сидели у канала; один перебирал струны маленького инструмента, другой отбивал ритм по перевёрнутой чаше. Мелодия сбивалась. Женщина за столом дважды пыталась подпеть, потом махнула рукой.

Мальчик убежал к воде.

— Каэль-Фир! Только с верхней ступени!

Он оглянулся, уже стоя на нижней.

Ардан поднялся. Мальчик быстро переставил одну ногу выше, как будто это всё меняло. Отец спустился к нему, присел рядом и помог опустить лодочку в канал.

Она поплыла боком. Потом поймала течение и выровнялась.

Каэль шагнул следом.

Плита под его сапогом не ответила весом. Он был в сцене, но рядом с мальчиком для него не нашлось места. Лодочка прошла сквозь край его тени, которой тоже не было.

Картина остановилась.

Старый Ардан стоял возле навеса.

— Это твой сын?

— Да.

— Ты помнишь всё вот так?

— Нет. Этот день я сохранил отдельно. Некоторые другие тоже. Остальное осталось рассказами и записями. Не всё одинаково точно.

Каэль посмотрел на застывшую женщину. В руке у неё была тяжёлая гайка. Она так и не положила её на стол.

— Почему этот?

Ардан помолчал.

— Он впервые сделал что-то, что уплыло без него. Потом всю дорогу спрашивал, где лодка теперь.

Навес исчез.

В следующем эпизоде Фир был взрослым. Он стоял в маленькой комнате на коленях перед открытым мешком и пытался уложить в него слишком большую коробку.

Та же женщина сидела на краю кровати, подшивая рукав дорожной рубахи. Волосы у её висков поседели. Молодой Ардан — теперь уже не молодой — держал возле двери второй мешок.

— Оставь коробку, — сказал он.

— Там инструменты.

— Возьмёшь другие.

— Мне нужны эти.

Фир надавил на крышку. Один из углов зацепился за ткань, и мешок затрещал.

Женщина подняла голову.

— Ещё раз так сделаешь — понесёшь вещи в руках.

Из коридора вошла незнакомая девушка с тёмной косой. Каэль заметил, как она остановилась, увидев всех троих. Подол её одежды был расшит иначе, чем здесь: тёмные нити складывались в неровные красные полосы.

— Я могу унести коробку, — сказала она.

Фир выпрямился и сразу ударился плечом об открытое окно.

— Осторожнее, — одновременно произнесли мать и девушка.

Обе замолчали. Потом мать впервые за весь эпизод улыбнулась и подвинулась на кровати, освобождая место.

Каэль ждал объяснения, но запись продолжалась.

Фир расстегнул на шее плоский знак и положил на стол. Ардан посмотрел на него.

— Это не обязательно делать сегодня.

— Завтра нас здесь не будет.

— Ты можешь уехать, сохранив право вернуться.

— Вернуться могу. Заставлять её ждать разрешения каждый раз — не хочу.