Люксора. Украденные имена

Каэль посмотрел на склон. Снизу не было видно, который из мостов закрыт.

— Идём.

Гиан снял с плеча ремень и отдал женщине.

— Телегу до вечера оставлю у ворот.

— Оставляй.

Она подняла щётку и отошла, освобождая проход. Каэль посмотрел на её запястье. Краснота уже спадала.

— Я не знал, — сказал он.

Женщина кивнула, не делая вид, что не поняла.

Гиан пошёл рядом. Первое время он говорил слишком много: где перекрыли улицу, почему на площади пустая чаша, что после обвала пришлось перенести торговые ряды. Каэль слушал только то, что касалось дороги.

На лестнице он заранее шагнул левее выбитого камня.

Гиан заметил.

— Ты здесь всегда…

Он оборвал себя, но поздно.

Каэль остановился.

— Я вижу ступень.

— Да. Конечно.

Дальше поднялись молча. У верхней площадки Гиан снял перевязь с волос и снова затянул её, пряча под неё выбившиеся пряди. На правом предплечье у него шёл старый узкий ожог.

— Тебе было десять, — сказал он наконец. — Мне одиннадцать. Я понимаю, что сейчас мы не…

Он махнул рукой, отказавшись от окончания.

Каэль продолжал смотреть вперёд.

— Она знает, что я могу ничего не вспомнить?

— Не знаю.

Ответ был честным и потому неприятным.

— Ей сообщали, где я?

Гиан посмотрел на него сбоку.

— Она писала в Эларию. Много раз. Не все письма принимали.

Каэль вспомнил, как легко проходил мимо очереди у нижней тюрьмы. Он ни разу не спросил, какие бумаги оставались у тех, кого не пропускали дальше дежурного стола.

— Я их не получал.

— Я не говорю, что получал.

На повороте пахло горячей пылью и горькой травой. Каэль выбрал правый проход, не дожидаясь указания. Гиан ничего не сказал, только ускорил шаг, чтобы остаться рядом.

Дом стоял за низкой оградой. Над крышей поднимались голые ветви дерева; на одной висела старая верёвка, уже вросшая в кору. Вдоль дорожки росли жёсткие кусты, у порога стояло ведро с водой.

Каэль остановился у калитки.

Гиан не стал открывать её за него.

Изнутри донёсся скрип отодвигаемого стула. Кто-то прошёл по комнате, поставил на стол тяжёлый предмет. Обычные звуки дома, в котором никто ещё не знал, что он стоит снаружи.

Каэль протянул руку к задвижке и убрал.

— Как её зовут?

Гиан повернулся к нему.

— Мать, — уточнил Каэль.

Несколько мгновений тот не отвечал.

— Лира.

Каэль повторил имя про себя. Оно не вызвало ничего, кроме страха, что сейчас дверь откроется и женщина это увидит.

Глава восьмая

Чужой сын

Лира открыла прежде, чем он постучал второй раз.

Сначала посмотрела на Гиана, стоявшего у калитки. Потом — на человека перед собой. Каэль видел, как её взгляд поднимается от дорожного мешка к плечам, задерживается на лице.

В руке у неё была мокрая ложка.

— Каэль?

Он успел кивнуть.

Ложка упала на порог. Лира шагнула вперёд и обняла его так крепко, что он отступил, упершись каблуком в край ступени. Рука сама легла на ножны. Левой он придержал её за локоть, чтобы не потерять равновесие.

Она прижималась лицом к его груди. Он чувствовал её дыхание через рубаху, короткое и неровное. От волос пахло дымом и горькой травой, которую он заметил по дороге.

— Подожди, — сказал он.

Лира отстранилась не сразу. Сначала разжала пальцы на спине, потом подняла голову.

Это была женщина лет пятидесяти с длинными тёмными волосами, собранными на затылке. Седина шла от висков тонкими прядями и терялась в плетении. На скулах кожа потемнела от солнца, под карими глазами лежали глубокие складки. Левую бровь чуть перетягивал старый маленький шрам.

Каэль пытался найти в её лице хоть что-нибудь, что принадлежало бы его памяти.

Лира посмотрела на руку у ножен.

Он убрал её.

— Заходи, — сказала она.

Голос был почти обычным. Только последнее слово не получилось закончить с первого раза.

Снаружи Гиан кашлянул.

— Я потом зайду, Лира.

Она словно только сейчас вспомнила, что он тоже здесь.

— Да. Спасибо. Подожди, ты…

— Всё хорошо.

Он поднял с дорожки ложку, положил на выступ у двери и закрыл за собой калитку.

Каэль вошёл.

Прихожая была короткой. Слева стояли два низких сундука, справа висели рабочие накидки. Над одной сохранился пустой крючок. Дальше открывалась комната с большим столом, печью и окном во двор.

Он сразу отметил заднюю дверь. Между ней и столом хватало места для прохода. Окно было достаточно широким, но под подоконником стоял тяжёлый ящик с рассадой.

Лира закрыла входную дверь и остановилась рядом.

— Плащ снимешь?

Каэль снял мешок, но плащ оставил.

— Мне ненадолго.

Она кивнула слишком быстро.

— Тогда садись. Куда удобно.

Он выбрал стул ближе к выходу. Лира переставила с него сложенную ткань, потом убрала стоявшую рядом корзину, освобождая проход. Сама села не напротив, а у края стола, чуть в стороне.

Каэль поставил мешок возле ноги.

Некоторое время она просто смотрела на него. Он выдерживал взгляд, хотя гораздо легче было бы отвечать на вопросы.

— Ты худой, — сказала Лира наконец.

Он опустил глаза на себя.

— Нет.

— Конечно. Ты теперь большой. Я неправильно сказала.

Она поправила край скатерти, затем сжала его в руке, заметив, что продолжает поправлять.

— Ты ел?

— Утром.

Лира встала.

— У меня почти готово.

Он хотел отказаться, но она уже сняла крышку с печного горшка. В комнату пошёл запах густого бульона, лука и той же горьковатой травы. Каэль почувствовал голод.

На полке стояли разные чашки. Лира потянулась к верхней, синей, остановилась и взяла другую — простую, коричневую. Поставила перед ним вместе с водой.

Каэль посмотрел на синюю. У неё была сколота часть ручки.

— Можно эту?

Лира обернулась.

Он указал.

Она достала чашку обеими руками и подала ему. На глазури возле края светлела тонкая сеть трещин.

— Ты помнишь?

Каэль не знал, почему попросил её. Возможно, потому что она первой бросилась в глаза.

— Нет. Просто…

Он не нашёл окончания.

Лира взяла коричневую чашку и отнесла обратно.

— У этой ручка острая. Держи за стенку.

Она говорила о чашке. Каэль повертел её в руках, отыскивая острый край.

Пока она раскладывала еду, Каэль смотрел на комнату. Вдоль дверной рамы шли короткие зарубки. Самая нижняя была почти у его колена, верхняя — чуть выше пояса. Рядом темнели цифры, нанесённые тонкой кистью. Одна черта выходила дальше остальных и была исправлена.

Лира заметила его взгляд.

— Ты встал на носки. Я не сразу увидела.

Она поставила на стол миску.

— Сказал, что вырос за ночь.

Каэль не улыбнулся вовремя. Лира отвернулась к печи.

Он взял ложку.

Еда была горячей. В бульоне лежали небольшие куски мяса, крупа и мягкие корни. Каэль попробовал, подождал и зачерпнул ещё. Лира села рядом со своей миской, но не ела.

— Гиан сказал тебе? — спросил он.

— Что?

— Что я ничего не помню.

Она опустила взгляд к его кристаллу, проступавшему под рубахой.

— Он не успел.

— Я не узнаю дом. Тебя тоже.

Лира провела большим пальцем по краю ложки.

— Понимаю.

— Я говорю это, чтобы…

Он остановился. Чтобы она не ждала? Уже ждала. Чтобы не касалась? Он не хотел повторять это вслух. Чтобы не смотрела так, будто любое движение могло всё вернуть?

— Я услышала, — сказала Лира. — Ешь, пока горячее.

Она тоже начала есть. От этого разговор стал возможным: теперь ему не нужно было всё время смотреть на её лицо.

— Гиан сказал, ты писала.

Ложка в её руке остановилась.

— Да.

— Мне ничего не передавали.

Лира кивнула.

— Первые письма возвращали. Потом перестали возвращать. Я думала, хотя бы доходят.

— Что отвечали?

— Что служба не предусматривает частной переписки. Что сообщение принято. Что запрос рассматривается.

Она назвала ответы без выражения. Видимо, читала их достаточно часто, чтобы запомнить дословно.

Каэль попробовал вспомнить, видел ли когда-нибудь конверты на своё имя. Поручения, вызовы, донесения. Ни одного письма, которое не требовало действия.

— Можно посмотреть?

— Можно. Только не сейчас.

Он поднял голову.

Лира чуть отодвинула миску.

— Я достану. Соберу по порядку. Они в разных местах.

Каэль хотел сказать, что порядок неважен, но увидел её руки. Пальцы сжимали ложку так крепко, что побелели суставы.

— Хорошо.

Она выдохнула.

За окном кто-то стучал по ведру, выбивая со дна засохшую землю. Два коротких удара, потом длинный скрежет. Лира поморщилась.

— Каждый раз так делает. Можно же замочить.

Каэль посмотрел в окно. На соседнем дворе пожилой мужчина с упорством бил палкой по перевёрнутому ведру.

— Обод погнёт, — сказал Каэль.

— Уже погнул. Три раза приносил править.

Она сказала это сердито, потом встретилась с ним глазами и неожиданно улыбнулась. На короткое мгновение он увидел, как могло выглядеть её лицо без всех этих лет ожидания.

Каэль опустил взгляд, но напряжение немного отпустило.

— Ты чинишь?

— Иногда. Ткань чаще. А он считает, что если умеешь держать иглу, то и с железом разберёшься.

Лира подвинула ему хлеб.

— Что-то починить проще, чем объяснить, почему не буду.