Люксора. Украденные имена

Он потянул цепочку через голову и остановился.

Без своего кристалла он не сумеет прочесть след на Аллее. Новый придётся согласовывать с ним, а за это время остаток ослабнет. Крайян не случайно поручил поиск ему.

Каэль опустил цепочку обратно.

Взял чистый обрывок бумаги и написал: «После белого света — нагрев. При касании — жар в ступнях. Рука ребёнка. Женский голос».

Подумал и добавил: «Серебряная нить».

Сложил лист вчетверо, убрал в маленький внутренний карман. Доложит после первого чтения, когда сможет отделить реакцию инструмента от того, что случилось на площади.

Утренний свет застал его за проверкой нового ремня. Плечо болело меньше. Он выбрился, допил холодную воду, надел плащ. Пластина с рисунком цели погасла, но схема осталась в памяти: четыре сходящихся потока и открытый участок в середине.

Каэль остановился у двери.

На столе стоял флакон Крайяна. Он оставил его: в дороге стекло могло разбиться. Потом вернулся, обернул остатком перевязочной ткани и положил к остальным вещам.

Комната сразу показалась приготовленной к чужому приходу. На столе ничего, кровать застелена. Даже вода в чаше чистая.

Он запер дверь и проверил замок. Обычно этого хватало, чтобы перестать о ней думать.

На лестнице Каэль ещё раз коснулся ключа в кармане.

Глава четвёртая

След на перекрёстке

На Аллею не пускали тележку с хлебом.

Возчик стоял, упершись животом в оглоблю, и доказывал стражнику, что вчера его пропустили. Стражник отвечал, что вчера было вчера. Пока они спорили, из-под полотна над корзинами шёл пар.

Каэль остановился за тележкой. Здесь уже нельзя было просто обойти очередь: поперёк прохода натянули световой шнур, концы которого уходили в две переносные опоры. За ним лежали инструменты и снятые плиты. Ночной караул работал вместе с ремонтниками.

— Кто старший?

Стражник повернул голову. Возчик оглянулся следом и отступил, позволив тележке откатиться ему на ногу.

— Я, — ответил стражник.

Каэль показал допуск. Тот поднёс к нему контрольный знак, дождался четырёх коротких вспышек и сразу опустил шнур.

— Центральную площадку не трогали. Нам велели сохранить.

— Кто внутри?

— Двое из дорожной службы. Смотритель у северной опоры. Смена из Мар-Ду ещё не пришла.

— До моего распоряжения никого к центру.

Каэль перешагнул шнур. За спиной возчик снова заговорил, уже тише:

— Мне в караульную, не на площадь. Вашим же.

— Оставь корзины здесь, — сказал стражник. — Тележку отведи.

От хлеба пахло тёплой коркой. Каэль вспомнил холодную еду в дорожном мешке, но возвращаться не стал.

Он видел Аллею прежде, с верхней галереи. Оттуда четыре арки казались одинаковыми: высокие опоры, перемычка, ступени к центру. Вблизи сходство исчезало.

Арка Эларии осталась за его спиной. Свет лежал в ней ровными слоями, и через них ещё были видны плечо стражника и белое полотно на тележке. Справа темнел порог Файрэля. Воздух возле него двигался, хотя ветра на Аллее не было; по внутреннему краю опор медленно поднимались красные крупинки. Они гасли, достигнув перемычки. От камня шло сухое тепло.

Напротив стояла арка Каэльдана. В её основании, прямо под ступенями, был лёд. Каэль сначала принял его за прозрачную облицовку, но на выступе висели капли. Внутри неподвижного слоя серебрился поток. Он уходил в толщу опоры, разворачивался там под прямым углом и возвращался к порогу.

Четвёртая арка оставалась пустой.

У неё не было ни сияния, ни видимой глубины. За опорами продолжалась та же площадь. Каэль различал шов между плитами по обе стороны порога, но, пройдя ближе, перестал слышать стук инструментов за спиной.

Он отступил. Стук вернулся.

Мар-Ду.

Каэль обошёл арку, не пересекая её. Швы между плитами вели к тёмному проходу из-под каждой опоры, сходились в углублении размером с ладонь и расходились дальше. В углублении стояла мутная вода. У соседней чаши рабочий оставил щепку поперёк стока; при каждом толчке воды она стукалась о камень. Этот стук Каэль ещё слышал.

Возле него на коленях сидела женщина с коротко обрезанными седыми волосами. Она упиралась обеими руками в длинный ключ, стараясь повернуть застрявший крепёж. Рядом молодой рабочий держал коробку с гнёздами для вынутых деталей.

Каэль остановился у края круга.

— Отойдите от центра.

Женщина подняла голову.

— Мы на подводе. Саму чашку не трогаем.

— Мне нужен весь участок.

Она вытащила ключ и с трудом поднялась, придерживая правое колено. На щеке от перчатки осталась серая полоса.

— Если не закрепить подвод, к вечернему сбросу нижнюю плиту поведёт. Тогда весь ваш участок треснет.

— Сколько времени нужно?

— До середины смены управимся. Если опять не заберут людей.

Каэль посмотрел на чёрные полосы по краям крепежа.

— Это со вчерашнего дня?

Молодой рабочий коротко рассмеялся. Женщина повернулась к нему, и он склонился над коробкой.

— Шесть недель этому шву, — ответила она. — Меняли трижды. По старой заявке.

— Почему не заменили плиту?

— Новую дадут после проверки основания.

— Основание проверяли?

— Дважды.

Она стояла, не опуская ключа. Каэль заметил свежую мозоль на перепонке между большим и указательным пальцами. Край перчатки был подрезан, чтобы не давил.

— Показания у смотрителя, — сказала женщина. — Мы здесь ничего не решаем.

— Я спрашиваю, что видели вы.

Молодой рабочий переставил коробку.

— Вода кипит снизу, — сказал он. — Не всегда. Когда Файрэль даёт больше, вроде должна уходить в опору. А она под нами остаётся. Потом у третьего порога всё белеет. Вчера сильнее было, а до того тоже…

— Он говорит о наледи, — перебила женщина. — Обычная перегрузка отвода. Мы её снимаем.

Каэль посмотрел на ледяной слой возле арки Каэльдана. Серебряная линия внутри дрогнула, на миг раздвоившись.

Старые потери. Износ. Крайян предупреждал о них, и всё же здесь это выглядело иначе, чем над миской с горячей едой: стёртый ключ, третье крепление в одном шве, двое вместо бригады.

— Составьте список замен. С датами.

Женщина медленно опустила инструмент.

— Кому передать?

— Смотрителю. Вторую копию оставьте у себя.

— Писец к нам приходит к концу смены.

Каэль достал свой дорожный лист, оторвал чистую половину и протянул ей.

— Можно без печати. Разборчиво.

Она взяла бумагу.

— А сейчас куда нам?

Каэль указал на снятые плиты за кругом.

— Работайте там. Если начнёт нагреваться — сразу скажете.

Смотритель ждал под узким навесом. На столе перед ним лежали три запечатанные пробы. Четвёртое гнездо было пустым.

Он показал журнал, разрешение на ночные работы и список тех, кто заходил после происшествия. Говорил без остановки, заранее отвечая на возможные обвинения. Каэль дал ему закончить.

— Кто снимал пробы?

— Ученики хранителя Энариса. Потом он сам. Вот отметки.

— Почему три?

— С четвёртого подвода нечего было снять. Распалось до закрепления.

Каэль коснулся пальцем пустого гнезда.

— С какого?

Смотритель показал в сторону Мар-Ду.

— Кто-нибудь читал центр?

— Нет. На это нужен личный допуск.

— Участок промывали?

— Только наружное кольцо. К середине не подпускали. Могу привести людей.

Каэль убрал руку от стола.

— Не нужно. Пробы не вскрывать. Дай мел и две сухие подкладки.

Смотритель принёс всё сам. Пока он искал подкладки, Каэль изучил схему подводов. Такие узлы он обследовал после повреждений, но тогда цель была проще: выяснить, с какой стороны пришёл удар. Читать человеческое действие по остаточному давлению ему приходилось редко. Тем более действие, породившее то, чему не полагалось существовать.

Он опустился у центра, подложил ткань под колени и поставил четыре отметки. На каждой коснулся камня открытой ладонью. От Файрэля шёл жар, от Каэльдана — холодное покалывание; эларийская сторона отзывалась лёгким давлением на ногти. Возле последней отметки кожа перестала чувствовать поверхность.

Каэль убрал ладонь и проверил пальцы. Чувствительность вернулась не сразу.

— Пока читаю, никому не заходить за черту, — сказал он смотрителю. — Даже если покажется, что я упал.

— А если упадёте?

— Не трогать камень. Тянуть за ремень.

Смотритель переступил подальше.

Каэль вынул кристалл. Внутренняя точка всё ещё держалась. Он несколько мгновений смотрел на неё, вспоминая детскую руку и жар в ступнях, затем раскрыл записку из кармана и добавил время обследования.

Если ощущение повторится, придётся остановиться. Свой след нельзя принимать за чужой.

Он положил камень в центральное углубление.

Вода отступила к краям, хотя кристалл был слишком мал, чтобы вытеснить её. Цепочка вытянулась и задрожала. Каэль прижал указательный палец к верхней грани.

Сначала ничего не произошло.

Он выровнял дыхание. Перестал слушать ключ ремонтницы, шорох журнала, скрип сапога смотрителя. Площадь осталась на месте, но швы между плитами сделались резче. Старые царапины наложились одна на другую; по ним проходили ноги, которых уже не было.

Слишком много.

Каэль убрал давление с эларийской стороны. Слой поздних следов истончился. Показались два тёмных пятна, остановившихся возле центра.

Он потянулся к ним — и кристалл обжёг подушечку пальца.

Пятна распались.

Каэль выругался сквозь зубы. На камне выступила капля крови. Он вытер её о подкладку и начал снова, осторожнее.

Теперь из пустого воздуха поднялся край одежды. Ни ткани, ни цвета он не различал: только место, где чужое тело изменило течение силы. Затем — плечо и склонённая голова. Второй силуэт был выше, но лицо тоже не складывалось.

Они стояли близко.

Каэль ожидал увидеть прибор, раскрытый носитель, хотя бы предмет, который можно было бы искать. Вместо этого одна фигура подняла руку. Вторая поймала её пальцы и удержала между ладонями.

Послышался голос.

Каэль замер, стараясь не шевелиться. До него дошёл короткий гласный звук, потом ещё один; между ними шёл ровный треск. Слова не восстанавливались.

Силуэт справа отстранился. Другой качнулся следом, будто не хотел отпускать. Каэль увидел прикосновение ко лбу — или только движение, похожее на него.

Он попробовал удержать эту часть.

Лица окончательно исчезли. Сила, которую он направил на чтение, сгладила мелкие различия, оставив только широкие пятна. Каэль остановил нажим. Вернуть утраченное уже не получалось.

Между ладонями вспыхнуло ядро.

Небольшое, неровное. Оно сначала повторяло изгиб пальцев, потом оторвалось от них и осталось висеть отдельно.

Каэль почувствовал, как через камень проходит удар. Тот самый, от которого погасли нижние жилы. Но здесь он растянулся: четырём подводам пришлось отдать силу одновременно, и на мгновение ни один не удержал прежнее направление.

Одна фигура накрыла ядро ладонью, не касаясь. Другая повернулась к арке Мар-Ду.

В пустом промежутке между потоками возник тонкий тёплый отблеск.

Каэль принял его за кровь на грани. Сдвинул палец — отблеск остался в прежнем месте, вне четырёх сходящихся линий. Он не шёл ни от одной опоры.

Ядро повернулось к нему.

Всего на миг. Потом высокий силуэт перекрыл середину, остаточная картина дёрнулась и потекла в сторону Мар-Ду. Каэль успел проследить движение до первой ступени, прежде чем звук рабочего ключа вернулся так резко, что он вздрогнул.

Перед ним опять стояла вода.

Он опирался на обе руки. Цепочка запуталась между пальцами, колени затекли. Смотритель держал его за заднюю пряжку пояса.

— Отпусти.

Тот разжал руку.

— Вы наклонились. Я думал, дальше…

Каэль сел на пятки. Кристалл лежал на боку, тёмный снаружи; только внутренняя точка оставалась светлой.

— Сколько?

— Почти четверть сменного часа.

Казалось, прошло меньше минуты.

Каэль вытер камень. На пальце остался неглубокий ожог с маленьким разрывом кожи. Он прижал к нему чистый край ткани и снова посмотрел в центр.

Остаток заметно ослаб. Теперь можно было ещё раз проверить направление, но попытка восстановить лица сотрёт и его. Для опознания двух людей материала не осталось.

— Видели их? — спросил смотритель.

— Двое. Здесь.

— Оба эларийцы?

— Не установлено.

Каэль поднялся. Нога почти не слушалась; пришлось выждать, пока колючая боль разойдётся до ступни.

— Нужен второй просмотр? — Смотритель уже достал из-за пояса чистую пластину.

— Нужен сохранный участок.

Он обошёл центральную впадину, отмечая линию ухода. След становился уже, но не прерывался. Возле порога Мар-Ду в него вплетался ещё один изгиб, слишком слабый для человеческой формы. Каэль присел и сверил его с запомненной схемой.

Открытый участок. Та же неравномерность на правой стороне.

Это была цель.

Арка Мар-Ду выглядела ближе, чем прежде. Каэль различал мелкие углубления на её опорах, полоски истёртой резьбы. Изнутри тянуло холодом, который не ощущался кожей: заныли зубы и кости под глазами.

Он не собирался входить. Ему требовалось определить, закончился ли след перед порогом или ушёл дальше. Для этого он поставил ногу на первую ступень и опустил кристалл на вытянутой цепочке.

Камень качнулся внутрь.

След подтвердился.

Каэль потянул цепочку назад, но рука не двинулась. На миг он перестал понимать, где находится локоть. Плечо ещё было здесь, пальцы держали металл, а расстояние между ними не складывалось в собственное тело.

Он перенёс вес назад.

Ничего.

Давление сомкнулось поперёк груди. Каэль видел, как кожа возле манжеты бледнеет, теряя очертания. Не прозрачность Эларии — края распадались отдельными пятнами.

Снаружи открывался чей-то рот. Звука не было.

Каэль разжал пальцы левой руки, правой схватился за боковую опору и дёрнул себя назад. Новое крепление ножен натянулось, удержав оружие у бедра; старое, пожалуй, лопнуло бы. Каблук соскользнул со ступени.

Он ударился спиной о камень площадки и услышал собственный вдох.

— Не подходить, — выговорил он.

Молодой рабочий остановился в двух шагах. В руке у него был длинный крюк.

Каэль приподнялся. Кристалл висел на цепочке, снова обычный и тяжёлый. До порога оставалось меньше длины руки.

Он знал правило. В Мар-Ду входили отделённым сознанием, оставив живое тело на закреплённой стороне. Но в старых обследованиях граница отталкивала его раньше, чем он успевал перенести вес. Теперь она втянула камень вместе с рукой.

— После вспышки край сместился, — сказал смотритель. — Я вам хотел…

— Где отметка?

Тот показал на почти стёртую белую черту. Она проходила по верхней ступени, за той, куда встал Каэль.

— Новая, — уточнил он.

Смотритель опустил глаза.

Каэль встал, придерживая левую руку у груди.

— Отодвинуть ограждение. Сейчас. На полторы длины от первой ступени.

Рабочие принялись переносить стойки. Женщина подала парню шнур и сама встала у края, следя, чтобы тот не подошёл слишком близко. Каэль дышал медленно. Воздуха уже хватало, но сердце билось часто, неприятно толкаясь в горле.

Вчерашний кристалл. Ночное воспоминание. Теперь граница.

Он вынул записку и дописал реакцию у порога. Жар детской площадки не повторился, значит, общий сбой не объяснял всего. Отправлять Крайяну одни ощущения было рано. В Каэльдане смогут проверить и камень, и его связь с телом; после проверки будет что докладывать.

Смотритель принёс список замен. Женщина написала его на колене, крупно, с нажимом. У каждой даты стояло, что именно приходилось менять. Последняя запись была сделана вчера до вспышки.

Каэль сложил лист отдельно от своей записки.

— Передай в дорожную палату. Копию сохрани, как договорились.

— Они запросят основание.

Он оставил под списком служебный знак.

Смотритель прижал лист к журналу, проверил, не смазался ли знак, и только тогда убрал его под обложку.

Каэль вернулся к центру и наложил узкую печать сохранения. Она легла по внешнему кольцу, не касаясь самого остатка. Свою кровь с подкладки он смыл отдельно, в чашке, и велел вылить воду за пределами площадки. Незачем оставлять будущему проверяющему ещё один человеческий след.

— До повторного обследования здесь не чистить. Подвод крепите снаружи. Если плита начнёт двигаться — вызвать меня через дворцовый караул.

— Вас не будет во дворце, — сказал смотритель.

— Переадресуют.

Каэль взглянул на арку Каэльдана. Серебряный поток снова шёл одной линией. Там умели удерживать связь между сознанием и телом; в Файрэле — закреплять её на случай разрыва. Он читал порядок подготовки, когда работал на пограничных постах, и тогда не ожидал, что придётся пользоваться им самому.

Сначала Каэльдан. Проверка камня, обучение, потом огненный порог. На прямой переход в Мар-Ду у него больше не было оснований надеяться.

Он составил короткое донесение Крайяну: место подтверждено, две взрослые фигуры, уход цели в Мар-Ду, лица не восстановлены. Пятый отблеск записал как постороннее свечение, источник которого не установлен. Отдельно отметил старые повреждения подвода. Передал всё смотрителю для отправки, оставив себе копию.

— Когда откроют сторону Каэльдана?

— На приём — к следующему утру. Сейчас только возврат их служителей. После вчерашнего они проверяют опоры.

Почти сутки.

Каэль посмотрел на свой допуск, но спрятал его. Право пересечь границу не делало повреждённую опору безопасной.

— Мне нужно место в ближайшей группе.

Смотритель кивнул и пошёл к столу.

За ограждением молодой рабочий уже открывал принесённую корзину. Внутри лежали лепёшки. Женщина сняла перчатки, размяла пальцы и отломила кусок, сдувая пар. Смотритель, проходя мимо, тоже протянул руку.

Парень поднял на Каэля глаза.

— Вам оставить?

Женщина перестала жевать.

Каэль хотел отказаться. Потом почувствовал, как дрожат после порога колени, и подошёл.

— Одну.

Ему дали самую большую. Он вернул её в корзину, взял ближнюю и сел на снятую плиту за ограждением. Край лепёшки обжигал пальцы. Есть пришлось медленно, отламывая здоровой рукой маленькие куски.

Некоторое время все молчали. Потом женщина велела парню не класть ключ на хлебное полотно. Тот передвинул его и начал рассказывать, как ночью возчик перепутал караульные посты. На третьей фразе забыл о Каэле и рассмеялся.

Каэль доел, пока парень рассказывал про возчика. Женщина смахнула с колен крошки и снова натянула подрезанную перчатку.

К полудню он ушёл в служебный дом у эларийского выхода: ждать открытия, изучать схему отделения и пытаться дать плечу отдых.

* * *

На Аллее меняли смену.

Когда инструменты убрали, а смотритель унёс журнал под навес, у порога Мар-Ду появился человек в длинной одежде. Он дождался, пока двое рабочих отойдут с тележкой, и присел возле центральной чаши.

Печать Каэля продолжала светиться. Человек не стал её трогать. Просунул между двумя плитами тонкую пластину, повернул ребром и снял с нижнего шва слабый тёплый отблеск.

Подержал пластину на ладони, проверяя, удержалось ли свечение. Затем спрятал её в складках одежды и вернулся к пустой арке.

Вода в центральном углублении осталась неподвижной.

Глава пятая

Мир, который считает

На той стороне ему велели подождать.

Каэль стоял под аркой, чувствуя, как холод проходит сквозь подошвы. Перед ним, за низкой перегородкой, женщина в синем рабочем платье пересчитывала пустые гнёзда в транспортной раме. На эларийский допуск она уже посмотрела. Потом вернулась к раме.

— Сколько времени? — спросил он.

— Пока не освободят внутреннюю площадку.

Через широкий проём было видно, как двое тащат по направляющим длинный ящик. Один шёл спиной вперёд и ругался на напарника, который никак не мог поднять свою сторону.

Каэль мог бы пройти справа. Но женщина, заметив его движение, положила ладонь на край перегородки.

— Не туда. Под плитой обратный ход. Когда ящик снимут, она поднимется.

Он остановился.

Ящик сдвинули. Плита, на которую Каэль собирался наступить, бесшумно поднялась на высоту колена. Внизу блеснула вода.

— Теперь сюда, — сказала женщина.

Он обошёл перегородку с другой стороны. Допуск ему вернули с небольшой круглой меткой.

— Для городских переходов. Открывает только пешие дорожки. У центральной башни обратитесь к дежурному.

— Меня должны принять без задержки.

— Дежурному это и скажете.

Она потянула к себе следующую раму.

Каэль вышел на улицу.

Первые несколько шагов он смотрел под ноги. Камень был полупрозрачным, и в его глубине двигались узкие полосы серебряного света. Через равные промежутки дорожку пересекали тёмные швы. Там, где люди подходили к воде, швы расширялись, пропуская небольшой мост.

Город стоял на каналах. Между домами шла прозрачная вода, над ней вращались медленные колёса. Они не касались поверхности: лопасти ловили тонкие вертикальные струи, поднимавшиеся из каменных чаш. На стенах висели стёкла разной толщины; проходящий свет оставлял на штукатурке подвижные прямоугольники.

Каэль ожидал холода. После ледяной арки воздух показался почти тёплым, влажным. Пахло мокрым деревом и чем-то сладким из открытой лавки. На подоконнике второго этажа сушились детские рубашки, прижатые к шнуру тяжёлыми кольцами.

Сзади зазвенело.

— С пути, пожалуйста!

Он шагнул в сторону. Мимо прокатилась тележка с четырьмя узкими колёсами. Женщина, державшая её за ручку, кивнула ему, не замедляясь. В тележке спал ребёнок, а вокруг лежали свёртки и торчал стеблями вверх пучок зелени.

В Эларии перед ним уступили бы заранее.

Каэль подтянул мешок на здоровом плече и пошёл к башне, которую было видно над крышами. Вчера вечером ему вернули подтверждение приёма: обследование служебного кристалла и начальная подготовка к отделению сознания. Слово «начальная» было подчёркнуто. Срока окончания не указали.

Крайян разрешил маршрут. Его ответ пришёл через смотрителя: «Действуй по установленному следу. Отчёт после закрепления». Ни вопроса о постороннем свечении, ни указаний относительно старых повреждений. Каэль решил, что их передали соответствующим службам.

На узком мосту собрались люди. Двое пытались разойтись с большими корзинами; старик с тростью ждал, пока они перестанут советовать друг другу, как удобнее повернуться. Каэль остановился за ним.

— Первый раз? — спросил старик, не оборачиваясь.

— Здесь — да.

— Тогда не на белую полосу. Скользкая.

Один из носильщиков наконец поднял корзину над головой. Второй прошёл, задевая его локтем. Старик двинулся следом. Каэль посмотрел на белую полосу вдоль перил и переступил через неё.

За мостом он услышал треск.

У основания невысокой башни стояли трое. Подросток в слишком длинном фартуке держал обеими руками прозрачный стержень. В углублении стены светилось открытое гнездо. Женщина с перевязанными волосами нагнулась за инструментом; третий, совсем маленький мальчик, сидел на ступеньке и ел грушу.

Стержень в руках подростка начал белеть.

Каэль сделал к нему шаг.

— Отпусти.

— Не отпускай! — одновременно сказала женщина.

Подросток замер. Каэль остановился, увидев её поднятую ладонь.