Она больше не твоя

Уснуть больше не смогла. Заглянув в телефон, обнаружила несколько пропущенных звонков от Тимура и множество sms. Похвалила себя, что выключила вечером звук, понимая, что не выспалась бы совсем.

От посланий осталась в шоке, сделав вывод, что муж всю ночь надирался, опустошая бар с подарочными напитками.

Самые невинные звучали так:

"Ещё пожалеешь", "Где бы ты была сейчас, если бы не я".

Ну и, вишенкой на торте, завершало отчаянное "Нищебродка из Мухосранска, тебя полы в больнице мыть не возьмут".

Я понимала, что это бред нетрезвого человека, который пытается задеть побольнее. Но чувствовала, что его слова, попадая в самое сердце, разбивают его и бередят рану.

Понимая, что больше поспать не удастся, решила пораньше выехать в клинику, чтобы успеть подготовить карты пациентов к обходу.

Тихонько, чтобы не разбудить Жанну, собралась и вышла, захлопнув дверь.

Сонный город ослепил, отражая оконными витражами многоэтажек лучи только что взошедшего солнца. Я с удовольствием потянулась, наслаждаясь мистерией раннего утра, растворяющего в своей новизне черноту прошлого дня и ночи.

В зарослях черёмухи, дурманом окутывающей округу призывно заливался зяблик, выводя свои трели, а стайка воробьёв копошилась возле скамейки, расклёвывая крошки.

Несмотря на лёгкое плавающее состояние, и клубок засевших в голове проблем, мне хотелось верить, что в моей жизни обязательно, всё наладится. Как? Я старалась сейчас об этом не думать, собираясь решать вопросы по мере их поступления.

По крайней мере, устраиваться в медицинский центр Свиридовых я передумала, понимая, что свекровь вряд ли обрадуется, узнав про наш развод.

А после сегодняшних sms я больше не сомневалась в своём решении расстаться с Тимуром.

Машин в это время было немного. Перебирая в голове рабочие вопросы и переживая, что придётся теперь работать у Воронцова, я долетела до клиники за считаные сорок минут.

"Интересно, охранник спит крепко?" – подумала я, подходя к зданию клиники и вспоминая, что входная дверь сейчас наверняка заперта. Хотела нажать кнопку звонка, но передумала, решив сначала подёргать дверь. На удивление она подалась.

"Видно, Василий Яковлевич ходил дымить и не запер", – подумала я, заходя в холл. Хотела запереть, но тот вышел из своего закутка.

– Доброе утро, Юлия Львовна! – расцвёл он в бодрой улыбке. – А вам-то чего не спится?

– Доброе, Василий Яковлевич! Надо работу доделать. Вчера раньше ушла, не успела, – ответила я. – А что дверь открыта? Забыли закрыть?

– Да с чего бы, – удивился он. – Я и не выходил сегодня. И правда, – он в раздумье потеребил ус. – Вы ведь зашли сейчас как-то…

– Вот об этом я и твержу постоянно, что надо ответственно относиться к своим обязанностям, а не в телефоне зависать в рабочее время! – стремительно вошёл в холл Воронцов.

Мы с охранником замерли, словно преступники, от воя полицейской сирены.

Глава 11. Бесконечный день

– Здравствуйте, Илья Александрович! – синхронно проговорили мы.

– И вам здравствовать, – недовольно откликнулся Воронцов и продолжил. – Василий Петрович, чем вы так заняты были, если даже не заметили, как я вошёл? Получается, так каждый может пройти в клинику беспрепятственно?! – распекал он бедного охранника.

– Так, ить, – развёл тот руками, – вы же своим ключом открыли дверь. Без ключа никто бы не вошёл…

– Может, тогда закроем дверь, и пусть оно так всё стоит? Одного не пойму, а зачем тогда вы здесь? – удавом посмотрел Воронцов на сжавшегося сторожа так, что мне стало жаль бедолагу, но я никак не могла придумать ни слова в его защиту.

– Свиридова, а вы, что встали тут? Или решили у сторожа стажироваться? – вскинул он на меня почти чёрные глаза. – Ваши обязанности на вашем столе приличной стопкой возвышаются… – Закусив губу, я слушала его и пыталась понять, насколько, после вчерашнего, у него изменилось ко мне отношение. Для чего он вчера вмешался? Как расценить его предложение помочь Тимуру? Неужели он был готов помочь ему затолкать меня как кулёк в машину? "Боже! Какой позорище!" – переживала я, чувствуя, как лицо полыхает огнём. – Идите, если хотите успеть подготовить всё вовремя, – вернули меня в реальность его последние слова.

– Илья Александрович, я токо кофе заварить заходил в подсобку. Видно тогда и прошли вы… – услышала я оправдания охранника, когда взбегала по лестнице вверх с тоской размышляя "Как долго я смогу здесь продержаться, чтобы не послать всё к чёрту?"

К восьми пятнадцати разнести данные на пациентов я едва успела. Дежурная медсестра, Валентина Сергеевна, одна создавала такую видимость деятельности, словно пыталась доказать, что способна работать одна за всех. И бог-то с ней. Но она каждый раз приставала ко мне с разными "важными" вопросами, мешая сосредоточиться.

"Нет! Это нормально? Пришла на работу на два с лишним часа раньше, чтобы спокойно поработать. А тут дурдом на выезде!" – злилась я, пытаясь сконцентрироваться на анамнезе пациентки после очередного "А вы, Юлия Львовна, в курсе, что бельё из прачечной вчера не завезли?", или "А почему Ирина Анатольевна не сдала смену должным образом? Почему я должна за неё пересчитывать?... "

Только я порадовалась, что она, наконец-то начала собираться домой, отстав от меня, как начали приходить работники дневной смены. Каждая забегала, желала доброе утро и спрашивала: "А ты чего так рано?"

С горем пополам я всё же успела заполнить карты к обходу. И, хотя злилась на весь белый свет, про себя прекрасно понимала, что корень всех проблем кроется в моей расколовшейся на части семейной жизни. Все мысли крутились там. А рабочие вопросы, отвлекая, раздражали.

Пялясь в компьютер, думала, что сестра у Жанны не сегодня, так завтра вернётся, и я в их крошечной "малосемейке" буду им сильно мешать. Мне необходимо было погрузиться в поиск жилья, но здесь, в клинике, это было нереально. Поэтому решила, что после работы обязательно займусь поиском вариантов. Второй вопрос, который требовал, чтобы я над ним подумала – это, где найти деньги на предоплату жилья. Слышала, что за съём обычно берут за два месяца вперёд, а это уже получалась приличная сумма. Жанна вчера пообещала, что одолжит на первое время двадцать пять тысяч, но этих денег мне не хватит и близко. Был ещё вариант сходить в бухгалтерию и попросить выписать мне аванс, но вряд ли та сумма сильно поможет…

Благо операций на сегодня назначено не было. Поэтому я тихонько приводила документы в порядок в течение дня, и старалась поменьше попадаться на глаза Воронцову, мечтая, чтобы этот бесконечный день поскорее закончился.

– Юль, ты что такая? Случилось что-то? – участливо спросила Ира, дежурная медсестра, в конце рабочего дня, заметив, что я почти не реагирую на её красочное описание свидания с очередным бойфрендом.

Рассказывать про то, что мне изменяет муж, желания не было, особенно сегодня. Поэтому я сослалась на критические дни.

– А, тогда понятно… – удовлетворил её мой ответ. – А то я подумала, что заболела, раз твой за тобой приехал.

– Какой мой? – опешила я.

– Во даёт! – рассмеялась та. – У тебя их несколько?

Глава 12. Прости, котёнок

– Да, просто… Мы не договаривались, что он подъедет, – отмахнулась я от неё.

– А то я уж подумала, что в тихом омуте сама знаешь, что водится… – весело балагурила Ирина, но я её уже не слушала, размышляя, что делать.

"Если он снова начнёт меня в машину запихивать? Вот весело будет… – расстраивалась я. – Вот потом почешут коллеги языками, пересказывая увиденное с домыслами. Может остаться, не выходить? Работы навалом, разгребу пока. А то завтра две операции у Воронцова, мне не до того будет. Не будет же он бесконечно здесь меня караулить", – размышляла я.

– Ой! Вот балда! – воскликнула, нарочито хлопая себя ладонью по лбу, я, – Домой, такая, собралась, а мне же Воронцов поручил позвонить пациенткам… – Я накинула на себя халат и поспешила к выходу.

– Юля, мужу, главное, позвонить не забудь, а то будет ждать, бедолага, – крикнула мне вслед Ирина.

– Да, спасибо! – обернулась я, закрывая дверь.

В коридоре тихонько подошла к окну, выходящему на главный вход и стоянку, выискивая взглядом машину мужа. Его Subaru Forester вплотную притёрся к моей KIA, и теперь уйти незамеченной было можно через запасный выход, но без машины. Стекло форточки его авто было опущено и из салона торчал локоть. Муж, видимо, настроился дождаться меня во что бы то ни стало.

– Юлечка, а вы что, вернулись? – удивлённо вскинула на меня глаза Клавдия Андреевна, вечерняя уборщица.

– Да, вспомнила, что работу срочную не выполнила… Надо доделать, а то завтра операционный день, не до того будет, – пояснила я, проходя в кабинет.

Сразу же включила компьютер и, пока он загружался, достала из ящика стола пилку. Острый край сломанного вчера ногтя ужасно раздражал, цепляясь.

Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет вразвалочку вошёл Воронцов. Он уже переоделся в тёмно-синюю водолазку и стильную кожаную куртку. Если бы я встретила его впервые, то, скорее всего, он бы вызвал интерес. Но увы. Здесь, от его голоса, у меня сразу начинало подёргиваться веко.

– Свиридова, ты, то сбежать с работы норовишь, то расстаться с ней не можешь… Какие-то проблемы? – спросил он, подходя к столу вплотную. Я не успела убрать пилку и теперь крутила её в руках, не зная, куда засунуть, вытянувшись в кресле, словно струна.

– Неет, – растерянно проблеяла я. – Никаких проблем нет. Просто вспомнила, что завтра операционный день и разноску сделать будет некогда.

– Похвально, – процедил он, продолжая нависать над столом. Я нерешительно подняла взгляд и поняла, что он бесцеремонно разглядывает мой раненый палец. – Только не думаю, что женщине стоит во главе ставить работу в ущерб семье. Поэтому выключай, Свиридова, компьютер и отправляйся домой, проговорил он приказным тоном.

Мне ничего другого не оставалось, как последовать его распоряжению. Отключив комп, я направилась в комнату для персонала.

"Вот ведь в каждую дверь нос надо сунуть", – проворчала я про себя, сбрасывая халат и надевая ветровку. Получалось, что без разговора с Тимуром сегодня не обойтись.

Молнией пронеслось в голове, что раз они с Воронцовым знакомы, то, скорее всего, Тим позвонил, чтобы тот меня поскорее домой спровадил.

Единственное успокаивало: коллеги уже успели разойтись, значит, свидетелей скандала не будет.

Воронцов внизу писал что-то в журнале охранника.

– До свидания, – бросила я в никуда и вышла на улицу.

"Чего уж юлить. Лучше сразу расставить знаки препинания в нашем "романе", – рассудила я, направляясь прямиком к машине, и улыбнулась: "Юля – не юли! "

– Юля! – навстречу с широчайшей улыбкой вышел из машины Тимур с огромным букетом розовых роз в руках. – Прости меня, котёнок…

Глава 13. Вредность во благо

Он протянул мне розы. Нежно-розовые бутоны едва начали раскрываться и выглядели роскошно. Я растерялась. Бросаться таким букетом руки не поднимались, поэтому я их от соблазна убрала за спину.

– Зачем ты приехал? – посмотрела я на него прищурясь. – Мы, кажется, с тобой уже вчера всё выяснили…

– Юля, нам надо поговорить. Поедем, поужинаем, здесь недалеко хорошее кафе… Садись, – он открыл дверь своего авто.

– Тим, ты напрасно теряешь время, – я осталась стоять на безопасном от него расстоянии. – Я уже сказала тебе, что ухожу, и своё решение менять не намерена, – я набралась решимости и твёрдо посмотрела ему в глаза. Но, встретив его, полный отчаяния, тут же отвела в сторону, закусив губу. Сердце неприятно сжалось. Всё же, когда он вёл себя агрессивно, то мне было легче противостоять. А вот сейчас, мне показалось, что он сломлен и раскаивается.

– Юля, сядь в машину, мы просто поговорим, и всё. Не упрямься, – протянул он ко мне руку, делая шаг. – Неужели я прошу слишком много от тебя?

У меня слайдом мелькнуло вчерашнее конвоирование меня в машину и я, моментально среагировав, отпрыгнула назад.

– Не подходи ко мне! Я тебе больше не доверяю! – взвизгнула я отступая. – И не надо меня подкупать розами… Думаешь, я так и буду сквозь розовые очки на тебя смотреть? Хватит! Вчера я, наконец-то, увидела тебя в истинном свете. И то, что увидела, просто чудовищно! Не понимаю, как я все эти годы была настолько слепа, что верила тебе?! – я закусила губу, чувствуя, как слёзы заполняют глаза.

– Юля, то, что вчера произошло… То, что ты увидела, каюсь, это была минута слабости. Девушка давно охмуряла меня. Я видел, но не реагировал на её провокации… А тут она обманом напросилась на осмотр и… Ну, я виноват, поддался. Уверяю, больше такое не повторится. Впредь обещаю, я буду разборчивее, – он снова сделал шаг ко мне. – Дай мне шанс всё исправить… – Его глаза вглядывались в меня настолько искренне, что я диву далась, как в одном человеке уживается столько изворотливости.

– Зачем тебе Нищебродка из Мухосранска, а? Тим! Или ты вновь поспорил на меня?! – выкрикнула я, уже совершенно не думая, что нас могут слышать. Мне сейчас было всё равно. Слёзы сами собой струились по щекам от горького разочарования и обиды, что вся моя семейная благополучная жизнь в одночасье превратилась в прах.

– Юля, я был пьян… Я сам в шоке оттого, что написал тебе ночью. Но пойми, это от отчаяния. Вчера я был сам не свой, не знал, как поступить, растерялся и вёл себя с тобой грубо. Прости…

– Да? Прости?! Как я могу тебе верить теперь? После всего, что узнала о тебе… Ведь ты и женился на мне, только чтобы выиграть пари… – я смахнула кулаком слёзы, чтобы увидеть его глаза. – Что ж ты замолчал? Ты привык получать всё, что захочешь? Пожалуйста! Но я не вещь! И не рабыня. Я вышла замуж, потому что верила, что ты любишь меня. А ты никого не любишь. Только себя! Оставь меня в покое, и не преследуй больше, – я давно нащупала в кармане ветровки ключ от машины и теперь, нажав на кнопку, сделала шаг к мигнувшей фарами KIA.

– Нет! – он в один прыжок настиг меня, отбросив ненужные ему больше розы. – Нет, я сказал! Ты – моя, – он сделал акцент на "моя" и впился в меня ледяным взглядом. – И это я буду решать, расстаться мне с тобой или нет. А пока ты моя жена, будешь делать то, что я тебе скажу! – он, прижав к машине, заломил мне руку, пытаясь достать из сжатой ладони ключ зажигания. – Дай сюда! Ты слишком много возомнила о себе, дорогая, – он разжал мои пальцы, отбирая ключ. – Садись в машину! – рявкнул он, запирая мою. – Если не хочешь, чтобы я тебя силой туда запихал, – стиснул он мне предплечья железным хватом.

– Пусти, мне больно! – всхлипнула я, безрезультатно пытаясь оттолкнуть его.

– Нет, Тимур Аркадьевич, без моей помощи, смотрю, у вас с женой общаться никак не получается… – неожиданно за спиной мужа возник Воронцов. – Добрый вечер, – протянул он руку. Тим машинально пожал её, отпустив меня. И я тут же отпрыгнула в сторону. – Но! – продолжил Воронцов. – К сожалению, Юлия Львовна не подготовила к завтрашней операции документы, поэтому простите, но я вынужден вызвать её в клинику. Не терплю, когда работники халатно относятся к своим обязанностям…

– Юлия Львовна, вернитесь и распечатайте договора, я не нашёл их в папке с документами, – я не понимала по его взгляду, серьёзно он говорит или нет. Я точно помнила, что положила их в папку ещё утром.

– Простите, Илья Александрович, сейчас сделаю, – направилась я в клинику, но вспомнила про ключ.

– Тимур, дай, пожалуйста, ключи от моей машины, – протянула я руку. Тот скривился, но нехотя вынул их из кармана.

– Юля, не задерживайся, я подожду тебя, – проговорил он елейным голосом.

– Не жди, сама доеду, – в тон ему ответила я, направляясь к главному входу в здание, по пути размышляя, что Воронцов своей вредностью ненароком мне уже второй раз помогает…

Глава 14. Розы и чудовище

Когда подошла к охраннику за ключом, тот посмотрел на меня довольно странно. Я прикинула, видно ли с его точки обзора тот угол стоянки, где мы "общались" с Тимуром. Хотелось надеяться, что нет, иначе мой независимый вид сейчас смотрелся бы жалко.

Не задерживаясь, поднялась на второй этаж и, войдя в ординаторскую, открыла дверцу шкафа, где хранились документы. Скоросшиватель не нашла и задумалась: "Раз Воронцов сказал, что договоров в папке нет, значит, она у него в кабинете?"

Прежде чем снова идти вниз за ключом, на всякий случай надавила на дверь в апартаменты главного. И, внезапно, ввалилась внутрь, не ожидая, что та распахнётся.

– Ой! – ошарашенно уставилась я на восседающего за столом Воронцова. – А вы… как здесь?

– Твоими молитвами, Свиридова! – не удержался он от усмешки. Видимо, мой растерянный вид позабавил его. – Вообще-то, я сегодня собирался поужинать с замечательным человеком, но вынужден, из-за твоего косяка, между прочим, задерживаться.

– Простите, Илья Александрович, я сейчас распечатаю. Где папка? – на столе у него ничего не было.

Воронцов, подперев рукой подбородок, с интересом молча разглядывал меня, и я почувствовала себя бурундучком в зоопарке.

– А зачем она тебе? – невинно спросил он, помолчав, чем ввёл меня в ступор.

– Так, – развела я руками, – вы же сами сказали, что договора не распечатаны…

– Я, Свиридова, в очередной раз убеждаюсь, что, кроме высшего образования, хорошо бы иметь среднюю сообразительность… Это не я сказал, если что, – поднял он вверх указательный палец. – Или память подводит? Так, вроде рановато ещё…

– Ничего не подводит, – вспыхнула я. – Просто вы так уверенно отчитывали меня, что я поверила вам, а не своей памяти.

– Ладно, не суетись. А то, ишь, как понесло… – взмахнул он рукой, по-барски осаживая меня. – Что-то у тебя не вытанцовывается в семейной жизни, Свиридова. Твои взбрыки на работе не отразятся? Смотри… А то может, лучше пару дней отдохнёшь и решишь свои проблемы? Я не могу допустить, чтобы мой ассистент в клинике думал не о том, как сделать поставленную задачу лучше, а о личных отношениях. Понимаешь, либо ты будешь гореть здесь, чтобы я не пожалел, что мне тебя всучили в ассистенты, либо гори в семье, но тогда там и оставайся, раз не можешь переключаться и отдаваться работе без остатка, – он встал и, засунув руки в карманы брюк, прошёлся по кабинету. Остановился возле окна и, вытянув голову, заглянул в сторону стоянки машин. – Стоит твой, ждёт… – прокомментировал он. – Ну, так что скажешь? – в упор уставился он на меня. Я почувствовала себя школьницей в кабинете директора.

Послать его не могла: он, по сути, был прав. Уйти тоже не могла: с Тимуром встречаться – себе дороже. И стоять так – было ещё то испытание.

– Илья Александрович, а можно я останусь, поработаю и… – я закусила подрагивающую губу. Не хватало ещё разреветься сейчас. – И поработаю ночью в стационаре, например?

– Что ещё за причуды? Завтра ты мне нужна на операции. Не выспишься. Какой толк от тебя будет? – фыркнул он. – Ты домой не хочешь идти из-за ссоры с мужем?

– Просто хочу поработать, – уклонилась я от ответа.

– Ну-ну. Работящая. Иди. Уехал Тимур Аркадьевич… На этот раз не дождался, – усмехнулся он. А я, бросив через плечо "До свидания", кинулась из кабинета, переживая, как бы тот ни надумал вернуться. – Ты эксперименты проводишь над ним, что ли? Нащупываешь крайнюю точку кипения? – догнали меня слова Воронцова уже в коридоре.

Сдав охраннику ключ от кабинета, нерешительно вышла на улицу озираясь. Мне казалось, что муж схитрил и ждёт где-нибудь так, чтобы не видно было из окон.

Но нигде его машину не заметила и направилась к своей KIA. Подойдя, едва не наступила на рассыпанные возле дверцы розы.Теперь, чтобы попасть в салон, мне надо было либо собрать их, либо пройти по ним.

"Вот же, чудовище! – раздражённо подумала я. – И как же я за три года ни разу в твоём лице эту харю-то не заметила?"

Подняла цветы и, покрутившись, куда поставить, не нашла ничего подходящего. Подумав, что бутоны от прикосновений мужа грязнее не стали, положила их на заднее сиденье и села за руль, переключаясь в мыслях на то, что пока доберусь до Жанны, от вечера ничего не останется.

Глава 15. Вечерние посиделки

Возле дома Жанны, оставила на стоянке машину и отправилась в супермаркет. До него здесь было рукой подать. Бабулька возле пешеходного перехода продавала веточки цветущей черёмухи.

– Это вам! – положила перед женщиной розы. Та вскинула брови, от растерянности потеряв дар речи, а я с улыбкой пошла дальше.

– Спасибо! – крикнула та вдогонку.

"Ну вот, пристроила цветочки", – удовлетворённо выдохнула я, сосредотачиваясь на том, что необходимо купить.

По идее, мне нужно было забрать свои вещи из дома. Но днём, пока Тимур на работе, я тоже была в клинике. А вечером, при нём, в квартиру заходить не хотелось. Понимала, что если он не стеснялся на улице выкручивать мне руки, то за закрытой дверью он тем более церемониться не станет. Мне теперь было страшно оставаться с ним наедине. Если он понял, что моё намерение уйти от него не шантаж, а обдуманное решение, то кто знает, что он ещё может выкинуть…

Поэтому надо было придумать, как попасть в квартиру в его отсутствие.

"Может, и в самом деле, взять пару дней отгула? – размышляла я, направляясь в отдел белья в супермаркете. – Хоть вещи заберу и квартиру попробую найти. Скорее всего, придётся искать за МКАД, вряд ли я потяну жильё близко от клиники. Ну, да ничего… Жанна, вон, полтора часа до работы добирается, и я не сахарная. Придётся чем-то жертвовать", – оптимистично уговаривала я себя, перебирая коробки с трусиками и выискивая свой размер.

Купив всё по составленному в обед списку, к Жанне добралась уже около девяти. В квартире гремела музыка, и меня это удивило. Подруга не была любителем рока.

– Привет, Юль, проходи! – встретила меня Жанна в прихожей. – Кира приехала. Сидят там с подружкой… Сейчас попрошу музыку потише сделать, – она метнулась к комнате сестры.

Я разулась и прошла в кухню, размышляя, что буду делать дальше.

Музыку, наконец, сделали потише.

– Молодо-зелено, – смущённо улыбнулась Жанна, входя в кухню. – Ты голодная? Девчонки пришли и всё "подмели"…

– Я вареники купила с картошкой, сварю? – спросила я, чувствуя себя лишней.

– Конечно! Что спрашиваешь-то? – удивилась та. – Давай, я поставлю, а ты иди пока в душ. Устала поди за целый день… Там халат, в котором ты вчера ходила, за дверью висит и полотенце рядом… Тебе сколько штук сварить?

– Пятнадцать. Себе тоже свари…

– Я, вообще-то, поужинала, когда пришла. Но вареники давно не ела, пожалуй, не откажусь за компанию, – согласилась она.

– Жанна, я понимаю, что стесняю тебя, но мне сегодня некуда уйти… Могу на коврике поспать, – грустно пошутила я, запахнув потуже халат и усаживаясь возле окна на табурет.

– Да что ты, в самом деле? Какой коврик? Раскладушка есть, – рассмеялась та. – У меня тут вечно кто-нибудь из мелких родственников поступать приезжает и первое время на ней ютится. Так что, не выдумывай. В тесноте, как говорится, да не в обиде… Садись, кушать будем.

– Спасибо. А то мне и правда неловко, – невесело улыбнулась я. – Фух! Так хорошо в душе постояла… Слушай, мне бы блузку постирать, но, боюсь, что к утру не высохнет… Если что, поделишься одёжкой?

– Не вопрос. Выбирай, что подойдёт…– кивнула она в сторону шкафа в прихожей, раскладывая по тарелкам вареники. – А что с Тимуром? Не звонил?

– Ой, Жан, не спрашивай… Он не звонил. Он сам заявился и ждал возле клиники.

– И что? Не помирились? – поставила она тарелки на стол и села напротив.

– Я с ним мириться не собираюсь! Сказала же, что ухожу от него, – фыркнула я.

– Знаешь, Юля, моя мама чуть не каждый месяц от отца уходила. А потом жалела его и возвращалась. Поэтому и переспрашиваю… Так он приехал, и что? – вернулась она к началу разговора.

– Да ничего. Начал за здравие: "Прости, котёнок". А закончил, как обычно – показав свиное рыло. Благо Воронцов рядом оказался и попросил вернуться распечатать документы. Иначе этот мерзавец меня запихал бы в машину.

– Ой… – покачала она головой, прикрыв ладонью рот. – Юль, я, вот, не понимаю, если он такой… Грубый. То, как ты с ним раньше-то жила? Это же деспот какой-то!

– Вот и я не знаю, – пожала я плечами. – Привыкла, что он говорил назидательно, но мне нравилось даже, что муж всё решает. Бывало, правда, иногда, когда ссорились, он… Эмм… – я не знала, как объяснить незамужней подруге такие подробности. – В общем, он потом вредничал. У меня же денег своих не было. Он сам бросал мне их на карту… А после ссор продукты покупать прекращал и карточку у меня забирал.