Первая Капля

— «Ну, пока кроме обычного лёгкого возбуждения, — хмыкает она, — ничего нет».

Беру со стола чашку кофе и делаю солидный глоток, не сводя взгляда с прелестей дамочки. Краем глаза замечаю, как блеснули её глаза после моего глотка. Выждав немного, она подаётся вперёд и томно шепчет:

— Господин, если вы хотите чего-то ещё…

— «Ром, тут какая-то дрянь в кофе, — вмешивается Сима, а сам я чувствую головокружение и одновременно дикое возбуждение. — Судя по симптомам, вызывает лёгкую дезориентацию и сильное возбуждение. Если позволишь, могу собрать её в организме, потом незаметно выведем».

— «Делай», — коротко бросаю.

Становится немного легче. Не всё сразу, но эффект слабеет. Сработало. На публике же взгляд мой стекленеет, руки начинают подрагивать. Я даже пускаю немного маны в глаза и лопаю несколько капилляров. С паузами шепчу отравительнице:

— Милая… А что ещё ты можешь мне предложить? — В моём голосе прорезаются звериные нотки, будто я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не наброситься на неё.

Она лишь наклоняется ближе и пытается что-то сказать. Но её прерывает раскрывшаяся дверь. И холёный голос, принадлежащий не менее мерзковатому типу.

— Роман Борисович? Я как раз закончил ваши документы. — Замечаю, как он смотрит на нас, и уголок его губ едва вздрагивает. — Проходите.

Встаю, слегка пошатываясь, и бросаю взгляд на блондинку. Та, заметив моё внимание, поднимается и наклоняется прямо к моему уху.

— Господин, после ваших дел я буду ждать тут, — её горячий шёпот сводит меня с ума. Ну, по её мнению. — Не задерживайтесь.

Киваю как загипнотизированный, беру свою чашку кофе, которую так и не отпустил, и прохожу за Альбертом. Тот просит меня присесть в мягкое кресло — оно подаётся под весом, — а сам садится за рабочий стол. В кабинете прохладно после приёмной. Как только все расположились, он начинает.

— Ваше благородие. Начнём с паспорта дворянина. — Протягивает мне маленькую книжку, в которую вклеена моя фотография и указаны мои данные. — Вам просто нужно поставить подпись, и вы официально получите дворянский паспорт.

Продолжая отыгрывать роль, киваю и, не глядя на документ, ставлю подпись. Благо Сима уже дала сигнал, что тут всё чисто. Кладу документ на стол и говорю:

— Альберт Федорович, давайте ускоримся. Меня ждёт… э-э… меня ждут дела. — Хотел видеть пубертатного подростка? Ну так на.

— Конечно, конечно, Ваше благородие. — Он не суетится, но то и дело следит за моей реакцией. — Вот, теперь распишитесь за получение перстня и причисление к роду Годуновых.

Не слушая дальше, выхватываю у него из рук коробку и бумажку, быстро пробегаю глазами и ставлю подпись. Открываю коробку и надеваю перстень. Металл холодный, но через секунду греется на пальце. Между делом замечаю, что работа неплохая. Он удобен, сделан из серебра, с моим гербом. Дуб, корнями обрамляющий чашу. Сгодится.

— Что-то ещё? — почти рычу я.

— Да, — кивает клерк. — Последний документ. То, ради чего вы, собственно, и приехали. — Он протягивает мне довольно объёмный документ. — Здесь бумаги на передачу рода, опись получаемого имущества и перечисление обязательств, взятых вашим родом. Внимательно ознакомьтесь.

Он хмыкает и передаёт мне папку. Изображая нетерпение, я быстро перелистываю страницы, пока Сима их сканирует. Руки дрожат, периодически бросаю нетерпеливый взгляд на дверь. Глаза не могут дольше нескольких секунд смотреть на страницы. Но Сима не дремлет:

— «Ром, они хотят тебя обмануть. Тут между строк есть интересная фраза, — сообщает напарница. — Не буду читать дословно, но смысл в том, что на ближайшие пять лет твой род не имеет права появляться в свете, а также не имеет права на покупку бизнеса, ведение родовых войн. Иными словами, твой род снова будет в опале».

На этой странице я останавливаюсь. Вот оно что. И кто это мне такую подлость устроил? Да и зачем? Я же ни с кем не враждую.

Беру ручку и медленно веду её к графе подписи. Альберт смотрит на меня с предвкушением. Я уже ставлю перо на бумагу и делаю первый штрих дрожащей рукой. Внезапно резко останавливаюсь и поднимаю на него взгляд.

— Кто? — Поза моя меняется, взгляд из осоловевшего становится острым.

Клерк удивляется смене моего поведения и вопросительно поднимает бровь.

— Кто? Ваше благородие, вы о чём? — всё же решается спросить он.

— Я спрашиваю: кто вам заплатил? За то, чтобы подставить меня? — продолжаю я.

— Не понимаю, о чём вы. — Он играет непонимающего. — Покажите, пожалуйста, какой пункт вам не понравился.

Он притворно сдвигает брови, подходит ко мне и берёт протянутую папку. Смотрит на указанный параграф. Затем доверительно улыбается. Я почти ему верю.

— Что вы, что вы. — Продолжает он свою игру. — Не переживайте, это фикция. Стандартный пункт. Всё в порядке, подписывайте. Кажется, у вас были дела. — Переходит на полушёпот, намекая на распутную секретаршу. Видимо, не в первый раз такое делают. Как мастерски.

— Вы, кажется, не поняли. — Мой ровный голос опять его смущает, и я замечаю на его лице первые капли пота. — Я не собираюсь трахать вашу секретаршу. Поговорим о другом. — Сажусь в кресле свободнее. — Что будет, если я позвоню, скажем, в жандармерию и сообщу им, что вы, пользуясь государственной должностью, подсыпали наркотик в кофе аристократу и обманом попытались вручить ему подложные документы? Расстрел? Ну, в лучшем случае.

— Да что вы такое говорите? Как я мог? — Его голос становится сиплым. Забавно. — Зачем же клеветать на меня?

— Клеветать? — Вскидываю бровь и показываю на стол. — Неуважаемый, вон напиток с наркотиком.

Клерк мигом кидается к столу с вытянутыми руками. Пытается, видимо, вылить мой кофе. Но я его ещё не допил. Два моих клинка вылетают из ножен и плоской стороной врезаются ему в грудь, оттаскивая к стене.

— Помогите! Убивают! — орёт обездвиженный мошенник.

— Заткнись. Сейчас отправишь секретаршу обратно, и спокойно поговорим. — С мягкой улыбкой и спокойным голосом говорю ему. — А если будешь дурить, я начну отрезать тебе по пальцу за каждую неправильную букву. Понял?

Видимо, увидев нечто в моём лице, Альберт заметно бледнеет и сипит:

— Д-д-да… п-п-п-понял. — Блин, довёл бедолагу до заикания. Нехорошо.

Дверь открывается, и в кабинет влетает напуганная секретарша. Смотрит на спокойно сидящего меня и бледного, стоящего у стены клерка. Её глаза бегают от меня к нему, и наконец, чуть дрогнувшим голоском, она спрашивает:

— Альберт Федорович, всё в порядке? Я слышала крики.

— Д-да, Клавушка. — Альберт выдыхает и берёт себя в руки. — Наверное, на улице кричали. Всё в порядке. Оставь нас.

Ничего не понимая, девушка растерянно кивает и выходит, но, заметив моё внимание, призывно виляет попкой напоследок и прикрывает дверь. Вот ведь дура, до конца играет.

— Короче, расклад такой. — Мои клинки подтаскивают бедолагу к стулу и усаживают, как только хлопает дверь. — Мне нужны мои документы. И имя заказчика.

— Г-г-г-господин, переделать документы будет долго, неделя мини…

— У тебя есть пятнадцать минут. Я и правда спешу. — Прерываю я его оправдания. — Кто заказчик?

Он с опаской смотрит то на меня, то на мои клинки. Но говорить не решается. Чего он тянет?

— Имя, — говорю с нажимом.

— Вы не понимаете, — пытается выкрутиться он, — у меня есть покровители. Они этого так просто не оставят.

— Если узнают, конечно. Но мы же никому не скажем? — вкрадчиво спрашиваю я. — А то, не ровен час, и ваша схема вскроется. — Замолкаю на секунду. Мужик дрожит, но ещё держится. Я продолжаю давить: — Имя.

— Да не знаю я! — Он замолкает, ожидая моей реакции, но продолжает, видя, что я жду пояснений. — Мне звонят разные люди, всегда анонимно. Просят уничтожить мелкие рода в зародыше. Я даже не знаю зачем. Я никогда не лез на крупных игроков, но мелочь… я только выиграю, если получу денег за и так мёртвый род.

Выплюнув эти слова, он будто смиряется с судьбой и прикрывает глаза. Но его время ещё не пришло. Клинки отлетают от него. В моих руках появляется телефон. Благо функция аудиозаписи на нём есть. Отматываю сцену к началу и проигрываю её заново. Полностью.

Глаза клерка лезут на лоб. На его лице целая буря эмоций: отчаяние, страх, злость, но раскаяния я там не вижу.

— Вот, теперь ещё и чистосердечное признание, — уточняю я. — Так что компромата у меня хватает. Много ты получаешь за каждую аферу?

Полностью бледный, обмякший в кресле Альберт заунывным тоном отвечает:

— Триста тысяч. За сделку. Вы всего-то третий, кого я пытался обмануть. Раньше всё работало. — Безжизненным голосом продолжает он монолог. Смирился, видимо.

— Ты погоди пока плакать о тяжёлой судьбе. Деньги где лежат? — успокаиваю я его.

— Анонимный счёт в банке. Деньги там. — Немного оживляется он.

— Ну вот, отдашь доступ к счёту, и запись не всплывёт, — спокойно говорю я.

— Вы понимаете, что шантажируете государственного служащего? — делает он последнюю неловкую попытку взять меня на слабо. — За такое светит немалый срок.

— Без энтузиазма говоришь. У меня вот есть доказательства. А у тебя? — спрашиваю в ответ.

Альберт, закрыв рот, полностью сдаётся и называет мне цифры счёта и кодовую фразу для открытия.

— Я жду. У тебя пятнадцать минут, чтобы переделать документы. Вынесешь туда. — Встаю и подхожу к неприметной статуэтке в шкафу. — Это я, кстати, заберу. Как сувенир от столь чудесного посещения вашего заведения.

Обречённо вздохнув, Альберт провожает меня взглядом. Видимо, надеялся, что я оставлю ему камеру. Слишком уж объектив у неё блестел. Чего бы и не забрать? Тем более можно будет связаться с обманутыми родами. Если запись ещё сохранилась.

Клавдия встречает меня холодным пренебрежительным взглядом, но когда замечает, что я не иду к ней клеиться, а просто сажусь на диван и жду, это ломает шаблон её мира. Она остаётся стоять за стойкой. Спустя пару минут всё же не выдерживает и стучится к Альберту. Из-за двери слышится короткий крик: «Пошла вон!» Отшатнувшись, Клавушка отходит обратно.

— Клавдия, сделай мне, пожалуйста, кофе. Крепкий, три сахара. — Подхожу со спины, наклоняюсь к самому лицу и шепчу: — Только ту дрянь, как в прошлый раз, не добавляй.

Мой шёпот заставляет бедную девушку посереть лицом и задрожать. На её глазах наворачиваются слёзы, и она пытается что-то сказать. Но я не позволяю, приложив палец к её губам.

— Не переживай, мы с Альбертиком пришли к соглашению. Так что просто тихо и без фокусов сделай мне кофе.

Она краснеет, но через силу выдавливает:

— Да, господин… простите, пожалуйста… Он меня заставлял… Сейчас я вам всё принесу.

— Может быть. А может, ты врёшь. Меня не волнует. Если узнаю, что ты занимаешься чем-то подобным, сдам жандармам. Ясно? — Может, у неё и не было выбора. Но теперь есть. Я ведь держу Альберта за поводок.

Клава быстро-быстро кивает и, словно испуганный хорёк, отбегает к автомату.

Больше не обращая на неё внимания, сажусь обратно и наслаждаюсь мысленной беседой с подругой.

— «Ну ты их и перепугал. Самому-то не стыдно? — посмеивается она. — Уже аристократ, а первое твоё благородное дело — шантаж мошенников».

— «Не я такой, жизнь такая. Да и грех не заработать на их ошибке, — смеюсь в ответ. — Теперь хоть будет на что Никиту угостить, а то с победой-то его и не поздравил».

— «Это верно. А эту Клавдию-Вертихвостку подальше держи. Заразишься чем-то — я тебя лечить не буду». — заключает она.

Спустя некоторое время выходит Альбертик и даёт мне пачку документов, буркнув что-то невнятное.

— Опоздал, — кидаю я ему, ставя подпись и делая глоток кофе. Сима глянула на документы — всё нормально. Удобно, когда есть личный консультант по юридическим вопросам.

— Простите, Ваше благородие. Проверял, чтобы ошибок не было. — Не смотря мне в глаза, вертит он в руках ручку.

— Где тут ближайший банк? Хочу счёт открыть, — спрашиваю у Альберта, но вмешивается Клава.

— Соседнее здание, господин. Я могу проводить. — Альберт непонимающим взглядом смотрит на секретаршу, но ждёт моего решения.

— Годится. Пошли. — Осточертело мне это место. И так слишком много времени потратил. Хоть кофе вкусный.

Мы быстро спускаемся на служебном лифте. Клава сказала, что так быстрее. И я наконец выхожу на свежий воздух. Ещё утром Москва поразила меня своей колоритностью. Деревянные срубы и многометровые терема соседствовали с обычными офисными зданиями, кое-где виднелись стеклянные небоскрёбы. В общем, город контрастов.

Идя по довольно тихой улице, я осматривал прохожих. Разная одежда: от классических костюмов до спортивной формы. Отдельно шли маги — увидел парочку по пути — и качество их одежды явно было недешёвым. Радует, что я тоже маг. Без куска хлеба не останусь.

Наконец дошли до банка. Весьма приметное здание в золотых тонах, с различными барельефами. Я бы сказал: захочешь — не пропустишь. Перед тем как войти, я отпустил Клаву.

Зайдя внутрь, я невольно замедлил шаг — под ногами зеркальный мрамор, каждый шаг отдаётся глухим звуком. Меня встретила приветливая работница. Заметив мой перстень, она скромно поинтересовалась, не являюсь ли я аристократом, и, получив положительный ответ, отвела меня в отдельную комнату. Не прошло и минуты с её ухода, как дверь вновь открылась: вошла статная женщина в деловом костюме с планшетом, к которому были прикреплены бумаги.

За полчаса мне открыли счёт, принесли карту, похожую на стеклянную пластинку, с количеством средств. Прикрепили её к отпечатку моей маны — теперь она личная. На счёте Альберта оказалось около семисот тысяч. Полмиллиона оставил себе, остальное перевёл деду. Он разберётся.

Выйдя из банка, понял, что хочу есть. Решил пойти навстречу к Никите. Зайдя в кофейню «Поцелуй», бегло осмотрелся. Приличное местечко, мягкие тона, приглушённый свет, милые официантки. Никита обнаружился за столиком у окна. Сидел и скучающе смотрел в окошко. Ну прямо герой драмы. Уже направился к нему, как в кафе ввалилась шумная компашка. Трое парней. Одеты неплохо, у одного даже на пальце заметил перстень.

Забив на них, решил пройти к Никите. Но эта толпа преградила мне дорогу. Хотел было их обойти, пока не увидел, как один из них, с рыжей шевелюрой, шепнул что-то самому здоровому и кивнул на моего друга. Здоровяк оскалился и на весь зал пробасил:

— Ба, какие люди, и без охраны! — Его компания рассмеялась. — Говорят, что тебя недавно чуть не убили. Ты как сам? Не поранился? Было бы плохо, если бы что-то с тобой случилось.

Никита лишь поднял глаза от напитка, глянул на эту борзоту и спокойно сказал:

— Не позорься, Песков. Иди куда шёл. — И снова отвернулся к окну. — Я сегодня не в настроении.

— Зато я в настроении, — встреваю я из-за их спин. — Вам чё от него надо?

— А ты ещё кто? — Поворачивается ко мне вся компания. — Слышь, извинись-ка. Ты хоть знаешь, кто перед тобой? — спрашивает у меня красноволосый, видимо местный глашатай.

— Да мне как-то всё равно, если честно. — Как бы хотелось просто дать им по морде. Но нельзя. Пока. — Меня зовут Годунов Роман Борисович. — Поднимаю руку и показываю им перстень.

— Годунов? — удивляется главный бугай. — Так вы ж все передохли. Ты откуда выполз?

— Как видишь — не передохли.

Этот, без сомнения, познавательный разговор продолжается. Он узнал, что не все Годуновы мертвы. Я узнал, что он туго соображает. Жаль, Никита нас прервал:

— Всё, Богдан. — Говорит он строго, и к нам подходит охрана. — Вали из моего ресторана.

— Так значит? Защищаешь своего пёсика? — говорит Богдан это Никите, но смотрит на меня.

— Я сам способен себя защитить, — флегматично замечаю я. — Хочешь проверить?

Бугай смеётся и отмахивается от моих слов как от мухи. Поворачивается и идёт к двери со своими прислужниками.

— Зря ты ожил, Годунов. Ох зря. — Говорит он, не поворачиваясь. — Скоро ты убедишься, что не способен постоять даже за себя. Не то что за свой род.

Дверь за ним закрывается, и в зале повисает гробовая тишина. Лишь Никита садится обратно и хмуро смотрит на закрывшуюся дверь. Я подсаживаюсь к нему и уточняю:

— О чём это он?

— Твой род не просто так вымер. — Никита хмурится ещё сильнее. — Его кто-то планомерно вырезал. Оставив…

— Деда, — заканчиваю я за него. — Думаешь, мне может грозить опасность от того, кто это делал?

— Да. — Он совсем мрачнеет. — И Песков об этом догадывается. Это в их стиле. Пользоваться чужими руками.

— А, так это был тот самый Песков? — удивляюсь я. — Ну, с которым у твоего рода война.

— Ага… точнее, почти. Это сын графа Пескова. Богдан. И он будет учиться с нами в академии.

— «Вот чёрт». — вырывается у Симы, пока я сижу с открытым ртом.

Глава 14

— Ну что ты такой мрачный? — спрашиваю у Никиты, засовывая в рот уже третий бутерброд. — Я и так знал, что меня будут пытаться убить. Это ничего не меняет. Знать бы только кто.

— Вот именно, потому что мы не знаем! — вскакивает он, тыкая в меня пальцем. — Мы в опасности. А тебе, по-моему, вообще плевать.

— Паникой делу не поможешь. — Пожимаю плечами, доедаю вкусный перекус и запиваю кофе. — Да и тебе ничего не угрожает. Охотиться будут только на меня. И то если будут. Может, это «неизвестное» лицо уже и забыло про Годуновых.

— Справедливо, — грозно смотрит он на меня, но по опустившимся плечам видно: немного успокоился. — Но если на тебя нападут, я не останусь в стороне. Понял?

— Понял, понял. — Несколько раз киваю и всё же добавляю: — Но считаю, что тебе не нужно лезть в эти дела. Мои проблемы — это мои проблемы.

— Да что ты заладил! — Падает в кресло. — Мне несложно тебе помочь. Ты это понимаешь?

Он же не успокоится. Тяжело вздыхаю и наконец произношу:

— Хорошо, сдаюсь. — Встаю из-за стола и поправляю ножны с клинком. — Если мне понадобится помощь, я её у тебя попрошу. Но если нет — ты не будешь лезть в мои опасные дела.

Отхожу к стойке и оплачиваю наш заказ. Благо уже могу себе позволить. Мельком замечаю счёт… Недешёвое место, однако. Целая тысяча за пару сэндвичей и два кофе.

— И вообще, — поворачиваюсь к другу, закончив со счётом, — не обижайся. Я не хочу, чтобы из-за моих проблем ты пострадал. Я могу за себя постоять.

— Я и не спорю, я видел, на что ты способен, — соглашается он, сжимая кулаки. — Но пойми же ты наконец: если за тобой отправят мастера, не поможет никто. А если магистра?

— Да кто отправит таких шишек? Неужели подобных магов так много, что им прикажут разобраться с послушником? — прерываю я его панику. — У меня есть время. С должной подготовкой я и ремесленника спокойно прикончу.

Никита качает головой и опускает руки.

— С тобой бесполезно спорить? — уточняет он в последний раз и ждёт моего кивка. — Ладно. Тема закрыта. Поехали. Отец сказал, чтобы мы сегодня зарегистрировались в академии, раз приехали в город.

Выходим из заведения. Колокольчики над дверью призывно звенят, и нас провожают взглядами. Некоторые прохожие останавливаются посмотреть на богато одетого Никиту, полностью игнорируя мою персону. Проходящая группа девушек как по команде подтягивается, увидев аристократа, и, бросая на моего друга соблазнительные взгляды, проходит мимо — в надежде, что последний их заметит.

— Часто так у тебя? — задумчиво проговариваю я. — Чувствую себя лишним.

— А что ты хотел? Оделся как солдат на прогулке, я же тебя предупреждал. — Он корит меня, полностью игнорируя девушек. — Да и не интересуют меня такие. Слишком много уже было подобных. — Отмахивается от моих слов.

— «А ведь он прав», — вторит ему Сима. Предательница оказалась не на моей стороне. — «Что ты к нему прицепился? Никита — хороший мальчик. И настоящий образец аристократа. Не то что ты».

Опешив от такой двойной атаки на моё эго, я сдвигаю брови и хмуро говорю:

— Пошли в машину, — и направляюсь к «Ласточке», игнорируя улыбающегося Никиту. — У нас ещё дела.

Сев в салон, стучу по перегородке — та опускается:

— Григорий Алексеевич, отвезёте нас в приёмную комиссию? — прошу у старого вояки. — Мы хотим зарегистрироваться.

Полковник загадочно улыбается в ответ на мою просьбу, кивает и произносит:

— Конечно, поехали. Но потом не жалуйся.

Мы с Никитой переглядываемся. Чего это он? Впрочем, ладно. Темнит — и чёрт с ним. Хочу закончить дела и поехать домой. Я ещё не всю библиотеку прочитал. Да и потренироваться с магией хотел. У Симы есть какая-то идея, о которой она не говорит. Завтра ещё и каналы закончат перестройку. Дел по горло.

***

Поездка выдалась быстрой. От канцелярии до вокзальной площади, как оказалось, минут пятнадцать. Григорий ловко управлял машиной в суетливом потоке — и вот мы у маленького двухэтажного здания. Довольно красивого, кстати: расписные окна, колонны, несколько бронзовых статуй у входа. Маг и лев. Судя по строению, тут есть закрытый внутренний двор.

— Приехали. Вылезайте. — Григорий говорит строго. — Роман, я передам твоим родным привет.

Тормоза взвизгивают, полковник срывается с места, делает крутой вираж и уезжает.

— Чего это он? — спрашиваю у Никиты, поправляя разлетевшиеся волосы. — Не нравится мне его поведение. Будто нас дома уже не ждут.

— Да сам не знаю. — Никита растерян не меньше моего. — Ну ладно, пошли. Позвоню ему, как закончим.

У дверей здания нас встречает довольно крупный парень в тёмной форме. Нашивка академии и пять дополнительных нашивок. От него прямо веет силой. Да уж, это студент?.

— Представьтесь, — басит он и зевает, даже не взглянув на нас. — На регистрацию?

— Воронцов и Годунов, — представляет нас мой друг. — Да, на регистрацию.

— Документы. — Всё ещё не глядя на нас, бубнит парень.

Мы дружно протягиваем ему паспорта. Взглянув на документ Никиты, он делает отметку и возвращает его. Затем раскрывает мой — и подвисает, увидев фото. Впервые поднимает глаза на нас.

— Потеряшка, что ли? — спрашивает он. — Есть у нас парочка таких. Странные ребята. — Он незаметно ёжится и добавляет: — И опасные… Проходите.

Недоумённо забираю у него паспорт, и мы с Никитой проходим внутрь. Осматриваюсь: в здании никто не ходит, никого нет. Мёртвая тишина. Интерьер напоминает военный штаб — это наводит на нехорошие мысли. Где-то вдали скрипит дверь и слышатся тяжёлые шаги.

Никита рядом напрягается. Замирает, плечи чуть подбираются. Взгляд — в сторону приближающихся шагов. Я подмигиваю ему. Пускай немного успокоится.

— Спокойно, — тихо говорю я. — Может, это просто сотрудник.

— Может, — отзывается он. Голос ровный, но я слышу, как он сглатывает.

— «Сима?»

— «Один человек. Идёт спокойно. Скорее всего, просто встречает».

— Скорее всего, — бубню я. — Обнадёживает.

В груди нарастает неуверенность. Это место давит на нас своей обстановкой.

Из-за поворота коридора показывается фигура.

Высокая женщина, под два метра, в тёмной форме академии без знаков различия. Короткие седые волосы, тяжёлый взгляд. И шрам — грубый, рваный, через всё лицо, от левого виска до подбородка. Явно не от клинка. Скорее от когтей.

Она останавливается в трёх шагах. Её взгляд задерживается на мне дольше. На Никиту внимания почти нет — провела глазами и вернулась ко мне.

— Годунов, — констатирует она, глядя мне в глаза. Голос низкий, с хрипотцой. — Значит, ты.

Я не спрашиваю, что именно «я». Не хочется гадать. Источник в груди напрягается, будто по нему провели пальцем. Сканирует, что ли?

— Он самый, — отвечаю ровно.

Она чуть склоняет голову набок.

— За мной. Оба. — Ощущение прикосновения пропадает. Сима затаивается.

Женщина разворачивается и идёт не оглядываясь. Никита выдыхает. Я тоже. Только сейчас понимаю, что дышал через раз.

— Кто это? — шепчу я, шагая следом.

— Не знаю, — честно отвечает он. — Но, кажется, нам повезло, что она просто ведёт нас на регистрацию.

Мы подходим к двери, которая выглядит как остальные — серая, металлическая, без единой отметины. Женщина останавливается и кивает мне на скамейку у стены.

— Жди.

И забирает Никиту. Он успевает бросить мне растерянный взгляд через плечо. Дверь закрывается за ними беззвучно. Я остаюсь один.

Скамейка оказывается жёсткой. Сажусь, вытягиваю ноги, осматриваюсь. Коридор пустой. Тишина такая, что слышно собственное дыхание. Ни часов, ни окон — только серые стены и тусклый магический светильник под потолком.

— «Сима, сколько времени?»

— «Половина первого».

Нормально. Регистрация — дело не быстрое. Остаётся только ждать.

Я успеваю изучить каждую трещинку на противоположной стене. Начинаю считать светильники. В коридоре — по-прежнему тихо. Жутковатое место.

— «Ром, прошло двадцать минут», — сообщает Сима.

— «Да ладно?» — Я выдерживаю паузу. — «Прости».

— «Волнуешься?»