Тройняшки для миллионера-тирана

— Спасибо огромное, — смущаюсь ещё больше. — Я и чувствую себя необычной.

— Ты уже заказала что-нибудь? — интересуется, приняв второе меню от официанта и бокал вина. Судя по его лицу, понимаю, что вино Лапину тоже не зашло. — Или, как всегда, решила дождаться моего совета?

— Твоего совета ждала, — признаюсь. — Я помню тот раз, когда решила выбрать блюдо сама. И…

— Ты была впервые в ресторане и просто ещё не была знакома с французской кухней настолько близко, — с улыбкой вспоминает дядя моей подруги. — Я в своё время, когда только приехал, тоже не знал всех нюансов. Но со временем опыт пришёл.

Алим делает заказ сразу для нас двоих. За время нашего общего времяпровождения мужчина выучил мои вкусы и теперь безошибочно может понять, что я съем с удовольствием, от чего буду кривиться, а что буду есть, но оно мне не понравится.

— А почему ты переехал во Францию? — спрашиваю, когда официант нас покидает. — Вы же с отцом Алисы родились в России и там долгое время жили. Если не ошибаюсь, то первый твой бизнес тоже в России был. Почему переехать решил?

— Хм-м… — мужчина вздыхает. — В тот момент так сложились обстоятельства. Меня поставили перед выбором — либо я уеду, либо потеряю кое-что важное для себя.

— И вам удалось сохранить это важное для себя, уехав из России? — заинтересованно спрашиваю. — Обычно, когда ставят перед выбором — теряешь каждый из вариантов выбора.

— Удалось. Не сразу, но получилось, — и вновь с его губ слетает вздох. — Этим чем-то была Алиса. Не проси меня рассказать подробнее. Я вряд ли когда-нибудь решусь заговорить на эту тему. Но я рад, что уехал тогда и обосновался здесь, во Франции! Это мой рай, Мириам! Каждая мелочь, каждое слово и каждое действие ведут нас к тому или иному событию, поэтому я не сожалею, что тогда пошёл на поводу у племянницы.

— Думаете?

— Знаю.

— А если обстоятельства плохие? — вопрос вырывается прежде, чем я успеваю подумать. — Что, если тебе кажется, что впереди только хуже?

— Мириам, это не так, — Алим мотает головой. — За всю свою жизнь я понял одно: когда кажется, что дальше только хуже — это значит, что впереди, наоборот, начинается белая полоса. Поэтому не отчаивайся! Просто потерпи немного и всё пройдёт.

— Если бы, — вздыхаю, вспоминая о брате.

Когда у него уже начнётся белая полоса? Он почти всю жизнь в чёрных полосах. Вертикальных и горизонтальных, не дающих белым и носа показать.

Когда у него начнётся лучший этап в жизни?

— Что-то случилось, Мириам? — участливо интересуется Алим, дотрагиваясь до моей руки. — Ты расстроена из-за отъезда Алисы? Или что-то другое беспокоит твоё сердце? Скажи мне, и я попробую помочь.

— Что-то случилось, Мириам? — участливо интересуется Алим, дотрагиваясь до моей руки. — Ты расстроена из-за отъезда Алисы? Или что-то другое беспокоит твоё сердце? Скажи мне, и я попробую помочь.

— Проблемы дома, — расстроенно опускаю голову, больше не маскируя своё отвратное настроение. — В России. С родными.

— Какие? — продолжает допытываться тот, кому, по сути, должно быть всё равно, но он спрашивает.

— Мой брат болен с детства, — поджимаю губы, не рискуя поднять взгляд на Алима и показать ему свою беспомощность и уязвимость. Указать человеку на свою главную слабость. — Ему нужна операция. Я думала, что отучусь. Устроюсь на хорошую работу. Возьму кредит под залог квартиры или заработаю, и вылечу его. Но теперь уже нельзя тянуть. Надо быстрее решать вопрос с операцией и деньгами. И я не знаю, что делать. Не понимаю, за что браться.

— И много надо, Мириам?

— Много, — вздыхаю. — Очень много. Дана, мачеха Алисы, в своём благотворительном фонде уже давно открыла сбор средств на операцию, но удалось собрать меньше половины стоимости операции. А ведь ещё и реабилитация, и пребывание в клинике денег стоит. В общем… дело дрянь!

— Н-да, ситуация, — тянет дядя моей подруги, мотая головой. — И операцию эту в России не делают? Правильно я понял?

— Не делают.

— И государство ничем не помогает?

— Нет, — разрешаю себе несколько слезинок, которые появились бы и без разрешения. — Поэтому я… я хочу устроиться на работу. Вам не нужны работники? Я могу всё делать! Даже принеси-подай! Или…

— Мириам, девочка, — обращается ко мне Алим, взяв за руки. — Для начала успокойся. Твоего брата вылечат! Пока ты в таком состоянии, ты не сможешь рассуждать трезво.

— Вылечат! — киваю. — Обязательно вылечат! Я ему обещала! Так что? Работники нужны? Я на всё готова!

— Нет, Мириам, не нужны, — режет по живому своим ответом. — Извини меня, но именно ты не нужна мне в мастерской. Ты сама мне сказала, что приехала сюда учиться — так учись. С работой и другими проблемами ты забьёшь на то, ради чего сюда приехала.

— Но мой брат…

— С этим я разберусь, — говорит уверенным и твёрдым тоном, который внушает и дарит надежду на то, что всё будет в порядке.

— Я так не могу! Я должна…

— Ты должна думать не только о болезни брата, но и о себе, Мириам, — строго обрывает, отчитывая меня, как бабушка иногда. — И о том, какое будущее ты дашь себе, своему брату и бабушке с дедушкой. А своими принципами порой можно и ущемиться ради них. Я могу помочь твоему брату. Моя близкая подруга первоклассный доктор. Я обсужу с ней это, и я верю, что мы что-нибудь придумаем.

— Но вы мне чужой человек, — неловко мнусь. — Как я могу положить свою проблему на ваши плечи.

— Я твой друг, Мириам. Тебе очень повезло с друзьями, — выдавливает лёгкую улыбку. — Алиса, Екатерина, я. Каждый из нас будет рад тебе помочь. Так ведь поступают настоящие друзья, девочка моя. Ты мою племянницу в беде тоже не бросила. Когда Матвей без остановки плакал, а Алиса уже вешалась, ты, жертвуя своим сном, давала отдохнуть своей подруге. И, кроме этого, ты постоянно помогала мне, моей племяннице и даже Ауроре с домашним заданием. Ты заслужила того, чтобы помощь вернулась к тебе бумерангом. Разве я неправ?

— Прав, — киваю. — Просто я не привыкла к тому, что чужой человек может помочь. Просто так…

— Разве я чужой, Мириам? Мы с тобой год под одной крышей живём.

— Я о другом. Просто вы мужчина. Обычно мне Алиса и Катя во всём помогали. А вы мне никто и… так заботитесь. Непривычно, вот и всё! Ладно, забудьте! Мысли вслух, — выворачиваю себя наизнанку. — Вы, правда, поможете?

— Помогу, — повторяет. — Но вначале я обсужу с подругой ситуацию твоего брата. Вдруг есть другой вариант лечения. Хорошо?

— Хорошо! Если потребуются деньги… я… я потом всё верну! Не сразу, но со временем…

— Успокойся, Мириам! — Алим начинает хохотать. — Понимаю, что тебе сейчас будет сложно это сделать. Дыши ровно! И давай поужинаем с мыслями о том, что скоро твоего брата вылечат, и вы будете счастливы.

— Признаюсь честно, еда в рот не лезет, — вздыхаю, открываясь. — Тошнит от нервов и переживаний.

— Понимаю, — кивает и подзывает официанта. — Принесите пломбир с шоколадной крошкой, — просит его. — Я знаю, что может поднять тебе настроение. А ещё я сейчас позвоню своей подруге, и… она задействует свои связи в России. Она переведет твоего брата в клинику получше. Прямо сейчас! Хорошая ведь новость? Улыбнись!

— Но это дорого…

— Поверь, Мириам. Порой и бесплатные клиники бывают хорошими. Просто места в них держат для… своих. Не переживай! Ни тебе, ни твоим бабушке с дедушкой платить не придётся. Но так у моей подруги будет возможность дистанционно осмотреть твоего брата.

— Спасибо, Алим! — встаю и кидаюсь его обнимать, наплевав на других посетителей. — Ты даже не представляешь, как это много значит для меня! Ты самый лучший!

Глава 6

Алим

— Элен… — читаю имя очередной кандидатки на роль матери моего ребёнка. Беру из досье её фотографию, задумчиво поджав губы. — Какая-та ты, Элен, квадратная, — намекаю на форму её лица. — Прощай!

Вкладываю фотографию женщины обратно и перелистываю, понимая, что если и следующая кандидатка мне не понравится, дело с рождением моего наследника может затянуться.

Это уже вторая чёртова папка! Первую, которую я нагло отнял у доктора, я вернул уже на следующий день. Ни одна девушка из того списка не подошла мне. Какие-то они все… страшные и… неподходящие для моей цели.

Вторую папку с женщинами, которые имеют своих детей, но суррогатными матерями никогда не были, доктор мне вынести не дал, но любезно согласился предоставить мне свою комнату отдыха для ознакомления с претендентками.

Но женщины на фото мне совсем не нравятся. Я хотел бы, чтобы матерью моего сына или дочери была симпатичная, привлекательная девушка. Да, вероятность, что у меня первой родится дочь, есть. А девочки и так часто комплексуют из-за своей внешности. Поэтому я заведомо не хочу создавать проблем своей крохе.

Да и сыну тоже! Как-никак он продолжит моё дело. Станет новым лицом моего бренда обуви. Наследным модельером или, по крайней мере, наследником бизнеса. Не обязательно, чтобы он умел и хотел делать обувь для женщин и девушек.

— Господин Лапин, — доктор входит в комнату отдыха с натянутой улыбкой. — Кто-нибудь понравился?

— Нет! — решительно захлопываю папку, с которой провозился три часа. Не меньше. — Ещё есть?

— К сожалению, — пожимает плечами. — Но у нас третий вариант, — заговорщицки шепчет. — Девушки, которые никогда не имели полового опыта. С некоторыми, к слову, можно попробовать и естественным путём. Только это ещё дороже… Сами понимаете… сколько стоит на рынке их первый опыт.

— И они смогут родить? — с сомнением переспрашиваю. — После первого раза?

Сейчас я готов уже на что угодно!

Лишь бы поскорее свою малютку увидеть на УЗИ. А потом в своих руках.

— Ну… если хотите естественным путём, то может потребоваться больше одной встречи. Процесс, как вы понимаете… — не сбивается с выбранного тона докторишка. — Но никаких проблем у вас с девушками не будет! Лягут в постель и раздвинут ноги по первому приказу. Им деньги очень нужны, поэтому на такое идут.

Идиот!

— А вы будете свечку держать? Чтобы у меня проблем не было? — с вызовом кидаю врачу. — Невинные девушки непредсказуемы. Вы не можете за них ручаться.

— Ну… да… просто…

— Хорошо! — киваю и возвращаюсь на диван. — Тащите мне вашу папку! Буду смотреть, но если ничего не понравится, то буду искать на стороне.

— Но стоимость этих девушек, господин Лапин, — начинает доктор, поправляя галстук. Точно учуял выгоду.

— Вы думаете, я испытываю сложности с деньгами? — вздёрнув бровь, уточняю у него.

— … В три раза больше, — продолжает мужчина, вытирая со лба испарину. — Вы могли бы на эти деньги трёх суррогатных матерей нанять! И получить троих, а то и больше!

— Мне нужен один малыш! И плевать, сколько будет стоить его мать, — уже откровенно злюсь. Вначале предлагает, затем начинает переубеждать. Да что с ним такое?

— Хорошо-хорошо! — отзывается и спешит на выход.

А я тем временем откидываюсь на спинку дивана и достаю телефон, обнаружив три пропущенных звонка от Мириам.

Эта девушка не стала бы трезвонить без причины.

Поэтому, нахмурившись, набираю её сам, с ужасом ожидая её ответа и рассказа о том, что с ней случилось что-то ужасное. Не выдержу!

Перед глазами вновь и вновь возникает картинка, как она кидается мне на шею и обнимает. Радостно тараторит о том, что я самый лучший и что будет по гроб мне обязана. Обещает готовить мне по утрам сама, не пропускать ни одной совместной трапезы. А затем… затем она меня целует. В щеку. Не осознаёт это. Продолжает радоваться, словно этот жест не имеет никакого значения. Для неё.

Но не для меня.

— Алло, — шмыгают на том конце трубки.

— Мириам, что случилось? Ты звонила много раз! — аж вскакиваю от волнения.

— Мои одногруппницы, — вновь тянет носом. — После отъезда Алисы издеваются надо мной, — впервые жалуется, но я подозревал, что в университете у неё проблемы. И всё же она всегда молчала. Значит, случилось что-то ужасное, раз решила открыть душу. — Они в туалете порезали мне платье. Я не могу выйти теперь, потому что… теперь я словно голая! Они отрезали заднюю часть платья совсем, — плачет.

— Ты в туалете?

— Ага, — заходится в новом приступе слёз. — Не могу теперь выйти и поехать домой! И переодеться!

— Я уже еду! — обещаю ей и, наплевав на всё, срываюсь к девчонке, которая сейчас мне заменяет всех. Весь мир.

***

Мириам

Прикрывая свою пятую точку рюкзачком, пытаюсь сдержать слёзы и спокойно дождаться Алима. Не паниковать и полностью доверится мужчине, который обещал приехать как можно скорее. Приехать и спасти меня от позора.

Стыдно ли мне, что я побеспокоила дядю своей лучшей подруги по мелочи? Да! Но больше позвонить мне было некому. У меня, кроме него и кухарки, никого нет здесь. А кухарка сейчас болеет. Грипп.

Девчонка, которой я доверилась и мне показалась нормальной — меня предала. Именно она и её подруги заманили меня в туалет, где нет камер и… и порезали мою юбку. Добавляйтесь к автору в вк и пишите. Испортили одно из платьев, которые мне Алиса оставила. И от этого обиднее всего. Своё не жалко, а вот Алискины шмотки жалко.

Правильно Алиса говорила, что не стоит со всякими там дружить. Змеюками. А я… сама же и заплатила за свою ошибку и наивность. Доверчивая дурёха!

— Мириам! — доносится голос Алима, а затем стук в дверь женского туалета. — Ты здесь?

— Да! — отзываюсь, после чего мужчина входит в женский туалет, сопровождаемый охранником. Не своим. Университетским. Те, ясно дело, не пустили бы постороннего просто так.

— Я к ней! — рычит Алим на охранника. — Всё в порядке! А теперь прошу выйти и не смущать её!

— Но…

— Я сказал — вон! И не смущать её! — неожиданно вскрикивает Лапин, напугав меня и шокировав мужчину. Да и меня, впрочем, тоже.

Не знала, что он… так умеет. Он ведь всегда такой правильный, спокойный, интеллигентный.

А тут… зверь какой-то! Тиран!

Противоположность Алима Лапина, которую я никогда не видела и не ощущала.

— Ладно, — сдаётся лысеющий мужчина с пивным животиком и выходит, оставляя меня наедине с моим спасителем.

Явно испугался Алима. Я бы тоже сбежала, да только мой наряд не позволяет мне и шагу сделать.

— Всё в порядке? — обращается он ко мне ласковым голосом, который в корне не вяжется с тем зверем, которого я видела секунду назад. — Не считая твоей юбки. С тобой всё хорошо?

— Всё хорошо, — мнусь. — Как мы меня спасать будем? — неловко интересуюсь, отмечая, что он не заехал домой и не взял ничего из моих вещей. Или… из мастерской своей ткань никакую не принёс.

— Наденешь мой пиджак, — хмыкает и снимает с себя пиджак. После подходит и накидывает его на мои плечи. — Коротковато, — заключает, оглядывая меня. — Но нам главное — до машины дойти. Поедем домой и тогда переоденешься.

— Потом вернёмся? — уточняю. — У меня ещё пары. Две штуки. И на последнюю надо успеть. Иначе отработка такая будет… Ух!

— Сегодня у тебя пар больше не будет! — решительно заявляет Алим, взглянув на кусок юбки, который валяется на полу. — И знаешь… — задумчиво начинает, ухмыляясь каким-то своим мыслям. — Сколько ты здесь сидишь?

— Час где-то.

— Ясно. Пошли! — кивает на дверь, и я первой спешу выйти, то и дело потягивая пиджак вниз, чтобы не светить своей пятой точкой в университете. — Эй! — окликаю Алима, когда понимаю, что он не в ту сторону идёт. — Выход там!

— Мы не на выход! Мы в ректорат!

— З-зачем?

— Устроим здесь порядки! — и, не дожидаясь меня, идёт в ректорат, который, как назло, находится в ста метрах от туалета, где я пряталась. И Алим его точно своим орлиным взглядом приметил.

— Может, не надо? — догоняю его и хватаю за руку, пытаясь остановить. — Зачем проблемы студентам создавать. Ну… поиздевались! Больше не будут!

— Конечно, не будут! Но проблемы мы создадим преподавательскому составу, который оставляет такое поведение учащихся без внимания. Алиса мне рассказывала, что у вас здесь творят!

— Может, они не знают? Поймать и доказать вину не могут… Всякое же бывает.

— Мне плевать! Обеспечивать безопасность и комфорт студентов их прямая обязанность, — говорит Алим спокойно, но властно. Это немного пугает.

Что с ним? Почему он… сейчас такой? Где Алим, который водит меня в рестораны, на выставки и премьеры? Где тот интеллигент, в которого я влюблена? Где тот, который готов помочь в любую минуту и не потребовать ничего взамен?

Кто передо мной?

— Что, если в следующий раз такое случится с тем, кто не сможет за себя заступиться? Или же ещё хуже, ненароком убьют кого-то! И плевать мне, что ими движет! Зависть к тому, что ты лучше и умнее их. Или обычное соперничество, — продолжает он, сжимая кулаки от злости. — Что, если в следующий раз они поставят тебе подножку, и ты что-то себе сломаешь? И дай бог, чтобы перелом был удачным и без последствий.

— Но Алим…

— Молчи! И не спорь со мной! Я знаю, как будет лучше! Для тебя…

Если бы… так все стукачкой начнут называть и ещё больше будут измываться.

Но в кое-чём он прав. Надо донести до преподавателей, что происходит в университете. Что, если они, и правда, не знают…

— Алим! Может, не надо? — предпринимаю последние попытки остановить Лапина, но он как его упрямая племянница.

Вижу цель — не вижу препятствий. Или же просто сметают все на своём пути. И плевать, что кто-то может пострадать.

— Нет, Мириам, — ожидаемо отвечает мужчина и без стука входит в ректорат, таща меня за собой.

Непоколебимый, непробиваемый, стальной, упрямый… осёл!

Я уже представляю, что со мной сделают, когда узнают о том, что я нажаловалась старшим.

Ну, вообще-то, сами виноваты! Не надо было мне юбку резать! Как бы без помощи взрослых из университета уехала бы?

— Мужчина! — восклицает секретарь, заметив Лапина.

Вскакивает и хочет перегородить собой путь к кабинету ректора моему защитнику, но… не успевает. Алиму удаётся первому достичь двери. Дёргает ручку кабинета и входит, оставляя секретаря ни с чем. Точнее, со мной. Но… главная бомба уже на месте. А я так… балласт!

И ничего не решаю в этом незаконном и невежественном вторжении.

— Извините, — шепчу темноволосой секретарше и закрываю за нами дверь, оставляя растерянную женщину по ту сторону двери. Даже войти ей не даю. Точно от Лапиных что-то подцепила!

Позор!

Безумие!

От одной ненормальной Лапиной попала к не менее сумасшедшему Лапину! У них это генетическое? Похоже, что да…

— Ректор? — уточняет Алим у сидящего за столом ректора, и тот шокировано кивает в подтверждение. Хлопает маленькими глазками и не понимает, что происходит. — Отлично! — заключает он и отпускает мою руку.

Деловым шагом проходит к длинному столу и садится поближе к ректору университета, в котором я учусь. Закидывает ногу на ногу и вальяжно располагается на стуле с таким выражением лица, словно это он здесь ректор и повелитель мира, а не Карло Мьемонте. Именно так зовут моего ректора.

— Вы, простите, кто? — наконец заговаривает ошарашенная жертва моего защитника. — И что вам от меня надо?

— Прошу прощения! Алим Лапин, — представляется модельер. — Надеюсь, вы слышали обо мне.

— Лапин… — тянет задумчиво, а затем подскакивает. — Кутюрье? Тот, который… — показывает глазами вверх. - Розали Лапина, случаем не ваша супруга?

— Бывшая, — уточняет Алим. — Так вот! Раз вы знаете, кто я, то мы можем перейти сразу к делу. Мы с вами люди занятые и знаем цену времени. Я к вам не просто так. Дело в том, что в этом университете происходит травля. Буллинг одного близкого для меня человека.

— Я…

— Я ещё не договорил, — вежливым тоном затыкает ректора Лапин. — Так вот! Я не знаю, знали вы об этом или нет. Доносили ли до вас преподаватели данную проблему или умалчивали, но… данная ситуация меня расстраивает. Я личность эмоциональная, подверженная неожиданным всплескам. И мне бы очень не хотелось, чтобы результатом одного моего срыва стало увольнение такого прекрасного и компетентного ректора, который заботится о своих студентах. Мириам хорошо отзывалась о вас как о прекрасном человеке и ректоре. Вы понимаете, о чём я? Зачем создавать друг другу проблемы?

— Понимаю, — неожиданно откликается мужчина, взглянув на меня. — Могу я знать имена обидчиков, чтобы вынести им выговор или выгнать?

— О нет! Нет-нет! — за меня отвечает Алим, не давая и слова сказать. — Мириам не скажет вам имён. Это некрасиво и не по-товарищески. Мириам не любит жаловаться и доносить. Не в её стиле. Я лишь прошу вас быть внимательным к тому, что происходит в стенах вашего университета. В частности, вокруг моей… невесты.

НЕВЕСТЫ?

Да что он несёт?!

— Н…невесты? — Карло сглатывает, испугавшись слов о том, что его студентка — будущая жена Лапина. А что здесь такого? Он лишь для эффекта это сказал… Так ведь? — Эта мадам — ваша… невеста?

— Да! Невеста, — с улыбкой подтверждает Лапин, а у меня глаза на лоб от его слов лезут, когда он посылает мне влюблённую улыбку. А я и не знала, что он такой гениальный актёр. — И ради своей будущей жены я готов пойти на многое. Как и в хорошем, так и в плохом смысле этого слова.

— Я вас понял, — кивает ректор.

— Мириам, выйди, пожалуйста, — неожиданно просит меня Лапин, но я и шагу сделать не намерена. Не позволю! Мы сюда вместе зашли, вместе и выйдем. — Мириам, нам нужно поговорить, — настойчивее повторяет Алим.

— Ты его будешь бить? — испуганно спрашиваю его на русском. — Будет драка?

— О, нет! — неожиданно начинает смеяться Лапин. И, кажется, ректор тоже понимает русский, потому что начинает улыбаться от моих слов. — За кого ты меня принимаешь? — отвечает также на русском. — Мы просто поговорим, как мужчина с мужчиной.

— Драки не будет?

— Не будет, — обещает он, и я нехотя повинуюсь.

Выхожу из кабинета, чуть не толкнув секретаря, которая явно подслушивала. Стояла, приложив ухо к двери.

— Сумма? — властно требует Алим, и это последнее, что я слышу, прежде чем дверь закрывается, и я остаюсь наедине с любопытной секретаршей, которой явно хочется меня о чём-то спросить, но она всё не решается.

И слава богу!

Я сама ничего не понимаю.

Думаю, секретарша бы спросила в итоге, но Алим выходит из кабинета уже через несколько минут после меня. И вид его мне совсем не нравится. Он какой-то слишком довольный и весёлый.

***

Мириам

Пару дней спустя…

— Как дела в университете? — вырывает меня из мыслей Алим. — Я все эти дни был занят… делами. Так и не узнал, решилась ли проблема с травлей.

— Ну как сказать, — тяну, ковыряя салат вилкой. — Меня теперь не травят. Но… теперь ещё хуже. Шага в сторону не дают сделать.

«На следующий день после того, как Лапин устроил в моей академии «порядок», с опаской шла на пары, ожидая… точно не того, что меня там ждало.

Опустив голову, пошла в аудиторию и устремилась к своему месту, почувствовав, как все затихли, стоило мне зайти. Тишина напрягала, но я не сдавалась. Упрямо шла к месту, где привыкла сидеть. Точнее, на третий ряд.

Сев на своё место, принялась доставать тетрадь с конспектами. Как вдруг вокруг меня столпились.

— Что? — с вызовом поднимаю голову на свою вчерашнюю обидчицу.

— А ты, правда, невеста Алима Лапина? — без стеснения задаёт она вопрос, и я на секунду теряюсь. — Того самого, который создаёт все эти произведения искусства на ногах женщин?

— Эм-м… Ага, — вру, потому что Алим сказал говорить всем, что так оно и есть. Чтобы не подставлять его и не делать лжецом в глазах людей.

— Круто! — тянет, улыбаясь. — Почему ты раньше не говорила? Я просто обожаю туфли из каждой его коллекции! Особенно из последней! Они…

И дальше начался ад, потому что теперь каждая моя одногруппница хочет быть моей лучшей подругой. И почти каждая намёком пытается попросить подарить ей туфли, сапожки и…»

— Гиперопека со стороны педагогического состава? — предполагает Алим, заказав у официанта десерт для меня.

— Точнее, со стороны одногруппников.

«— На этот вопрос мне ответит… — начинает профессор, бегая глазами по аудитории.

Закрываю глаза в надежде, что назовут не моё имя, как вдруг…

— Мириам! — решает он, и мне приходится встать, чтобы ответить на вопрос, ответ на который я не знаю. Не успела вчера выучить, потому что мы с Алимом ездили на выставку художника семнадцатого века. Такой возможности у меня больше не было бы.

— Ну… эм-м…

— Данная структура… — начинает кто-то мне шёпотом подсказывать. — Подразделена…

И так почти на каждой паре. Все пытаются помочь и поддержать, чтобы заработать дружбу со мной.

С одной стороны, это хорошо, что теперь меня не обижают и что все дружны. Но я-то знаю, чем вызвана их неожиданная любовь. Желанием побывать в доме Алима и хоть глазком взглянуть на новую коллекцию. А в идеале получить что-то из неё».