Тройняшки для миллионера-тирана

Пролог

— Я… Я не делала этого! — кричу, пытаясь схватить его за руку и остановить. Не дать уйти с мыслями, что я изменила ему. — Алим, прошу, поверь мне! Я не делала этого! И никогда бы так с тобой не поступила!

Хватаю его за руку и заставляю остановиться. Взглянуть в мои заплаканные глаза.

— Я видел всё своими глазами, Мириам, — зло чеканит в ответ, с обидой глядя мне в глаза. — Ты была там! С другим мужчиной! И вы…

— Нет! — плачу, потому что всё это ложь. Я бы не предала отца своих детей. — Меня подставили, Алим! Ты же знаешь, что твоя бывшая меня вечно…

— Не трогай Розали! — рявкает так, что меня встряхивает от металлических ноток в его голосе. — Она никогда тебе ничего плохого не делала! Это всё твои выдумки. Выдумки маленькой влюблённой девушки! Ревность!

— Нет! Всё это правда! Каждый раз было правдой, — говорю сквозь слёзы, но он мне не верит.

Он считает, что его бывшая больше не имеет на него никакие виды. Думает, что она с ним только дружит и «уважает» меня. Ту, что вынашивает детей для её бывшего мужа.

Но всё это ложь! Розали не раз меня подставляла и даже однажды чуть не скинула с лестницы, чтобы я потеряла малышей.

— Хватит! — выдёргивает свою руку из моей хватки. — Я больше не хочу слышать твои оправдания, девочка! Моё терпение лопнуло!

— Алим, не говори так! Ты… Ты пугаешь меня!

— Через несколько месяцев ты родишь и навсегда покинешь Францию, — заговаривает таким тоном, каким ещё никогда не говорил со мной. — Мне плевать, куда ты пойдёшь, но я не хочу тебя больше видеть ни рядом со мной, ни рядом со своими детьми!

— Они и мои дети! Ты же знаешь… — смахиваю слёзы, осознавая, что он поверил змее Розали, чем той, которая ему верна и предана. Той, что под сердцем носит сразу троих его детей.

— Но ты подписала документ, в котором есть пункт, что после рождения ты напишешь отказ от детей. И они будут только моими.

Ну, раз он так… то и я буду жестокой. Напомню об условиях контракта, который мы подписали.

— По его условиям разговор идёт про один плод, — ослепляю его своей ненавистью. — Его ты и получишь! А остальные двое мои! Ясно тебе? Раз ты не хочешь быть мягче ко мне, то и я не буду!

— Смотри, против кого идёшь, девочка, — хмыкает, якобы весело. — Я могу одним щелчком пальцев тебя уничтожить. И забрать своих детей.

— Никогда! — выкрикиваю и влепляю ему пощёчину. Громкую и сильную, после которой останется след.

Ловлю злой взгляд Алима и посылаю не менее яростный. Развернувшись, иду на выход из комнаты, осознавая, что только что разрушила всё, что было между нами.

Обратного пути нет.

Своих детей я ему не отдам! Но… он мне этого не позволит.

— Ты доигралась, девочка, — прилетает мне в спину, а затем зверь нападает на меня, впечатав в стену. — Отныне только жестокие игры, которые ты заслужила своим поведением, — опускает руку на мой живот, не отрывая взгляда от моих испуганных глаз. — Здесь мои дети, и ты им никто! Женщина, которая согласилась отказаться от них из-за денег! Ты никто моим детям! После их рождения я их заберу, и ты больше их не увидишь!

Не отдам!

Убью его, но не отдам своих крох этому тирану, называющего себя их отцом.

Глава 1

Мириам

— Алиса, — выпячиваю губы, глядя на разозлённую подругу. — Но… как? Я одна… здесь. Без тебя! Я же не смогу! Подумай лучше! Я буду помогать тебе с сыном! Тебя вернут в университет! — уговариваю её остаться, потому что одна точно не смогу.

В чужом доме. С чужим родственником. В чужой стране. И плевать, что я здесь уже давно и знаю почти все улочки Парижа. И в особенности пригород Парижа, где расположен частный дом Алима Лапина. Дяди моей лучшей подруги Алисы Лапиной.

Зачем вообще, год назад я повелась на уговоры Алисы и вместе с ней перевелась в престижный языковой университет во Франции? Большие перспективы и возможности вскружили мне голову, нарисовав такие прелестные картины, связанные с моим будущим.

Мысли о том, что после окончания этого университета я смогу на хорошую должность с приличным окладом устроиться, оказались решающими тогда для меня и моей семьи.

Так я быстрее накоплю на операцию братишке, и он сможет быть, как все дети. Прыгать, бегать и веселиться. У него с детства проблемы с суставами. Особенно с коленными. И… он ограничен в своих действиях. Отчего сверстники его подкалывают.

— Ты можешь остаться у моего дяди, — равнодушно кидает подруга, продолжая нервно паковать свои вещи. — Но моей ноги больше в этом доме не будет! Понимаешь?! Мой родной человечек заявил мне, что мне пора возвращаться домой! Понимаешь?! Вот… козёл! Я же его люблю, а он… отправляет… на казнь! К отцу… который не знает, что у него родился внук. И ведь Алим об этом знает, но всё равно сказал возвращаться в Россию.

— Без тебя я здесь не останусь, — опускаю взгляд на свои ноги. — Я и так год бесплатно в доме твоего дяди жила. Потому что была твоей гостьей. А сейчас я кто?

— А ты закадри его! — предлагает она неожиданно, прервав даже сбор чемоданов. — Влюби в себя! Этот скряга через годик-второй своей желчью захлебнётся и умрёт! А ты богатой вдовой останешься! Найдёшь потом себе молодого горячего итальянца, такого, как наш профессор по истории. А этот… — намекает на своего дядю, которого вообще-то очень любит и обожает, но сейчас просто злится на него. — … пусть знает, что с моей подачи ты вдовой станешь! И к горячему итальянцу в объятия упадёшь!

— Алиса!

— Ну а что, Мириам? — опускает руки и расстроенно выдыхает. — Понимаешь, он почти что выгнал меня и Матвея, но тебе разрешил остаться. Нет, я на тебя не обижаюсь, всё понимаю! А вот дядю… Скажи, а может, он уже в тебя влюбился? И меня за борт, чтобы я вам не мешала? — делает очень глупое предположение, от которого в другой момент я бы обязательно рассмеялась, но не сейчас, когда вижу, что она это на полном серьёзе говорит.

— Алиса!

— А я что, по твоему мнению, не вижу, как вы сюсюкаетесь вечно? — уже ревностно заявляет.

Ох, и намучились мы с её дядей за этот год. Подруга каждый день мне сцены ревности закатывала, что я в очередной раз поехала с её дядей куда-то.

Но как я могу отказать Алиму, когда он предлагает мне посетить закрытый показ какого-нибудь фильма, галереи. Знакомит с теми, о ком я раньше только в журналах читала и мечтала увидеть.

Да, господин Лапин представляет меня как свою спутницу, и меня часто принимают за его девушку. Порой сам Алим, чтобы отвадить поклонниц. Но позволить себя приобнять, улыбнуться кое-где, кивнуть, если нужно и назвать Алима «Дорогой» — небольшая цена за воплощение моих мечт.

— Просто твой дядя, как и я, любит искусство, — в который раз поясняю подруге. — Мы часто его обсуждаем и спорим между собой. Тебе же неинтересно, вот мы и не втягиваем тебя в это. Ты сама сказала, чтобы мы за столом не нудили, заставляя своими разговорами тебя спать.

— Ну да! Конечно! Так и поверила!

— Алис, я правду говорю.

— Будто бы я не вижу, как ты на него смотришь. Молчишь, смотришь и хочешь!

— Это ничего не значит! — резко выпаливаю, почувствовав, как краснеют мои щёки от смущения. Ненавижу! Ненавижу себя за то, что… влюбилась в того, кто мне в отцы годится. — Я просто восхищаюсь его познаниям в искусстве и… — почти вру.

— И в том, что он красавчик, хоть и старый! — добавляет за меня подруга с усмешкой на губах. — Ну признайся! Хотя бы на прощание! Ты влюбилась в моего дядю!

— Алиса! — строго прерываю её. — Это всё ложь! — вскакиваю с дивана, решив уйти в свою комнату. Не хватало ещё здесь разреветься оттого, что, чёрт возьми, влюбилась. И страдаю от неразделённой любви. Да и никогда такой, как он, не посмотрит в мою сторону. — Ни в кого я не влюблена!

По закону подлости, именно в этот момент дверь в комнату Алисы отворяется, и на пороге возникает виновник нашего разговора с сыном моей подруги на руках.

— Кто ни в кого не влюблён? — задаёт вопрос мужчина, зацепив ухом конец нашего разговора. — Мириам?

— Никто, — отвечаю, тяжело сглотнув. — Никто ни в кого не влюблён, — отвечаю и иду к двери, не поднимая головы и боясь столкнуться с ним взглядом и выдать себя.

Аккуратно обхожу Алима с Матвеем на руках, чтобы как можно скорее оказаться в своей комнате и тоже начать собирать чемоданы. Нужно ещё найти себе квартиру. И деньги… чтобы его снимать.

— Правильно, Мириам! — голос мужчины догоняет меня в дверях. — Вы приехали сюда учиться и развиваться, а не крутить шашни с мужчинами. Это может плохо кончиться.

— Спасибо за совет, дядя, — язвит за меня Алиса. — Не слушай его, Мириам! Иначе закончишь жизнь, как этот одинокий мужчина. Одна, в огромном доме, без любви, и без детей! Но главное — умной и развитой.

— Следи за своим языком, Алиса! — отрезает Алим, строго прерывая племянницу.

***

Мириам

Зайдя в свою комнату, залезаю в шкаф, из которого достаю огромный чемодан на колёсиках. С ним я приехала сюда в дом, где чувствовала себя свободной и… счастливой. И всё благодаря Алисе и её дяде.

Но всему хорошему всегда приходит конец.

Денег, которые я скопила, хватит на то, чтобы два месяца снимать жильё среднего класса, а потом нужно будет искать подработку или договариваться об общежитии.

— Мириам, — звучит вначале стук в дверь, а затем моё имя. — Я могу войти? — интересуется Алим, как всегда вежливый и тактичный.

Мужчина старой закалки, вызывающий в моей груди эффект бабочек. Восхищения и веры в то, что такие мужчины ещё существуют и я обязательно однажды встречу своего принца на белом коне. А лучше на белом внедорожнике.

— Да, — отзываюсь и встаю с пола, куда опустилась, складывая носки в специальный кармашек чемодана.

Получив разрешение, дядя Алисы открывает дверь и входит в комнату. Но делает всего один шаг в мои апартаменты. Опять же не нарушает личные границы.

— Ты… тоже решила вернуться в Россию? — нахмурено задаёт вопрос, косясь на чемодан.

— Нет. Я продолжу обучение, — отвечаю, растянув губы в вежливой улыбке. — Я, в отличие от Алисы, не могу скакать с места на место. Уже окончу этот университет и, возможно, тогда вернусь домой. Такой шанс, учиться во Франции бесплатно, нечасто выпадает. Его у меня и не было. Если бы Катя не отказалась поступать из-за беременности, меня бы здесь не было! Поэтому я не откажусь от учёбы во Франции.

— Так зачем тебе тогда собирать вещи? — логично задаёт вопрос для себя, но нелогично для меня.

— Ну так… Алиса уезжает, и я больше не могу оставаться в этом доме, — неловко мнусь. — Поэтому собираю вещи.

— И куда поедешь? — Алим опирается на дверной косяк, со вздохом цыкнув языком. — Кто тебе вообще сказал, что ты должна съезжать лишь потому, что Алиса уезжает? Я отправил домой лишь свою племянницу, которая бессовестно скрывает от собственного отца его внука. И меня заставляет лгать. О тебе речи не шло. Ты можешь остаться и продолжить обучение.

— Алим, я…

— Ты прекрасный компаньон, Мириам, — обрывает меня и позволяет себе пройти дальше вглубь моей комнаты. Непохоже на него. — Хорошо разбираешься в искусстве и понимаешь мои мысли. Мне нравится проводить с тобой время и то, что ты составляешь мне компанию на различных мероприятиях. И я бы не хотел, чтобы отъезд моей племянницы что-то поменял. Поэтому ты можешь остаться и продолжить составлять мне компанию. Я думаю, тебе тоже это нравится.

Нравится. Очень нравится.

— Алим, спасибо за предложение, — подхожу к мужчине и, закусив губу, продолжаю. — Но я не могу так. Раньше я была здесь в качестве подруги Алисы, а сейчас? Одна в доме взрослого мужчины. Это будет выглядеть странно… и мои родные… Они не поймут этого. Решат, что я… — опускаю взгляд, не зная, как продолжить и сказать в лицо то, что моя дальняя родня может сказать обо мне моим бабушке и дедушке.

Стыдно лишь от одной мысли, какой позор я могу принести своей семье. Да, мы живём в цивилизованном обществе, где каждый волен делать, что ему хочется, но не в моей семье.

У нас есть традиции, которые должен соблюдать каждый. Девушка должна быть невинна перед свадьбой. Жениха девушке выбирают её родители или прародители. Иногда жених может прийти свататься, выбрав себе невесту. Но… девушки и женщины имеют меньше прав. Мы не принадлежим себе.

— Откуда они узнают, что ты живёшь одна? — Алим задаёт вопрос и, подняв руку, поправляет заколку в моих волосах. Она вечно сползает.

— Ну… рано или поздно правда всё равно выходит наружу. Я не хотела бы порочить честь своей семьи. После смерти родителей она и так… испорчена. Не хочу усугублять.

— Благородно, — кидает Алим. — И всё же я настаиваю на том, чтобы ты осталась. Снимать квартиру или дом — дорого. Общежитие ты получишь нескоро — никто сейчас не будет заниматься этим вопросом. Праздники на носу. К тому же, тебе разве не известно, что в общежитии у тебя будет гораздо больше соблазнов, чем в моём доме?

— Я…

— Ты остаёшься! — настойчиво произносит и щёлкает меня по носу. — С твоей роднёй я в случае чего объяснюсь. Да и думаю, они сами знают, что ты приличная девушка и не стала бы заниматься эскортом. А я не из тех мужчин, которые пользуются такими услугами. Или я создаю такое впечатление?

Его близость опьяняет не на шутку. И от этого я тоже бегу. Давно заметила, что когда он рядом… мне не хочется говорить. С трудом сражаюсь с желанием прижаться к нему и вдыхать аромат его дорогого парфюма.

— Извините… — шепчу.

— Не за что извиняться, Мириам, — ласковее шепчет. — Приготовься. Вечером меня пригласили на частную постановку и дегустацию вина. Поедешь со мной? — скорее утверждает, чем спрашивает. — Госпожа Фабилье очарована тобой и молила меня о том, чтобы ты тоже пришла. Ей наскучили другие женщины из высшего общества, и она нашла в тебе молодую кровь. Теперь ты её главный экспонат и предмет обожания на каждой встрече.

— Звучит ужасно и… жутко!

— Так оно и есть, Мириам, — подмигивает и отходит. — Я, пожалуй, должен сейчас пойти к Алисе и убедить её, что я не такой злодей, как она думает. Не хотел бы после того, как она уедет, обнаружить, что эта паршивка мне как-то отомстила.

О да! Алиса это может!

— Алим, — окликаю его в дверях. — Я… согласна быть вашим компаньоном и дальше, но жить в одном доме всё равно не могу! У меня принципы.

— Как знаешь, девочка, — качает головой. — Я поручу своему секретарю найти тебе комнату. В хорошем районе и с небольшой оплатой. Хочу быть уверен, что ты будешь в порядке. Но ты всегда сможешь вернуться в случае чего. Имей в виду.

— Спасибо!

Глава 2

Алим

— Пришёл полюбоваться тем, как я собираю чемоданы? — язвит племянница, собирая косметику в специальный контейнер.

И зачем ей столько флакончиков, баночек, палеток и кремов, если она пользуется лишь кремом для рук, тушью и одним-единственным парфюмом?

— Нет, пришёл поговорить с тобой, — вхожу к ней в комнату и с её позволения присаживаюсь в свободное кресло, наблюдая за её сборами. — Алиса, ты должна меня понять. Я не для себя это делаю, а для тебя и Матвея. Твой отец должен узнать о том, что ты была беременна и родила ему внука. Я и без того больше года нагло врал ему в лицо, скрывая твою тайну. По твоему мнению, я должен до старости это делать?

— Нет. Я сказала бы ему… — надувает губки и опускает глаза в пол, понимая, что я прав.

— Когда, Алиса? — задаю вопрос, нахмурившись и почувствовав себя отцом.

Жаль, что у нас с бывшей женой так и не получилось родить ребёнка. Вначале у неё была карьера, затем пик популярности, а потом… ей уже поздно рожать. Да и чувства угасли.

А сохранять отношения только для того, чтобы завести ребёнка — мы посчитали неразумным. У каждого своя дорога. Розали основала свой модный журнал, а я продолжил дальше делать женщин счастливыми, красивыми, а их ноги в моей обуви изящными и манящими.

— Когда-нибудь, — бурчит виновато племянница и, подойдя ко мне, опускается на подлокотник. — Дядь, я его боюсь. И мне стыдно, — признаётся малышка, вызывая на губах улыбку.

Избалованная она всё-таки у Олега. Единственная дочь — поэтому и баловал всем, чем можно.

Хотя я бы тоже своего ребёнка так баловал. Хочется ведь самое лучшее дать, и чтобы дитё было счастливо всегда.

Но ничего! Скоро у меня тоже будет ребёнок. Отправлю Алису в Россию и займусь вопросом о суррогатном материнстве. По сети уже нашёл хорошую клинику и даже прошёл обследование. Со мной всё в порядке и я могу иметь детей. Осталось выбрать суррогатную мать.

— Алиса, не переживай, — подбадриваю её. — Олег всё поймёт и поддержит тебя! Ты ведь его любимая девочка! Покричит, да успокоится! Ты что, его не знаешь? И я не поверю, что за столько лет ты его не выдрессировала прощать любую твою шалость.

— Ну… — тянет, сморщив носик. — Матвей не совсем шалость. Это отдельный человечек.

— Соглашусь, — киваю, вспоминая мальца, который и заставил меня пересмотреть свои взгляды на будущее.

Думал, что так и проживу свою жизнь без детей, но посидев несколько раз с внучатым племянником, понял, что хочу такого же. На меня похожего. Которому передам своё дело и наследство.

— Алис, я к тебе не только за этим зашёл, — решаю рискнуть повлиять на вторую упрямицу через первую. — Насчёт Мириам поговорить хочу.

На лице девушки появляется лукавая и хитрая улыбка. Настоящая лисья ухмылка, отлично подходящая к её имени.

— А-а-а, — тянет и понимающе кивает. — Я всё поняла! Бери бумагу и записывай! Её любимые цветы — дельфиниумы. Она любит…

— Стоп! — прерываю её. — Я не об этом!

— А о чём? — хмурится. — Ну, ничем больше я помочь не могу. Я с ней говорила, но она твердит, что вы просто проводите вместе время и вам друг с другом жутко интересно. Предлагала закадрить тебя, замуж за тебя выйти, а потом стать вдовой, но она не согласилась.

И в кого Алиса такая?

В свою горе-мать, которая бросила моего брата и малышку, а сама укатила в счастливую жизнь.

Я помню эту бестию, которая вскружила голову моему братцу, а потом… эх, гадина! Придушил бы своими руками, но не успел. Поздно распознал в ней лживую мегеру.

А ведь все друзья тогда предупреждали, но мы с Олегом были слепы и не видели предателя.

— Алиса, девочка моя родная! Я хочу попросить тебя, чтобы ты повлияла на свою подругу, — прерывая очередной поток племянницы насчёт того, что мне самому нужно проявить инициативу и влюбить в себя Мириам.

И куда её несёт? Мечтает всех своих подруг замуж отдать? Одну вон выдала за брата своей мачехи. А вторую решила за меня?

Всегда знал, что у беременных гормоны после родов тоже шалят. Иначе как объяснить этот порыв соединить все одинокие сердца. Своё бы соединила…

— Я сказал ей, что она может оставаться у меня, но она сказала, что ей не позволяют принципы, — продолжаю говорить. — Поговори с ней и скажи, чтобы оставалась. Мне она не мешает. Даже… как-то дом теплом наполняет. Я же привык, что вы всегда дома. И завтракать по утрам с вами привык. Одному уже будет как-то не то.

— Не хочет оставаться? — переспрашивает Алиса. — И куда она, интересно, собралась? Дурёха! Здесь же комната — бесплатно, еда — бесплатно! Всё даром, а она… — племянница резко вскакивает. — Дядь, посмотри за Матвеем, я пойду с ней поговорю.

Киваю, благодаря её этим жестом.

— Я это не для тебя делаю, а для неё, — заявляет Алиса, вспомнив о своей обиде. — Дурой будет круглой, если уедет. Бестолочь принципиальная, — с этим ругательством выходит из своей комнаты, а я, встав, направляюсь к кроватке со спящим малышом.

Да… определённо хочу сына!

***

Мириам

— Значит так, — Алиса врывается в мою комнату, открыв дверь чуть ли не с ноги. И настрой мне её не очень нравится. Она будто убивать меня пришла. — Ты остаёшься здесь и точка! Ясно?

— Лис, — вздыхаю, поджав губы. — Я не могу остаться в доме твоего дяди. Без тебя это…

— Без меня это то же самое, что и со мной, — прерывает меня недовольным тоном. Подходит ко мне и садится напротив, не давая складывать вещи в чемодан. — Тебе мой дядя предложил крышу над головой и дальше! Вот куда ты сейчас пойдёшь? В общагу? Тебе не хватило того, что про нашу общагу в университете говорят? Извини, конечно, но я не хочу, чтобы с тобой там что-нибудь случилось. Лучше уж к тебе будет мой дядя приставать, чем… по кругу пустят против твоей воли, — вспоминает подруга историю, которая случилось более полугода назад с одной иностранной студенткой. — Да и вообще, дядя к тебе приставать не будет. Он немного туповат у меня в этом плане. Поэтому скорее ты к нему будешь, чем он к тебе.

Соглашусь с ней. Алим никогда ко мне приставать не будет. Он не такой.

— Алиса…

— Не надо мне тут, — вновь прерывает. — Не будь дурой, Мириам! Мой дядя тебя полюбил за этот год! Уважает и любит, как и меня! Ему будет приятно, что ты приняла его приглашение остаться в этом доме и разбавить его пенсионную одинокую атмосферу своим присутствием.

— Но…

— И куда ты поедешь? — с вызовом спрашивает, не давая мне и слова сказать. — В общагу я тебе запрещаю. Снимать жильё — дорого. Пойдёшь работать — забьёшь на учёбу. Смысл тогда вообще здесь оставаться! Да куда ты сейчас поедешь?

— Ну, я не сейчас… — отворачиваюсь от неё, понимая, что она права. — Когда вы поедете, тогда и я съеду. Пока буду что-то искать.

— Ничего ты не будешь искать, Мириам! — решительно заявляет подруга. — Ты останешься в этом доме. Дяде ты не мешаешь.

— Но у меня принципы и ты знаешь моих родных!

— В том то и дело, Мириам, что я прекрасно знаю твоих бабушку и дедушку. И я, так же как и они, знаю, что ты глупостей не натворишь. Что ты приличная, хорошо воспитанная и скромная девушка, которая себя никогда не продаст. Этим ты моего дядю и покорила. Ты умная, и у тебя есть голова не плечах.

— Думаешь, стоит остаться?

— Не думаю, а я уже решила — ты остаёшься!

Ничуть не удивившись тону подруги, хмыкаю.

Это в её стиле что-то решать за человека, если она считает себя на сто процентов правой. И, возможно, она права, но всё же какой-то червячок в моей груди продолжает меня грызть.

— А теперь вставай! — подруга вскакивает и тянет мне свою руку, предлагая помощь. — Идём сейчас к дяде и обрадуем его. Он будет счастлив!

Принимаю её руку и встаю, тут же почувствовав, как меня тащат на выход из комнаты, а затем прямиком в апартаменты моей подруги. Открывает дверь и вталкивает меня первой.

Неловко поднимаю взгляд и натыкаюсь на Алима, на руках которого Матвей — сын Алисы. Мужчина аккуратно держит малыша на руках и что-то ему показывает в окне, завораживая меня этим видом.

Жаль, что у него нет своих детей. Он был бы отличным отцом.

Но почему у него их нет? Сама у него спросить не решаюсь, а Алиска вечно отшучивается, что за скверный характер бог не наградил.

— Дядя! — Алиса окликает Алима с важным видом на лице. — С тебя миллион долларов! Нет, евро! Или новые сапожки, которые ещё не вышли. Сам решай, чем меня отблагодарить! Но я уговорила Мириам остаться в твоём доме.

— Прекрасно, — отвечает ей мужчина, даже не оборачиваясь к нам. — И снова — добро пожаловать в мой дом, Мириам! Порядки те же. Мужчин и друзей в дом не водим. Животных тоже. И не шумим после девяти.

— Я помню, — смущённо отзываюсь.

— Алиса, — Алим, наконец, оборачивается и вместе с Матвеем идёт к своей племяннице. — По-моему, он хочет есть, — говорит о сыне подруги, передавая его ей.

Бросает взгляд в мою сторону и посылает улыбку.

— Грязно играете, господин Лапин, — заговариваю, вздёрнув подбородок. — Повлиять на меня через подругу, зная, что я не смогу ей отказать…

— Я позабочусь о том, чтобы завтра на завтрак подали ваши любимые оладьи, Мириам, — говорит он вместо ответа. — В качестве извинения за свою грязную игру. Но скажу вам на будущее — важна цель, а не методы её достижения.

— И попросите клубничный сироп, — добавляю, копируя его тон. — Или даже шоколадный, — хмыкаю, замечая на его губах дрожащую улыбку.

— Будет сделано. А сейчас я вынужден вас покинуть, красавицы! Новая коллекция сама себя не придумает.

Глава 3

Мириам

— Я буду скучать, — произношу сквозь слёзы, обнимая подругу на прощание в аэропорту. — Жутко буду скучать и по тебе, и по Матвею, — глажу детскую ручку сына Алисы.

Малыш в ответ хочет зацепить и мою руку, чтобы схватить за палец. И ему это удаётся. Сильная хватка у мальца. В будущем не пропадёт.

— Позвонишь, как доберёшься, — просит за моей спиной её дядя.

— Думаю, папа оповестит тебя скандалом о моём приезде, — хмыкает Алиса, намекая на то, что Алиму прилетит, когда отец Алисы узнает о том, что у него есть внук, которому уже полгода. А Алим знал об этом и не сказал дяде Олегу ничего о внуке.