Тройняшки для миллионера-тирана

— Всё хорошо, Мириам? — нахмурившись, спрашивает Лапин. — Болит? Разочарована? Что-то беспокоит? Я всё равно на тебе женюсь, Мириам! Не переживай!

— Да нет, — опускаю взгляд, решая не признаваться ему. — Просто… ощущения и мысли какие-то другие. Ничего серьёзного.

Не считая того, что я думаю о каннибализме. И о том, как хочу его съесть.

— Точно?

— Точно! — подтверждаю, беря телефон с полки. На экране тут же высвечивается электронное письмо от клиники, куда я вчера образцы ДНК своего будущего мужа и Марка сдавала. — Ты иди, Алим. Я через пару минут присоединюсь к тебе, — говорю мужчине.

— В ванную хочешь? — предполагает.

— Ага, — кидаю безразлично.

— Хорошо! Жду тебя на кухне! Если не придёшь через десять минут, вернусь и насильно утащу! Поняла? — задаёт вопрос, быстро поцеловав в губы.

— Поняла!

Дожидаюсь, пока Алим выйдет из комнаты и лишь затем открываю письмо с результатами ДНК.

Признаю, что итог меня не шокирует и даже не заставляет удивлённо открыть рот. Не вызывает почти никаких эмоций. Я ожидала этого.

Смахиваю письмо в сторону и пишу Марку сообщение.

«Привет! Нам надо встретиться. Я не собираюсь уходить от Алима, но мне нужна твоя помощь!»

«Привет! Ок! Часов в пять сможешь? В "ТриО"?»

«В пять будет отлично!»

— отвечаю ему и откладываю телефон в сторону, решив всё же быстро принять душ.

И как теперь сказать Алиму, что у него уже есть сын и в моих услугах он не нуждается?

И как ему признаться в моих новых наклонностях?

— Во сколько тебя примерно забрать? — спрашивает Алим, остановившись около ателье, где мне надо платье свадебное примерить. — Или ты позвонишь? Или мне лучше тебя сейчас подождать?

— Не надо ждать, — тянусь к нему и быстро целую в щеку, тут же улыбнувшись от ощущений, которые он во мне вызывает. — Я после примерки поеду в кафе. Нужно с другом встретиться там.

— Другом? Парнем? Мужчиной? Не подругой? Девушкой? У тебя есть друг? — напрягается.

— С другом, — повторяю. — Он в моём университете учится. Надо встретиться и обсудить один очень важный вопрос.

— Это обязательно? — спрашивает с лицом, на котором и намёка нет на то, что ещё пару секунд назад он лыбился и был доволен жизнью. — С ним… обсуждать? Может лучше подружку заведёшь? Девушку?

— Нет! — отвечаю, расхохотавшись. — Мне нужен именно Марк. И не ревнуй! Между нами ничего нет такого, о чём ты можешь подумать. Я тебе позже всё объясню!

— Я вовсе не ревную! — восклицает. — Лишь говорю, что не хотел бы видеть с тобой других мужчин. Кто-то ещё увидит и решит, что ты мне изменяешь.

— А чем это не ревность? — спрашиваю и, быстро поцеловав его в губы, выскакиваю из машины, оставляя мужчину ревновать к собственному сыну.

К слову, о сыне. Марк должен сказать Алиму о своём родстве с ним. Он же живёт с мыслью о том, что хочет сына, а тот у него уже есть. Взрослый, самостоятельный и не нуждающийся в отце, но есть!

Да и Марку нужен папа. После смерти матери он один, а здесь у него будет родной человечек.

За час управляюсь с примеркой свадебного платья и спешу в кафе на встречу. Не люблю куда-либо опаздывать, но Алим поздно меня в ателье отвёз. Дома мучил и ласкал своими поцелуями, не давая не только поесть, но и спокойно подышать. Лишь в машине наступил перерыв. Домой вернусь и всё продолжится. Я знаю! Мне обещали!

— Извини! — произношу вместо приветствия и сажусь напротив Марка. — Я спешила, как могла!

— Ничего! Вам, женщинам. свойственно опаздывать, — отвечает, усмехнувшись. — Я привык.

— Я свадебное платье примеряла, — оправдываюсь. — Его на мне подшивают просто. Алим захотел, чтобы у меня было уникальное и сногсшибательное.

— Понятно, — кивает, улыбнувшись одним уголком губ. — Не передумаешь насчёт замужества после того, что я тебе рассказал? Не боишься за свою жизнь? Я не пугаю и не переубеждаю, но ведь ты красивая, молодая. Жалко будет.

— Не передумаю, — мотаю головой. — Помоги мне Розали на чистую воду вывести, — прошу его. — Понимаешь… её слишком много в нашей с Алимом жизни, а после твоей истории мне страшно. Она же… чокнутая получается! Алим её другом считает, поэтому никогда не избавится. Надо открыть ему глаза на неё. Пожалуйста.

— Как ты планируешь это сделать?

— Пока не знаю, — кривлюсь, пожав плечами. — Но я думала, ты поможешь. Ты же достучался до меня по итогу. Может, и до него получится.

— Достучался, — подтверждает, коротко хохотнув. — Но до конца не верил, что ты мне поверишь.

— Ну… я и не поверила, — признаюсь, отведя глаза в сторону. — Я тест ДНК сделала. Поэтому написала. Получила результат и убедилась в том, что ты мне не лгал.

— Доверяй, но проверяй?

— Такова жизнь, Марк! Никак иначе!

— Понимаю, — откидывается на спинку стула. — Мы могли бы попросить последнюю жертву Розали записать обращение для Алима, но она боится эту змею. Поэтому будет молчать, — задумчиво говорит парень. — Как и другие её жертвы. Многим она ещё верхом приплатила за молчание.

— А если тайно её записать? — предлагаю, забирая у официанта порции мороженого, которые парень заказал для нас двоих.

— Не получится, — вздыхает. — Она со мной тогда согласилась поговорить лишь с условием, что я больше никогда её не побеспокою и не напомню о том ужасе. Я обещание дал и намерен его сдержать. Мать учила быть человеком слова!

— А если… а если я с ней поговорю? — восклицаю, напугав людей за соседним столиком. Понижаю голос и продолжаю. — Скажу, что я его новая невеста и…

— Хм-м… а это вариант! — подхватывает меня Марк. — Я узнаю завтра, не выписали ли её из больницы и тогда спланирую вашу встречу в ближайшее время. Но этого будет мало. Надо ещё что-то! Может, я попробую спровоцировать гадину на разговор о моей матери?

— Давай начнём с этого, а по ходу дела будем новые доказательства добывать? — предлагаю и сын Алима соглашается. — Но тебе опасно с Розали говорить. Еще наймет кого-то, чтобы тебя убили или просто побили. Здесь тебе на рожон лучше пока не лезть!

Алим

— Почему ты всё утро сбрасывал мои звонки, Алим? — гневается Розали, появившись в моей мастерской через час после того, как в неё приехал я.

Пожалуй, я был прав, когда думал, что кто-то из моих людей работает на неё и сообщает обо всех моих действиях. О том, когда я прихожу, когда ухожу и с кем.

— Я был занят, — коротко ей отвечаю, не отвлекаясь от своего главного занятия. Мне нужно как можно скорее завершить все самые важные дела в мастерской, чтобы осуществить свою идею, которую придумал в машине. Мириам точно понравится такой новогодний подарок. Она будет довольна… и я заслужу ещё парочку сладких ночей в её спальне.

— Чем? А точнее, кем?! — рычит бывшая супруга, сбросив со стола образцы каблуков. — Алим, я с кем говорю?! Тебе что, плевать на меня?!

— Мне на тебя не наплевать, — спокойно отвечаю, подняв на неё злой взгляд. — Но тебе не кажется, что ты слишком сильно лезешь в мою личную жизнь? Я тебе сказал пару дней назад, Розали, что теперь у меня есть невеста, и большую часть времени я теперь уделяю ей, а не тебе. Извини. Мы просто приятели и хорошие друзья. Не больше.

— Друзья?! После того, что я ради тебя сделала, мы просто друзья?!

— А что ты для меня сделала? — уточняю, удивившись тому, куда разговор зашёл. — Помогала с коллекциями? Так я тоже не раз тебе подкидывал людей для ШОК-Интервью. У нас взаимовыгодное сотрудничество.

— Я о другом, — отводит взгляд, словно скрыть пытается что-то, что видно в её глазах. — Я не давала тебе загубить свою жизнь.

— Ты о чём?

— Ни о чём! — резко отвечает. — Мириам тебе не пара. Вам надо расстаться, Алим! Она же… без имени и даже репутации! Зачем тебе связывать свою жизнь с такой? А?

— Она мне пара, Розали, — вздыхаю устало. — И повторяю последний раз: не лезь в мою личную жизнь. Я сам разберусь с ней. Мы с тобой расстались. Остались друзьями. И всё! Я рад нашей дружбе, но она может прекратиться в любой момент.

— А ты меня любишь? Как женщину? — спрашивает надрывным голосом. — Когда мы расставались, ты сказал, что это временно, чтобы испытать наши чувства. Чтобы воскресить их.

— Любил, Розали. Раньше любил. Но не сейчас.

— Ясно, — тянет и, подхватив свою сумочку, выскакивает из моего кабинета, громко хлопнув дверью.

Как же всё же сложно с этими женщинами! Я не понимаю, чего они от меня хотят и зачем. Мы ведь и, правда, расстались, потому что чувств не было. Супружеская жизнь превратилась в привычку. Не было искры и огня, которые были в самом начале отношений.

С Мириам же у меня совершенно другие ощущения. Будто плыву в море. Спокойно, гладко, приятно. Но в любой момент может накрыть волной. Волной ссоры, страсти, любви.

Расправившись с делами, стараюсь как можно быстрее, но главное — чётче объяснить помощнику, что нужно сделать в моё отсутствие. Критически важное я сделал, понимая, что никто, кроме меня, это лучше не сделает. А мелочи оставил работникам. Зачем-то же я деньги им плачу?

По пути домой успеваю заехать в аэропорт и купить для нас с Мириам два билета на самолёт. В страну, куда она сейчас больше всего желает попасть. К родным и близким, по которым за последний год безумно соскучилась, но из-за учёбы и цен на билеты не могла себе позволить.

Мириам

Накрываю на стол и с трепетом в душе ожидаю приезда Алима из мастерской. Так он называет своё трёхэтажное здание дома моды. Я бываю там часто и скудненькое «мастерская» кажется мне… неуместным и неподходящим. Но кто я, чтобы менять правила и привычки Алима? Хочет называть эту роскошь мастерской? Пусть так будет!

— Мириам! — окликает меня Лапин. — Мириам, ты дома?

— Дома! — отвечаю ему. — Я в столовой! Жду тебя, — произношу, чувствуя радость и любовь, которые с новой силой нападают на меня.

Чувствую себя такой дурочкой рядом с ним или когда он приходит. Слова путаются на языке, а смысл некоторых фраз не сразу доходит лишь оттого, каким взглядом и с какой нежностью он на меня смотрит.

Буквально через минуту мужчина появляется в столовой с корзиной фруктов и каким-то конвертом в руках. И последнее из-за эмблемы на нём интригует меня больше всего.

— Это что? — спрашиваю, подойдя к нему и указав на интересующее. — Ты куда-то летишь?

— Мы куда-то летим, — интригует своими словами. — К твоему брату и семье! — восклицает, отдавая мне конверт. — И вылетаем мы завтра утром!

— К семье?! — не верю своим ушам, поэтому тут же открываю его и достаю билеты с нашими именами и пунктом назначения в стране, где сейчас Моисей проходит реабилитацию. — О боже! Алим! — тяну его имя, а на глаза слёзы наворачиваются. — Это не шутка? Я, правда, увижу брата и дедушку с бабушкой? Обниму их? — и, не сумев себя проконтролировать, начинаю плакать от радости.

Получив кивок от Лапина, накидываюсь на него с объятиями, не зная, как ещё ему показать всё своё счастье и благодарность за этот подарок. Ему-то незачем туда ехать и не имеет значения, а для меня, девушки, которая не видела своих родных людей целый год — это много значит.

За такое и душу дьяволу продать можно. Хотя, по сути, я продала, но не дьяволу, а королю на белом коне. Мужчине, которого люблю и буду любить всю свою жизнь!

— Я хочу познакомиться с твоими бабушкой и дедушкой и как положено попросить твоей руки, — говорит Алим, обнимая меня в ответ. — Ты очень много рассказывала мне об обычаях своей семьи, и раз ты их соблюдала до встречи со мной и собиралась и дальше быть послушной внучкой, то я не вправе отказывать тебе в соблюдении всех традиций.

— Я так тебя люблю… — шепчу ему, уткнувшись носом в его шею. Жадно вдыхаю аромат, возрождая в своей голове мысли о каннибализме.

— Нет времени на любовь, Мириам, — с театральной строгостью заговаривает будущий муж. — Надо чемоданы собирать! А хотя…

— Алим! — восклицаю, почувствовав его руку на ягодицах.

— Ты сама меня обнимать начала! Я был настроен на сборку чемоданов, но ты… опять все мои планы порушила!

Ну да, ну да! А он весь из себя белый и пушистый!

Глава 15

Мириам

Две недели мы проводим в компании моих родных. Недели выпадают как раз на Новый год, чему Мося несказанно рад. Но, кажется, больше всего его порадовали многочисленные подарки со стороны Алима. Мужчина его закидывал всем, чем можно и нельзя.

Баловал так сильно, что даже бабушка с дедушкой завидовали и втайне от Лапина просили внука поубавить аппетиты. Быть скромным и воспитанным.

Но я брата прекрасно понимаю. У него никогда не было момента, когда ему могли купить то или иное по желанию, а не по необходимости. Он всегда смотрел и мечтал об игрушках, а здесь их ему могли купить. И он, как любой ребёнок, пользовался этим. И я не осуждаю его.

Тем более Алим после первого и единственного моего замечания осудил меня, сказав, что он будет делать то, что ему кажется правильным. Мне, как его женщине, стоит это принять и не препятствовать, чтобы избежать бессмысленных и пустых ссор. Он всё равно купит моему брату то, что он захочет.

Бабушке с дедушкой Алим не очень понравился вначале. И это было ожидаемо. Он старше меня вдвое, и, по сути, мы не пара, но они сразу сказали, что это мой выбор, и ему они препятствовать не будут. Конечно, попросили быть аккуратнее и думать перед тем, как что-нибудь делать, но это их совет на все случаи жизни.

К концу нашей поездки родные все же прониклись симпатией к моему будущему мужу. И даже обнимали его на прощание, желая всего самого лучшего.

Следующие две недели моя жизнь напоминала день сурка: учёба — встреча с Марком — дом — занятия — ужин — Алим — учёба… и так без продыху. Преподаватели словно почувствовали, что две предыдущие недели я хорошо отдохнула, поэтому нагружали больше, чем раньше. Но даже это не отвлекает меня от главного. От мыслей о том, что Розали может мне как-либо навредить.

— Ты должен с ним познакомиться, — в который раз молю Марка. — ТЫ же его сын! Он должен о тебе знать.

— Зачем ему взрослый ребёнок, Мириам? — недовольно протестует. — Понимаю, если бы мне было лет пять или десять. Но мне, на минуточку, двадцать пять скоро. По сути, я для него чужой взрослый мужик.

— И всё же… — хнычу. — Ты один, он один. Вместе вы стали бы сильнее. Я читала, что связь отец-сын даёт и тому и другому дополнительный заряд энергии.

— О господи! — закатывает глаза, устав от меня. Мы почти каждый день видимся, и я хотя бы разок на встрече пытаюсь его уговорить познакомиться с Алимом ближе. — Зачем я тебя предупредил о змее? Убила бы тебя, и ты бы мне мозг не делала!

— Всё потому, что ты меня любишь! — произношу, широко улыбнувшись. — И мечтаешь о такой мачехе, как я.

— Жуть как мечтаю, — издевается надо мной. — Санте загадывал тебя каждое Рождество! На день рождения, когда свечи задувал, когда звезда падающая пролетала! И вуаля! Сбылось! Ты есть в моей жизни!

— Марк! — восклицаю и краду ложку его вишнёвого мороженого. — Ты невыносим! Я же к тебе по-человечески, со всей любовью, а ты издеваешься!

— Нет, Мириам! Мы ему не скажем, — строго отрезает и меняет тему. — В общем, я о встрече с последней девушкой договорился. Она будет тебя в воскресенье ждать в городском парке. На ней будет красный шарф.

— Я видела её. Узнаю, — решительно киваю головой, готовая к нашему первому серьёзному шагу. — У нас всё получится! А как думаешь… — хочу спросить его насчёт того, какой линии поведения мне стоит придерживаться, как вдруг на моё шоколадное мороженое совершается дикий налёт. — Эй!

— Прости, — извиняется, ни капли не сожалея. Потому что сразу после извинения похищает у меня ещё одно ложку лакомства. — Оно просто очень вкусное.

— Так купи себе, — дуюсь, поднимая своё мороженое со стола. — А это моё!

— Тебе что, жалко? Ты же моё тоже вечно крадёшь.

— Ну, я же чуть-чуть беру, а ты целую огромную ложку! Я дегустирую, а ты варварски крадёшь, — привожу ему аргументы, как вдруг моего плеча касается огромная мужская рука, обладателя которой я тут же узнаю. — Алим!

— Мириам? — заговаривает, оценивающим взглядом проходится по Марку. — И вам здравствуйте, молодой человек, — сощуривается, глядя на своего сына, который когда подозревает что-то делает абсолютно так же.

— Добрый день, господин Лапин, — вежливо отвечает ему Марк и кидает на меня недовольный взгляд.

Ну я же как лучше хотела. Думала, что он увидит папу и признается. А он… ну ладно! Его выбор.

— Алим, это мой друг Марк, — представляю парня своему жениху. — Марк, это Алим Лапин, мой будущий муж.

— Да, муж, — зачем-то повторяет отец моих будущих детей. — И у нас дела, Мириам. У нас приём у врача.

— Ты больна? — тут обеспокоенно спрашивает Марк. — Давно началось?

— Нет, не больна, — поджимаю губы, смущённо отведя взгляд. — Это плановый осмотр. Ничего серьёзного. Не переживай.

— Да, не переживайте, Марк, — вмешивается Алим. — Я сам побеспокоюсь о своей невесте. У вас нет причин для переживаний.

— Если бы, — хмыкает его сын. — Если ты слепой и глухой, это не значит, что все вокруг такие же, — кидает, вставая из-за стола. — До встречи, Мириам! — и уходит, послав мне быструю короткую улыбку.

— Что он себе позволяет и на что намекает?! — распыляется Лапин. — Он мне не нравится! Я не хочу, чтобы ты с ним общалась.

— Извини, но я сама выбираю, с кем дружить, — важно заявляю. — Я же тебе не запрещаю общаться с Розали. Поэтому имею право говорить и встречаться с кем хочу.

— Но… — хочет он возразить, но я давно усвоила урок, что если дать ему дальше спорить, то ничем хорошим это не закончится.

— Тема закрыта! Поехали к врачу, — подхватываю свою сумочку и иду на выход.

***

Всю дорогу до клиники Алим злится на меня из-за моего ответа на его возражения против моей дружбы с Марком. Но я не чувствую и капли вины за своё поведение.

Между нами с Марком только общение и взаимопомощь. И ни единого намёка на любовные отношения. А ревность Лапина беспричинная. Я тоже злюсь, когда он с Розали щебечет в нашем доме, но ничего ему не говорю. Молча жду, пока его глаза откроются, и он увидит змею напротив себя.

Я Алиму не изменяла и изменять не собираюсь. А с Марком я общаюсь, потому что он единственный из моего окружения, кто видит всю правду о моей сопернице. И потому, что он сын Лапина. И я хочу, чтобы они сблизились. Пусть пока через меня, но придёт время, и я заставлю их посмотреть друг другу в глаза.

— Я немного переживаю, — шёпотом признаюсь Алиму, сидя в очереди, как и остальные пациенты моего гинеколога. — А что, если она скажет, что шансов у меня нет?

— Шанс есть всегда, — приобнимает, чем заставляет завидовать многих женщин в коридоре. К слову, некоторые смотрят даже с отвращением, словно им неприятно видеть то, как мужчина ухаживает и поддерживает любимую женщину. — И мы будем бороться за любой шанс. Если не выйдет, то наймём суррогатную мать, которая выносит нашего ребёнка. Я с этого и начинал. Только теперь у моего сына будет родная, любящая мать.

— А что, если у тебя уже есть сын? — вырывается у меня само по себе. За что я себя мысленно проклинаю.

— Где? Не смеши! — начинает смеяться, а мне грустно от его слов становится и заплакать хочется.

— Ну, где-то ходит. Твой сын. А представь, он взрослый? — продолжаю, решая добить его.

— Это невозможно, Мириам, — тянет и от дальнейших расспросов-подсказок его спасает мой доктор, вышедший позвать нас на приём.

В кабинет врача заходим вместе. Сам приём гинеколога у меня был две недели назад, сразу же по возвращению с новогодних каникул. После я долго сдавала различные анализы. Сегодня должны сказать результат, поэтому и взяла Алима с собой. Он волнуется за меня.

— Профессор, это мой жених Алим Лапин, — представляю доктору почти мужа. — Мы хотим в будущем ребёнка и хотели бы узнать, какие у нас шансы. Я вам же говорила, — неловко мнусь, прокручивая свои пальцы в руках.

— Мириам, — тянет профессор моё имя, доставая мою папочку из мини-архива. — Оф, начнём! — и углубляется в бумаги, изучая их в течение минут двух, которые мне сбежать хочется, дабы не слушать обнадёживающий вариант. — Шансы есть, — заканчивает, поднимая на нас взгляд. — Твой недуг прошёл, судя по этому анализу, — концом ручки указывает на какую-то бумагу, тут же переходя на другую. — Хм-м… Только вот здесь мне не очень нравится. Искусственно повышен… или… — задумчиво прикусывает губу, взглянув на меня. — Мириам, давай сделаем ещё один тест. Контрольный.

— Конечно, — напрягаюсь от понимания, что грядёт ужас.

— Мне выйти? — спрашивает Алим, наблюдая, как тучная женщина встаёт со своего места и направляется к УЗИ-креслу для врача, а мне указывает на кушетку для пациентов.

— Нет. Оставайтесь. Если ваша невеста не против.

— Я не против, — отвечаю, следуя за врачом.

— Всё будет хорошо, — успокаивает меня мой будущий муж, показав кулачки. Болеет за меня.

— Что-то случилось? — спрашиваю её, устраиваясь на кушетке для УЗИ. — Мы с Алимом ЭКО делать хотим, — зачем-то рассказываю ей. — Я понимаю, что самой не получится забеременеть из-за моих прошлых проблем, поэтому мы готовы на эту процедуру, — тараторю, пока женщина выдавливает мне на живот холодный гель. — Это можно будет сделать? — продолжаю, пока он елозит головкой датчика по моему животу и хмурится. А остановившись, задумчиво смотрит на меня. Алим всё это время держит меня за руку.

— Нет, ещё раз! — говорит сама себе и вновь начинает меня светить, изучая содержимое моего живота. Где находится желудок, который от нервов уже готов все наизнанку вывернуть.

— ЭКО не получится, Мириам, — вздыхает врач, закончив со второй попыткой УЗИ. — По крайней мере, ближайшие три-четыре года.

— П-почему? — задаю вопрос, заикаясь.

— Это лечится? Сколько денег надо? — вслед за мной заговаривает Алим.

Глава 16

Мириам

— Доктор… — испуганно тяну, когда она не отвечает. — Что со мной?! Я больна?! Опять?

— С тобой случилась беременность, Мириам, — объявляет она, растягивая на лице сладкую улыбку, от которой мне не легче. Даже слова её не сразу до меня доходят. Всё напряжение скопилось в одной мысли: Мы не сможем сделать ЭКО.

— Б…беременность? — в один голос переспрашиваем мы с Алимом, переглянувшись. Я даже останавливаюсь, прекращая гель с живота салфеткой убирать, когда осознаю названную ей причину.

— Да! Беременность, — повторяет профессор, вытирая руки о салфетку. Встаёт со своего кресла, возвращаясь на прежнее рабочее место. — Поэтому и ЭКО сделать не получится. Да думаю, после такой беременности вам и не захочется, — загадочно заканчивает.

— А что с моей беременностью? Она будет тяжёлой? Это всё из-за моей болезни? — закидываю её вопросами, раздражаясь на её полунамёки. Встаю с кушетки и направляюсь к женщине, чтобы услышать её ответ, советы и наш дальнейший план действий, чтобы мою неожиданную беременность лёгкой сделать. Или хоть немного её облегчить.

— Нет, — мотает головой. — У тебя, Мириам, многоплодная беременность. После такой дольше восстанавливаются. Да и беременеть после кесарево нельзя, пока мышцы полностью не окрепнут.

— Двойня?! — восклицает Алим. — У нас двойня?

— Лучше. Тройня! — радостно объявляет профессор, а у меня глаза на лоб от её слов лезут.

В смысле тройня? Это вообще как?

— Ч-чего?!