Беременная невеста на 8 марта

— Да.

— Я вам о ней говорил? Тебе и Тимуру?

— Да, — кивает он. — Но вы расстались. Примерно, когда ты с Алёной встретился, — прикидывает сроки. — А может и одновременно с двумя был. Я как-то не интересовался периодом, когда ты с очередной мадам расстаёшься.

— А она реально от меня беременна? — спрашиваю друга, наполненный серьёзностью и желанием узнать правду.

— Алёна — да.

— А эта? Ира?

— Там всё сложнее, — вздыхает он и отрешённым становится. — Может и да, а может и нет. Я ошибку совершил и теперь не уверен, что всё именно так, как я планировал.

— Не понял.

— И не надо, — достаёт телефон кнопочный и протягивает мне. — Позвони родителям и скажи, что сам ушёл. Подумать. Побыть наедине с собой. Они будут переживать, если не позвонишь, — просит, а после добавляет. — И девочки, что там сидят, могут пострадать, если история с твоим похищением продолжится. Ты же не хочешь, чтобы с Алёной что-то случилось?

— Она мне нравится, — хмыкаю с улыбкой. — С характером такая. Весёлая. Убить меня хочет или хотя бы избить до смерти, но любит и сдерживается из всех сил, — лыблюсь, как дурак какой-то.

— Вот-вот, — тянет Глеб. — Она хорошая девчонка, Давид. Они все Громовы хорошенькие, — подмигивает мне.

— И та блондинка с пучком тоже, — поигрываю бровями, говоря о той, что мне укол делала недавно. И я могу с уверенностью сказать, что рука у неё лёгкая. Даже не почувствовал ничего.

— Ой, не начинай, — закатывает глаза Кудинов. — Личность интересная. Не каждый день увидишь ветеринара, который разводит обезьян. Необычно. Мне интересно. Это нормально,

— Ага-ага, — якобы соглашаюсь с ним и беру трубку. — А номер?

— Там забит номер, — отвечает он мне и я, открыв книгу контактов, нахожу всего один номер. Моей матери. — Чтобы не отследили. Мара сделала, — объясняет он мне.

— Она?..

— Шарит во всём этом, — поясняет он. — И работает на тебя. Но сейчас на больничном.

— О, — удивлённо открываю рот и, поняв, что мне ещё многое придётся вспомнить, набираю родительницу.

— Да, слушаю! — отвечает мама сквозь слёзы. — Говорите.

— Мам, это я, — сразу же отзываюсь. — Не плачь! Прошу!

— Давид! — кричит она. — О боже, сынок! Ты где?! Виктор! Это Давид!

— Мам, я уехал загород с близкими мне людьми, — говорю ей, глядя на совершенно спокойного Глеба. — Мне нужно подумать обо всём происходящем. Дать себе время. Я не помню эту Иру и не хочу на ней жениться. Обо мне здесь есть кому позаботится. Я живу в доме одной прекрасной особы с медицинским образованием. Вокруг меня куча людей, заинтересованных в том, чтобы я вспомнил всё. Так что не переживай!

— Давид, что ты несёшь! Никто не позаботится о тебе, лучше чем я!

— Я знаю, мам, — вздыхаю в трубку. — И ценю это. Но мне нужно вспомнить всё и лишь тогда я вернусь.

— Давид!

— Давид! — кричит Иза на фоне. — Немедленно возвращайся! Эта ведьма с каждым днём подпитывается силой и я скоро её не смогу изгнать! Придётся голову отрубать, а папа отказывается мне топор точить!

— Иза! — пытается успокоить её мама. — Извинись немедленно!

Моя младшая сестрёнка вовсе не кровожадная. Просто если человек ей не нравится и она чувствует в нём какую-то гнильцу, то всеми методами пытается из своего мирка вытолкнуть. Начинает с обычных бесед, потом переходит на мелкую порчу имущества, а затем в ход идут угрозы и запугивания того, что она сделает. Но ничего такого она не сделает. Изка — ангелочек.

А вот если если человек ей нравится. Вот тут стоит бояться на самом деле. Залюбит до дыр и прохода не даст, крича всем вокруг, как сильно тебя любит. Но главная её любовь — это я и Тиана.

— Такие слов не понимают, маменька, — отвечает Иза родительнице. — Таких только ремнём пороть надо!

— Иза!

— Мам, я позвоню вам завтра, — прерываю их. — А сегодня я должен отдыхать.

— Давид!

— Мам, я всё решил! — чётко произношу. — Я взрослый мужчина и сам вправе решать, что мне делать.

— Ты хоть ешь нормально? — вздыхает она в трубку страдальчески.

— Да, — киваю, будто бы она меня видит. — Меня очень вкусно накормили сегодня ужином дважды.

— А кровать? Тебе удобно? — хватается она за вопросы.

— Очень.

— А можно я приеду и хоть глазочком на тебя посмотрю?

— Не тяни время, мам, — хохочу, читая её как открытую книгу. — Я знаю, что ты делаешь. Пытаетесь с папой засечь местоположение моё? Да?

— Виктор! — рычит мама. — Ты зачал слишком умного сына!

— Люблю вас! Позвоню завтра, — кидаю и отключаюсь, чувствуя улыбку. Ребята ещё даже не догадываются, что веселье только начинается. Теперь родители будут искать меня ещё тщательнее. — Готово, — протягиваю телефон Глебу.

— Оставь себе, — предлагает он. — Звони матери иногда. Я знаю, что ты глупостей не сделаешь.

— Ладно, — убираю трубку на тумбу и пытаюсь понять, что меня только что в маме зацепило. Как вдруг меня осеняет. — Алёна похожа на мою маму, — удивлённо тяну. — Она безумно на неё похожа. Я влюбился в копию своей матери… Ого! Теперь многое становится на свои места. Я нашёл в ней копию своей матери и поэтому решил быть с ней! Глеб, я гений! Тогда я начинаю понимать себя! Я чёртов гений!

— Ты сумасшедший идиот, друг мой. Гений здесь только я, — подмигивает и покидает мою комнату, оставляя меня в полном шоке.

Кажется, это что-то на генетическом уровне. Влюбляться и жениться на безбашенных. Связывать свою жизнь с сумасшедшими.

***

Давид

— Таблетки, — протягивает мне Алёна пластмассовый стаканчик с пилюлями. — Всё надо выпить.

— Может, нежнее попросишь? — спрашиваю её, забирая предложенные медикаменты. — А то и правда решу, что ты меня в заложниках держишь. В следующий раз скажу маме об этом. Попрошу забрать меня.

— Правда? — переспрашивает и идёт к небольшому шкафу, из которого что-то белое достаёт. — Так давай сделаем всё правдоподобно, — предлагает, найдя конец малярного скотча.

— Детка, я сейчас не способен на ролевые игры. Голова болит, — морщусь для драматизма, только вот её это не трогает. Она подходит ко мне и руку начинает мою приматывать белой лентой к перекладине. — Эй!

— Терпи, — бросает она, продолжая своими делами заниматься.

— Ты ведь понимаешь, что я могу с лёгкостью его порвать? — спрашиваю её.

— Ты ведь понимаешь, что я могу с лёгкостью тебе рот заклеить? — отходит, высвободив меня. — Я тебя не похищала. Я спасаю твою жизнь и свободу. Думаешь, мне приятно сейчас находиться с тобой? Любить тебя и быть забытой? Я пытаюсь за тобой ухаживать и сделать всё, чтобы ты как можно скорее меня вспомнил. И не только меня! А ты здесь шутишь? Извини, но у меня был не очень приятный вечер. Меня мошенницей назвали.

— Я тоже хочу всё вспомнить, — чувствую вину, ведь, по сути, девушка права. Плохо она мне не делает. Кормит почти что с ложечки, таблетки приносит, развлекает, говорит со мной.

Засыпаю пилюли в рот и запиваю всё стаканом воды, который мне на тумбе оставляют, по очереди меня навещая.

— Ты хоть что-нибудь вспомнил? — спрашивает она меня и садится на стул.

— Вообще нет, — отвечаю ей. — Но один момент есть. Я какую-то девушку толкаю, а затем слышу её вопль, а потом сильная боль. А после темнота. Я спал, и мне это приснилось, а теперь из головы не выходит.

— Это, скорее всего, когда ты Арину толкнул и не дал ей серную кислоту в Тима плеснуть, — предполагает блондинка.

— Серную кислоту?! В Тимура?! — дар речи теряю. — А я говорил, что эта девчонка заставит всех настрадаться.

— Арина с детства такая, — вздыхает Алёна. — Кстати, из-за неё тогда мы и познакомились. Я взяла её в свой фонд работать. Она деньги умыкнула со счетов, хотя я вообще не думала, что она сможет такое провернуть.

“ — Давид, это Алёна, заместитель директора благотворительно фонда Новицкого. Внучка самого Новицкого, — представляет девушку Лиам, который и просил меня приехать сюда. И как можно скорее. — Алёна, это Давид Есенский. Мой друг — и тот, кто нам поможет.

— Приятно познакомиться, — тянет мне руку для рукопожатия блондинка и заглядывает в мои глаза.

И когда наши взгляды встречаются, я в ту же секунду понимаю, что пропал. Эти голубые огромные океаны заставляют утонуть в них и раствориться.

— Пойдём в мой кабинет, — предлагает деловая леди и полностью влюбляет в себя широкой милой улыбкой, за которой скрывается непоколебимая уверенность в себе и невероятная сила духа.

“Как у моей матери…” — сразу же понимаю я. И осознаю, что она идеально впишется в мою семью.”

— …а потом… — тем временем продолжает девушка, а я так и лежу, глядя в одну точку.

Я был в неё влюблён с первого взгляда. В блондинку. В ту, что напрочь не похожа на тех девушек, с которыми я встречался. Не мой тип. Не мой идеал. Или наоборот — похожа на тот идеал женщины, который я для серьёзных отношений себе установил.

Моя мама эмоциональная, сильная, яркая личность, но для меня она хитрый ангелочек, не тронутый пороком и развратом. Думаю, может, поэтому я искал для развлечения кардинально отличающихся от неё девушек.

Девушки на одну ночь совсем не должны были быть на неё похожи. Но Алёна…

О господи! Поражаюсь сам себе.

— Ты вообще меня слушаешь? — возмущается девушка, непонятно как оказавшаяся лежащей на моём плече, пока я её обнимаю одной рукой и к себе прижимаю.

— Да, слушаю, — вру.

— Ну, и в том отеле, чтобы лишний раз иметь возможность ко мне приставать — ты арендовал один номер для четверых. Я, ты, Мара и Тимур, — повествует она о чём-то, а я даже понятия не имею, о чём она.

— Не помню этого, — признаюсь ей.

“ — Господи, какой же ты твердолобый! Даже в моей семье, у которой с сообразительностью не очень, ситуация получше! — кричит на меня Алёна. — Я же просила смотреть, чтобы не было прессы!

— Не просила! — настаиваю на своём.

— Просила! Я наняла твоё агентство не только для расследования дела, но и для обеспечения всесторонней защиты! — не унимается фурия. — Ты вообще хоть что-то нормально сделать можешь?

— Могу! — ору в ответ и уже в следующую секунду затаскиваю её в подсобку и затыкаю поцелуем.”

— Ничего, вспомнишь, — улыбается Алёна и собирается уже встать.

— Нет, останься! — прошу её. — Совсем не хочу спать.

— Почитать тебе? — предлагает она.

— Приготовь мне на завтрак блины с вишней, — прошу её, а в голове знакомое чувство. Словно бы я её уже просил об этом. Словно бы она мне уже готовила их, и я был без ума от её блинов.

— Ты помнишь? — приподнимается и заглядывает в мои глаза. — Ты вспомнил всё?!

— Нет, только чувство это, — говорю, пытаясь объяснить, что именно вспомнил и как это можно описать. — Словно бы я знаю, что люблю, когда ты готовишь эти блинчики. Нет, не так… Сложно объяснить, Алён, — поджимаю губы. — Надеюсь, ты поняла меня.

— Я тебе готовила блинчики с вишней, когда ты был у меня, — несмотря на моё признание, всё равно радуется маленькому успеху. — Ты очень их любил.

“ — Запачкаешь своими грязными от вишни руками мои фартук — и я тебя на котлеты пущу, — звучит в голове голос Алёны, и вспоминается удар.”

— Ага. Любил…

— Я завтра тебе утром приготовлю, — обещает она, наклонившись и чмокнув меня в щеку. — Вдруг это поможет тебе вспомнить? Глеб говорит, что тебе сейчас надо медленно обо всём напоминать. Лучше было бы в родных стенах быть, но там твоя Ирочка! Бесит меня!

— А что, если я был и с ней, и с тобой?

— Тогда я тебя кастрирую, — выдаёт с натянутой улыбкой. — Будут у тебя мои двойняшки и от этой, — собирается она вновь встать. — Если у неё твои дети вообще.

— Нет, останься, — хватаю её за руку. — Прошу. Останься, потому что, как только ты вошла в комнату, я стал потихоньку что-то вспоминать. И чем раньше я вспомню, тем скорее разберусь во всём, что происходит в моей жизни.

— Ну уж нет! — заявляет мне блондинка. — Вот как вспомнишь — так хоть сколько угодно буду лежать. А пока твои родители считают меня мошенницей, а настоящую ведьму — невесткой, спи сам!

— Ты обиделась? На меня? Из-за моих родителей?

— Немного! — морщится в улыбке. — Мне можно! Ты мог бы им про меня сказать!

А что если я не хотел говорить о ней родителям по какой-то причине? Что если Алёна была для меня “несерьёзно”, даже несмотря на то, что похожа на мою мать?

Господи! Эта потеря памяти меня сводит с ума!

***

Алёна

— Ну что там? — выхожу к Маре и ребятам, которые пытаются телефон Давида взломать и получить доступ к злосчастной папке.

— Мы взломали, — поджимает губы сестра и выглядит при этом поражённой. — Даже подключать программу не пришлось. Пароль “АленаГромова” подошёл.

— Это я предположил, — хвастается Глеб, улыбаясь довольно.

— Я был тоже прав. Просто “Алёна” тоже могло быть, — словно за место лучшего друга сражается Тимур с Кудиновым. — Когда мой вариант не подошёл с первой попытки, ты логично добавил фамилию. Я бы тоже её назвал. Но ты меня опередил, — отмазывается он.

— И что там? — опускаюсь рядом с Марой, заглядывая в телефон. — Есть что-то?

— Фотографии есть, рабочие папки есть, — перечисляет она, демонстративно пролистав всё. — Но?..

— Но что? — напрягаюсь. Не нравится мне это её “но”.

— Папка “Ира Леонова” тоже есть, — отвечает за Марину Тимур, указав на неё.

— Чего?! — округляю глаза и, вырвав телефон из рук сестры, пытаюсь разглядеть что-то. — Но тут только досье на неё. И то скудное.

— Он собирал на неё информацию, Алён, — сестре это совсем не нравится.

— Ну, это нормально, — оправдываю я отца своих детей. — Переживал за своё пространство. Она же его женить хотела на себе! Он и стал собирать информацию, чтобы обезопасить себя и быть подготовленным в случае чего.

— А если для чего-то другого? — предполагает Марина, а меня отчего-то лицо Глеба в данный момент смущает. Что-то здесь не так. И он в этом замешан.

Надо его колоть, но он орешек крепкий. Тут нужно действовать хитрее — через девушку. Через ту, с которой он взгляд не сводит.

Анфиса.

Она может всё выяснить.

— Но там папка и о тебе есть. И это выглядит как сталкерство. Он за тобой следил, Алён, — заявил брат, и я ищу папку о себе, мигом почувствовав себя в каком-то шпионском фильме. Фото, как я иду, как сижу в кафе и даже как колготки незаметно поправить пытаюсь.

— Маньяк какой-то, — высказываюсь, но не злюсь и никакой агрессии не проявляю. — Ой, а здесь я хорошо вышла, — показываю всем фотографию с балкона. — И бельё с этим халатиком хорошо смотрится, — приглядываюсь. — Очень хорошо сочетается. Правда, Мар?

— Идеальная жертва маньяка, — перешёптываются за спиной Тимур с Марой.

— Ой, идите вы! — посылаю этих заговорщиков. — Понимаю, если бы Давид был каким-то дураком, а он нормальный мужчина. С заскоками немного странными, но все мы не без привета. Вон — Мара взламывает всё направо и налево. Давид фотографии друзей собирает, — улыбаюсь. — Эту папку надо будет ему завтра показать.

— Да, — кивает Глеб. — Но не больше пяти минут. Лишняя нагрузка на глаза нам не нужна, Алёна, — предупреждает нас врач. — Анфиса, — зовёт он девушку. — Завтра надо будет глаза проверить Давиду. Офтальмолог говорит, что может быть риск ухудшения зрения после такой травмы. А у него и так есть небольшой минус.

— Что? — испуганно оборачиваюсь к нему и от разглядывания своих тайных фотографий отвлекаюсь.

— Там всего ноль пять, Алён, — уверяет меня Глеб. — Не переживай. Это у каждого человека, который целыми днями в компьютере сидит, бывает. Может быть, даже отдых от смартфона сейчас ему на пользу.

— Ребят, а как мы объясним Давиду, что знаем пароль от его секретной папки? — интересуется Мара, задавая логичный вопрос.

— Легко! — восклицаю. — Скажем, что Тиана сказала. Она ведь, по сути, это и сделала.

— А вы не хотели бы Тиану к Давиду привезти в один из дней? — спрашивает Глеб. — Ему нужно больше знакомых людей вокруг, чтобы память скорее восстановилась. Тиана показала себя как надёжного союзника.

— Ну, можно, — пожимаю плечами и хочу ещё высказать несколько пунктов в пользу этой идеи, но нас всех отвлекает крик из спальни Давида.

— Р-ребята? — кричит Есенский, и мы, сорвавшись, несёмся туда, испугавшись за него не на шутку. И застастаем Даву, которого обнимает…

Обезьянка. Маленькая.

— Есенский! — всё ещё пребывая в шоке, кричу я. — Ты и тут мне изменяешь!

— Марта! — недовольно кричит Анфиса на свою обезьянку и, вырвавшись вперёд, идёт к этой парочке. — Опять сбежала, негодяйка! Ну ни минуты спокойствия с тобой, Марта! — снимает её аккуратно с Давида. — Прости её, — извиняется она перед мужчиной, что испуганно смотрит на обезьянку. — Она отца своему потомству ищет, — объясняется она, и Тимур за моей спиной прыскает от смеха.

— А чего её прощать, Анфис? Она как раз в его вкусе. Тёмненькая, — подкалываю я своего мужчину, а обезьянка вновь на Давиде оказывается, принимаясь ему волосы на груди перебирать, и смешно улыбается Есенскому.

Ну точно кадрит Даву.

Пусть в очередь становится. Будет третьей беременной у Давида.

От одной увезла, вторая появилась.

Он что? Мёдом намазан?

Давид

— Марта, ты понимаешь, что у меня девушка есть? — спрашиваю у обезьянки, которую мне оставили в качестве собеседника. — Я не могу вот так с тобой здесь сидеть.

Ответом мне служит лишь внимательный взгляд на мои губы.

— Не поверишь, но пока на роль моей девушки претендуют сразу две мадам, — продолжаю рассказывать своей преданной слушательнице. — И пока я не разберусь в себе, мне нужно держать дистанцию от всех. И даже тебя подпускать нельзя.

Марта дотрагивается до моего подбородка в надежде выдернуть оттуда ещё один волосок. Она уже полбороды мне, кажется, выщипала.

— Даже не думай, — говорю ей. — Мне больно

— О-о-о? — спрашивает она меня.

— Очень. У тебя пальчики маленькие, — говорю ей возмущённо. — Ты когда тянешь, то ещё и несколько соседних подхватываешь. Научись пинцетом пользоваться.

— О-о-о?

— Не знаю я. У меня нет. У Анфисы спроси, — предлагаю ей, и она кидает взгляд на дверь, но немного подумав, решает никуда не идти. Пристраивается и ложится рядом, глядя в мои глаза. — Не смотри ты так на меня. Я всё равно тебя вперёд других пустить не смогу. Ты видела, как эта блондинка на меня смотрит? А как к тебе ревнует?

— Болтаете? — Глеб с Тимуром заходят в комнату, хохоча над моей мадам, устроившейся на моём плече.

— Хоть кто-то от меня сбежать не хочет, — язвительно кидаю в сторону друзей. — Вы все чуть что — сразу уходите. А я тут один с ума схожу.

— Марта, тебе просили передать, — Глеб опускает на столик миску с фруктами, и обезьянка, услышав своё имя, срывается и бежит грызть ломтики яблока.

— А это тебе передать просили, — Тимур протягивает мне мой телефон. — Тиана просила передать, что Ирочка эта что-то удалила из твоего телефона, и осталась только засекреченная папка.

— Которую вы уже рассекретили? — интересуюсь у них. И те кивают с натянутой улыбкой. — И каков пароль?

— “АленаГромова”.

— Ясно, — вздыхаю.

— И ты не спросишь, почему мы его таким поставили? — напрягается Глеб.

— Вы не могли его поставить, — отвечаю им. — Я, может быть, что-то и забыл, но то, что пароль к этой папке можно установить только с моего рабочего компьютера, помню прекрасно. А уж до моего компьютера вы бы не добрались.

— То есть ты нам уже веришь? — прищурившись, уточняет Тимур. — Что между тобой и Алёной что-то было?

— Верю, — вздыхаю, устав от мыслей, которыми уже извёл себя. — Но до сих пор не понимаю, почему тогда родителей с Алёной не познакомил.

— Ты собирался.

— Может быть, — не исключаю этого варианта. — Но ни разу не упомянуть её имя… Я не понимаю почему.

— Ну, ваши отношения развивались довольно стремительно. Может, не успел? — предполагает Кудинов.

— Маме, может быть, не стал бы говорить из-за её ревности и намерения сразу же меня женить, если я скажу, что влюбился. Но отцу бы я сказал, — логически рассуждаю.

— Извини, брат, но этого мы не знаем, — Глеб разводит руками, а Тимур пытается ещё что-то придумать.

Доев все дольки яблока, Марта оставляет последнюю и лезет ко мне. И сев на грудную клетку, тычет мне фрукт в сомкнутые губы.

— Откармливает жениха, — подшучивает Кудинов. — Боится, что умрёшь, не дождавшись её родов.

— Идите в баню, — шепчу им.

Марта же, увидев, что я не собираюсь есть предложенное ей, решила, что я не умею. Поэтому принимается учить.

— О-о-о, — привлекает моё внимание и кусает дольку, глядя мне в глаза, и тут же тычет мне её в рот. — О-о-о!

Парни заходятся от смеха, когда она ещё несколько раз повторяет манипуляции, а я всё не сдаюсь.

— О-о-о! — кричит она на меня, и я решаю сделать всё наоборот. Беру из её рук дольку и ей тычу. И она сдаётся, съев всё до конца, ещё и довольно попрыгав после этого.

Решила, что я ухаживаю за ней?

— А теперь жених свою невесту кормит, — не унимаются парни. — Мы ему тут Алёну рекламируем, а он себе уже выбрал.

— Идите к чёрту! — посылаю их, но уходят они не скоро.

Вначале ржут до слёз, а потом покидают меня, оставляя с Мартой наедине. Чуть позже Анфиса заходит, чтобы забрать свою подопечную, но она устраивает ветеринару скандал, когда её пытаются со мной разлучить.

— Марта!

— О-о-о, — говорит обезьянка ей что-то и на живот свой показывает.

— Я знаю, что ты за них переживаешь. Всё будет хорошо! Но ты не можешь остаться с ним. Он не защитит вас, — поджимает она губы.

— Не совсем понял, — включаюсь в их дискуссию.

— Это её вторая беременность, — отвечает Анфиса. — Её партнёр умер, когда она была беременна в первый раз. Плод внутри умер от инфекции, которая и погубила отца. Марта чудом выжила. У меня много приматов умерло в пандемию. После у нас был самец на содержании и лечении, он и оплодотворил Марту, — гладит подопечную по спине. — Этот вид обезьянок не такой, как другие. Самки, когда беременеют, заботятся о своих самцах, потому что после рождения потомства самцы берут на себя организацию безопасности семьи.

— Она кормила меня…

— Она готовит тебя к тому, чтобы ты после заботился о ней, — подтверждает мои мысли. — Но ты не переживай. Она ко всем так. Две недели назад она моего отца терроризировала и готовила в отцы.

— Ясно, — поджимаю губы и наблюдаю очередную попытку Анфисы забрать животное. — Стой! Оставь её сегодня со мной. Ничего ведь не случится?

— Она должна спать в клетке.

—Клетку можно установить у меня?

— Не рекомендовано, — мотает она головой, а затем её губы расплываются в улыбке. — Но если мы ничего не скажем твоему врачу, то можно. Ей просто нервничать нельзя, а она так психует из-за того, что я пытаюсь её забрать.

— Да что уж там, — хмыкаю. — Только Алёне объясни всё сама. Чтобы не ревновала.

— А может, лучше, наоборот, чтобы ревновала? Тогда в следующий раз в твоей комнате она останется, — подмигивает девушка, перед тем как выйти.

Всю ночь мы с Мартой спим в одной комнате. Она долго мечется по клетке, но засыпает лишь после того, как я просовываю сквозь решётку палец, и она, обхватив его, успокаивается.

Я засыпаю довольно быстро. Но сквозь сон в какой-то момент слышу, как кто-то входит в мою комнату.

— Изменщик, — рычит гость, а после дверь громко закрывается.

Глава 5

Алёна

— Доброе утро, — пытаюсь быть спокойной, когда вхожу в комнату Давида. Но та картина, которую я увидела ночью, до сих пор из головы не выходит. И вроде бы ревность, но с другой стороны — умиление.

Анфиса рассказала мне тяжёлую историю судьбы Марты, которая одновременно и потомство, и свою вторую половинку потеряла. И так жалко обезьянку стало. Приятно, что Давид тоже проникся беременной малышкой и всячески ей помогает. Но то, что у неё наладился контакт с моим мужчиной, меня бесит.

До чего дошла?! Ревную Давида к обезьяне! Ужас! Стыдно даже.

— Доброе, — отвечает Давид, пока я распахиваю шторы на окнах.

Марту Анфиса уже с утра забрала на процедуры с целью проверить её и после посадить ко всем. Но отчего-то она уверена, что Марта вечером вновь сбежит к Давиду. Вообще, у них редко кто сбегает из клетки. Все знают лаз, но только Марта им пользуется.

— Что-то случилось? — спрашивает он меня, приподнявшись на кровати. — Ты какая-то дёрганая и не такая, как вчера.

— Всё шикарно, — отвечаю ему сквозь зубы. — Всё невероятно шикарно! Не переживай! Я в норме, — выдавливаю улыбку, а взгляд то и дело за его руку цепляется. Ту самую, которую обезьянка во сне обнимала.

— Не видно, — вздыхает Есенский.

— А это ты из-за сна ещё глаза не до конца раскрыл, — уверяю его и делаю несколько дыхательных манипуляции, позволяющих мне прийти в себя.

— Правда?

— Чистейшая, — скалю зубы и, увидев его улыбку, полностью беру себя под контроль. Это всё ещё мой Давид. Просто без памяти и дружит с приматом. Лучше уж пусть с ней дружит, чем с другими женщинами. — Пересаживайся на коляску. И поехали готовить блины, — объявляю, хлопнув в ладоши.