Беременная невеста на 8 марта

Глава 1

Алена

В который раз проверяю телефон и время посещения абонента в мессенджере. И всё чаще у меня появляется подозрение, что у моего парня есть второй номер. Иначе почему он заходит в сеть лишь вечером на пару минут, чтобы ответить мне и прислать сердечко и какой-нибудь комплимент? Он просто отвечает и сразу пропадает.

А ещё у него появилась другая девушка. Потому что про меня, лежащую в больнице на сохранении, он вовсе забыл. Даже обидно. Ещё неделю назад бегал за мной и бесил, а сейчас резко пропал.

И если ещё недавно я бы с радостью от него избавилась, то в данный момент всё иначе. Я люблю его.

— Мне кажется, он меня разлюбил! — заявляю Марине, разделяющей моё пребывание в клинике.

Марина — одна из моих родных сестёр. У меня две родных сестры, куча двоюродных и две троюродных.

Марину и Арину мои родители удочерили, когда те были ещё малышками. И хоть разница в возрасте у нас есть, и она видимая, я довольна близка ментально и эмоционально с одной из приёмных сестёр, вторую же люто ненавижу.

И дело не в том, что мы не сходимся характерами, взглядами на жизнь и прочим. Арина та ещё стерва и мегера, которая вечно дел наворотит, а потом мама с папой решают её проблемы. Именно из-за неё беременная Марина сейчас в больнице. Ну, а я, начав переживать за любимую сестрёнку, быстро легла рядом. Нам крупно повезло, что мы обе в положении, что сроки примерно одинаковые, и владелец клиники близкий друг отцов наших детей. Поэтому мне удалось уболтать его и попросить положить нас в одну палату.

Не люблю делить своё пространство с кем-нибудь, кого не знаю и кто мне не близок. А Марина — мой ангелочек темноволосый, ради которого я всё сделаю.

Мара, к слову, ждёт ребёнка от Тимура. Он мой двоюродный брат. И хотя по факту между Марой и Тимуром ничего быть не может, потому как на бумаге они брат и сестра двоюродные, никого вокруг это совсем не волнует. Ну, и меня тоже. Родители не против. В семье никто про это не говорит. Так что всё нормально. Да и, по сути, они никто друг другу. А значит, никто не нарушает никакие биологические законы и правила.

Я же беременна от лучшего друга Тимура. Только вот в тот момент, когда мы переспали, я не знала об этом. Я просто наняла его агентство для расследования хищения средств со счетов фонда. Только недавно я узнала, что сделала это Арина для своего любовника. Но пока это выяснилось, мы часто сталкивались с Давидом Есенским, владельцем агентства, и постоянно с ним собачилась. Но… в итоге я оказалась в положении от него.

Но я совсем не жалею, что выбрала его на роль отца своего ребёнка. Ведь начав общаться с ним ближе, я узнала его лучше. Он весёлый, авантюрный, харизматичный и кажется простым балаболом, но когда возникает беда, Давид из мальчишки превращается в настоящего мужчину. Серьёзного, целеустремлённого и готового рвать всех на куски.

Безумно интересный человек и любимый мужчина — он тот, о ком я могу только мечтать. Да, мы ссоримся, и у нас тысяча претензий друг к другу, но всё потому, что мы ещё не научились уступать друг другу. Только ступили на эту сложную дорожку.

— Не разлюбил, — успокаивает меня Мара.

— Почему он тогда ко мне не приезжает? Даже не звонит! — спрашиваю её, начиная даже себе казаться нытиком. — Сообщения только дурацкие присылает о любви. А я ведь соскучилась по нему и его голосу, — признаюсь чуть ли не со слезами на глазах. С этой беременностью я стала гиперэмоциональной. То реву, то смеюсь без остановки.

— Он же написал, что занят.

— Но Тимур-то к нам приезжает, несмотря на то что занят, — говорю ей и мысленно представляю, как Давид с другой обнимается.

— Ну… просто…

— Давид хочет меня бросить, — вздыхаю, а в голове уже картинки, как он другой девушке предложение делает, а я вбегаю с дробовиком и убиваю его. Девчонку не трогаю. Она не виновата. Хотя… — Мар, он хочет меня бросить! Как я буду без него? Я же его люблю! И наших малышей люблю! — сжимаю руки в кулачки. — Я становлюсь похожей на ноющую от отношений бабу! Фу! Не хочу такой быть! Но он, гад, заставляет! — бью кулаками по кровати от бессилия.

— Тук-тук, — буднично произносит Тимур и входит в палату с гостинцами для нас двоих.

Мой брат тот ещё красавец и очаровашка. Именно этим он Мару и взял. Туговат немного, конечно, но, к несчастью, все Громовские мужчины нашей семьи таковы. На моих глазах папа узнавал, что я его дочь, а потом Егор, младший брат моего отца и папа Тимура, узнавал о своём наследнике. Сара, жена Егора, ему прямо в лоб о сыне говорила, а он… В общем, долго доходит до наших мужчин. Это что-то в генах.

С Давидом мне повезло. Он почти сразу понял, что беременна я от него. Оказалось, что я ему сразу приглянулась, и он своим ребятам сказал присматривать за мной. Не удивлюсь, что они не только присматривали, но и женихов от меня отгоняли.

— Скажи своему другу, что это не он меня бросает, а я его! — заявляю Тимуру, рыча и шипя на него.

— Алён, — Тимур отдаёт своей жене цветы и опускается на край моей кровати. — Тут такое дело… кхм… я не знаю, как сказать.

— Что? — с вызовом кидаю. — Не ожидал, что я догадаюсь? Я вам не дурочка! Я всё понимаю!

— Нет, Алён, — вздыхает он и берёт меня за руку. — Твой отец просил тебя не беспокоить, и мы кое-что от тебя скрыли. Пока новости не придут.

— Что скрыли? — напрягаюсь. — Что он меня бросил?.. — кажется, эта мысль меня уже не пугает. А вот выражение его лица — очень.

— Помнишь тот день, когда вы здесь оказались? — спрашивает он.

— Помню! Последний день, когда я его видела и слышала, — тяжело дышу и почти что шиплю на брата.

— В общем, на нас Арина в тот день напала, — говорит он, и у меня дыхание пропадает. — Давид меня спас, но сам под машину попал.

— Что?! Он умер?! — вскакиваю, сделав глубокий вдох и забыв, как выдыхать.

— Нет! Слава богу, нет!

— Он в коме?!

— Уже нет! — мотает он головой и даже пытается улыбнуться. — Это я тебе с его телефона писал. Давид сегодня в сознание пришёл. И я сразу к вам, чтобы сказать.

— Что?! Где он? — поднимаюсь на ноги, готовая сорваться и бежать к своему мужчине. — Я хочу к нему!

— Двумя этажами выше, но… — начинает он, но я, услышав необходимое, уже бегу к нему.

Целую неделю! Всю неделю от меня скрывали то, что мой мужчина находится на грани жизни и смерти.

Ну я им устрою! Но это потом! Вначале я должна его обнять и поцеловать. Сказать, что люблю, и накричать, что посмел под машину попасть, когда я лежу в больнице и целыми днями жду его.

Знаю, что глупо! Но убить его хочу! Или задушить в объятиях.

И если бы в тот момент, когда Тимур говорил номер этажа, я задержалась хотя бы на мгновение, то узнала бы, что мой мужчина, может быть, уже и не мой…

Со всех ног и сил несусь на этаж травматологии, где лежит отец моего ребёнка. Бегу, боясь не успеть, потерять что-то.

В душе ужасное чувство, что что-то происходит, и если я остановлюсь хотя бы на одно мгновение, я потеряю что-то. Что-то важное и значимое для себя.

— Есенский, — запыхавшись, называю медсестре имя своего мужчины. — Давид. Где он?.. — пытаюсь отдышаться и прервать микроинфаркт от всех новостей.

Почему родители от меня решили скрыть, что мой мужчина попал в аварию и был без сознания? Сейчас я чувствую себя настоящей предательницей из-за того, что спокойно жила, пока Давид был без сознания и нуждался во мне.

С одной стороны, я понимаю, что всё, вероятнее всего, из-за Арины. Эта гадина решила не только Тимуру и Маре жизнь испортить, но и мне с Давидом.

Точно у человека нет мозгов!

Я лично её придушу. За все её грешки. Мало того, что из фонда деньги увела, кредит повесила на себя, который родителям пришлось оплачивать, Мару сдала в полицию, её же и меня в больничку отправила, так теперь ещё и Давида мне на больничную койку уложила.

Гадина! Злости на неё не хватает.

— А вы кто ему, девушка? — интересуется медсестра, переложив истории болезней из одной руки в другую.

— Невеста! — отвечаю, вытирая слёзы. — Где он? Скажите, где мой жених? Мне нужно срочно его увидеть.

— Ещё одна невеста? — хмыкает женщина, оглядев меня. — Молодец парень. Седьмая палата. Но у него там… — начинает она, но я уже не слышу.

Лечу к палате с чётким желанием прыгнуть в его объятия и услышать его фирменное “Детка, не трать моё время на обнимашки. Лучше целуй. А ещё лучше…”

Тянусь к ручке приоткрытой двери, но замираю, услышав в палате Давида чужие голоса. Вглядываюсь в щель и вслушиваюсь в разговор.

— Сынок, всё наладится, — говорит какая-то женщина, поглаживая Давида по голове. — Врач говорит, что скоро память вернётся.

— Не переживай ни о чём, — звучит уже мужской голос, но его обладателя я не вижу. — Мы будем тебе напоминать обо всём. Обо всём, что ты забыл.

Забыл?..

То есть он не просто под колёса машины попал, но и память потерял? Интересно, а что именно он забыл и сколько помнит? Он меня помнит? А то, что предложение мне сделал? А то, что наши с ним дети в моём животе уже растут?

— Да я, в принципе, всё помню, — пожимает Давид плечами, оглядев всех собравшихся в палате глазами. На голове же красуется повязка из бинта. — Я живу на Пролетарской в…

— Ты продал эту квартиру семь месяцев назад, — перебивает его отец напряжённо и задумчиво. — А деньги вложил в ремонт квартиры в новом жилом комплексе.

— Мы тебе с папой там квартиру купили. Большую. Просторную. Где будешь жить ты, твоя невеста, и ваши детишки расти будут, — ласкает мама Давида голосом, и даже улыбка на моих губах возникает.

Он рассказал им про меня. Не познакомил ещё, но уже рассказал. И про наших двойняшек или близнецов. А это значит, что они приняли меня и нашу с Давидом семью.

— Да какие дети, мам? — фыркает Дава, и улыбка медленно сходит с моего лица. — Я не против, но…

— Ты этого не помнишь, но у тебя невеста в положении, — мягко напоминает ему Есенская.

Слова и тон женщины не могут меня не радовать. Это значит, что она на моей стороне.

— Да? — удивляется он. — И как её зовут?

— Ирочка.

Ирочка?.. Меня Алёна зовут.

— Ира Назарова? — переспрашивает Давид с ухмылкой. — То есть я всё-таки её закадрил, — довольно хмыкает. — Хорош мужик! Я даже в себе не сомневался.

— Чего?! — шепчу, не веря своим ушам.

— Нет, Ирочка Леонова, — отвечает его мать, а я уже почти ничего не слышу. — Мы уже с ней договорились, Давид. Не волнуйся ни о чём. Свадьба будет, как выздоровеешь. Чтобы не позорить девочку. Живот растёт как-никак.

— Мам, да не хочу я жениться, — в привычной для себя манере принимает новость в штыки, услышав расклад жизни, который в корне не соответствует его представлению. — Я её не помню!

Вот-вот! И я её не помню!

Но я помню сотню фильмов, где главного героя родители хотят женить на выгодной партии для бизнеса.

И я этому произойти не позволю!

Давид мой мужчина и отец моих детей, а на остальных мне плевать. Если у этой Ирочки дети и правда от моего Давидика, то пусть алименты платит, но пока память не вернётся, я не отдам его ни на растерзание непонятно откуда взявшейся невесты, ни его собственным продуманным родителям.

Я бы могла поверить, что у Давида есть кто-то помимо меня, если бы мы всё время не проводили вместе. Даже мои родители уже свыклись с фактом, что Есенский новый член нашей семьи. Папа даже в труселях его уже видел, а это явный намёк на серьёзные намерения.

И как мне провернуть всё это? Оградить его от влияния родителей и псевдоневесты? Это невозможно! Они мне просто так не поверят и всё равно на этой Ирочке Леоновой женят.

Хм-м… Есть вариант. Но он безумный, и меня точно все за него убьют.

Я украду Давида из клиники! Да!

И отвезу куда-нибудь, где его не найдут, пока память не вернётся. А там он сам решит, на ком жениться — на мне или на Ирочке своей.

Хотя я знаю, куда его отвезти. К человеку с медицинским образованием, который сможет присмотреть за Давидом, пока он не придёт в себя.

Но одного врача будет мало. У нас будет их двое! Моя троюродная сестрёнка и лучший друг Давида — Глеб. Правда, он гинеколог, но врач ведь.

А ещё мы двух зайцев убьём. Хорошие гинекологи на вес золота и должны быть в семье. Подкинем Глебчику пару в виде моей сестрёнки врача.

Алёна

— Вы сюда? — интересуется, вероятнее всего, отец Давида, выйдя из его палаты со звонящим телефоном в руке.

— Нет! — отвечаю, пока он меня с сомнением разглядывает. — Я… я здесь это… хожу, смотрю.

— В отделении травматологии? На сломанные части тел? — уточняет, и ему моя версия не нравится от слова совсем.

— Ну знаете, у беременных свои причуды, — очерчиваю живот с улыбкой и ухожу в сторону медсестры, планируя незаметно узнать состояние Давида и отвести от себя подозрения Есенских.

Но женщина за постом, оглядев меня и заметив синий браслет на моей руке, означающий, что я из отделения гинекологии, даёт мне воды и отсылает обратно, прося успокоиться и не волноваться за мужчину. Всё с ним будет хорошо. Память вернётся скоро. Это нормально при сотрясении. И кормит меня дальше успокаивающими байками.

Только если потеря памяти — это нормально, то попытка его родных воспользоваться его состоянием — совсем ненормально. Он, когда вспомнит, уже на этой врушке будет женат, а рядом будут бегать не наши с ним дети.

Ну уж нет! Я сотню раз такое видела! И на опыте своих близких видела. Да ну в баню! Я за своё счастье сражаться буду.

Аккуратно, незаметно для всех ворую рядом стоящую инвалидную коляску. Присваиваю себе и занимаю на какое-то время.

Дожидаюсь, пока Есенские выйдут из палаты сына, прощаясь с ним. Жду, пока в коридоре не будет свидетелей, и, надев на себя халат и маску, иду в палату к Давиду.

— Опять уколы, — вздыхает он, увидев меня. — У меня уже все ягодицы в дырках. И это только за сегодня, — изображает из себя страдальца.

— Мы на прогулку, — отвечаю ему, с трудом сдерживая слёзы от его бледного вида и скул, которые стали ещё острее. Привезу его к Фиске, буду кормить до отвала, пока прежнюю форму себе не вернёт. Страшно смотреть на него.

— Правда? — улыбка на его губах возникает. — Слава богу! Нормальная больница. Я думал, меня здесь будут до конца лечения держать, как тепличный цветок, а оно вот как. Хорошо! Мне нравится.

— Ну так Кудиновым принадлежит, — пожимаю плечами и думаю, как его на коляску перетащить. Поднимать тяжёлое мне нельзя. Глеб потом убьёт. — А вы не могли бы сами на коляску как-то? Я в положении, — указываю на живот.

— Конечно. Поближе только подставь, — отзывается он, и мне даже смешно становится.

А если бы его не я похитить решила? Он бы так просто в руки похитителей сдался? Помогал бы им? Ой, дурак доверчивый! Но джентльмен, как всегда. Даже через боль помогает девушкам.

Аккуратно и неторопливо он размещается на коляске, а я перед ним, надевая на ноги тапочки. Что именно у него, не знаю. Гипса нигде нет. И лишь на голове бинт и на колене одном.

— Надо позвонить Глебу, — объявляю и встаю на ноги, принявшись рыться в телефонной записной книжке.

— Какому Глебу?

— Кудинову.

— Зачем?

— Ну… разрешения спросить, — хмыкаю, подмигнув Давиду.

— У гинеколога? — с сомнением уточняет. И я ещё больше убеждаюсь, что видела Есенского-старшего в коридоре. У него такие же вопросы были и выражение лица. Точь-в-точь.

— Ну… как бы… Мне надо позвонить! — решительно заявляю и в сторону отхожу, чтобы он ничего не услышал. Благо номер ведущего мою беременность врача у меня есть.

— Да, — отвечает Кудинов.

— Я у Давида, — оглядываюсь на Есенского и перехожу на шёпот, пока тот пытается штаны на себе поправить. — И я его похищаю из больницы…

— О господи! Сумасшедшая! — вздыхает он. — Прям как Давид. Невесту себе под стать выбрал. Неудивительно.

— Ну? Ты идёшь? — спрашиваю его.

— Куда?

— Помогать, — восклицаю, но вовремя вспоминаю про больного за моей спиной. — Ты мой гинеколог, и ты сам сказал, что, если мне нужна будет помощь, я могу к тебе обратиться. А коляска тяжёлая! Я не могу её сама везти. Мне помощь нужна.

— О господи! И за что мне такое счастье? — стонет он на том конце трубки. — Пока ничего не делай, Алёна. Я сейчас отцу позвоню и сестре.

— Зачем?

— Затем, что он с сотрясением, — возмущённо оповещает. — Его нельзя транспортировать куда-либо без необходимых анализов и результатов. И вообще никуда нельзя перемещать.

— То есть… может не получиться? — расстраиваюсь.

— Я бы рекомендовал его в клинике оставить, даже несмотря на то, что прошлые анализы были более-менее, — честно говорит мне, и я с ним согласна, потому что знаю, каково это, но с другой стороны, в лапы врунам я его тоже отдать не могу. — Но ты ведь упрямая, как и он. Если не я, то сама выкрадешь. С тобой поеду. Надо медсестру нанять, чтобы присматривала за ним.

— Не надо медсестру, — вновь наполняюсь надеждой. — У меня сестра врач. Она за ним будет смотреть.

— Ладно, — кидает он и отключается.

— Ну что там? — привлекает моё внимание Давид. — Разрешил мне гинеколог на прогулку поехать?

— Он сейчас у папы спросит, — оборачиваюсь к нему с улыбкой.

— У детского врача? — и вновь в его глазах сомнение.

— Боже, ты чего такой вредный, Давид? — стягиваю с себя медицинскую маску. — Молчи и жди! Ради тебя стараюсь. Спасибо потом скажешь.

— Ого, какие здесь бойкие медсестрички, — поигрывает он бровями и по мне взглядом проходится. И я знаю этот взгляд. Сейчас клеить меня начнёт.

— Даже не думай на других медсестричек смотреть, — наклоняюсь к нему и прищуриваюсь. — Бубенцы оторву. Ясно?

— Ясно, грозовая тучка, — хмыкает и кидает взгляд на дверь.

— Всё отлично, — заявляет Глеб, войдя в палату с картой на имя Давида Есенского. Открывает её на каких-то страницах и фотографирует. — Назначение врачей, — отвечает он на наш с Давой немой вопрос в глазах. — Алён, ты отдаёшь отчёт своим действиям? Понимаешь, какие будут последствия?

— Да. Я готова, — вздыхаю решительно.

— Давид, подпиши здесь, — даёт Глеб Есенскому какие-то бумаги. — Я переведу тебя на домашнее лечение.

— С этой медсестричкой? — вздёргивает бровь, кивая на меня.

— Ага, — нехотя вздыхает Кудинов, недовольный тем, на что его подписывают. — Под моё наблюдение и ещё одного медика.

— Я пока позвоню Маре, — оповещаю мальчиков, послав всем воздушный поцелуй.

Давид мой! Родителям и невесте его не обмануть.

— То есть её тоже выписываем? — уточняет Глеб.

— А можно?

— Да я собирался вас ещё позавчера выписать, но Тимур попросил пока этого не делать, — оповещает нас о втором грехе моего братца. — Звони давай.

— Звоню.

— Господи, во что я ввязываюсь! — стонет Кудинов. — Зачем я вообще познакомился с этой семейкой? Ни минуты покоя!

— Ты мне потом ещё спасибо скажешь! — заявляю и глаза закатываю из-за поведения этого неблагодарного. Я ему в качестве благодарности за помощь сестрёнку свою в жены отдам, а он так себя ведёт. Это он ещё счастья своего не знает!

Алёна

На двух машинах, одна из которых — медицинский автомобиль клиники Кудиновых, едем в пригород, где живёт Анфиса, наша с Мариной и Тимуром троюродная сестра.

Не сказала бы, что мы близко общаемся, но она безумно добрая и, если нужно, непременно выручит. Помню, даже приютила у себя женщину, у которой дом сгорел. Потом билеты на самолёт оплатила до её тётки. И это не единичный случай.

В её посёлке она известна тем, что лечит всех зверушек, которых ей приносят. И чаще всего бесплатно. Детишки приносят ей всяких котят, пёсиков и различную живность, которую где-либо находят. А потом помогают в её личном питомнике-гостинице, убирая в клетках, давая воды зверушкам, тем самым по мере сил оплачивая то, что их подопечного лечат.

В общем, Анфиска у нас ангелочек, а не сестра. Жаль, что живёт не в городе, иначе бы чаще общались.

— Вы могли чуть раньше сказать, что приедете? — спрашивает она, когда мы приезжаем. — Я не успела ничего приготовить и прибраться даже. В клинике запара, — жалуется она. — Сама поесть не успеваю.

— Я что-нибудь быстро приготовлю, — отвечает Марина, пока Тимур и Глеб Давиду помогают из машины в коляску пересесть. В принципе, он и без коляски может передвигаться, но у него в колене кровь была, и ему нельзя сейчас напрягать ногу.

— Что с этим? — кивает Фиска на Есенского.

— Это мой жених, — сразу предупреждаю её, чтобы и не думала на него засматриваться. Тимурчика она не тронет, ибо брат. А вот Глеба пусть забирает. Я даже его лично упакую и бантиком украшу ей. — У него память пропала. Нам надо где-то спрятаться. И чтобы рядом всегда был врач. Вот мы к тебе погостить и приехали. Всё по дому на себя берём, а ты, главное, за Давидом моим присмотри.

— Эм-м… — оглядывает она его, а потом переводит на нас взгляд и несколько раз растерянно хлопает длинными ресницами. — А ничего, что я ветеринарный врач?

— Но врач же ведь, — дарю ей улыбку натянутую.

— Боже, Алёна, — качает головой и смеяться начинает. — Ты уникум. Ты знаешь?

— Знаю, — закатываю глаза на её заявление. — Ну, присмотришь?

— Конечно, — вздыхает. — Тем более что обезьянки моя специальность. А человек мало чем от них отличается. Будет даже интересно изучить его травму и потом провести параллель с моими подопечными, — отвечает, уже строя планы на моего жениха. Но такие планы мне нравятся даже. Во-первых, у моего жениха будет врач, а во-вторых, он для неё будет просто объектом изучения. — Но нужен и нормальный врач, Алёна. Я могу следовать рекомендациям медиков, но сама никаких серьёзных решений принимать не буду. Предупреждаю!

— Глеб врач, — указываю ей на парня, который уже отвез Давида в дом и теперь идёт в нашу сторону.

— Гинеколог, — добавляет Марина так, словно бы это важно.

— А его врач лечащий где?

— Мой отец будет приезжать, — оповещает всех Кудинов, чем шокирует всех. А что если он сдаст наше местоположение, и тогда родители Давида найдут нас? — Мой дедушка был нейрохирургом и часто вместе с папой продумывал операции, — повествует он. — Поблизости есть клиника, в которой можно сделать МРТ и другие диагностические манипуляции?

— Есть. В паре километров, — отвечает ему Анфиса. — Но МРТ, УЗИ, КТ можно и в моей ветеринарной лечебнице сделать. Я специализируюсь на лечении обезьян, и у меня есть всё необходимое для исследования даже крупных видов. Если подойдёт — то клиника в двух минутах.

— Обезьяны? — выгибает бровь Кудинов, явно заинтересовавшись той, кому я ему в пару намерена выдвинуть.

— Моя любовь с детства. Я даже развожу сейчас один вид, — загорается она, как всегда, рассказывая о своём деле. — Но в городе для обезьян плохая атмосфера, поэтому мы с ними живём здесь. И папа клинику помог открыть пару лет назад хорошую. Всякие экзотические виды принимаю. Но в основном лечу понемногу кошек и собак.

— Хм-м… довольно интересно, — делает шаг к ней, и я замечаю в его глазах интерес. — Расскажешь потом?

— Да! И покажу! Я выявила такой интересный и забавный факт в поведении обезьян на основе своих наблюдений — просто пушка. Но всё потом! — чуть ли не хлопает в ладони.

— Да, — кивает он, подарив ей улыбку. — Вот его назначения. Все медикаменты у тебя на кухне. Вечером привезу ещё. Ногу в покое держать нужно, и отец сказал, чтобы он меньше вставал. Пусть лежит. Никакого телевизора, телефона. В основном отдых. В случае чего сразу звонить мне.

— Я буду читать ему книги, — успокаиваю Кудинова, погладив по плечу, с трудом сдерживаясь, чтобы обнять его.

— Ох, девчонки, — вздыхает он. — Есенские вас всех возненавидят точно. Одна покалечила, вторая похитила. Третья помогает второй…

— Ты его похитила?! — округляет глаза Фиска.

— Формально — нет, но да, — отвечает Глеб, явно подставляя меня перед сестрой.

— Анфис, не выгоняй! — молю её, шмыгнув носом. — Правда, надо его немного у тебя спрятать. Его родители — звери! Хотят воспользоваться его состоянием.

— Ох, — вздыхает. — Мы сестры, Алён. Пропадать — так вместе, — явно не в восторге от всего, но всё равно поддерживает меня. — А если что, нас мой папа отмажет. Ему не впервой.

Добро пожаловать в продолжение приключении нашей сладкой четверки (Тимур-Мара / Алена-Давид) История обещает быть веселой и сумасшедшей. Иначе и быть не может)))

Книгу можно читать отдельно, но для полного погружения в историю советую заглянуть в историю "Беременная жена на Новый год". История Тимура и Марины Громовых.

Глава 2

Давид

— Тимур, а мне кажется или эта блондинка неровно ко мне дышит? — спрашиваю друга, толкнув его в бок, не сводя взгляда с той, что сказала, что на прогулку меня отвезёт, а в итоге увезла непонятно куда. В деревню какую-то.