Когда проснётся тьма 1

«Хорошо. Только не объявляй войну современности без меня».

«Без необходимости».

«Совсем не успокоил».

Феникс взлетел вслед за Альвэром.

Мы с Элианом пошли к общежитию. Усталость ощущалась приятно: ноги немного ныли, пространственный браслет был забит покупками, а мысли впервые с утра перестали возвращаться к Кассиану каждые несколько минут.

Элиан рассказывал о завтрашнем расписании третьего курса, когда мы поднялись на этаж Чёрного Пламени.

Кассиан стоял возле моей двери, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Лицо оставалось спокойным, однако серо-стальные глаза сначала нашли меня, затем скользнули к Элиану и только потом вернулись обратно.

Я невольно замедлилась. Элиан тоже заметил его.

— Кассиан.

— Элиан.

Оба имени прозвучали безупречно вежливо, и именно поэтому приветствие казалось подозрительнее любой открытой неприязни.

Элиан первым вернул внимание мне.

— Спасибо за прогулку. Было хорошо.

— Мне тоже.

Он чуть улыбнулся.

— Увидимся завтра за завтраком?

— Конечно.

— Тогда до завтра.

Элиан коротко склонил голову и пошёл дальше по коридору, не превращая прощание в демонстрацию и даже не оглядываясь на Кассиана. Это совершенно не помогло.

Стоило ему скрыться за поворотом, как я снова посмотрела на мужчину возле двери. Кассиан больше не пытался изображать безразличие: челюсть была напряжена, во взгляде появилось то тяжёлое раздражение, которое я уже видела вчера вечером.

Я подошла ближе.

— Что случилось?

— Ничего.

— Очень убедительно.

Он оттолкнулся от стены.

— Хорошо погуляла?

— Очень.

Серо-стальные глаза чуть сузились. Я сознательно выбрала самый короткий и самый раздражающий ответ.

— Рад.

— Врёшь.

— Ты всегда настолько наблюдательная?

— Когда мужчина почти прожигает Элиану спину взглядом, особого таланта не требуется.

Кассиан замолчал. Я достала ключевую пластину.

— Если пришёл читать лекцию о дисциплине, сразу предупреждаю: сегодня свободный день.

— Я не ради дисциплины.

— Тогда зачем?

Он посмотрел прямо на меня, и привычной насмешки в его лице не осталось.

— Поговорить.

Я открыла дверь.

— Проходи.

Кассиан вошёл следом. Я закрыла дверь, не запирая, положила ключевую пластину на тумбу и только потом повернулась. Он стоял ближе, чем требовал обычный разговор, но не касался меня и не перекрывал выход.

— Ну? — спросила я.

— Тебе нравится Элиан?

Вопрос оказался настолько прямым, что я на мгновение просто посмотрела на него.

— Это официальный интерес лидера секции?

— Нет.

— Тогда кто его задаёт?

Серо-стальные глаза потемнели.

— Мужчина.

Внутри приятно затянулось. Я скрестила руки на груди.

— Интересно.

— Не уходи от ответа.

— А ты не командуй.

Кассиан сделал ещё шаг. Между нами осталось совсем мало пространства, но он остановился сам, не вынуждая меня отступать. Ладонь легла на дверь возле моей головы, другая осталась свободно опущенной.

— Я не командую.

— Плохо получается.

— Иллирис.

Голос стал ниже.

— Ты провела с ним почти весь день.

— И?

— И вернулась довольная.

— Это преступление?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

Кассиан выдохнул через нос и несколько секунд молчал, словно сам ненавидел ответ за его очевидность.

— В том, что мне это не нравится.

Улыбка появилась раньше, чем я успела её остановить.

— Ты ревнуешь.

Он не стал отрицать. Не отшутился. Не попытался спрятать чувство за очередной провокацией.

— Да.

Одно короткое слово прошло через тело горячей волной. Я сделала небольшой шаг вперёд, сокращая расстояние уже по собственной воле.

— И что собираешься с этим делать?

Взгляд Кассиана опустился к моим губам.

— Пока пытаюсь решить.

— Медленно.

Его свободная рука поднялась, пальцы коснулись моего запястья и остановились, не сжимая.

— Если скажешь отпустить, отпущу.

Я посмотрела на его руку, затем снова в лицо. Вот теперь всё было предельно ясно. Никакой ловушки. Никакого права, которое он присвоил себе только потому, что ревнует. Выбор оставался у меня.

Свободной рукой я ухватила его за ворот рубашки и потянула ближе.

— Только попробуй.

Что-то в серо-стальном взгляде изменилось мгновенно. Пальцы на запястье сомкнулись крепче, но боли не причинили, вторая ладонь скользнула с двери на мою талию, и я сама позволила спине коснуться дерева.

Кассиан наклонился. Между нашими губами осталось совсем немного воздуха, горячее дыхание смешалось с моим, а ревность, которую он ещё несколько минут назад пытался удерживать за спокойным лицом, теперь совершенно открыто читалась в его взгляде.

Я улыбнулась.

— Ну что, Нарден? Всё ещё думаешь?

Его большой палец медленно скользнул по запястью.

— Уже нет.

Похоже, разговор действительно обещал быть очень интересным.

Глава 12

Иллирис

Кассиан не ответил сразу. Его пальцы всё ещё охватывали моё запястье, но держал он не силой — скорее напоминал о прикосновении, которое я сама разрешила несколько секунд назад. Вторая ладонь лежала на талии, тепло чувствовалось даже сквозь рубашку и корсет, а между нами оставалось так мало пространства, что каждый его вдох мягко касался моих губ.

Я всё ещё держала его за ворот. Могла отпустить. Он мог отойти. Ни один из нас ничего не сделал.

— Значит, уже не думаешь? — спросила я, чуть ослабляя пальцы на ткани.

Серо-стальные глаза опустились к моему рту и вернулись обратно.

— Уже нет.

— Тогда что именно ты решил?

На этот раз уголок его губ даже не дрогнул. Вчерашняя ленивая наглость, с которой Кассиан умел превратить почти любую реплику в флирт, исчезла. Осталась сосредоточенность мужчины, которого собственная реакция раздражала ничуть не меньше, чем меня.

— Что мне совершенно не нравится Элиан рядом с тобой.

— Это я уже поняла.

— Хорошо.

— Нет, Нарден. Совсем не хорошо.

Я отпустила его ворот, но не отступила. Кассиан тоже остался на месте, только пальцы на запястье разжались окончательно и скользнули вниз, прежде чем рука опустилась вдоль тела.

— Ты пришёл ко мне из-за того, что я провела день с мужчиной, с которым мне приятно общаться. Стоял у двери, смотрел на него так, будто ещё немного — и Север с Югом внезапно вспомнят все старые территориальные споры. Теперь признаёшься, что ревнуешь. Это, безусловно, очень занимательно, но у меня всё ещё остаётся вопрос: какого чёрта?

Кассиан медленно выдохнул.

— Я бы тоже хотел знать.

Ответ оказался настолько неожиданным, что я несколько секунд просто смотрела на него.

— Что?

— Я понимаю, насколько это ненормально, Иллирис. Мы встретились снова несколько дней назад. Ты ничего мне не обещала. Я не имею права решать, с кем тебе гулять, завтракать или проводить свободное время. Элиан тоже ничего не сделал, за что я мог бы предъявить ему претензию.

— Как приятно слышать здравые мысли.

— Не перебивай. Они сегодня и так даются тяжело.

Я невольно усмехнулась, но промолчала. Кассиан провёл ладонью по волосам, окончательно разрушая аккуратность причёски, и впервые с момента нашего знакомства в нём появилась растерянность, которую он даже не пытался спрятать.

— А потом я вижу вас вместе и понимаю, что мне хочется найти совершенно законный повод вытащить наследника Юга на тренировочную площадку. Желательно без зрителей.

— Ради чего?

— Ради научного исследования.

— Какого именно?

— Сколько ударов мне потребуется, чтобы перестать хотеть его ударить ещё раз.

Я закрыла глаза на секунду.

— Поразительный уровень эмоциональной зрелости.

— Я не говорил, что горжусь.

Это было настолько откровенно и одновременно настолько по-его нелепо, что раздражение немного треснуло. Я фыркнула и покачала головой.

— И поэтому ты пришёл ко мне?

— Потому что, если бы не пришёл, к утру придумал бы ещё десяток причин злиться. Я предпочёл выяснить хотя бы одну настоящую.

— И выяснил?

Кассиан посмотрел прямо на меня.

— Ты мне нравишься.

— Это мы тоже уже установили.

— Сильнее, чем должна нравиться женщина, которую я толком не знаю.

Вот это прозвучало уже не смешно. Внутри что-то откликнулось слишком знакомым напряжением, потому что ровно эта мысль последние дни раздражала и меня.

Физическое желание никогда не было загадкой. На Земле я слишком рано перестала воспринимать секс как что-то сакральное, страшное или определяющее ценность женщины. Красивые мужчины нравились мне и раньше. С некоторыми я спала, к некоторым возвращалась несколько раз, а одного когда-то впустила значительно глубже, чем следовало, и заплатила за это жизнью.

С Кассианом проблема заключалась не в том, что я хотела его. Я слишком быстро начала хотеть знать, каким он бывает за пределами флирта. Уже знала, как меняется его лицо во время боя, как он разговаривает с первокурсниками, как мгновенно перестаёт шутить, когда кто-то задаёт действительно важный вопрос. Мне нравился его смех. Нравилось его раздражать. Хотелось снова увидеть два серебряных меча в руках и проверить, смогу ли в следующий раз обмануть его Чтение намерений раньше.

Для нескольких дней знакомства этого действительно было слишком много.

— Допустим, — произнесла я медленнее. — Но наличие у нас одинаково идиотской реакции всё ещё не делает меня твоей женщиной.

— Я этого не говорил.

— Пока.

— Иллирис.

— Что?

— Ты тоже ревновала.

Я прищурилась.

— Даже не начинай.

— В Рейвенхольме.

— Селин меня бесит сама по себе.

— Когда положила руку мне на предплечье, она ещё даже не успела тебя как следует взбесить.

Вот ублюдок.

Я прекрасно помнила тот короткий неприятный укол, возникший раньше, чем Селин открыла рот. Сегодня утром её появление на тренировочной площадке тоже совершенно не улучшило настроение, а рассказ Дрейка о нескольких месяцах их отношений сделал всё понятнее, но не приятнее.

— Это ничего не доказывает.

— Конечно.

— Не улыбайся.

— Я не улыбаюсь.

Он действительно не улыбался, но удовлетворение в глазах было слишком явным. Я ткнула пальцем ему в грудь.

— Наличие у меня идиотской реакции не означает, что ты можешь вести себя как собственник.

— Я знаю.

— Если завтра захочу снова улететь куда-нибудь с Элианом, я улечу.

Челюсть Кассиана напряглась.

— Знаю.

— Если захочу поцеловать другого мужчину, тебя никто не спросит.

На этот раз пауза получилась заметнее.

— Знаю.

— Очень тяжело тебе сегодня даётся это слово.

— Не представляешь, насколько.

Я почувствовала, как губы сами начинают изгибаться.

— А если я захочу с кем-нибудь переспать?

В серо-стальных глазах что-то холодно вспыхнуло.

— Ты специально.

— Разумеется.

— Мне уже почти удалось вести себя разумно.

— Не заметила.

Кассиан шагнул ближе, и моему пальцу пришлось согнуться между его грудью и моей рукой. Я могла отойти, но вместо этого медленно убрала ладонь и подняла голову.

— Тебя особенно раздражает сама возможность или мысль об Элиане?

— Сейчас я очень стараюсь не отвечать.

— Почему?

— Потому что ответ тебе понравится.

— Самоуверенный.

— Ты всё ещё стоишь здесь.

— Это моя комната.

Его взгляд скользнул к моим губам.

— Именно поэтому я пока ещё разговариваю.

Внутри вспыхнуло горячее любопытство. Я чуть наклонила голову.

— А чего ты хочешь вместо разговора?

Кассиан перестал притворяться, будто вопрос сложный.

— Тебя.

Ни шутки. Ни красивого оборота. Ни попытки смягчить сказанное. Одно слово ударило значительно сильнее всех предыдущих перепалок. Я почувствовала тяжёлый толчок сердца и почти разозлилась на собственное тело за такую честность.

— Это всё ещё ничего не объясняет.

— Знаю.

— И не даёт тебе никаких прав.

— Тоже знаю.

— Хорошо обучаемый герцог.

— Иногда.

Он поднял руку, но не коснулся. Ладонь остановилась возле моей щеки, оставляя между пальцами и кожей несколько сантиметров. Кассиан смотрел на меня так внимательно, что последние остатки шутливого настроения исчезли.

— Если ты продолжишь рассказывать мне о постелях других мужчин, я тебя поцелую.

Я подняла бровь.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— А если я не против?

Его дыхание изменилось едва заметно, но я почувствовала.

— Тогда перестань заставлять меня спрашивать дважды.

Мне даже стало смешно. Не потому, что момент был смешным. Просто этот мужчина несколько минут доказывал собственную неспособность справиться с ревностью, а теперь умудрялся выглядеть так, будто именно я затягиваю происходящее.

Я снова ухватилась за ворот его рубашки.

— Тогда какого хрена ты всё ещё разговариваешь?

Последние сантиметры между нами закрыла сама.

Первое касание губ оказалось почти обманчиво спокойным. Кассиан замер ровно настолько, чтобы я могла изменить решение, и только почувствовав, как мои пальцы крепче сжимаются на его рубашке, ответил.

Вся сдержанность исчезла разом. Ладонь легла мне на затылок, вторая обхватила талию, притягивая ближе. Я почувствовала тепло его тела, вкус пряного настоя на губах и резкий вдох, который он сделал, когда я сама углубила поцелуй.

Злость никуда не делась. Она просто перестала требовать слов. Я потянула его ниже, потому что разница в росте очень быстро начала раздражать, и Кассиан тихо рассмеялся мне в губы. Ответом стал достаточно чувствительный укус в нижнюю губу. Смех оборвался.

— Жестокая женщина, — выдохнул он, едва отстранившись.

— Ты давно предупреждён.

Я снова поцеловала его прежде, чем он успел придумать очередную наглость. Теперь в поцелуе почти не осталось осторожности. Мы словно продолжали утренний спарринг другим способом: меняли давление, перехватывали инициативу, провоцировали и тут же отвечали на провокацию. Только вместо тренировочных клинков были губы, зубы и слишком хорошо ощущавшиеся через одежду тела.

Кассиан попытался снова выпрямиться. Я недовольно потянула его за ворот.

— Ниже.

— У меня есть более удобное решение.

Ладони скользнули к бёдрам, и, прежде чем я успела спросить, он легко поднял меня. Я автоматически обхватила его талию ногами, оказавшись почти на одном уровне с его лицом. Вот теперь действительно удобно.

— Двухметровые мужчины ужасно непрактичны, — пробормотала я возле его губ.

— Ты могла просто попросить.

— Я только что попросила.

— Ты приказала.

— И сработало.

Кассиан улыбнулся и поцеловал снова. Мои пальцы ушли в чёрные волосы, окончательно растрёпывая их. Его ладонь осталась под бедром, удерживая меня совершенно без усилий, вторая прошлась по спине вверх и остановилась между лопатками.

Тело слишком хорошо знало, что происходит. Желание было взрослым, ясным и совершенно не требовало оправданий. Я хотела его с самого утра, возможно — с того момента на тренировочной площадке, когда мы оба одновременно зафиксировали условно смертельные попадания и остались стоять слишком близко после окончания спарринга. Сейчас не нужно было притворяться, что дело только во взаимных подколках. Я хотела Кассиана. И он хотел меня настолько же очевидно.

Но через несколько минут поцелуй изменился. Не прекратился. Просто стал медленнее. Кассиан перестал целовать так, будто спор ещё продолжается. Ладонь поднялась от моей спины к лицу, большой палец скользнул по скуле, а губы коснулись моих уже без злости.

И именно это оказалось значительно опаснее.

С мужчиной, которого хочется в постели, я прекрасно знала, что делать. С мужчиной, которого хотелось удержать рядом даже в тот момент, когда жадное возбуждение немного отступило, — гораздо хуже.

Я открыла глаза. Кассиан тоже смотрел на меня. Мы находились настолько близко, что спрятаться за выражением лица было невозможно. Что-то изменилось и в нём. Я увидела это раньше, чем он остановился.

Кассиан медленно оторвался от моих губ, но ещё несколько секунд продолжал держать меня, словно сам не желал отпускать. Потом его взгляд стал напряжённее, и он осторожно поставил меня на пол. Руки с талии исчезли. Расстояние между нами увеличилось. Мне это немедленно не понравилось.

— Что?

Кассиан провёл ладонью по лицу и отвернулся на полшага.

— Ничего.

— Даже не пытайся.

Он выругался тихо. Потом всё-таки посмотрел на меня.

— Прости.

Тёплое удовлетворение внутри мгновенно наткнулось на неприятную холодную грань.

— За что именно?

— Я не должен был делать это так.

Вот теперь настроение испортилось окончательно.

— Понятно.

— Нет, непонятно. Я пришёл злой из-за Элиана, сорвался и…

— Кассиан.

Он замолчал.

Я прекрасно понимала собственное участие в произошедшем. Сама его потянула. Сама начала поцелуй. Сама обхватила ногами его талию и совершенно точно не собиралась изображать жертву чужой страсти. Поэтому его внезапное «не должен был» прозвучало значительно неприятнее, чем имело право.

— Не продолжай.

— Иллирис, я не о том, что…

— Я сказала, не продолжай.

Он сжал челюсть. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я почти видела, как в его голове одна за другой умирают неудачные формулировки. В конце концов Кассиан отступил.

— Хорошо.

— Прекрасно.

— Нет. Ни хрена не прекрасно.

— Тогда найди формулировку получше и возвращайся, когда перестанешь выглядеть так, будто только что совершил преступление.

Это попало. Серо-стальные глаза вспыхнули. Он сделал движение ко мне, но остановился.

— Я не жалею, что тебя поцеловал.

— Очень вовремя.

— Я жалею, что пришёл сюда злой и позволил ревности решить, когда это произойдёт.

Я хотела ответить. Не успела. Кассиан выдохнул и покачал головой.

— Сейчас я всё равно скажу ещё что-нибудь неправильное.

— В этом у тебя действительно талант.

— Вот поэтому уйду раньше.

— Серьёзно?

— Пока не перестану хотеть вернуться к той части разговора, где ты рассказывала про постель Элиана.

Я закатила глаза.

— Боги.

— Они мне здесь не помогут.

— Впервые разумная мысль за несколько минут.

На этот раз Кассиан коротко улыбнулся. Уже возле двери остановился.

— Иллирис.

— Что?

— Я действительно не жалею.

И вышел, прежде чем я успела решить, хочу ли бросить в него чем-нибудь или вернуть обратно.

Дверь закрылась. Я несколько секунд смотрела на неё, ощущая на губах поцелуй, на талии — память его ладони, а внутри — настолько противоречивую смесь желания и раздражения, что хотелось одновременно рассмеяться и кого-нибудь ударить.

— Идиот.

Ответ пришёл совсем не из комнаты.

«Кассиан жив?»

Я закрыла глаза. Аш. Он находился где-то в Долине, достаточно далеко, чтобы не слышать ни одного произнесённого слова, но эмоциональный всплеск через свежую связь, видимо, оказался слишком сильным.

«Жив».

Небольшая пауза.

«Тогда тело пока убирать не требуется».

Несмотря на всё раздражение, я фыркнула.

«Пока нет».

«Если передумаешь, предупреди заранее. Придётся договариваться с драконом».

«Ты невероятно поддерживающий Великий зверь».

«Я стараюсь».

Я почувствовала, как собственное напряжение немного отпускает. Аш не спросил, что случилось. Не пытался вытянуть подробности и, к счастью, не анализировал мои эмоции вслух. За это я была ему особенно благодарна.

Чтобы окончательно вернуть голову на место, я занялась комнатой. Раскладывание вчерашних покупок оказалось гораздо полезнее попыток ещё раз разобрать разговор с Кассианом. Я поставила на подоконник огромную аметистовую подушку, сверху бросила тёмно-фиолетовый плед, установила возле кровати новый светильник и развернула два книжных стеллажа у свободной стены. Первый почти сразу заполнился учебниками и книгами из моей небольшой личной коллекции. Второй пока остался наполовину пустым. Ненадолго. Я знала себя.

Когда закончила, комната изменилась сильнее, чем ожидалось. Фиолетовый текстиль смягчил академическую черноту, книги перестали лежать временными стопками, записывающий кристалл с Верховными жрецами занял место на отдельной полке. Порядок вокруг действительно немного восстановил порядок внутри.

Совсем немного.

Потому что стоило остановиться, как память снова возвращала замедление поцелуя и взгляд Кассиана непосредственно перед тем, как он отступил. И вот это раздражало куда сильнее его ревности. Я слишком хорошо умела справляться с физическим желанием. С тем, что пришло после, придётся разбираться позже.

Горячая ванна помогла окончательно расслабить мышцы. После неё я высушила волосы, надела новую тёмно-фиолетовую домашнюю одежду и вернулась в спальню. Аша ещё не было. Связь оставалась спокойной. Его присутствие ощущалось в стороне Долины, поэтому спрашивать, когда он вернётся, я не стала. Мы уже установили: связь душ не превращает его жизнь в приложение к моей. Я легла. Без Аша кровать неожиданно казалась слишком большой. Эта мысль успела слегка удивить прежде, чем усталость наконец победила.

«Иллирис».

Я глубже зарылась лицом в подушку.

«Иллирис, просыпайся».

«Нет».

«Поразительно убедительно».

«Спасибо».

«Первый учебный день всё равно начнётся».

Я открыла один глаз. За окном уже серело утро.

«Ненавижу образование».

«Вчера ты говорила обратное».

«Вчера мне не требовалось вставать».

«И открой окно».

Я застонала и села.

«Ты Верховный старейшина. Неужели не способен самостоятельно попасть в комнату?»

«Способен разбить окно».

«Даже не думай».

Я дошла до створки и распахнула её. Холодный воздух ворвался внутрь вместе с Ашем. В малой форме он бесшумно сделал круг по комнате и сразу приземлился на новую аметистовую подушку. Замер. Посмотрел вниз. Потом на меня.

«Хорошая».

Я сонно улыбнулась.

«Разумеется. Я выбирала».

«Разрешаю оставить».

«Какая честь».

Аш уже устраивался удобнее, явно собираясь спать после собственных ночных дел. Я не спросила, где он был. Он не стал рассказывать. И почему-то это ощущалось правильно.

«А меня разбудил».

«У тебя занятия».

«Ты тоже Великий зверь кадета».

«На истории без меня справишься».

«Предатель».

«Неправда».

Я показала ему неприличный жест и ушла в ванную.

Горячая вода окончательно вернула сознание, а вместе с ним пришло воспоминание о сегодняшнем завтраке с Элианом. Следом, разумеется, пришёл Кассиан. Я посмотрела на собственное отражение. Потом медленно улыбнулась. Если герцог Севера вчера решил сначала целовать меня так, что я едва помнила собственное имя, а потом стратегически отступить, я совершенно не обязана облегчать ему следующий день.

Выбор одежды внезапно приобрёл характер маленькой военной операции. Форменные шорты сидели слишком хорошо, чтобы не воспользоваться этим обстоятельством. К ним я подобрала сиреневую рубашку и привычный чёрный корсет, затянув его так, чтобы подчеркнуть талию, но не мешать движению. Высокие сапоги завершили всё достаточно выразительно даже без дополнительных усилий. Волосы собрала в высокий пучок и позволила нескольким длинным прядям остаться возле лица. Серебряные шпильки с маленькими фиолетовыми камнями добавили ровно столько украшений, чтобы образ не стал парадным. Любимые духи с тёмными ягодами и древесной нотой завершили работу.

Я оценила отражение. Получилось именно так, как хотелось: удобно для Академии, достаточно женственно и очень далеко от попытки спрятать собственную сексуальность ради чьего-нибудь спокойствия. Два кинжала отправились в новые бедренные ножны. Кадетский знак закрепила на положенном месте.

С подоконника пришёл ленивый голос:

«Это для Элиана или Кассиана?»

Я встретилась с фениксом взглядом через зеркало.

«Для себя».

«А потом?»

«А потом пусть каждый страдает в соответствии с собственными решениями».

Аш приоткрыл один глаз.

«Зрелый подход».

«Спасибо».

«Это не похвала».

«Поздно».

В дверь постучали. Аш недовольно распушился.

«Мне мешают спать».

«Ты прилетел десять минут назад».

«И почти десять минут спал».

«Невыносимая жизнь».

Я взяла короткую куртку.

«Не убивай никого до первого занятия».

«Никаких обещаний».

За дверью стоял Элиан. Сегодня без парадного камзола — в обычной чёрной форме третьего курса и светлой рубашке. Тёмно-золотые волосы были аккуратно убраны, хотя несколько волнистых прядей всё равно падали на лоб. Я успела заметить момент, когда его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного. Не скользнул демонстративно по телу. Просто остановился. Потом в янтарных глазах стало теплее.