Когда проснётся тьма 1

— Доброе утро.

— Доброе.

— Ты великолепно выглядишь.

Комплимент прозвучал настолько спокойно, что понравился ещё больше.

— Спасибо. Ты тоже вполне прилично пережил ночь.

— После такого одобрения могу спокойно идти на физическую подготовку.

— У вас она первой?

— Да. Преподаватели третьего курса ненавидят сон.

— Наконец-то настоящая военная подготовка.

Мы пошли рядом по коридору. Никаких предложенных рук, демонстративных галантных жестов или попыток превратить обычный завтрак в свидание. Элиан просто держался рядом, временами рассказывая, какие переходы сегодня будут переполнены первокурсниками.

Столовая уже постепенно заполнялась. Мы взяли завтрак и нашли место возле большого окна. Отсюда были видны горы и часть взлётных площадок, над которыми только начинал подниматься утренний поток Великих зверей.

Элиан достал лист.

— Взял твоё расписание с доски Чёрного Пламени, пока ждал.

— Очень предусмотрительно.

Я пробежала глазами строки.

— История. Контроль магии. Потом физическая подготовка и вводный курс по Великим зверям.

— Для первого дня неплохо.

— Слишком мирно.

— Севериан Кельтар ведёт контроль магии.

Я подняла глаза.

— Тот самый, после чьего «интересно» нужно отходить от стены?

Элиан улыбнулся.

— Запомнила.

— Ты очень убедительно рассказывал про взрывы.

— Их было не так много.

— Сколько?

— За прошлый год?

Я медленно положила лист.

— Уже нравится.

Он рассмеялся.

— Историю ведёт подполковник Эйдарен Морр. С ним лучше не пытаться пересказывать учебник вместо ответа.

— Почему?

— Он задаст вопрос, которого в учебнике нет.

— Ещё лучше.

— Ты действительно рада.

— Обожаю преподавателей, которым не нужен говорящий конспект вместо студента.

Разговор шёл легко. Элиан объяснял расположение аудиторий, я запоминала короткие переходы между корпусами и периодически обвиняла архитекторов Эрдана в том, что они проектировали Академию специально для естественного отбора первокурсников.

Через несколько минут появилась Миэли. Она остановилась рядом со столом, посмотрела на меня, потом на Элиана, но, к её чести, ничего не сказала.

— Доброе утро.

— Садись, — предложила я.

— Я ничего не собиралась комментировать.

— Я даже не обвиняла.

— Но подумала.

— Ты уже слишком хорошо меня знаешь.

Миэли села рядом и только после этого тихо добавила:

— Ты очень красивая сегодня.

— Спасибо.

Она оглядела сиреневую рубашку.

— Настроение?

— Воинственное.

— Понятно.

Вот за это я и начинала её любить.

Рейгар пришёл через несколько минут и занял место рядом с Элианом. На нём была одна из вчерашних тёмно-зелёных рубашек. Миэли заметила первой. Я — второй. Рейгар успел сесть, посмотрел на нас обеих и сразу сказал:

— Нет.

— Что «нет»? — спросила я.

— Я знаю этот взгляд.

— Мы просто хотели сказать, что тебе идёт, — совершенно искренне произнесла Миэли.

Он подозрительно посмотрел.

— Всё?

— Всё.

— Пока, — добавила я.

Рейгар тяжело выдохнул и занялся едой.

Постепенно за столом появились Тарен, Орвин, Лэйна и ещё несколько кадетов Чёрного Пламени. Тихий завтрак превратился в обычную секционную компанию, где одновременно обсуждали преподавателей, вчерашний рынок, расписание и чей-то неудачный ночной эксперимент на кухне. Мне нравилось. Никто не пытался выглядеть особенно важным. Курсы перемешивались. Подколки летели через весь стол. Элиан иногда возвращался к моему расписанию, но не перетягивал внимание на себя.

Мы как раз выясняли, действительно ли Эйдарен Морр способен заметить, что кадет не прочитал заданную главу, ещё до начала ответа, когда дверь столовой открылась.

Кассиана я заметила практически сразу. И очень старалась не придавать этому значения. Он вошёл вместе с Дрейком. Рыжий выглядел так, будто утро уже подарило ему несколько поводов для веселья. Кассиан рядом казался совершенно обычным: тёмно-серая рубашка, чёрные брюки, закатанные рукава.

Пока не увидел меня. Шаг сбился всего на мгновение. Его взгляд встретился с моим, затем медленно прошёл по сиреневой рубашке, корсету и открытым ногам между краем шорт и высокими сапогами. Я ответила самой невинной улыбкой, на какую была способна. Серо-стальные глаза заметно потемнели. Маленькая военная операция удалась.

Дрейк проследил за его взглядом и сразу всё понял. Судя по улыбке, день для него только что стал значительно лучше.

Они взяли еду и, разумеется, направились к нашему столу. Кассиан сел напротив меня, рядом с Элианом. Дрейк устроился сбоку.

— Доброе утро, — сказал он. — Иллирис, выглядишь великолепно.

— Спасибо, Дрейк. Приятно видеть мужчину, который умеет начинать утро с правильной фразы.

Кассиан спокойно занялся тарелкой.

— Некоторые предпочитают сначала поесть, а потом льстить.

Я повернулась к нему.

— Комплимент считается лестью только тогда, когда не соответствует действительности.

Дрейк немедленно спрятал улыбку за кружкой. Кассиан поднял глаза.

— Я ничего не сказал про его правдивость.

— Значит, согласен.

— С тем, что ты сегодня особенно довольна собой? Полностью.

— Видишь? Уже учишься говорить приятные вещи.

Элиан рядом тихо усмехнулся и вернул внимание к расписанию.

— Между историей и контролем магии всего пятнадцать минут. Лучше идти через восточную галерею.

Кассиан вмешался только тогда, когда действительно услышал ошибку.

— Через внутреннюю лестницу быстрее. Восточную утром перекрывают третьекурсники после физической подготовки.

Элиан посмотрел на него.

— Всё ещё?

— До конца недели.

— Тогда внутренний переход.

Я подняла бровь.

— Вот видите, можете работать вместе и не объявлять войну.

Дрейк тут же заметил:

— Не сглазь. Утро только началось.

Кассиан проигнорировал. Через несколько минут он снова включился, когда выяснилось, что вчерашнее расписание физической подготовки уже успели изменить.

— У первого курса сегодня общий полигон, — сообщил он. — Значит, после контроля магии переодеваетесь в боевой комплект.

— Вчера говорили обычную тренировочную форму, — заметил Элиан.

— Изменили утром. Объявление висит у секционного зала.

Элиан спокойно кивнул.

— Тогда Кассиан прав.

Я посмотрела на обоих.

— Удивительно взрослая сцена. Я почти растрогана.

— Не привыкай, — предупредил Дрейк.

Напряжение никуда не исчезло, но теперь Кассиан хотя бы не пытался вмешиваться в каждый разговор. Он просто слишком часто смотрел. Особенно когда я смеялась над словами Элиана. Именно это постепенно начало раздражать куда сильнее открытой перепалки.

Когда Элиан чуть наклонился, чтобы показать номер аудитории на расписании, Кассиан всё-таки не выдержал:

— Иллирис.

Я повернулась к нему с максимально официальным выражением.

— Да, лидер?

Он сразу понял. Серо-стальные глаза сузились.

— Не называй меня так.

— Но ты же сейчас исключительно исполняешь обязанности лидера секции.

Дрейк тихо простонал и накрыл глаза ладонью.

— Нет. Я отказываюсь участвовать в этой утренней войне.

— Никто тебя не приглашал, — одновременно ответили мы с Кассианом.

За столом засмеялись. Я почти тоже. Почти.

Кассиан опёрся локтями о стол.

— Я хотел сказать, что после физической подготовки лучше не идти в дальнюю столовую. До курса Великих зверей не успеешь.

— Спасибо, лидер.

Челюсть напряглась. Я мило улыбнулась. Он медленно посмотрел на мои руки.

— Ты сегодня особенно нарываешься.

— Неправда. Я исключительно вежлива.

— Именно это и пугает.

Я вытащила один из небольших метательных ножей и спокойно положила рядом с тарелкой. Лезвие блеснуло в утреннем свете. Кассиан посмотрел на него. Потом на меня.

— Это угроза?

Я начала задумчиво вращать рукоять между пальцами.

— Наглядное пособие по последствиям чрезмерного участия в чужих разговорах.

— Учитывая твою точность, звучит убедительно.

— Наконец взаимопонимание.

Тарен наклонился к Орвину.

— Я начинаю понимать, почему Чёрное Пламя снова выиграет соревнования.

— Почему? — спросил тот.

— Остальные секции просто не захотят подходить близко.

Даже Кассиан рассмеялся. И именно это окончательно разрядило сцену.

Дальше завтрак снова стал общим. Кто-то спорил о преподавателях, Миэли расспрашивала Лэйну про лаборатории целителей, Рейгар выяснял расположение тренировочного зала, а Дрейк рассказывал первокурсникам о том, почему запрещено верить Тарену, когда тот предлагает «короткий путь».

Кассиан больше почти не вмешивался в мой разговор с Элианом. Но взгляд оставался. Я прекрасно его чувствовала. И, что раздражало ещё сильнее, знала: мне это нравится. После вчерашнего поцелуя отрицать подобное было бы уже не самообманом, а откровенной глупостью.

Когда до первой пары осталось меньше двадцати минут, компания начала расходиться. Элиан первым поднялся.

— Мне в другой корпус.

— Увидимся.

— Удачи с Морром.

— Мне или ему?

Он улыбнулся.

— Вот поэтому именно ему.

И ушёл вместе с третьекурсниками.

Я проводила его взглядом ровно столько, сколько требовалось нормальному прощанию, и только потом повернулась к Миэли. Та уже стояла рядом. Рейгар надел куртку. Мы направились к выходу.

За спиной раздался голос Кассиана:

— Иллирис.

Я обернулась. Он кивнул на стол.

— Оружие.

Я посмотрела. Нож действительно остался возле тарелки. Не успела сделать шаг, как Рейгар спокойно вернулся, взял его за рукоять, проверил чистоту лезвия салфеткой и подошёл ко мне.

— Ты забыла.

Я несколько секунд смотрела на него. Потом на нож. Миэли уже прятала улыбку.

— Спасибо, Рей. Не знаю, что бы без тебя делала.

— Теряла оружие.

— Ужасная перспектива.

Я убрала нож в ножны. Рейгар кивнул, словно выполнил обычную бытовую задачу, и пошёл дальше.

За столом Дрейк уже смеялся. Кассиан смотрел на меня поверх кружки, и в серо-стальных глазах снова появилось то опасное сочетание раздражения, желания и веселья, которое после вчерашнего вечера стало слишком легко узнаваемым. Я подняла бровь. Он едва заметно улыбнулся. Ничего больше не потребовалось.

Мы с Миэли и Рейгаром вышли из столовой и направились к учебному корпусу, вливаясь в поток первокурсников. Где-то впереди нас ждал подполковник Эйдарен Морр с первой настоящей лекцией, следом — Севериан Кельтар и его подозрительная репутация человека, после чьего слова «интересно» желательно проверить ближайшие защитные руны.

Первый учебный день наконец начинался. И после последних двух суток перспектива нескольких часов, в течение которых главным источником проблем будет преподаватель истории, казалась почти отдыхом.

Глава 13

Иллирис

К концу первой лекции я поняла две вещи. Во-первых, Академия не собиралась давать нам ни дня на привыкание к новому распорядку, связи с Великими зверями и тому факту, что меньше недели назад часть первокурсников едва не умерла на ритуальной площади. Во-вторых, Элиан ничуть не преувеличивал, когда предупреждал: Эйдарен Морр любит вопросы только в том случае, если задающий готов получить встречный.

Подполковник вошёл в аудиторию без единого листа бумаги, положил на кафедру тонкий указатель и первым делом приказал убрать учебники. Полукруглый зал был рассчитан на весь первый курс, и пять секций сидели вперемешку на широких ступенях. Мы с Миэли и Рейгаром заняли места ближе к середине. За высокими окнами поднималось солнце, каменные стены ещё сохраняли ночную прохладу, а после плотного завтрака несколько кадетов уже выглядели слишком задумчиво для существ, собиравшихся внимательно слушать историю.

Эйдарен окинул нас спокойным взглядом.

— Если кто-то пришёл сюда переписывать учебник, можете уходить сразу. Книгу вы способны прочитать самостоятельно, а я прекрасно проживу два часа без вашего присутствия. Всем станет легче.

По аудитории прошёл тихий смех. Миэли уже открыла тетрадь и теперь с выражением невинности человека, которого ни в чём нельзя обвинить, положила перо рядом.

Эйдарен коснулся указателем одной из рун. Над доской вспыхнула карта материка Эйдар. Световые линии обозначили древние границы, давно исчезнувшие с современных карт, а на северо-востоке появилась цепочка красных точек.

— Начнём не с образования нынешних государств и даже не с создания Эрдана. Это вы проходили до Академии. Ответьте лучше на другое: зачем современному офицеру знать войны, произошедшие несколько тысячелетий назад?

Руки поднялись почти у половины аудитории. Профессор выбрал высокого кадета Серебряного Пламени, и тот уверенно заговорил о повторении стратегических ошибок, развитии тактики и необходимости анализировать действия противника. Ответ был правильным. И настолько учебным, что я заранее поняла: на этом Морр не остановится.

— Всё верно, — сказал он. — И совершенно бесполезно, если вы просто запомните выводы существ, живших раньше вас. История не выдаёт готовых решений. Она показывает цену тех, что уже однажды оказались неправильными.

Он увеличил северо-восточный участок карты.

— Теперь сложнее. Почему официальные летописи Первого вторжения Потусторонних расходятся в датировках почти на сорок лет?

Рук стало заметно меньше. Мне сразу вспомнились хроники Центрального храма. В библиотеке хранились копии нескольких древних источников, и авторы действительно умудрялись совершенно искренне противоречить друг другу. Я подняла руку.

Эйдарен указал на меня.

— Часть летописей составлялась значительно позже самих событий. Кроме того, разные области использовали собственные системы летоисчисления, а после войны многие архивы были уничтожены. Одни хроники называют началом вторжения первые известные нападения, другие — момент, когда угрозу официально признали государства.

Профессор чуть прищурился.

— Хорошо. Что ещё?

Вот теперь становилось интересно. Я ненадолго задумалась.

— Политика. Правители могли сознательно сдвигать даты, чтобы связать победу или поражение с конкретным периодом правления. Или скрыть, что первые признаки угрозы слишком долго игнорировали.

По аудитории прошёл негромкий шум. Эйдарен едва заметно улыбнулся.

— Именно. Историю пишут не только победители, как любят повторять ленивые мыслители. Её пишут те, у кого сохранились бумага, архивы и достаточно власти, чтобы собственная версия пережила остальные. Запомните это до того, как начнёте считать официальный документ абсолютной истиной только потому, что на нём есть государственная печать.

Рядом Рейгар наконец перестал лениво вращать перо и начал записывать. Я скосила взгляд на его тетрадь.

— Всё-таки решил, что пригодится?

— Я слушал.

— Очень экономно.

— После завтрака мне требуется время, чтобы решить, что важнее: писать или переваривать.

Миэли тихо прыснула. Эйдарен моментально повернул голову в нашу сторону. Мы втроём почти одновременно приняли такой академический вид, что сами себе не поверили.

— Если у Чёрного Пламени появилось дополнение к теме, — спокойно произнёс профессор, — не лишайте остальных столь ценного знания.

Миэли едва заметно толкнула меня коленом. Рейгар самым бессовестным образом продолжил писать. Я посмотрела на обоих.

— Мы обсуждали влияние сна и питания на способность воспринимать исторические источники, профессор.

Аудитория рассмеялась. Эйдарен медленно перевёл взгляд на Рейгара, чьи размеры делали тему питания особенно убедительной.

— Ценное направление исследований. Представите результаты к концу семестра. Желательно после того, как научитесь шептаться тише.

Я опустила взгляд к тетради, пряча улыбку.

Оставшаяся часть лекции пролетела почти незаметно. Вместо сухого перечисления дат Морр разбирал реальные решения командующих, заставлял нас спорить о том, какой информацией располагали армии в конкретный момент, и несколько раз менял условия задачи уже после того, как группа находила очевидный выход. К концу занятия карта древней кампании была покрыта разноцветными линиями пяти взаимоисключающих планов, а часть курса спорила уже не с преподавателем, а друг с другом.

Колокол застал меня посреди записи.

— Если все лекции будут такими, — сказала Миэли, когда мы вышли в коридор, — я даже готова простить Академии ранний подъём.

— Подожди до конца дня, — заметил Рейгар.

Она посмотрела на него.

— Не порть момент.

Времени на долгие разговоры не было. Следующим общим занятием стоял контроль магии, и поток первокурсников уже двигался к другому крылу корпуса.

Севериан Кельтар оправдал рассказы старших буквально с момента появления. Он опоздал на семь минут, влетел в аудиторию с целой связкой металлических колец в руках и даже не попытался извиниться. Высокий, худой, с растрёпанными тёмными волосами и взглядом существа, для которого сон давно стал досадной технической необходимостью, профессор бросил оборудование на стол и сразу спросил:

— Кто считает, что сильная магия означает сильного мага?

Несколько рук поднялось. Мою я оставила на тетради. Севериан оглядел добровольцев и неожиданно улыбнулся. Мне сразу стало их немного жаль.

— Прекрасно. Встаньте.

Пятеро кадетов поднялись.

— Создайте самое мощное проявление своей магии, которое способны удержать безопасно.

Аудитория вспыхнула. Воздушник поднял плотный вихрь, девушка с земным даром заставила каменную плиту пола ощутимо дрогнуть, двое боевых магов развернули ауры, а огненный стихийник сформировал над ладонью шар почти с собственную голову. Севериан дождался, пока все закончат.

— Теперь уменьшите это до размера ногтя, сохранив ту же плотность маны.

Веселье закончилось. Огненный шар схлопнулся первым, едва не обжёг хозяину пальцы. Вихрь распался, земля перестала слушаться, одна из боевых аур рассыпалась. Только второй боевой маг сумел собрать силу плотной тонкой плёнкой вокруг кисти.

Севериан посмотрел на остальных.

— Поздравляю. Вы только что продемонстрировали, почему красивые похороны так популярны среди молодых магов. Силу выпустить просто. Контроль начинается тогда, когда требуется решить, сколько именно её необходимо, и не потратить ни каплей больше.

Он одним движением подбросил связку колец. Руны вспыхнули, кольца разлетелись по аудитории и зависли на разной высоте. Одни медленно вращались, другие двигались по коротким траекториям, третьи постоянно меняли диаметр.

— Сегодня меня не интересует, насколько громко вы умеете взрывать стены. Это вы прекрасно продемонстрируете администрации без моего участия. Создаёте минимальное устойчивое проявление своей магии и проводите его через всю цепь, не касаясь металла. Каждое касание увеличивает сопротивление следующего кольца. Потеряли контроль — начинаете заново.

Миэли тихо сказала:

— Я целитель.

Севериан, находившийся почти в десяти метрах, сразу повернул голову.

— Поздравляю.

Она моргнула.

— Спасибо?

— Целительство — магия, кадет. Создайте диагностический поток. Если способны найти повреждённый канал внутри живого тела, несколько железных колец не должны оказаться интеллектуально сложнее пациента.

Я прикусила губу. Миэли бросила на меня взгляд, обещавший будущую месть.

Рейгар уже поднялся и выбрал одну из цепей. Ему упражнение давалось заметно легче, чем большинству. Золотисто-зелёная мана собралась вокруг пальцев тонкой плотной нитью. Он вёл её медленно, внимательно меняя толщину потока перед каждым движущимся кольцом. На четвёртом металл резко сместился, но Рей успел остановить ману раньше касания.

Севериан прошёл мимо.

— Хороший контроль. Слишком медленно.

Рейгар лишь кивнул. Следующее кольцо прошёл уже быстрее.

Я выбрала цепь возле окна. Минимальное проявление моего огня всё равно оставалось слишком заметным. Маленький фиолетовый язычок вспыхнул над пальцами, и несколько ближайших кадетов сразу повернули головы.

Игнорировать их оказалось проще, чем оборудование. Пять лет в храме меня учили прежде всего удерживать огромный резерв и не позволять силе вырваться раньше решения. Задание Кельтара требовало почти противоположного: выпустить наружу ничтожную часть маны и удержать именно её, не позволяя огню ни разрастись, ни погаснуть.

Первое кольцо прошло легко. На втором пришлось слегка сузить пламя. Третье ускорилось, четвёртое изменило направление, а пятое внезапно сжалось уже после того, как я начала проводить огонь внутрь. Фиолетовый язычок коснулся металла. Руна вспыхнула. Кольцо мгновенно стало ещё меньше, захватывая пламя, и огонь погас.

— Чёрт.

— Прекрасная научная терминология, — раздалось совсем рядом.

Я повернула голову. Севериан стоял почти у плеча.

— Оно сжалось.

— Да.

— В середине движения.

— Поразительная наблюдательность.

Я медленно посмотрела на него. Севериан оставался абсолютно серьёзен. Мне начинал нравиться этот мужчина. Я снова перевела взгляд на цепь.

— Значит, нужно не просто реагировать, а оставлять запас траектории.

Уголок его рта дрогнул.

— Вот теперь разговариваете как маг. Ещё раз.

Я уже подняла руку, когда поняла, что он не ушёл. Севериан смотрел не на кольца. На огонь. Его внимание стало настолько сосредоточенным, что даже привычная рассеянность куда-то исчезла.

— Ещё меньше, — сказал он.

— Профессор?

— Пламя. Уменьшите.

Я подчинилась. Фиолетовый язычок сжался почти до искры. Севериан наклонился ближе.

— Плотность не падает.

Не вопрос.

— Нет.

— Температура?

— Зависит от того, сколько маны подаю.

Он впервые посмотрел на меня так, будто только сейчас действительно увидел.

— После занятия останетесь.

Я подняла бровь.

— Это наказание?

— Если будете задавать лишние вопросы, станет.

И ушёл к следующему кадету.

Я посмотрела на его спину.

«Кажется, ты ему понравилась», — лениво заметил Аш из Долины.

«Меня собираются исследовать».

«Я буду следить».

«Ты в Долине».

«Это не мешает мне быть недовольным».

Я усмехнулась и вернулась к упражнению. Со второй попытки дошла до девятого кольца. С третьей провела огонь через всю цепь. Когда погасила пламя, руки слегка дрожали от напряжения, хотя резерв практически не уменьшился. Голова же болела так, словно несколько часов подряд удерживала сложный щит.

Миэли завершила свою цепь только с восьмой попытки и подошла ко мне после занятия с лицом женщины, пережившей личную войну.

— Я ненавижу кольца.

— Прошла?

— Да. Последнее трижды пыталось съесть диагностическую нить.

Рейгар вышел за нами.

— Оно не пыталось.

Миэли повернулась к нему.

— Ты целитель?

— Нет.

— Тогда не вмешивайся в отношения целителя и враждебного учебного оборудования.

Я кивнула.

— Моё тоже пыталось убить огонь.

Рейгар вздохнул.

— Вы обе странные.

— Зато ты нас любишь.

Он не ответил. Мы с Миэли одновременно улыбнулись.

Перед уходом Севериан действительно задержал меня. Он заставил несколько раз создать пламя разного размера, задавал вопросы о расходе маны, плотности и ощущениях в каналах, а потом неожиданно спросил:

— Кто учил контролю?

— В Центральном храме.

— Хорошо учили.

— Передам.

Севериан сложил руки на груди.

— Но вы слишком сильно доверяете заранее выбранной последовательности. На кольцах готовили третье движение раньше, чем закончили второе.

Я нахмурилась.

— Я планировала траекторию.

— Именно. Планирование полезно до тех пор, пока мир не решит не подчиняться вашему плану. В бою однажды потратите лишнюю ману или получите заклинанием в лицо.

Я ненавидела, когда чужие существа настолько быстро находили слабость в том, что я сама привыкла считать преимуществом. Наверное, именно поэтому замечание и запомнилось.

— Завтра после занятий зайдёте ко мне, — добавил Севериан. — Хочу посмотреть на ваш огонь в нормальных условиях.

— Что значит «нормальных»?

Он уже собирал кольца.

— Если придёте, узнаете.

Прекрасно.

Первый учебный день продолжился физической подготовкой.

Дарвен Крейг ждал нас на огромном открытом полигоне возле горного склона. Никакого Великого зверя рядом с преподавателем не было. Таргос оставался в Долине, как и большинство Стражей, и сам этот факт прекрасно подчёркивал принцип Дарвена ещё до того, как он заговорил. Мы должны были уметь выживать без огромного древнего существа за спиной.

Дарвен прошёл вдоль строя.

— Вы призыватели.

Никто не ответил.