Когда проснётся тьма 1

— Это не повод выглядеть настолько довольными собой.

По рядам прошёл тихий смешок. Он даже не улыбнулся.

— Великий зверь может быть сильнее вас, быстрее вас, старше на несколько столетий и в некоторых случаях настолько умнее, что мне искренне жаль его выбор. Но если вы падаете после двух километров бега, связь с древним Стражем мира не превратит вас в полезного офицера.

Миэли шепнула:

— Уже люблю.

— Подождите, кадет, — ответил Дарвен, даже не повернув головы. — Через час чувства станут значительно глубже.

Через час она его ненавидела. Я была близка к тому же.

Сначала нас прогнали по горному маршруту вокруг тренировочного комплекса, затем выдали рунные браслеты на запястья и лодыжки, увеличившие вес тела примерно на треть, а после отправили на полосу препятствий. Магию использовать запрещалось.

Первый раз я сорвалась с узкой балки почти в самом конце. Ноги после бега дрожали сильнее, чем хотелось признавать, и собственная скорость на этот раз только мешала. Защитный мат принял падение без боли, но раздражение от этого мягче не стало.

Рейгар уже находился на другой стороне. Миэли висела на верёвочной сетке и пыталась освободить застрявший сапог. Он сделал шаг обратно.

— Не смей, — предупредила она.

— Что?

— Помогать. Я сама.

Рейгар остановился. Я поднялась с мата.

— Эли, нога застряла.

— Я знаю.

— План есть?

— Вытащить.

— Гениально.

— Спасибо.

Она всё-таки освободилась, спрыгнула вниз и сразу ткнула пальцем в Рейгара.

— И не смотри так.

— Как?

— Будто собирался снять меня с сетки одной рукой.

Он подумал.

— Собирался.

Я рассмеялась. Совершенно зря. С другого конца площадки раздался голос Дарвена:

— Иллирис! Раз остались силы веселиться — дополнительный круг!

Я мгновенно перестала смеяться. Миэли посмотрела на меня с искренним сочувствием.

— Рейгар тоже круг, — добавил преподаватель, заметив, что тот собирается идти вместе со мной. — Миэли, раз вы так переживаете друг за друга, присоединяйтесь.

Она медленно закрыла глаза.

— Я ничего не сказала.

— Теперь сказали. Бегом.

Мы побежали втроём. На втором повороте мне всё ещё было смешно. К четвёртому чувство юмора исчезло вместе с большей частью способности нормально дышать. Рейгар мог уйти далеко вперёд, но держал темп немного ниже собственного. Миэли дышала тяжелее нас обоих и упрямо не собиралась просить замедлиться, поэтому я сама чуть укоротила шаг.

Дарвен ждал у финиша. Когда мы остановились, он посмотрел на каждого по очереди.

— Трогательно.

Я упёрла ладони в колени.

— Спасибо, профессор.

— Это не похвала.

— Мы решили воспринимать позитивно.

— Тогда ещё один круг быстро исправит ваше настроение.

Все трое синхронно выпрямились. Дарвен всё-таки усмехнулся. Совсем немного.

— На сегодня хватит. Завтра поймёте, почему разминка важнее гордости.

Он не соврал.

Последним занятием понедельника стал вводный курс Майрэны Лорвен по Великим зверям, и половина первокурсников слушала его уже с тем особым выражением, которое появляется после нескольких часов физической нагрузки. К счастью, Майрэна не заставила нас никуда бежать. Она начала с самого простого: первые дни связи, различие эмоций, основы ментального общения и опасность пытаться сознательно раствориться в Страже только ради ощущения близости.

Слова оказались особенно интересны мне, Миэли и Рейгару. Наши связи действительно развивались быстрее, чем у большинства остальных первокурсников. Мы почти всё свободное время проводили со своими Великими зверями. Миэли исчезала в Долине к Аури при первой возможности, Рейгар делал то же самое с Сильвой, а Аш благодаря способности уменьшать форму вообще мог находиться со мной почти постоянно — в комнате, библиотеке, на прогулках, во время еды. И главное, ни один из нас не пытался сопротивляться собственной связи.

К вечеру первого учебного дня я уже едва держала глаза открытыми. Аш вернулся в комнату в малой форме, устроился на новой подушке у окна и некоторое время наблюдал, как я пытаюсь читать заданную главу по истории.

«Ты десять минут смотришь на одну страницу».

Я не подняла головы.

«Изучаю глубоко».

«Ты ни разу её не перевернула».

«Там много смысла».

Тень скользнула по полу, подцепила учебник и спокойно стащила его из моих рук. Я медленно посмотрела на феникса. Он уже закрыл глаза.

— Наглая птица.

«Феникс».

— Наглый феникс.

«Спи».

Я собиралась возмутиться исключительно из принципа, но зевнула раньше, чем придумала ответ. Он победил.

Утром тело предъявило счёт за Дарвена. Мышцы болели настолько равномерно, что выбрать главную жалобу не получалось. В шесть утра в дверь постучала Миэли, и по её движениям сразу стало понятно: физическая подготовка произвела на неё не меньшее впечатление. Я посмотрела через плечо на кровать. Аш уже улетел в Долину. Вернуться под одеяло физически никто не мешал.

— Тренировка? — спросила Миэли.

Я ещё раз посмотрела на кровать.

— Тренировка.

Рейгар ждал нас в коридоре полностью одетый. Мы обе остановились.

— Почему ты выглядишь нормально? — спросила Миэли.

— Болит.

— Где?

— Везде.

Я подозрительно его осмотрела.

— Ты слишком спокойно страдаешь.

— А как нужно?

Миэли взяла меня под локоть.

— Пойдём. Он безнадёжен.

Так появилась наша первая добровольная утренняя тренировка. Никто не планировал превращать её в ежедневную традицию. Мы просто немного размялись, прошли пару спокойных кругов вокруг секционной площадки, а потом Рейгар взялся за технику двуручного манового меча, я повторила стойки с короткими клинками, а Миэли достала лук.

На следующее утро мы снова вышли примерно в одно время. Ещё через день никто уже не договаривался заранее. Если одному требовалось больше времени, двое остальных просто ждали перед лестницей.

Миэли довольно быстро решила, что два боевых идиота рядом представляют слишком ценную учебную базу, чтобы не использовать её для практики первой помощи. Рейгар однажды получил по рукам, когда попытался самостоятельно проверить ушибленный палец после неудачного захвата.

— Не трогай.

— Я умею.

— Я целитель.

— Он просто ушиблен.

— Именно поэтому не нужно превращать ушиб в перелом из мужской принципиальности.

Я сидела на камне и затягивала шнуровку сапога.

— Рей, сдавайся. Она всё равно победит.

Он посмотрел на меня.

— Ты должна быть на моей стороне.

— Почему?

— Ты тоже не любишь, когда тебя лечат.

Миэли медленно повернула голову ко мне. Я мгновенно поняла, что союзников стало меньше.

— Это совершенно другое.

— Чем?

— Я разумно оцениваю необходимость вмешательства.

— В лесу отказалась от магического лечения.

— Я не знала целительницу.

— Теперь знаешь меня.

— Поэтому иногда позволяю.

— Иногда?

Рейгар улыбнулся. Я посмотрела на него.

— Радоваться рано. Ты следующий пациент.

Улыбка исчезла.

За несколько дней Академия выстроила вокруг нас новый ритм настолько быстро, что прежняя жизнь начала казаться далёкой. После общих лекций мы расходились на профильные занятия. Миэли уходила к целителям, Рейгар — к боевым магам, меня ждали стихийные дисциплины. К обеду снова находили друг друга в столовой, после занятий встречались в секции или библиотеке, а свободное время старались проводить со своими Великими зверями.

Именно поэтому на занятии Майрэны в середине недели я впервые отчётливо поняла, насколько быстро развивается связь с Ашем.

Профессор вывела нас на открытую площадку возле границы Долины. За защитной рунной линией начиналась территория Великих зверей — лес, скалы, широкие поляны, дальние горные выступы. Иногда над вершинами проходили огромные тени. Аш находился где-то дальше в истинной форме. Мне уже не требовалось сознательно искать его присутствие. Связь просто была.

— Первая неделя почти всегда самая шумная, — сказала Майрэна.

Возмущение Аша коснулось меня мгновенно.

«Шумная?»

Я мысленно улыбнулась.

«Она не о тебе лично».

«Формулировка оскорбительна».

Майрэна продолжала:

— Большинство из вас пока только учится различать собственные эмоции и то, что приходит от связанного. Особенно когда Великий зверь находится рядом. Голод, раздражение, страх, удовольствие, усталость могут ощущаться настолько ярко, что неопытный призыватель принимает чужое состояние за своё.

Миэли подняла руку.

— А если зверь намеренно усиливает эмоцию?

Майрэна посмотрела на неё.

— Тогда ваш партнёр прекрасно понимает, что делает, а вам придётся учиться договариваться.

Улыбка Миэли сразу выдала реакцию Аури.

— Ваш Великий зверь уже прокомментировал?

— Да.

— Хорошо. Тогда следующее упражнение особенно полезно. Закройте глаза и пять минут сознательно не разговаривайте со связанными.

По рядам прошёл недовольный шум.

— Всего пять минут, — невозмутимо добавила профессор. — Уверена, ваши души переживут разлуку.

Я закрыла глаза.

«Не разговаривай».

«Я слышал преподавателя».

«Почему отвечаешь?»

«Ты начала».

Я подавила улыбку.

Майрэна попросила сосредоточиться сначала на собственном теле: дыхании, температуре кожи, положении ног, напряжении плеч. Затем — найти присутствие Великого зверя и позволить ощущениям из связи проявиться, не пытаясь специально тянуть их ближе.

Для меня это оказалось сложнее, чем ожидала. Холодный ветер касался лица, а через связь одновременно пришёл короткий отголосок совсем другого воздушного давления — сильнее, свободнее, будто мир на мгновение стал огромным пространством под раскрытыми крыльями. Потом появилось раздражение Аша. Чужое, но уже достаточно знакомое, чтобы я не спутала с собственным настроением. Причины я не знала. Просто чувствовала его эмоцию. Собственное спокойствие существовало рядом с ней, не исчезая. Постепенно два состояния перестали смешиваться. Граница действительно становилась яснее, хотя не ощущалась стеной. Скорее я всё лучше понимала, какое движение внутри рождается во мне, а какое приходит от Аша.

«Получается», — сказал он.

Я открыла глаза.

«Тебе велели молчать».

«Пять минут закончились».

Майрэна как раз посмотрела на часы. Чёртова птица действительно считала.

— Связь становится крепче не потому, что вы обязаны проводить каждую минуту физически рядом, — продолжила профессор. — В первые месяцы близость помогает, а некоторым парам особенно тяжело переносить расстояние. Но зрелая связь требует не слияния. Она требует устойчивости. Великий зверь остаётся отдельным существом. Вы тоже.

Эти слова я запомнила особенно хорошо.

Наша с Ашем связь развивалась аномально быстро, но дело было не только в редкой теневой природе феникса. Мы почти не оставляли между собой недоверия. Я сознательно показала ему Землю уже в первый день, он с самого начала уважал границы, которые я не открывала сама, и при этом проводил рядом со мной столько времени, сколько другие Великие звери физически не могли провести возле своих призывателей.

У Миэли и Рейгара происходило похожее. Каждый свободный час они уходили к Аури и Сильве. К концу недели обе пары уже заметно опережали обычную скорость привыкания.

Аш всё чаще оставался в Долине до ночи, и мне больше не требовалось проверять его местоположение каждые несколько минут. Зато летали мы почти при любой возможности. Иногда между последней лекцией и ужином оставалось сорок минут, и я сбегала на взлётное поле. Аш уже ждал в истинной форме. Мы поднимались над разрешённой частью Академии, делали несколько кругов и возвращались до следующего колокола. Никакой более важной причины этим коротким полётам не требовалось: мне нравилось хотя бы ненадолго вырваться из каменных корпусов в открытое небо, Ашу — снова чувствовать воздух Астериона под крыльями.

В один из таких вечеров над горным гребнем появилась огромная тень. Я сначала заметила её на земле, а потом подняла голову. Ваэр. Чёрный дракон летел выше нас, медленно рассекая воздух массивными крыльями. На его спине сидел Кассиан.

Аш сразу набрал немного высоты.

«Не начинай».

«Я ничего не делаю».

Ваэр приблизился и выровнялся параллельно на безопасном расстоянии. Кассиан повернул голову. После того вечера в моей комнате мы больше не возвращались к поцелую, но забыть о нём тоже не получалось. Любая привычная перепалка теперь несла под собой второй смысл, слишком хорошо понятный обоим.

— Преследуешь меня даже в небе? — крикнула я поверх ветра.

Кассиан улыбнулся.

— Я здесь раньше тебя летал, первокурсница! Скорее ты вторглась в моё воздушное пространство!

— Жалуйся руководству!

— Я лидер секции!

— Тогда пожалуйся себе!

Ваэр издал низкий рокочущий звук. Аш тут же передал:

«Дракон смеётся».

Я посмотрела на Кассиана.

— Даже твой зверь понимает, насколько ты нелеп!

— Ваэр утверждает обратное!

Короткий комментарий Аша пришёл мгновенно:

«Лжёт».

— Аш говорит, что ты врёшь!

— Аш предвзят!

Феникс возмутился настолько сильно, что резко набрал высоту. Меня сильнее прижало к его спине.

«Аш».

«Я демонстрирую независимость».

«Ты демонстрируешь, почему мне иногда хочется ремней».

Сбоку Кассиан смеялся уже совершенно открыто. Я показала ему неприличный жест. На этом наш невероятно романтичный воздушный разговор закончился.

К ужину я пришла растрёпанная, довольная и с твёрдым намерением однажды столкнуть Кассиана в холодную воду. Элиан сидел рядом с Тареном и сразу подвинул для меня стул.

— Хороший полёт?

— До появления северного вредителя.

Он посмотрел за моё плечо. Кассиан как раз входил вместе с Дрейком.

— Понимаю.

И больше ничего не спросил.

За эту неделю мы с Элианом действительно стали проводить больше времени вместе. Иногда готовились к лекциям, он несколько раз помогал разобраться в старых переходах Академии, а однажды принёс из своей комнаты книгу по истории связей боевых магов с Великими зверями, потому что услышал, как я спорю с библиотекарем из-за единственного экземпляра.

Мне нравилось его общество. Он не давил. Не требовал откровенности. Замечал достаточно, чтобы быть внимательным, но не использовал наблюдательность как повод залезть глубже, чем я позволяла. И дружбы пока было вполне достаточно. Тем более значительную часть совершенно бесполезного внутреннего пространства уже занимал один самоуверенный северный герцог.

Спокойно находиться рядом с Кассианом после поцелуя у нас по-прежнему не получалось. Во вторник вечером он застал меня в общей гостиной с ногами на диване и заметил, что устав секции не предусматривает превращения мебели в кровать. Я предложила внести поправку. Кассиан заявил, что как лидер обязан следить за порядком. Я предложила лично попробовать снять меня с дивана и оценить последствия. На этом он благоразумно отступил.

Через пару дней у общей доски расписания мы одновременно потянулись к одному листу и столкнулись плечами. Ладонь Кассиана легла мне на талию якобы для равновесия, хотя падать я совершенно не собиралась. Я посмотрела сначала на руку, потом на него.

— Нарден.

— Что?

— У тебя появилась странная привычка путать мою талию с поручнем.

Он не спешил убирать ладонь.

— Она удобнее.

Я ткнула его локтем под рёбра. Кассиан рассмеялся.

Именно в этот момент я заметила Селин в конце коридора. Она стояла рядом с двумя кадетами Багрового Пламени и смотрела в нашу сторону. Никаких сцен за неделю больше не было. После отказа в переводе Селин осталась в Багровом Пламени, исправно ходила на занятия и при случайных встречах демонстрировала безупречную светскую вежливость. Настолько безупречную, что иногда хотелось проверить улыбку на наличие яда. Я не собиралась. У каждого должно оставаться личное хобби. Если Селин выбрала ненависть ко мне — её право.

Свободного времени Академия всё равно почти не оставляла. В четверг вечером мы с Миэли и Рейгаром решили после ужина ненадолго зайти в библиотеку, найти материал к заданию по тактике и повторить историю перед небольшим опросом. Ошибка заключалась в слове «ненадолго».

Мы заняли дальний стол у окна. Я принесла несколько томов по древним кампаниям, Миэли по дороге обнаружила медицинский справочник, совершенно не относящийся к заданию, а Рейгар ограничился двумя книгами по тактике и некоторое время выглядел единственным разумным существом в компании.

Потом Миэли нашла описание древней полевой хирургии.

— Нет, посмотри сюда.

Я придвинулась ближе.

— Что?

— Если они пережимали магический канал здесь, мана должна была накапливаться выше повреждения. Это провоцирует вторичный разрыв.

— Может, у них не было нормальной диагностики?

— Была. В предыдущей главе описан сканирующий контур.

Рейгар поднял голову от книги.

— Мы пришли изучать тактику.

Миэли посмотрела на него.

— Это медицинская тактика.

— Задание не про медицину.

Я спросила:

— Ты уже прочитал нужное?

— Да.

— Тогда помогай нарушать план.

Он молчал несколько секунд. Потом пересел ближе. С этого момента шансов уйти вовремя почти не осталось.

Через некоторое время медицинская тема закончилась, зато Рейгар нашёл описание древней обороны узкого горного перевала и заявил, что командующий слишком долго удерживал позицию вместо отхода. Я не согласилась: отступление в тот момент оставляло соседний город без защиты. Миэли предложила вообще третью версию — раньше начать эвакуацию гражданских и не доводить командование до подобного выбора. Спор быстро стал громче и интереснее самого задания.

Первый вечерний колокол мы пропустили. Второй тоже. Третий прозвучал настолько близко, что одновременно замолчали все трое.

Рейгар посмотрел на часы.

— Блядь.

Я медленно повернулась к нему. Миэли закрыла рот ладонью.

— Рей ругается.

— Не сейчас.

Я тоже посмотрела на время. Учебное крыло должно было закрыться двенадцать минут назад.

— Теоретически, если сейчас тихо выйти…

Из-за стеллажа появилась библиотекарь. По выражению лица пожилой женщины с серебристыми волосами стало ясно, что теория только что умерла.

— Теоретически, кадет, вы втроём сейчас сложите книги, пройдёте со мной к дежурному офицеру и получите отметку о нарушении режима.

Миэли поднялась с пола.

— Мы не специально.

— Это чрезвычайно утешит защитный контур, который должен был перейти в ночной режим двенадцать минут назад.

Рейгар уже начал собирать книги. Я молча помогла. Спорить было бессмысленно.

Через двадцать минут мы стояли в гостиной Чёрного Пламени перед Кассианом. Разумеется. Потому что мир иногда обладал удивительно мерзким чувством юмора. Он держал три одинаковых листа и смотрел на нас с выражением лидера секции, которому на четвёртый день первой учебной недели уже принесли первый совместный проступок первокурсников. Дрейк сидел в кресле у камина и совершенно не скрывал интереса.

— Первая неделя, — произнёс Кассиан. — Четыре дня. И мне уже принесли первый групповой выговор.

Я посмотрела на листы.

— Формально мы очень эффективно развиваем секционное единство.

Дрейк закашлялся. Кассиан медленно поднял глаза.

— Иллирис.

— Что?

— Иногда можно просто молчать.

— Ты проверял?

Его губы дрогнули, но он удержался.

— Учебные корпуса закрывают после вечернего сигнала не потому, что библиотеке жалко вам книги. Защитные контуры переходят в ночной режим, а патруль обязан знать, если кто-то остался внутри.

Улыбка исчезла сама. Вот это уже было разумной причиной.

— Этого мы не знали.

— Теперь знаете.

Миэли кивнула.

— Больше не повторится.

Рейгар тоже коротко кивнул. Кассиан посмотрел на меня. Я вздохнула.

— Больше не останемся в учебном корпусе после закрытия.

— Спасибо.

— Если библиотека сама нас не запирает.

Он закрыл глаза. Дрейк рассмеялся уже открыто.

— Идите спать, — сказал Кассиан, протягивая предупреждения. — Ничего серьёзного, если не решите сделать это традицией.

Мы забрали бумаги. Миэли пошла первой. Рейгар направился следом. Я уже проходила мимо Кассиана, когда он тихо спросил:

— Ты после ужина что-нибудь ела?

Я остановилась.

— Нет.

Он взял со стола яблоко и протянул мне. Я посмотрела на фрукт. Потом на него.

— Это попытка подкупа после выговора?

— Попытка не позволить первокурснице однажды потерять сознание между стеллажами.

Я забрала яблоко.

— Ты ужасно заботливый, когда никто не видит.

Из кресла донёсся голос Дрейка:

— Я вижу.

Кассиан, даже не оборачиваясь, показал ему средний палец. Я рассмеялась и ушла.

Утром, собираясь на тренировку, я неожиданно вспомнила это совершенно обычное яблоко раньше, чем вчерашний выговор. Почему — разбираться не стала.

К пятнице новый ритм Академии уже перестал ощущаться чужим. Я просыпалась до колокола, встречалась на площадке с Миэли и Рейгаром, потом мы шли завтракать. Общие занятия сменялись профильными, после обеда снова начинались лекции или тренировки, между ними я старалась хотя бы ненадолго увидеться с Ашем, вечером нас неизбежно затягивала библиотека или гостиная секции.

Больших приключений не происходило. И меня это неожиданно устраивало. Наверное, впервые за очень долгое время жизнь состояла преимущественно из обычных вещей: учёбы, еды, друзей, усталости, книг, полётов, бесконечных подколок с Кассианом и спокойных разговоров с Элианом.

Аш всё чаще ночевал в Долине, но иногда появлялся через окно уже глубокой ночью, устраивался на своей аметистовой подушке или на краю кровати и утром делал вид, будто именно так всё и планировал.

Связь укреплялась почти каждый день. Я могла находиться на лекции и чувствовать его далёкое присутствие, отдельные эмоции, короткие сенсорные отголоски, не отвлекаясь на них постоянно. При желании различала, близко он или далеко, спокоен или раздражён, отдыхает или активно движется. Сильные ощущения проходили всё яснее. Но границы тоже становились понятнее. Это не пугало. Наоборот.

Рукопашного боя я ждала всю неделю.

После обеда пятницы мы спустились в нижний тренировочный корпус Дарвена Крейга. Я ожидала обычный полигон. Получила огромный квадратный зал с высоким сводчатым потолком, стеной зачарованного стекла, выходящей на горный склон, и плотными серыми матами почти по всей площади. По краям стояли деревянные манекены, стойки с учебным оружием и несколько рунных устройств неизвестного назначения.

Дарвен ждал на широкой деревянной полосе перед матами. Босиком.

— Обувь оставляете здесь. На покрытие в сапогах не заходить. Мне всё равно, насколько дорогая у вас фамилия и насколько чистой кажется подошва.

Мы с Миэли устроились на лавке. Рейгар сел рядом. Я сняла сапоги, носки и осторожно ступила на мат. Поверхность слегка пружинила и хорошо держала стопу. Миэли несколько раз перенесла вес с пятки на носок.

— Хорошее покрытие.

— Ты сейчас оцениваешь его как целитель или как женщина, готовая падать?

— Как целитель, который представляет, сколько голов сегодня встретятся с полом.

Рейгар тоже проверил сцепление.

— Мягкое.

Я посмотрела на него.

— Потрясающе подробный анализ.

— Ты не спрашивала.

— И это тебя не остановило.

Дарвен хлопнул ладонью по деревянной стойке. Шестьдесят пять первокурсников постепенно заняли пространство вокруг матов. Чёрное, Багровое, Серебряное, Лазурное и Золотое Пламя перемешались. За неделю уже стало заметно, кто с кем успел сблизиться.

Селин я увидела почти сразу. Она стояла у дальней стены рядом с несколькими кадетами Багрового Пламени. Волосы были заплетены в тугую косу, тренировочная одежда сидела идеально, лицо сохраняло привычную спокойную сосредоточенность. Наши взгляды встретились. Она слегка склонила голову. Я ответила тем же и отвернулась. Тратить пятницу на её ненависть совершенно не хотелось.

Дарвен дождался тишины.

— На прошлой физической подготовке я уже увидел, насколько хорошо некоторые из вас умеют бегать, падать и обвинять в этом оборудование. Сегодня посмотрим, способны ли вы думать рядом с другими существами.

Миэли тихо сказала:

— Он про меня.

— Про половину курса.

Дарвен продолжил:

— Магию не используете вообще. Ни основную, ни дополнительный дар Великого зверя, ни усиление тела маной. Любая вспышка ауры — автоматическое поражение группы.

Кадет Золотого Пламени поднял руку.

— Оружие?

— Рукопашный бой называется так не потому, что древние авторы забыли упомянуть меч.

По залу прошёл смех.