Когда проснётся тьма 1

— Я сильная.

— Тогда до завтра. Мы тоже собираемся в Рейвенхольм.

— Если увидишь тринадцать пакетов и очень несчастного Рейгара — подходи.

— Помочь?

— Посмеяться.

Элиан тихо рассмеялся. — Обязательно.

Никакой неловкой паузы. Никакого ожидания, что один из нас должен продлить момент.

— Спокойной ночи, Иллирис.

— Спокойной ночи.

Он ушёл. Я открыла дверь. Не успела снять сапоги, как в голове прозвучало:

«Открой окно».

Я посмотрела туда. «Вернулся?»

«Рядом».

Я распахнула створку. В комнату сразу ворвался прохладный горный воздух. Через несколько секунд из темноты появился небольшой чёрно-фиолетовый силуэт. Аш в малой форме подлетел к окну, сложил крылья и легко проскользнул внутрь. Сделал круг. Осмотрел шкаф. Стол. Оружейную стойку. Задержался возле записывающего кристалла с Верховными жрецами. Потом перелетел на спинку кресла.

«Неплохо».

Я закрыла окно.

«Это высшая форма одобрения?»

«Нет».

«Конечно. До высшей нужно хотя бы тысячелетие знакомства».

Аш проигнорировал. Перелетел на кровать и устроился ближе к стене.

«Ты собираешься спать здесь?»

«Да».

«А место на подоконнике?»

«Подушки будут завтра».

«Значит, сегодня моя кровать».

Он посмотрел на свободное место. «Ты помещаешься».

«Какая щедрость».

Связь не передала ни капли раскаяния. Я рассмеялась и отправилась в ванную.

Стоило закрыть дверь, как день наконец начал отступать. Сапоги. Форма. Повязка. Три красноватые полосы на боку выглядели хорошо: воспаления нет, глубокая царапина уже стянулась по краям. Я снова нанесла мазь. Потом включила горячую воду и опустилась в ванну почти по плечи. Тепло оказалось прекрасным. Несколько минут я вообще не думала. Просто чувствовала, как расслабляются мышцы после леса, боя, ритуала и целого дня на ногах.

После ванны вымыла волосы, высушила бытовой магией и переоделась в тёмно-фиолетовые короткие шорты и мягкую майку. Комплект когда-то купила Верховная жрица Лир после того, как увидела, в какой растянутой рубашке я собиралась спать. Тогда я доказывала, что это бессмысленная трата денег. Теперь регулярно признавала её правоту.

Вернувшись в спальню, обнаружила Аша уже окончательно устроившимся на подушке возле стены. Хвостовое оперение растянулось по покрывалу. Фиолетовые глаза следили за мной. Я оставила только маленький светильник возле кровати и забралась под одеяло.

«Как прошёл разговор с Ваэром?»

Аш приоткрыл один глаз. «Полезно».

«Исчерпывающе».

«Ты сказала, что не станешь требовать подробностей».

Я вздохнула.

«Ненавижу, когда мои разумные решения используют против меня».

«Привыкай».

Я несколько секунд смотрела на него. Потом протянула руку и осторожно коснулась перьев на шее. Аш не отстранился. Наоборот, чуть опустил голову. Под пальцами ощущалось живое тепло, а тени скользили по коже прохладными нитями.

«Ты точно в порядке?»

«Да, Иллирис».

Никакой насмешки.

«Мне ничего не угрожает».

Этого хватило.

«Хорошо».

Я ещё раз провела пальцами по мягкому оперению.

«Тогда спокойной ночи».

«Спи».

Я погасила свет. Комната растворилась в темноте. За окном шумел ветер. Рядом ощущался Аш — не мыслями, не постоянным вторжением, а спокойным живым присутствием.

Сон уже подступал, когда память совершенно некстати вернула последний взгляд Кассиана. На меня. На Элиана. Снова на меня. И ту едва заметную складку между бровей. Я перевернулась на спину.

Не может же он всерьёз ревновать. Мы едва знакомы.

Мысль была совершенно разумной. Почему-то именно поэтому я ещё несколько минут улыбалась в темноте, прежде чем наконец уснула.

Глава 10

Иллирис

Мне снова снился огонь.

Он был повсюду: красно-золотые языки ползли по деревянным стенам, срывались с потолочных балок, пожирали ткань, мебель, ковры, превращая знакомые очертания комнат в дрожащие чёрные силуэты. Густой дым забивал горло, каждый вдох обжигал лёгкие, а где-то совсем рядом трещало дерево и с грохотом рушилось что-то тяжёлое. За стеной кричали, но голоса тонули в рёве пожара прежде, чем я успевала различить слова.

Я бежала босиком по раскалённому полу и была слишком маленькой для собственного тела. Это ощущение пришло раньше осознания: мир вокруг находился слишком высоко, дверные ручки — почти на уровне лица, лестничные ступени казались огромными. Ладонь скользила по стене, помогая удерживать равновесие, и одновременно я каким-то образом знала каждый поворот впереди. Знала дверь, которую сейчас увижу. Окно в конце коридора. Лестницу вниз.

Всё было незнакомым и до боли привычным. Будто когда-то я уже бежала здесь.

Женский голос прорвался сквозь грохот настолько ясно, что я остановилась.

— Беги, милая. Не оборачивайся. Что бы ни услышала — просто беги.

Я попыталась повернуться. Чьи-то руки резко толкнули меня вперёд. В дыму мелькнуло женское лицо: тёмные волосы прилипли к виску, по коже стекала кровь, глаза блестели от слёз и жара. Я не успела рассмотреть черты. Дверь между нами захлопнулась, отрезая коридор вместе с женщиной.

Я закричала и схватилась за ручку. Металл обжёг ладонь. За дверью что-то тяжело ударило в дерево, послышался мужской голос, слишком приглушённый дымом, чтобы разобрать слова, потом короткий вскрик.

— Беги, — снова прозвучало с другой стороны. Тише. Почти шёпотом.

Тело подчинилось раньше разума. Я сорвалась с места, захлёбываясь дымом, а за спиной с чудовищным треском обрушилась балка. Пламя рвануло вверх, отрезая обратную дорогу, и в следующий миг жар исчез.

Я проснулась рывком, уже садясь в кровати. Дыхание сбилось настолько, что первые несколько вдохов причиняли боль. Простыня прилипла к спине, волосы спутались вокруг плеч, пальцы стискивали край одеяла до побелевших костяшек. Несколько секунд комната не желала возвращаться в реальность: перед глазами всё ещё дрожал огонь, в носу чудился запах дыма, а в ушах стоял женский голос.

Постепенно проступили знакомые очертания. Тёмные академические шторы. Оружейная стойка. Книжные полки. Слабое серебристое сияние ночного светильника. Прохладный воздух из неплотно закрытого окна.

Рядом мгновенно зашевелился Аш. В малой форме он спал возле стены, почти полностью сливаясь с чёрным покрывалом. Фиолетовые глаза открылись сразу, а через связь меня коснулась волна чужой настороженности. Не содержание сна, не картинки огня — только его реакция на тот страх, который я, похоже, выплеснула в связь сильнее, чем хотела.

Аш поднял голову.

«Кошмар?»

Я провела ладонями по лицу, откинула волосы назад.

«Воспоминание. Наверное».

Он не стал задавать следующий вопрос, пока я сама не продолжила.

«Я уже видела пожар раньше. В воспоминаниях девушки, которой принадлежало это тело. Но обычно всё ограничивалось огнём, дымом и ощущением, что нужно бежать. Сегодня было гораздо яснее».

Аш переместился ближе по подушке.

«Что ты увидела?»

«Женщину. Думаю, её мать. Она закрыла дверь между нами и велела бежать».

Я опустила взгляд на руки. Некоторые воспоминания прежней Иллирис пришли ещё в первые дни после перерождения: приют, голод, чужие грубые пальцы на детском запястье, дороги, лица, имён которых она либо не знала, либо память не смогла сохранить. Я также знала общую историю: на постоялом дворе на её родителей напали наёмники, после убийства здание подожгли, девочка каким-то образом выбралась и позже оказалась в приюте. До сегодняшней ночи всё это существовало почти как пересказ чужой жизни. Теперь женский голос впервые стал настоящим.

«Она была ранена, — добавила я. — И очень боялась. Только не за себя».

Аш несколько мгновений молчал. Связь оставалась спокойной, он не пытался заглянуть туда, куда я сама его не приглашала, и благодарность за это пришла почти одновременно с раздражением на собственную память.

«Похоже на одно из сохранённых воспоминаний прежней Иллирис».

«Я тоже так думаю».

«Хочешь показать?»

Я прислушалась к себе. Перед глазами снова мелькнула закрывающаяся дверь.

«Не сейчас».

«Хорошо».

Ни уговоров, ни попытки объяснить, что ему можно доверять. Просто принятие.

Я посмотрела на часы. До нормального подъёма оставалось почти два часа. Теоретически можно было снова лечь и попытаться уснуть. Практически я слишком хорошо знала, чем закончится лежание в темноте с ожиданием, когда голова снова вернёт меня в горящий коридор.

Аш, видимо, почувствовал только общее направление моего настроения.

«Спать ты не собираешься».

«Нет».

Он недовольно расправил несколько перьев.

«Ты и так мало спала».

«Я знаю».

«И ранена».

«Уже почти нет».

«Это ты решила?»

Я посмотрела на него.

«Академический целитель вчера подтвердил».

«Тогда что ты собираешься делать?»

Я спустила ноги на пол. Прохлада камня под ступнями окончательно прогнала остатки сна.

«Тренироваться».

По связи прокатилось не удивление, а тяжёлое древнее смирение существа, которое познакомилось со своей призывательницей меньше суток назад и уже начало понимать масштаб будущих проблем.

«Разумеется».

«Не ворчи».

«Я не ворчу».

«Вот теперь точно ворчишь».

Ответом стало величественное молчание. Я улыбнулась и встала.

Тело требовало движения почти так же настойчиво, как сознание пыталось снова прокрутить сон. На Земле старик когда-то научил меня простому правилу: если мысли невозможно остановить, дай телу задачу, которую оно не сможет выполнять вполсилы. Иногда этого хватало, чтобы настоящее вытеснило прошлое хотя бы на время.

Я зажгла приглушённый свет и открыла шкаф. Для тренировки выбрала форменные чёрные брюки и ярко-фиолетовую рубашку. Цвет на фоне факультетского гардероба выглядел почти вызывающе, что сразу улучшило настроение. Поверх затянула военный корсет, но оставила чуть свободнее обычного, чтобы не давить на заживающие полосы от волчьих когтей. Волосы заплела в две плотные косы, вплетая в них фиолетовые ленты. Так длинные пряди не били по спине и не лезли в лицо при разворотах. Высокие сапоги застегнула поверх брюк, кинжалы закрепила на бёдрах, а на случай, если площадка окажется пустой, взяла собственные мечи.

Аш наблюдал с кровати.

«Пойду первым».

«Зачем?»

«Найду место, где первокурсница не будет объяснять половине Академии, почему машет оружием до рассвета».

«Очень предусмотрительно».

«Я всегда предусмотрителен».

Я медленно посмотрела на него.

«Вчера ты превратился в двенадцатиметрового феникса возле толпы первокурсников».

Аш даже не смутился.

«Это было эффективно».

«Это было показательно».

«Одно другому не мешает».

Я тихо рассмеялась и открыла окно. Аш исчез в предрассветной темноте почти беззвучно. Его присутствие не пропало. Просто сместилось дальше по связи, оставляя достаточно ясное ощущение направления, чтобы при желании понять, куда он полетел.

Я закрыла створку, накинула куртку и вышла в коридор. Секционный этаж спал. Магические светильники горели на минимальной мощности, оставляя на полу мягкие золотистые островки. За дверью Миэли было тихо. Рейгар, к моему удивлению, тоже не решил встретить рассвет в тренировочном зале, хотя после вчерашнего знакомства я уже начинала подозревать в нём такую склонность.

Я спустилась по лестнице, миновала пустую гостиную и открыла боковой выход кадетским знаком. Холодный воздух ударил в лицо. Я остановилась на ступенях и вдохнула полной грудью. Мокрый камень. Хвоя. Далёкий снег. Над вершинами ещё лежала глубокая темнота, но восточный край неба постепенно светлел. После душного огня сна холод воспринимался почти лекарством.

«Нашёл», — сообщил Аш. Через связь пришло направление.

Небольшая тренировочная площадка Чёрного Пламени располагалась между жилым корпусом и невысокой скалой. Ровное покрытие из песка и мелкой каменной крошки, манекены, стойки учебного оружия и защитные руны по периметру. У дальней стены лежал широкий плоский валун, на котором Аш уже устроился так, будто Академия специально построила площадку с учётом его эстетических требований.

Я сняла куртку и положила рядом.

«Подойдёт».

«Разумеется».

Разминку начала медленно. После вчерашнего дня мышцы отзывались тяжёлой усталостью, поэтому я не торопилась: плечи, локти, запястья, корпус, бёдра, колени. Несколько глубоких выпадов отозвались неприятным натяжением в боку, но не болью. Значит, целитель действительно не ошибся. Постепенно движения становились быстрее. Тело прогревалось. Дыхание выравнивалось. Сон отступал всё дальше.

Я уже собиралась достать собственные клинки, когда заметила стойку с тренировочным оружием. Среди длинных мечей и копий нашлась пара коротких клинков почти подходящего мне веса. Кромки были тупыми, но внутри металла ощущалась тонкая руническая вязь: защитный контур площадки должен был дополнительно гасить силу опасного удара. Хорошо. Собственные мечи остались возле куртки. Тренировочные легли в ладони хуже привычных, но достаточно неплохо, чтобы работать всерьёз.

Сначала я прошла базовые стойки, заставляя себя не ускоряться раньше времени. Ноги держат дистанцию. Корпус не раскрывается. Локти не уходят шире необходимого. Левый клинок контролирует ближнюю линию, правый готов продолжить атаку. Потом добавила переходы. Шаг. Разворот. Смена уровня. Уход с линии. Ответное движение.

Через несколько минут техника перестала требовать постоянного контроля сознания. На Земле меня учили убивать быстро, а не красиво. Чем дольше длится настоящий бой, тем больше шансов, что противник найдёт твою ошибку. Поэтому клинки искали не эффектную траекторию, а горло, сустав, внутреннюю поверхность бедра, кисть с оружием, пространство под рёбрами. Астерион заставил многое переучить. Маги, ауры и высокорождённые не обязаны были реагировать на удары так же, как обычное человеческое тело. Но основа оставалась прежней. Скорость. Короткая дистанция. Минимум движения. Никакого бессмысленного столкновения силой с существом, которое заведомо сильнее физически.

Я переходила от одной связки к другой, пока окружающий мир не сузился до песка под сапогами, холодного воздуха в лёгких и свиста металла.

Аш молчал. Его внимание ощущалось постоянно, но не мешало. Мне даже нравилось, что рядом существует разум, способный просто смотреть и не требовать слов. Поэтому его голос застал почти врасплох.

«У тебя зритель».

Я закончила комбинацию и только потом повернулась.

Кассиан стоял у входа на площадку. Сколько времени он наблюдал, сказать было сложно. На нём не было форменного камзола лидера — только тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами, тренировочные брюки и сапоги. Волосы были собраны небрежнее обычного, несколько прядей выбились у висков. Он смотрел без привычной улыбки. Просто внимательно.

Я опустила клинки.

— Доброе утро.

Кассиан вошёл внутрь.

— Для тебя оно началось слишком рано.

Взгляд скользнул по лицу, косам с фиолетовыми лентами, затем на мгновение остановился на боку.

— Рана?

— Академический целитель вчера допустил меня к ритуалу и сказал, что лёгкая нагрузка разрешена.

— Лёгкая?

Он посмотрел на мечи.

— Всё относительно.

Уголок рта дрогнул.

— Спала плохо?

Обычно я ответила бы шуткой. Сейчас не захотелось.

— Кошмар.

Он не спросил, о чём. И это понравилось. Кассиан лишь задержал взгляд чуть дольше, потом кивнул на клинки.

— Помогает?

— Обычно.

— Тогда продолжай.

Я подняла бровь.

— Ты пришёл смотреть?

— Сначала собирался пройти мимо.

— И что помешало?

— Ты.

Просто. Без ухмылки. На секунду это подействовало сильнее обычного флирта.

Кассиан прошёл к краю площадки и коснулся ладонью одной из рун. Контур коротко вспыхнул серебром, затем вокруг тренировочной зоны поднялась едва заметная прозрачная граница.

— Теперь можешь угрожать моей жизни безопаснее.

Я усмехнулась.

— Испугался?

— Я лидер секции. Если позволю раненой первокурснице случайно распороть мне живот на второй день учёбы, Лиарена сначала вылечит, а потом убьёт сама.

— Убедительный аргумент.

Серебристая мана собралась вокруг его ладоней. Я невольно стала внимательнее. Из чистого свечения постепенно сформировались два длинных полуторных меча. Почти материальные, с чёткими гардами и рукоятями, только по поверхности клинков постоянно проходил холодный серебряный свет. Кассиан несколько раз провернул оружие в руках. Потом намеренно провёл одним клинком по защитной линии контура. Руны вспыхнули и сняли режущий импульс.

— Учебный режим, — пояснил он. — Синяки останутся. Отрубленные части тела — нет.

— Жаль.

— Сразу видно воспитанницу храма.

Я встала напротив. — А это твой способ предложить спарринг?

— Это мой способ понять, почему первокурсница двигается так, будто тренировалась значительно дольше, чем положено её возрасту.

По коже прошёл лёгкий холод. Кассиан не мог знать о Земле. Но наблюдательность у него была неприятно хорошая. Я чуть улыбнулась.

— Может, я талантливая.

— Возможно.

Он встал в стойку.

— Проверим.

Никакого счёта до трёх. Первый удар пришёл почти сразу. Не быстрый. Проверочный. Правый серебряный клинок пошёл сверху по простой диагонали, второй оставался закрывать корпус. Я отвела удар скольжением и сразу шагнула внутрь. Короткий меч пошёл под рёбра. Кассиан сместился ещё до того, как атака полностью сформировалась. Серебряный клинок уже ждал на линии, куда я собиралась продолжить движение. Я изменила угол. Он снова оказался там раньше.

Интересно.

Я повторила. На этот раз начала атаку выше, собираясь закончить ниже. Кассиан шагнул ещё до изменения уровня. Не реакция. Предугадывание. Чтение намерений. О его даре я знала из справочников. Дар Ваэра позволял считывать уже сформированное намерение противника непосредственно перед действием. Не будущее. Не мысли. Именно решение сделать что-то. В книге это звучало полезно. В бою — отвратительно.

Стоило сознательно выбрать продолжение, как Кассиан начинал реагировать раньше тела. Я отступила. Он улыбнулся.

— Поняла?

— Что именно?

— Не притворяйся.

— Мне нравится заставлять тебя сомневаться.

Я атаковала в конце фразы. Он встретил удар двумя мечами. Длинные клинки давали Кассиану огромное преимущество в контроле пространства. Он не пытался непременно достать меня каждым движением, вместо этого отрезал направления и заставлял идти туда, куда ему удобно. Один меч давил сверху, второй перекрывал бок. Физически он был сильнее настолько, что первый жёсткий блок отдался неприятной вибрацией в плечах.

Я сразу перестала принимать силу напрямую. Скользить. Смещаться. Позволять удару пройти мимо. Кассиан заметил изменение почти мгновенно. Теперь мне требовалось решить вторую проблему. Намерение. Если он считывает сформировавшееся решение — значит, решение нужно формировать настолько поздно, насколько возможно.

Я перестала строить комбинации заранее. Первый шаг вправо ещё не означал, что я ударю справа. Даже я сама позволяла телу выбрать продолжение только в последний момент. Сначала стало хуже. Спонтанность легко превращается в хаос, а Кассиан был слишком дисциплинированным бойцом, чтобы простить хаотичные ошибки. Дважды я едва не получила клинком в плечо, один раз защитный контур вспыхнул возле бедра, гася удар, который без него оставил бы неприятную рану.

Но на третьем обмене что-то изменилось. Кассиан впервые начал движение на долю секунды позже. Этого хватило. Мой клинок скользнул возле его бока. Он отступил. Серо-стальные глаза вспыхнули настоящим удовольствием.

— Вот теперь интереснее.

— Ты слишком легко радуешься.

Я атаковала снова. Кассиан перестал проверять. Темп вырос. Его мечи постоянно меняли линии давления, серебристое свечение резало предрассветную темноту, а я всё чаще сокращала дистанцию, где длинное оружие становилось неудобнее. Он контролировал площадку. Я пыталась лишить его пространства. Наши стили были почти прямыми противоположностями. Это было прекрасно.

Огонь из сна исчез окончательно. Остался мужчина напротив и задача, которую хотелось решить.

Кассиан тоже перестал улыбаться постоянно. Лицо стало собранным, движения — экономнее. Мы не использовали магические атаки. Только оружие. Техника. Тело.

Он загнал меня к краю контура. Технически. Я чувствовала руны почти за пяткой и видела, как левый серебряный клинок закрывает последнюю очевидную возможность уйти. Кассиан усилил давление. Я сама шагнула к нему. Не назад. Внутрь. Правый тренировочный меч отвёл его клинок наружу, левый ударил плоскостью по запястью. Я развернулась боком и проскользнула между длинными линиями оружия, где его преимущество резко уменьшилось.

Кассиан попытался разорвать дистанцию. Поздно. Плечо ударило ему в грудь, мой клинок пошёл к шее. Он поймал меня за предплечье, развернулся вместе с движением и использовал собственную массу, чтобы сорвать атаку. На секунду я оказалась слишком близко. Его грудь почти коснулась моей спины. Потом хватка исчезла, потому что Кассиан сразу отпустил руку и отступил.

Вот это уже был чистый бой. Я развернулась.

— Почти.

— Очень оптимистичная оценка.

— Мой клинок был возле твоего горла.

— А мой — возле твоего живота.

Я посмотрела. Серебряное острие действительно остановилось чуть выше бедра. — Ничья.

— Нет.

— Высокомерный.

— Объективный.

Я усмехнулась и снова подняла оружие.

Следующий обмен стал жёстче. Кассиан сделал ложный выпад, я не повелась, сократила дистанцию и почти достала плечо. Защитная руна на моём тренировочном клинке вспыхнула, фиксируя условное попадание, прежде чем металл коснулся ткани.

Он посмотрел туда.

— Хорошая рубашка.

— Всё ещё целая.

— Контур спас твой бюджет.

— Герцог жалуется первокурснице на стоимость рубашки?

— Я пытаюсь приучить тебя к ответственности.

— Безнадёжно.

Он рассмеялся и снова атаковал.

Я действительно наслаждалась. Достойные противники попадались редко. Кассиан был не просто физически сильным мужчиной с хорошей реакцией. В каждом движении ощущались годы тренировок, боевой опыт и привычка контролировать всё вокруг. Он не гнался за красивыми ударами и не пытался доказать превосходство грубой силой. Он заставлял ошибаться. И я хотела заставить ошибиться и его.

В одном из обменов Кассиан перехватил моё запястье. Я позволила ему потянуть, использовала собственное движение и оказалась сбоку. Он понял. Развернулся. Мы столкнулись почти грудью. Мой правый клинок оказался свободен. Его ладонь легла на талию, удерживая корпус от продолжения движения. На этот раз задержалась на мгновение дольше, чем требовала техника. Совсем немного. Но я заметила. Кассиан тоже понял, что заметила. Расстояние между нами было слишком маленьким.

Я подняла глаза. Серо-стальные радужки казались почти тёмными.

— Это ещё часть спарринга? — спросила тихо.

Уголок его рта медленно поднялся. — Смотря какая часть тебя сейчас спрашивает.

Я усмехнулась. — Та, у которой в руке меч.

И ударила коленом по внешней стороне его бедра. Не сильно. Достаточно. Кассиан выругался и одновременно рассмеялся, отпуская меня.

— Жестокая женщина.

— Я предупреждала.

— Именно поэтому интересно.

Следующие несколько минут мы снова говорили только клинками.

Потом Кассиан поймал мою ошибку. Ложное движение справа заставило меня немного изменить опору. Его первый меч тут же выбил левый клинок наружу, второй перекрыл отступление. Я попыталась уйти внутрь, но он уже был ближе. Защитный контур вспыхнул возле горла. Серебряный меч остановился в нескольких сантиметрах от кожи.

Я замерла.

Кассиан тяжело дышал после спарринга. Несколько чёрных прядей выбились из волос, на губах появилась медленная удовлетворённая улыбка.

— Попалась.

— Очень громкое заявление.

Он приподнял бровь. Я опустила взгляд. Мой правый тренировочный клинок упирался ему в бок под нижним ребром, а руна на конце уже светилась, фиксируя условное смертельное попадание.

Кассиан посмотрел вниз. Потом снова на меня.

— Безжалостна.

— Ты сказал, что победил.

— Я был настроен оптимистично.

— Герцогская привычка?

— Теперь мне ещё интереснее, кто тебя учил.

— Хороший учитель.

— Очень хороший.

Мы всё ещё стояли близко. Уже без всякой необходимости. Контур зафиксировал оба попадания. Спарринг закончился. Ни его клинок, ни мой не представляли угрозы. Но никто не спешил отступать. Я чувствовала тепло его тела даже через одежду и холодный воздух. Кассиан смотрел так внимательно, что на несколько секунд всё вокруг снова потеряло значение — только теперь причиной был уже не бой.