Есть только ты

— Стелла, я действительно очень рад, что ты вернулась. Помни: если тебе что-то понадобится, любая помощь — просто скажи мне. Поняла?

— Спасибо, дядя Брайан, — искренне улыбнулась я.

Он кивнул, коротко попрощался с Лиамом и скрылся на лестнице. Стоило его тяжелым шагам затихнуть наверху, как Лиам тоже поднялся, мягко увлекая за собой Лайлу.

Лайла, бросив на меня извиняющийся взгляд, уехала вместе с Лиамом, и в огромном доме Скоттов воцарилась тишина. Мы с Нилом вернулись в гостиную и молча ждали, пока приглашенные работники кейтеринга закончат уборку на кухне. Нил сидел в кресле, лениво прокручивая в пальцах пустой бокал, а я смотрела в окно на темную, залитую лунным светом лужайку. Между нами не было прежнего напряжения — скорее, странное, выжидательное молчание.

Наконец служащие тихо попрощались и покинули дом через заднюю дверь. Окончательно стихли все посторонние звуки.

— Ну... мне, пожалуй, тоже пора домой, — нарушила я тишину, поднимаясь с дивана.

Нил тут же поставил бокал и поднялся следом.

— Я провожу тебя, — тихо сказал он.

Я невольно усмехнулась, качнув головой:

— Нил, тут идти всего метров двадцать. Просто пересечь лужайку. Что со мной случится?

— Темно уже... — ровным, не терпящим возражений тоном ответил он и первым шагнул к выходу.

Спорить не хотелось. Наоборот, внутри шевельнулось глупое, приятное чувство от этой его внезапной заботы.

Мы вышли на заднее крыльцо. Прохладный ночной воздух приятно освежал лицо после душной столовой. Трава под ногами была влажной от росы, и наши шаги казались совершенно бесшумными в этой ночной тишине. Мы шли медленно, никуда не торопясь. Между нашими домами действительно было всего ничего, но сейчас это расстояние казалось растянутым во времени. Я шла, глядя себе под ноги, но то и дело ловила себя на том, что кошусь на Нила. Он тоже изредка поглядывал на меня сверху вниз, и каждый раз, когда наши взгляды пересекались в полумраке, сердце делало короткий, неровный, странный толчок.

Возле крыльца моего дома мы остановились и повернулись друг к другу.

Нил небрежно заложил руки в карманы брюк. Он просто стоял и долго, пристально смотрел на меня, изучая моё лицо в мягком свете настенного фонаря. Под этим тёмным, нечитаемым взглядом мне мгновенно стало неловко. Я не могла понять свое нервное состояние рядом с ним.

— Спасибо, что проводил, — тихо сказала я, пытаясь разрушить это наваждение, и коротко тряхнула головой, мысленно вытряхивая все те глупые и непрошеные ощущения, которые крутились в голове весь вечер.

Нил едва заметно улыбнулся — тепло, совсем не так, как за столом. Он медленно достал одну руку из кармана, поднял её и аккуратно, кончиками пальцев, заправил непослушный локон мне за ухо. Его пальцы на секунду задержались, коснувшись моей кожи, и меня словно током пробило от этого невесомого прикосновения.

— Не за что, — негромко отозвался он. — Спокойной ночи, Стелл.

Он уже начал медленно разворачиваться, собираясь уходить, как вдруг внутри меня что-то отчаянно забастовало.

— Нил, подожди, — окликнула я его импульсивно, делая полшага вперёд.

Он остановился и обернулся, вопросительно приподняв брови. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и задала вопрос, который мучил меня с самой первой минуты их встречи с Лиамом.

— Почему всё-таки тебе так не нравится Лиам?

Глава 5. Нил

Она стояла передо мной в полумраке крыльца. В желтом свете настенного фонаря её силуэт казался почти прозрачным — словно мираж, что мучил меня годами и вдруг заговорил человеческим голосом.

«Почему всё-таки тебе так не нравится Лиам? Между вами что-то произошло?»

Я смотрел на неё. На то, как приоткрылись губы после вопроса, а в карманах брюк сами собой сжимались пальцы — до хруста в костяшках. Ладони горели от зуда, требуя осязаемого, грубого подтверждения того, что она действительно здесь. Мне до сих пор в это не верилось. Последние часы я только и делал, что искал любой повод коснуться ее: на секунду перехватить запястье, придержать за поясницу, задеть плечом — просто чтобы убедиться, что она настоящая. Что она рядом.

Она ждала ответа, но в её глазах читалось совсем не то, что мне хотелось бы увидеть. Сделав над собой усилие, я выдавил из себя кривую усмешку, пытаясь сохранить хоть видимость невозмутимости.

Пока она ждала, я поневоле цеплялся за каждую деталь. Стелла почти не изменилась. Тот же изгиб губ, которые мне до боли в зубах хотелось смять своими, те же светлые волосы, едва заметный шрам над бровью — я сам обрабатывал его после того, как она свалилась с яблони в нашем дворе.

Вот только во взгляде больше не было того чистого, безумного пожара, что когда-то сжигал меня изнутри, заставляя кровь закипать от одного её присутствия.

Мне исполнилось пятнадцать, когда я впервые осознал: то, что я к ней чувствую, давно перешло черту братской привязанности. Она заснула у меня на плече посреди какого-то дурацкого фильма про космос, а я просидел так почти час, боясь не то что шелохнуться — вообще дышать. Я помнил вес ее головы на своем плече отчетливей, чем собственное имя. Помнил запах ее волос. И помнил, как хотел во всем признаться, пока сестра не нашла ту записку раньше, чем я успел ее отдать.

С самого детства Стелла была моим личным центром вселенной, первой и самой жгучей мечтой. Я соглашался на любые идиотские девчачьи игры, которые придумывала Лайла, только ради неё — ради возможности оказаться ближе, поймать мимолетное касание, заставить ее улыбнуться. Получить легальное право находиться в ее поле зрения и вдыхать этот проклятый запах еще хоть минуту.

Когда она уехала учиться, для меня это стало катастрофой. Меня ломало изнутри от резкого дефицита ее тепла. Я, как последний маньяк, тайком мониторил ее соцсети, проверяя обновления по минутам, выискивая на случайных фото изгибы ее тела, и ненавидел весь мир за то, что не являюсь частью ее новой жизни. Прекрасно понимая при этом, что сестра права: мои грезы — не более чем наивная фиксация сопливого мальчишки.

Каждый год я жил только августом. Ждал в глухой, голодной надеде, что в этот раз она задержится чуть дольше, чем на неделю. Что вдруг посмотрит иначе, разглядит наконец то, что выжигало меня изнутри. И каждый раз внутри что-то надламывалось, когда она снова уезжала, оставляя после себя лишь фантом.

Но позапрошлый год ударил под дых окончательно. Я до сих пор помню тот день до секунды: Стелла выложила это чертово фото. Ее тонкая рука в чужой мужской ладони. Лица ублюдка не было видно, но меня скрутило от дикой, удушающей ревности. Я до последнего внушал себе, что это глупый сетевой тренд. Но нет. Оказалось, у нее появился кто-то другой. Кто-то, кому было дозволено касаться ее так, как мечтал только я.

Внутри выгорело всё. Оставшаяся чернота не имела границ. Я был настолько зол на нее — и еще больше на себя, — что решил пуститься во все тяжкие. Назло собственным мыслям я начал таскать в постель девчонок одну за другой, пытаясь заглушить эту боль. И сходил с ума от того, что ни одна из них не пахла как она. Ни одна не зажигала во мне тот огонь.

Она стала моей одержимостью. Недоступной, чужой. Я чувствовал стену, которую она возвела между нами, но видел и то, как она исподтишка разглядывает меня. И как бы я ни пытался держать себя в руках, меня это будоражило.

Я слишком долго молчал, уставившись на блики фонаря в ее глазах.

— Брось, — я заставил себя хмыкнуть, хотя в груди всё скручивалось в узел. Выдал первую попавшуюся рациональную чушь: — Терпеть не могу скользких типов, которые строят из себя святош перед отцом ради прибавки к чеку. Лайла заслуживает кого-то лучше, чем карьерист с приклеенной улыбкой. Только и всего.

Она удивленно моргнула, явно не поверив в мою внезапную «братскую заботу», но развить мысль я ей не дал. Ее взгляд скользнул по моим губам, и это чуть не стало точкой невозврата. Я сжал кулак в кармане, призывая на помощь все силы небесные, чтобы не сделать шаг вперед. Она сглотнула, закусив губу в той самой неловкости, которая преследовала нас с момента встречи.

— Спокойной ночи, Стелл, — бросил я, резко развернулся и зашагал прочь, пока окончательно не потерял контроль. Пока не прижал ее к стене, задрав это чертово платье, о котором думал весь вечер.

Дом встретил гробовой тишиной. Лайла вряд ли собиралась возвращаться ночуя у своего ухажера, а отец до утра заперся в кабинете с отчетами. Я был абсолютно один в пустых стенах, хранящих лишь призраки прошлого.

Вбежав на второй этаж, я скинул обувь в темноте и стянул через голову футболку. Единственным источником света оставалось окно, выходившее аккурат-в-аккурат на ее спальню.

Вскоре там вспыхнул свет, и появился ее силуэт. Она смотрела куда-то вдаль, а затем ее взгляд обратился к моему дому. Я прекрасно понимал, что в темноте она не может меня разглядеть, но чувствовал: ее мысли сейчас там же, где и мои. И я не стану врать — меня опьяняло это осознание.

Я вспомнил, как все те месяцы после ее отъезда зацикленно ждал этого света в окне. Как потом, услышав от Лайлы новости о ее возвращении, едва не сорвался. А когда она вошла на нашу кухню в той дурацкой пижамке с уточками, демонстрируя длинные ноги, по венам ударила такая тугая волна, что рассудок едва не отключился. Я еле сдерживался, чтобы не наброситься на нее при сестре.

Следующие дни превратились в сущий ад. Днем я сидел на лекциях, не слыша ни слова, а вечерами становился призраком у собственного окна, сторожа каждый ее шаг. Мое тело ломило от изнуряющей тоски. Мне хотелось сорвать с нее эту маску взрослой холодности и заставить гореть в моих руках.

И вот — суббота. Вечер окрасил небо в багровые тона.

Машина миссис Коллинз уехала на ночную смену полчаса назад. Я знал, что Стелла дома.

Спустя пару минут она появилась на крыльце, таща огромную, неподъемную коробку со старыми книгами. Тяжело дыша, сдувая со лба челку, она направилась к гаражу. Ткань легких шорт натягивалась на бедрах, и от этого зрелища у меня внутри всё болезненно сжималось.

Дойдя до ворот, она попыталась локтей нажать на кнопку автоматического подъема. Раз. Другой.

Механизм заклинило.

Она не могла бросить коробку на мокрую траву — бумага бы размокла. Лицо раскраснелось от напряжения, пальцы в углах картона побелели и дрожали.

Струна внутри меня оборвалась.

Плевать на одежду. В одних спортивных штанах, босиком, я вылетел из комнаты и ринулся вниз. Ледяная роса обожгла ступни, но по жилам уже бежал чистый адреналин.

Она услышала шаги в последний момент. Резко вскинув голову, Стелла распахнула огромные шоколадные глаза. Ее взгляд судорожно скользнул по моему обнаженному торсу, задержался на вздымающейся груди и рухнул ниже — к завязкам штанов. Я видел, как по ее тонкой шее пробежала крупная дрожь.

— Нил?.. — сорвалось с губ испуганным, беззащитным шепотом.

Я не ответил.

Шагнул вплотную, зажимая ее между своим горячим телом и заклинившими воротами. Намеренно прижался всем корпусом, давая прочувствовать каждый мускул, каждую каплю безумия, что во мне кипела. Мои руки легли поверх ее дрожащих ладоней, властно перехватывая ношу. Уткнувшись носом прямо в изгиб ее шеи — туда, где бешено билась жилка, — я жадно, до боли в легких втянул воздух.

Её запах. Моя неизлечимая зависимость, сносящая крышу подчистую.

— Отпусти, Стелл, — голос звучал хрипло, низко, вибрируя где-то на грани сорвавшегося терпения. — Дальше я сам.

Глава 6. Стелла

Его стремительные шаги по траве я услышала в самый последний момент, когда пальцы уже сводило от тяжести картона, а проклятая кнопка гаража наотрез отказывалась поддаваться. Я испуганно вскинула голову, и у меня на мгновение перехватило дыхание.

Он шел прямо ко мне через лужайку, и вид у него был, мягко говоря, завораживающий. Домашние спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, рельефный торс не прикрытый одеждой, по которому скользили багровые отблески заката не могли оставить равнодушной ни одну девушку. Я даже моргнуть не успела, как он вплотную подошел, практически вжав меня своим крепким, обжигающе горячим телом в заклинившие ворота.

На секунду мне показалось, что его губы почти коснулись изгиба моей шеи, обдав кожу хриплым, рваным выдохом. У меня мгновенно предательски подкосились ноги, а по спине пробежала судорожная дрожь. Кое-как заставив себя дышать, я попыталась собраться с мыслями, пока окончательно не потеряла связь с реальностью из за своей глупой и необъяснимой реакции.

В следующую секунду Нил властно перехватил коробку. Мои пальцы безвольно разжались, и я тут же развернулась к нему, спешно заправляя непослушную челку за ухо. Щеки горели огнем от дикого смущения и непонятного ощущения волнения в груди. Я обняла себя ладонями, будто защищаясь, что внутри почти вызвало истерику.

— Спасибо за помощь…— сказала я, вышло немного хрипло, прочистив горло я постаралась придать голосу непринужденность — Я вообще не знаю, почему эта дверь не открывается. Кнопка будто намертво застряла.

Нил не ответил на эту очевидно глупый комментарий. Он легко удерживал коробку, набитую моим старым хламом, всего одной рукой. Другой же, аккуратно, но настойчиво потеснил меня, прижимаясь ближе, потянулся к стене и с силой надавил на заедающий автомат. Раздался глухой щелчок, и со скрипом, неохотно, железная штора гаража поползла вверх выставляя меня еще большей идиоткой не умеющей справиться с таким примитивным механизмом.

Всё это время Нил смотрел на меня странным и слишком пристальным взглядом. От этого его немого внимания, мне стало еще более неловко, и я поспешно переключила внимание на поднимающиеся ворота. Как только они поднялись достаточно высоко, Нил первый шагнул внутрь душного, пыльного помещения. Я послушно пошла за ним, наблюдая, как уверенно он опускает коробку на старый деревянный комод, стоящий у стены.

— Еще раз спасибо, что спас меня, — искренне сказала я, когда он повернулся отряхивая ладони от пыли. В носу нестерпимо зачесалось, что заставило меня чихнуть.

Нил тихо хмыкнул. Прежде чем я успела дать аллергии разыграться, он мягко, но крепко взял меня за руку и вывел обратно на свежий воздух лужайки.

Потирая покрасневший нос, я скорчила ему забавную рожицу.

— Да уж, видно, сто лет никто не наводил порядок в этом гараже, — пробормотала я и снова чихнула.

Нил стоял напротив, глядя на меня сверху вниз. Его молчание и эта странная атмосфера между нами, снова заставили меня нервничать. Я обняла себя, не зная, куда деть руки от дурацкого волнения, которое возникало почему то, лишь в его присутствии.

— Есть еще что-то, что надо перенести сюда? — спросил он наконец. Голос его звучал непривычно низко.

Я невольно поджала губы, пытаясь скрыть свое состояние. Парень стоял передо мной по пояс голым, с растрепанными темными волосами, касаясь босыми ступнями холодных каменных плит садовой дорожки, и делал вид, что это абсолютно нормально. А я просто не знала, куда девать взгляд, чтобы не рассматривать кубики его пресса и широкие плечи.

— Прости, что потревожила тебя, — неловко пробормотала я, сталкиваясь с ним глазами на мгновение и будто избегая его прямого взгляда опустила голову изучая носки своих кед и натыкаясь на его голые ступни.

— Есть что еще перенести в гараж?

Я покорно кивнула, чувствуя себя ужасно глупо.

— Да, там в доме еще несколько коробок осталось. — как то слишком робко ответила я

Нил молча, решительно направился к моему дому. Он первый толкнул входную дверь, придержал её, молча приглашая меня внутрь, и мы вместе прошли вглубь дома, направляясь прямиком в мою комнату.

Стоило ему переступить порог моей спальни, как мне показалось, что он мгновенно занял собой все свободное пространство. Комната, которая всегда казалась мне просторной, вдруг сузилась до размеров спичечной коробки. Его всепоглощающая энергетика буквально давила на стены.

Пока я растерянно топталась у двери, Нил уверенно подошел к углу, взял две небольшие картонные коробки, поставил их одну на другую и без лишних слов понес к выходу.

Поставив коробки рядом с первой, Нил наконец вышел на улицу, развернулся зажимая автомат ворот, подождал, пока те со скрипучим визгом закроются и остановился напротив меня. Я видела как на его красивом, ставшем таким мужественном лице залегла хмурая тень, а между бровей появилась резкая складка.

— В следующий раз не вздумай таскать такие тяжести сама, — не терпящим возражений тоном произнес он, строго глядя на меня. — Ты всегда можешь просто позвать меня.

Я невольно улыбнулась его этой внезапной, ворчливой заботе и слегка пожала плечами. Воспоминания о прошлом теплой волной затопили грудь, когда я вновь увидела в нем того серьезного мальчика, что всегда вступался за нас с Лайлой перед дворовыми хулиганами.

— Вообще-то… я и хотела тебя позвать, — призналась я, делая шаг вперед, чувствуя, как внутри разгорается маленькая искорка смелости. — Думала устроить ночной просмотр фильмов. Ну, как раньше, помнишь? Но у вас в окнах было темно, и я подумала, что тебя нет дома. Вот и занялась вещами, пока мама на работе…

Я увидела, как Нил искренне удивился моему порыву. Его брови взлетели вверх, а в глубине темно синих глаз мелькнуло что-то, что я не успела понять.

Опасаясь, что возможно сболтнула лишнего, и испугавшись собственному порыву, я нервно засмеялась, пряча руки за спиной вместе с неловкостью.

— И вообще! Почему ты босиком-то вышел?! Обуться времени не нашлось? — попыталась я перевести тему, чтобы не выглядеть настолько отчаянной. Возможно я мешала его планам, своими дурацкими предложениями и не хотелось ставить его в положение, когда он не будет знать как отказать.

Нил тихо, низко усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли раскаяния — только какая-то ирония. Он приблизился ко мне на еще один шаг, так что мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть на него.

— Я все это время был дома, Стелл, — спокойно, не сводя с меня пристального гипнотизирующего взгляда, произнес он. — И когда я увидел тебя в окно... последнее, о чем я думал, это обувь.

На секунду у меня перехватило дыхание от того, как это прозвучало. В его голосе проскользнула такая глухая, осязаемая тяжесть, что по телу снова пробежала волна необъяснимого жара. Чтобы скрыть внезапное замешательство и не дать ему понять, как сильно меня волнуют его слова и интонации, я хихикнула, качнув головой.

— Ну что ж... В таком случае сегодня ты действительно мой рыцарь, — шутливо протянула я, пытаясь вернуть диалогу легкий, дружеский тон, как было когда то, в прошлом и как очень сложно было сейчас.

Нил молчал. Он смотрел на меня как-то особенно внимательно, будто сканируя мое лицо, раздумывая о чем то и вызывая во мне все большую нервозность. Пауза затягивалась, превращаясь в густую, звенящую тишину, от которой мне становилось жарко. Я повернулась, чтобы прервать эту затянувшуюся пытку и хотела еще раз его поблагодарить, чтобы спокойно вернуться домой.

— Давно хотел посмотреть недавно вышедший фильм, ты не будешь против психологического триллера? — вдруг спросил он, когда я почти уже выдала свою благодарственную речь. и его губы тронула едва заметная улыбка. —

Я немного удивилась. На мгновение внутри шевельнулось сомнение, теперь совместный просмотр фильма казался не самой лучшей идеей. Но с другой стороны... мы ведь сто раз так делали раньше. Это же Нил. Тот самый мальчик, к которому, когда то я не стеснялась прибегать и плакаться, мирно засыпая у него на плече. Чего мне опасаться?

— Ладно, — согласилась я, отгоняя непрошеные мысли. — Я только переоденусь…

Я улыбнулась ему, направляясь к ступеням крыльца

— Жду тебя в моей комнате, думаю ты найдешь дорогу — сказал он. Я замерла на месте, внутри что то дрогнуло

Я обернулась, вновь улыбнулась ему, кивнув и зашла в дом с бешено колотящимся сердцем. .

Пересекая темную, влажную от росы лужайку, я подошла к парадному входу его дома. Рука уже потянулась постучать, но я вовремя одернула себя, вспоминая, что никогда в жизни так не делала. Этот дом слишком долго был для меня вторым родным местом. Я просто потянула за ручку, и тяжелая дверь легко, бесшумно поддалась.

Внутри меня встретила густая, сонная темнота. В коридоре на втором этаже, горело лишь небольшое настенное бра, рассеивая мягкий свет и будто указывая дорогу. Тихо ступая по ступеням, я поднималась наверх, сжимая в руке пачку кислых мармеладок, которые мы когда то любили поглощать за фильмами, ругаясь по поводу их цвета и вкуса. Повернув за угол, я безошибочно оказалась у комнаты Нила, в которой была в последний раз уже больше пяти лет назад.

Я коротко постучала в деревянную дверь не понимая тех эмоций что бурлили внутри и не дожидаясь ответа, осторожно толкнула её.

Его детская комната, которую я помнила до каждого плаката на стене, изменилась до неузнаваемости, превратившись в абсолютно мужское, стильное пространство. Посреди стояла большая, широкая кровать, заправленная тёмным покрывалом, а напротив, во всю стену, горел огромный экран с открытым меню Нетфликса — именно он и служил главным источником холодного, синеватого света.

Нила не было видно, но я слышала за смежной дверью звук льющейся воды. Я сделала несколько шагов вперед, осматриваясь по сторонам. Я остановилась у книжной полки, где разноцветные корешки сверкали в полутьме знакомыми названиями и давно полюбившимися именами авторов.

В эту самую секунду дверь ванной справа открылась, на мгновение полоснув по комнате ярким светом. Нил вышел, окутанный облаком влажного пара.Его тёмные волосы были абсолютно мокрыми, а на бёдрах, так же опасно низко, как и у гаража, сидели спортивные штаны, только теперь чёрные.

Заметив меня, он замер и небрежным жестом зачесал влажную челку назад. Крупная капля воды сорвалась с его волос, быстро скатываясь по щеке, а потом по шее, прочертила дорожку по рельефной груди и пропала где-то в районе пресса.

В синем мерцании экрана этот вид был настолько... гипнотическим, что я застыла, напрочь потеряв контроль над собственным взглядом. Я откровенно рассматривала его, забыв, как дышать, забыв обо всем.

Нил кривовато улыбнулся.

— А я надеялся на уточек, — протянул он, лениво оглядывая мой скромный наряд.

Его голос мгновенно привёл меня в чувство, заставив засмущаться. Никогда не прощу Лайле, то что она уговорила меня в то утро выйти из дома в той пижаме.. Осознав, как глупо выгляжу, уставившись на его голый торс, я поспешно подобралась и, вскинув подбородок.

— Кажется, мне действительно придётся сжечь эту пижаму. — фыркнула я, проходя вглубь комнаты и устраиваясь на его кровати скинула на пол вьетнамки и бросая в него пачкой мармеладок, чтобы не видеть его довольную улыбку. Уложила поудобнее мягкие подушки и стараясь казаться максимально непринужденной взяла лежащий на тумбе пульт от телевизора .

Нил поймал пачку одной рукой. Бросив короткий взгляд на упаковку, он на секунду смягчился — в глазах мелькнуло что-то тёплое. Но уже в следующий миг его взгляд снова стал странным, слишком пристальным и тяжёлым. Он подошёл к кровати и опустился на матрас рядом со мной.

Мне тут же показалось, что он слишком близко — я буквально кожей чувствовала исходящий от него жар. Но я упрямо отмела эту мысль, заставляя себя смотреть только на экран, пока Нил медленно перехватил пульт из моих рук и запустил заставку фильма.

Начало было действительно захватывающим, сюжет закручивался всё сильнее, вызывая напряжение и напрочь отвлекая меня от двусмысленности нашего положения. Но я совершенно не ожидала, в какое русло повернёт финал. Когда всё пришло к тому, что главная героиня в одночасье лишается всей своей семьи и остается с разбитой жизнью, я просто не выдерживаю. Тяжёлая, удушающая атмосфера фильма так сильно повлияла на меня, что на глаза мгновенно навернулись слёзы.

Судорожно вздохнув, я, не отдавая себе отчёта, подалась вперёд и уткнулась лицом в плечо Нила, беззвучно плача в его теплую кожу.

Нил глухо, низко засмеялся. Я чувствовала вибрации в груди, к которой прижималась. Он медленно повернулся ко мне всем корпусом, и его сильные руки уверенно обняли меня за плечи, притягивая ещё ближе.

— Ты совсем не меняешься… — тихо, с какой-то непередаваемой нежностью прошептал он, напоминая о моей слабости реветь над каждым трогательным моментом в фильмах и бережно вытирая подушечкой большого пальца мокрую дорожку на моей щеке.

Я грустно улыбнулась сквозь слёзы и, слабо размахнувшись, шлепнула его ладонью по широкому плечу. Нил опять тихо рассмеялся. Перехватив мою руку на взлёте, он аккуратно собрал мои пальцы в свой огромный кулак и бережным жестом прижал наши сплетенные руки к своей крепкой груди. Я слишком чётко ощутила, как быстро и мощно бьется его сердце.

Я замерла в это мгновения впитывая в сознание очерченный образ наших сплетенных рук. Его крупной, смуглой с прорисованными венами и моих небольших ладошках, что тонули в его крупной руке. Это казалось мне необычным странным, осознание что это Нил. Я перевела взгляд на его лицо, черты которого в полутьме казались более острыми, широкая челюсть, полные но немного дерзкие губы, глубокие глаза, которые казались сейчас черными. Освободив мою ладонь, Нил медленно, почти невесомо провёл костяшками пальцев по моей щеке, убирая прилипшие светлые пряди и осушая остатки слёз. Я чувствовала как после его прикосновений будто током обдает эти участки