Есть только ты

Мы оба внезапно замолчали. Музыка из телевизора тихо заполняла комнату. Мне было удивительно уютно находиться вот так рядом с ним, но в то же время это молчание снова становилось волнующим, почти интимным. Чтобы сбить это наваждение, я прочистила горло.

— У тебя есть еще какие-то предметы, которые даются с трудом?

Нил плавно перекатился на бок, подпирая голову рукой, чтобы смотреть прямо на меня.

— Да в общем-то со всем справляюсь. Но социология и философия — это прямо мимо. Не моя стихия.

— Тут я с тобой согласна, — тихо рассмеялась я, поддаваясь моменту.

— Философ из тебя, честно говоря, паршивый.

— Эй! — засмеялся Нил.

Я шутливо пихнула его в плечо и сама не заметила, как потеряла равновесие и упала рядом с ним на кровать, утыкаясь лицом в покрывало и тоже подпирая подбородок руками. Наш смех плавно затих. Пространство между нами сократилось до каких-то сантиметров. Нил смотрел на меня — пристально, без капли прежней иронии.

Он медленно поднял руку. Его пальцы едва ощутимо коснулись моего лба, аккуратно убирая выбившиеся пряди челки с глаз.

— Я скучал по тебе, Стелл, — очень тихо, почти одними губами произнес он.

В груди что-то сладко заныло. Эти слова были сказаны именно тем Нилом, которого я помнила.

— Я тоже, — призналась я, и на моих губах появилась мягкая, беззащитная улыбка.

Нил не убрал руку. Его пальцы скользнули ниже, и он нежно провел костяшками по моей горячей щеке. Я медленно опустила руки, укладываясь на подушку и не сводя с него взгляда. И в этот момент до меня с пугающей четкостью дошло: я сама безумно, до дрожи хочу поцеловать его. С той самой минуты, как это случилось вчера в этой самой комнате, все мои мысли возвращались только к одному. Но решиться на это у меня не хватит смелости.

Я испуганно отвела глаза, утыкаясь взглядом в узор покрывала. Но Нил не дал мне сбежать. Его пальцы мягко, но уверенно легли на мой подбородок, заставляя снова поднять голову. Он потянулся вперед, оказываясь так близко, что весь мир вокруг просто перестал существовать.

— Больше всего на свете я скучал по этому... — прошептал он прямо мне в губы и прижался к ним.

Внутри меня мгновенно, с оглушительным треском разорвался снаряд, и по венам побежал чистый огонь. Где-то на задворках сознания замигала яркая, тревожная красная лампочка: «Остановись! Нельзя! Это ошибка!»Но обезумевшее сердце тут же выдало глухое, отчаянное: «Только один раз. Еще один единственный раз».

Я шумно выдохнула и ответила на поцелуй, сама подаваясь вперед и придвигаясь к нему вплотную. Всё целомудрие взлетело на воздух.

Мы целовались откровенно, жадно, до полного изнеможения, переплетая пальцы и задыхаясь от нехватки кислорода. Когда Нил на секунду отстранился, чтобы сделать вдох, я приоткрыла затуманенные глаза. Он резко принял сидячее положение, перехватил меня за талию и одним мощным движением усадил к себе на колени, лицом к себе.

Я даже пикнуть не успела, как его губы снова накрыли мои с еще большей, голодной яростью. Его сильные ладони скользнули под футболку, обжигая кожу, уверенно поглаживая талию, поднимаясь к груди и спускаясь к бедрам, прижимая меня к себе так близко, что между нами не осталось и миллиметра воздуха. Я окончательно растаяла в его руках, выгибаясь навстречу каждому прикосновению и полностью игнорируя красную лампочку, которая теперь горела в моей голове менее отчетливей.

Кажется я уже окончатеьно потерял голову, когда на тумбочке оглушительно зазвонил мой телефон. Я судорожно отстранилась, тяжело и прерывисто дыша. Нил недовольно зарычал, но хватку ослабил, позволяя мне дотянуться до гаджета. На дисплее светилось: «Мама».

Я бросила быстрый взгляд на Нила. Он сидел взъерошенный, с потемневшими от желания глазами, и его жадный, сканирующий взгляд буквально прожигал во мне дыру.

— Да, мам? — ответила я нажимая кнопку приема с трудом сглотнув и стараясь придать голосу хоть какое то подобие нормальности. Я казалась сама себе преступницей.

— Стеллочка, рыба уже готова, я накрываю на стол, — донесся из динамика веселый мамин голос. — Приходите ужинать, а потом, если нужно, продолжайте свои занятия. Жду вас!

— Хорошо, мам... мы уже идем, — тихо ответила я и нажала отбой.

Опустив руку с телефоном, я перевела взгляд на Нила, чувствуя, как сердце до сих пор колотится в самые ребра, а дыхание никак не приходит в норму. Все ощущалось запретным, незаконным и таким острым.