Ради Любви

За столом ждал сюрприз: мама с папой торжественно объявили, что покупают машину.

– Машину? – одновременно переспросили я, Наташа и Саша.

– Да, дети, машину, – улыбнулся папа и утвердительно кивнул.

– Здорово! Будем теперь кататься!.. – мечтательно произнёс Саша.

– «Шестёрку» не тянем, а вот «запорожец» можем себе по- зволить. Помните, как ездили на мотоцикле, мёрзли в дождь и ветер? – вздохнула мама и уже совсем весело продолжила: – А теперь будем всё время в тепле!

* * *

Спустя несколько дней родители купили машину. Радости не было предела. Вечером папа принёс пушистую ёлку, и в доме сразу же запахло свежей хвоей.

– Наряжать будете? – подзадорил папа.

– Будем, будем!– закричали хором.

– Это ещё не всё. – Папа поставил портфель на стол и с улыбкой начал перечислять: – Это три подарка от районо, это три подарка от школы, а это три подарка от клуба.

– Сколько подарков! – восхищались мы.

Мама достала из коробки стеклянные игрушки, большую крас- ную звезду и домик под ёлку. После того как нарядили лесную кра- савицу, папа сказал:

– У меня есть предложение: поедемте-ка в город за покупками к Новому году.

– На машине? – спросила Наташа.

– Конечно, – кивнул папа.

– Ура, поедем! – закричал Саша, хлопая в ладоши.

95

Мы удобно устроились в салоне. Папа повернул ключ зажига- ния, перевёл рычаг на нужную скорость, плавно нажал педаль газа. Автомобиль тронулся с места и, постепенно набирая ход, покатил по снежной дороге.

– Лёша, скользко, не спеши, – предупредила мама.

Папа кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Он был сосредо- точен и напряжён. Спина его не лежала на спинке водительского кресла, плечи немного приподняты и отведены назад, а шея вы- тянута вперёд, грудь изредка касалась руля. Мама сидела рядом с папой, поэтому, чтобы поговорить с нами, ей приходилось пово- рачиваться.

– Как вы там, дети?

– На улице холодно, ветер дует, снег идёт, а нам всё равно: над нами крыша! – отвечали мы весело.

Я посмотрела через стекло на быстро мелькающие деревья и вспомнила о подругах, представила, чем они сейчас могут зани- маться. Неожиданно пришла идея, которую немедленно озвучила: – Пап, коль у нас машина, давай на зимних каникулах поедем в в посёлок Садовый.

– И я хочу, и я! А меня возьмёте? А меня? – галдели наперебой брат и сестра.

– Замечательная мысль! – согласился папа и улыбнулся мне че- рез зеркало. – Всех возьмём, правда, Лена?

– Ура-а! – я так обрадовалась предстоящей поездке, что не удер- жалась и поцеловала папу.

Представила встречу с подругами, и на душе потеплело.

– Мам, спой свою любимую «Снежинки падают», – предложила я.

Мама кашлянула разок-другой, как бы показывая, что настраи- вается, и запела:

– Хорошо, когда снежинки па-да-ют…

Мы эту песню хорошо знали, поэтому сразу подхватили и стали подпевать.

Домой возвращались со множеством покупок, снова пели хором. В какой-то момент показалось, что жизнь налаживается и будет так же хорошо, как в посёлке Садовый. Вдруг «запорожец» резко вы- скочил на встречную полосу, повернулся вокруг своей оси… Никто не проронил ни слова. Время растянулось, и появилось ощущение, 96

что я контролирую ситуацию. Папа, не переставая крутил руль, автомобиль закладывал всё новые и новые обороты – и наконец, вновь покатил по прямой. Папа нажал на тормоз и, взволнованный, повернулся к нам.

– Дети, простите, – виновато произнёс папа. – Как вы?

– Живы, – сказала я.

– Хорошо, что на тормоз не нажал, а то бы нам тут не сидеть, – промолвила мама.

– Знал, что этого делать нельзя. Вы молодцы – не запаниковали, ничего под руку не говорили, – похвалил нас папа.

Машина тихонько тронулась с места. Мысленно заново прожи- ла происшествие и вспомнила сон, который приснился накануне. Он оказался вещим и точь-в-точь повторял то, что случилось на дороге. Кроме одного: во сне машина поднялась высоко в небо, а потом из-за того, что мне стало некомфортно от вращений по кругу, мягко опустилась на землю.

Стресс вернул к реальности, и я поняла, что автомобиль не сде- лает семью счастливее.

* * *

На следующий день предстоял новогодний вечер. Мама пошла со мной. В кабинете директора школы она помогла переодеться в костюм Хозяйки медной горы. Сшитый мамой наряд получился великолепным. Длинное платье до пят с длинными рукавами, переливалось всеми оттенками зелёного цвета. Тюль чёрного цвета, напоминавший длинные волосы, прикреплялся к короне, которую папа вырезал из картона, а мы с мамой оклеили фольгой, бусинками и камушками. Когда появилась в спортзале, где вокруг наряженной ёлки готовились встречать праздник, присутствующие ахнули, а за тем прокатился шёпот. В конкурсе на лучший костюм мне не было равных: я получила подарок за первое место и благодарность за участие.

За новогоднюю газету нашему классу также присудили первое место. Не подкачали мы и с художественной самодеятельностью: выступили отлично!

Анастасия Петровна, оказавшаяся рядом со мной, неожиданно разоткровенничалась:

97

– Знаю, что газету доделывала одна, без помощников, которых назначила. Теперь весь класс расхваливают за активность, а ведь это твоя заслуга. Если бы не ты, они не показали бы ни одного но- мера художественной самодеятельности. Одноклассники твои бес- толочи, недалёкие, неблагодарные. Издеваются над тобой, а ведь ценить должны. Извини, но их всех ненавижу – задушила бы сво- ими руками…

Произнося этот монолог, Анастасия Петровна грызла ноготь большого пальца. Может, выпила немного? Ребята рассказывали, что однажды видели её на уроке в нетрезвом состоянии.

– Ещё раз прости, – продолжала Анастасия Петровна. – Твой отец попросил меня вести часы алгебры и геометрии, а я не хотела. Но не отказала – и теперь вот мучаюсь и других мучаю. Твой отец, Лена, хороший и порядочный человек, а я, как говорят обо мне за глаза, просто старая карга. Знаю, так не говоришь: ты даже мухи не обидишь. А они, твои одноклассники, так и норовят оскорбить, унизить. Ты, добрая, их прощаешь. Случается, и я тебя обижаю, прости. А Кузнецов допрыгается – со справкой вылетит. Ладно, Лена, веселись, пойду.

Анастасия Петровна пошла, слегка покачиваясь. Смотрела ей вслед и думала о её одиночестве: сын редко приезжал к ней, а мужа давно похоронила. Она хороший математик, любит свой предмет, а вот ученики её ненавидят и издеваются. Очень жаль, что такое происходит.

Закончились танцы. Вышла на улицу и вдохнула морозный воз- дух. Мохнатые снежинки плавно опускались на лицо и одежду. На рукаве заметила невероятно крупную снежинку и стала её разгля- дывать. Тишину нарушили одноклассники: они с шумом и хохотом распахнули дверь. Пошла с ними, покидая школьный двор. Кузне- цов предложил похулиганить:

– А чего нам бояться, если с нами дочь директора?

Все повернулись в мою сторону. Интересно, что для них значит «похулиганить»?

– Вовка, тащи картошку, и нитки не забудь! – приказал Шапину Игорь.

Что он задумал? Мы стояли напротив дома Шапина, поэтому

посыльный быстро вернулся.

98

– Ну что, с кого начнём? – спросил Кузнецов.

– Давайте с нашей Насти, – сказал Шапин.

– Она и так на мне зло срывает, а за это совсем убьёт. Зачем дале- ко ходить? Начнём с твоих соседей, – предложил Кузнецов.

– Нет, Игорь, давай подальше, хотя бы через три дома.

– Ладно, уговорил.

Девчонки помогли привязать картошку к окну какой-то избы, протянули нитки сквозь ветки деревьев и спрятались в кустах, я – вместе с ними.

– Ну что? – оглядев всех, почему-то прошептал Кузнецов.

– Давай, – тоже шёпотом отозвался Артём Бакин.

С волнением наблюдала, что из этого получится.

– Не разбегаемся, пока не дам команду. На счёт три – дёргаем.

«Ну и влипла же я», – пронеслась мысль. Картошка громко за- стучала по стеклу. Пожилой хозяин выглянул, но, никого не увидев, зашторил окно. Игорь дал команду повторить, и картошка забара- банила громче прежнего. «Поразительно, как только удары стекло выдерживает», – подумала я.

Хозяин отодвинул шторку и приложил ладонь ко лбу, пытаясь увидеть в темноте того, кто стучит, но безрезультатно. Старичок не слышал, как над ним смеются, зато видела я. Некоторые одно- классники схватились от смеха за животы и попадали в сугроб. Тут дверь распахнулась, и на крыльцо вышел дедушка:

– Ни стыда ни совести! Стариков больных будите! Не поленюсь вот и подойду к вам, уши надеру! А потом вашим родителям рас- скажу, чем вы тут занимаетесь! – пригрозил мужичок.

Вспомнила, как однажды в Тавринке мне надрали уши. Это было очень больно! Я не дёргала за ниточку, однако воспринимала себя соучастницей хулиганства. Переживания переполняли душу. Хотелось как можно дальше убежать от этого места. И чем скорее, тем лучше. Тут Игорь скомандовал:

– Встречаемся на перекрёстке следующей улицы! Бежим!

Дорога к моему дому проходила как раз через этот перекрёсток. Невольно продолжала безумное приключение. Оказавшись на со- седней улице, я села на лавочку и стала наблюдать издалека за одноклассниками. Когда они покинули назначенное место, пошла

домой.

99

«Завтра начало долгожданных зимних каникул…» – подумала я уже в кровати и закрыла глаза в надежде увидеть хороший сон.

Школьная традиция

Ура! Седьмой класс окончен! И весьма успешно, хотя четвёрки и пятёрки дались с большим трудом. На каникулах надеялась отдо- хнуть и набраться сил и терпения ещё на год.

– Наконец-то! Давно не ощущала себя такой счастливой! Три месяца не встречаться с одноклассниками! – делилась радостью с мамой.

– Лена, а ты разве не знаешь про школьную традицию? – удиви- лась она.

– Какую ещё традицию? – настороженно спросила у мамы.

– Жить месяц в интернате и работать в совхозе.

– Что значит жить в интернате?

– А это значит, что сегодня нужно сложить необходимые вещи в чемодан и завтра к восьми утра подойти к интернату. Там будут все твои одноклассники.

– Это несправедливо. Почему я должна жить с теми, с кем не хочу?

Мамин взгляд выражал сочувствие.

– Могу я не жить в интернате, а просто приходить на работу?

– Нет, доченька.

– Но мама! Папа ведь директор, может....

– Он не захочет конфликтовать с руководством.

– Но мне там будет очень плохо!

– Я буду в интернате воспитательницей и тебя поддержу, если что.

– Так радовалась, что расстаюсь с одноклассниками. И на тебе!.. С трудом выносила их в школе, а теперь придётся терпеть сутками. Мама, я не выдержу!

– Ты у меня сильная, выдержишь. Настройся на то, что через год с одноклассниками расстанешься, и тебе станет легче.

Тяжело вздохнула и отправилась собирать вещи. Проснулась как обычно – в семь часов. После завтрака взяла лёгкий чемодан, и скрепя сердце отправилась в интернат. Молча, не обращая вни-

100

мания на ребят, зашла в здание и получила ключи от комнаты. «С кем бы ни стала жить, всё одно – плохо», – подумала я и, пихнув чемодан под кровать, вышла на свежий воздух.

Подъехал автобус. Одноклассники поспешили занять места. Нас привезли на свекольное поле, раздали мотыги и выделили каждому по два ряда. Анастасия Петровна объяснила, как правильно пропа- лывать и рыхлить в междурядьях, и попросила соблюдать технику

безопасности.

Одноклассники

большей

частью

шутили

и

озоровали. Мне разговаривать было не с кем, поэтому я упорно работала, ни на что не отвлекаясь. Закончив первый ряд, начала второй.

– Смотрите, а красавица-то передовица! – иронично заметил кто-то из ребят.

Шапин с подковыркой добавил:

– Флага ей не хватает!

– Эй, Бухарова, захвати и мой ряд! – крикнул, кривляясь, Куз- нецов.

– И мой! – поддержал Калашов, а следом за ним – ещё несколько человек.

Мальчишки смеялись, девчонки хихикали.

Внезапно Кузнецов завопил от боли: мотыгой стукнул себя по ноге, пошла кровь. Махалова помчалась в автобус за аптечкой. Не- смотря на то, что он плохо ко мне относился, стало жаль его. После работы нас повезли обедать. В столовой сообщили: едем купаться на пруд – и попросили переодеться. Забежала в комнату – там по- прежнему никого не было. «Видимо, буду жить одна, – подумала я. – Да оно и к лучшему». Собралась выйти из интерната, как ус- лышала:

– Вот увидите, наша красавица сначала побарахтается, а потом станет пузырьки пускать.

– Неужели решится с нами поехать?

Распахнула входную дверь, и разговор прекратился.

Автобус приехал, мы заняли места и тронулись в путь. На улице было жарко, хотелось поскорее окунуться в прохладную воду. Ав- тобус остановился на дороге, до пруда было рукой подать. Ребята стремглав ринулись к пруду. Мальчишки на ходу стянули майки, девчонки разделись на берегу. Быстро освободилась от сарафана и 101

нырнула. Мальчишки, по обыкновению, ёрничали.

– Смотрите, смотрите, Бухарова тонет! – воскликнул Жиляков. – Дурак, она ныряет! – поправил Шапин.

– Значит, сейчас потонет! – И оба засмеялись.

Я посмотрела на мальчишек, а потом взглядом обвела осталь- ных одноклассников: кто-то внимательно наблюдал за мной, а кто- то не обращал на меня никакого внимания.

– Смотрите, а Бухарова-то плывёт, – удивилась Кислиёва.

– А кто сказал, что она не умеет плавать? – сказал Низитин и по- смотрел на Абитову. – Да она плавает лучше многих из нас!

Вскоре Анастасия Петровна дала команду садиться в автобус. Без особого желания мы вылезли из пруда.

– Бухарова-то жива! – пошутили за моей спиной.

– Будешь паясничать – пойдёшь в интернат пешком, – вступи- лась классная руководительница.

После ужина мама на правах воспитательницы объявила о пред- стоящем концерте:

– От каждой комнаты требуется подготовить один номер худо- жественной самодеятельности. На это даётся три дня.

– А судьи кто? – спросил Лёша Алимов.

Высокий, спортивного телосложения Алексей с большими лазур- но-голубыми глазами и волнистыми каштановыми волосами слыл самым умным и красивым мальчиком в классе. А когда пел под ги- тару, был и вовсе неотразим. Естественно, многие девчонки были в него влюблены. Если бы Алимов защищал меня от насмешек и на- падок сверстников, то и я не устояла бы перед его обаянием.

– Из-за того, что здесь моя дочь, я отказалась входить в состав жюри. Анастасия Петровна и Тамара Ивановна будут судить кон- курс.

Одноклассники зашушукались. На этом собрание окончилось, и мы разбрелись по комнатам. Удобно устроившись на кровати, при- кинула: «В комнате я одна – мне и номер делать. Нужно придумать что-то оригинальное». С этой мыслью и заснула…

* * *

Прошло три дня. Решила выступать с цыганским танцем. Этот

102

танец я разучивала с помощью телевизора. Когда показывали кон- церт цыганского ансамбля, мама звала меня: «Лена, беги скорей, цыган показывают!» Вставала напротив экрана и копировала дви- жения артистов. Мама оценивала со стороны и при случае подска- зывала, как лучше.

В интернате был проигрыватель с колонками. Я за пластинкой и костюмом побежала домой. Брат и сестра очень обрадовались, увидев меня. Поочерёдно обняла их и поцеловала.

– Лена! А скоро твой интернат закончится? – спросил Саша.

– Нет, не скоро. Что, надоело полы мыть? – пошутила я и рас- смеялась.

– Не из-за полов я… соскучился, – надул губы брат.

– Ладно-ладно, не буду больше дразнить. Тоже скучаю и по тебе, и по Наташе! – села на диван, притянула к себе брата с сестрой и дала по конфете. – Это на полдник давали.

Саша с Наташей зашуршали фантиками… – Как вы тут поживаете? Где папа?

– Хоосё, – с конфетой во рту произнесла сестра.

– Папа на рыбалке, – ответил брат.

– Ладно, мои дорогие, мне пора, – бодро сказала и потрепала по волосам Сашу и Наташу.

– Уже? – брат сразу сник.

– К сожалению, да.

В шифоньере взяла костюм, босоножки, пластинку, поцеловала брата с сестрой и ушла.

Сначала сидела в зрительном зале, а потом пошла переодевать- ся. Сняла платье и надела сиреневую блузку с открытым круглым вырезом. Мама в своё время отрезала манжеты у рукавов и сдела- ла длинный разрез до плеч. Потом рукава обшила фольгой. Блузка получилась по-цыгански яркой, как и длинная пышная юбка цвета спелой вишни. Дополнял цыганский образ широкий пояс и распу- щенные волосы. Подойдя к шкафу, посмотрела в зеркало и подняла руки, ткань нежно соскользнула вниз, обнажив кожу. Коснулась во- лос в цыганской манере и, улыбнувшись, вышла из комнаты.

Приблизившись к залу, где проходил концерт, услышала Макси- ма Низитина: он читал басню.

Мысленно повторила элементы танца. Когда объявили номер с 103

песней, ёкнуло сердце. Скоро девочки закончили петь и я напря- глась, затаила дыхание.

– «Цыганский танец», исполняет Лена Бухарова, – раздался ма- мин голос.

По залу пошёл шёпот, но его быстро заглушил неторопливый гитарный проигрыш. Я вышла гордо, с высоко поднятой рукой. В глазах зрителей увидела неподдельное восхищение. Его не смогли скрыть и недоброжелатели. Пристукивая каблуками, я задвигалась в такт музыке. Плечи шевелились, стан изгибался… Надя и те, кто был на её стороне, опустили глаза, а потом демонстративно отвернулись.

Выступление полностью поглотило меня. Я не танцевала – жила на сцене. С последним аккордом резко опустилась на пол… Зал взорвался бурными аплодисментами и криками «Браво!». Жюри единогласно признало мой номер лучшим. Снова овации! Я была несказанно счастлива!

– Лена, ты доставила нам огромное удовольствие! Молодец, очень красиво танцуешь! Надеюсь, ещё порадуешь своими танца- ми, – сказала Тамара Ивановна и вручила приз – книгу.

– Спасибо, – скромно ответила я.

– А разве может быть по-другому? Ведь Бухарова – дочь дирек- тора, – иронично заметил Бакин.

– Тебе не стыдно? Сам ничегошеньки не сделал для концерта, а всё туда же – обсуждать! – упрекнула его Анастасия Петровна.

– Второе место отдаём Максиму Низитину и вручаем ему аль- бом, – продолжала объявлять победителей Тамара Ивановна, и опять зазвучали аплодисменты.

– Третье место заслужили девочки. Они хорошо исполнили пес- ню. Дарим им карандаши…

– Заберите себе карандаши! – обиженно крикнула Надя и напра- вилась к выходу. Следом потянулись подружки.

– А мне танец Бухаровой понравился… – Низитин растерянно глядел вслед уходящей компании.

– Да молчи ты… – прошептал Алимов.

Максим пожал плечами:

– А чё молчать-то?

– Да тише ты!

104

Ко мне подошла радостная мама:

– Поздравляю с дебютом! Всё отлично! Хорошо держалась! Смотрелась, как настоящая цыганочка! А на одноклассников не обращай внимания: они просто завидуют.

– В глубине души боюсь, что мне это может понравиться.

– Что? – с напряжением и тревогой спросила мама.

– Быть постоянно в противостоянии и наблюдать, как выдержи- ваю этот кошмар.

– Ну ладно тебе, дочка…

– Понимаю, так приобретается опыт. А нельзя как-то полегче? Или дальше будет ещё хуже?

– О чём это ты?

– О будущем мама, о будущем, – вздохнула я.

Посмотрела на маму, поняла, что она встревожилась, и поспе- шила её успокоить:

– Ладно, мамуль, не бери в голову.

– Лена, всё нормально?

– Да, мама, я рада, что победила, и буду цыганский танец пока- зывать на смотре художественной самодеятельности.

– А таджикский?

– И таджикский.

* * *

До конца лета работала на элеваторе, или току, как говорят мест- ные. Была очень рада, что внесла свой вклад в семейный бюджет. Пожелтевшие листья и частые дожди говорили, что наступает осень. Начался новый учебный год, и школа вновь распахнула двери. Папа сказал, что в нашем классе будет учиться новая ученица. Я собралась подружиться с новенькой, но, когда увидела на пороге кабинета неопрятную девочку, надежды рассеялись как утренний туман. Новенькую звали Таня Купкаева. Её хохлацкий акцент быстро стал предметом насмешек. К тому же она оказалась троечницей. Роман, полный неуклюжий мальчик, который читал по слогам и невнятно говорил, учился с нами. Ему учителя многое прощали и, что называется, тянули – лишь бы окончил восьмилетку. Однако одноклассники над ним не смеялись так, как над Таней.

105

Каждую субботу в коридоре школы проводилась общешкольная линейка. На ней обсуждались результаты учёбы учеников, озвучи- вались замечания и планы на будущее. На одной их таких лине- ек папа рассказал ребятам о предстоящей через неделю поездке в Саратов и зачитал список тех, кто поедет в цирк. Одноклассники, услышав мою фамилию, загудели.

– Конечно, дочке директора всё можно! – возмущались не во- шедшие в список.

Все не могли поехать в цирк, так как от каждого старшего класса требовалось только по десять человек. Злые разговоры ребят не ис- портили настроение, я радовалась, что еду в Саратов.

Одноклассники решили отыграться сполна.

– Ударь Бухарову по голове, – услышала я на алгебре голос Калашова.

– Как, если она сидит через парту? – возразил Бакин.

– Тогда передай Шапину, чтоб он ударил.

– Шапин, стукни Бухарову по голове.

– Как я тебе до неё дотянусь?

– Достань длинную линейку и врежь ей со всего размаха, – по- слышался чей-то совет с другой стороны.

Надеялась, что он не поддастся давлению и найдёт, что ответить ребятам. В крайнем случае, постесняется учительницы. Видимо, была слишком хорошего мнения о нём, потому что он, недолго ду- мая, схватил с выставочного стенда линейку и замахнулся. Что де- лать? Закричать и сорвать урок? Не позволило воспитание. Я стер- пела удар, повернулась и пристально посмотрела на обидчика. В это время Руслан Хубеев отнял линейку у Шапина.

– Эх ты, шляпа! Смотри, как надо! – И стукнул со всей силы.

На этот раз я увернулась. Он снова попытался ударить. Анастасия Петровна услышала возню и потребовала прекратить безобразие. – Она первая начала, – нагло заявил Хубеев.

Руслан, симпатичный мальчик, чуть выше меня ростом, испод- лобья, по-звериному глянул на меня. Сколько училась с ним, ни разу не видела, чтобы он улыбался.

– Да-да, могу подтвердить, – крикнул Шапин.

За густые тёмно-русые волосы, серые глаза и аккуратные черты лица его можно было бы назвать красавцем. Только красота эта, 106

холодная и пустая, отталкивала.

– И я видел, – не моргнув здоровым глазом, подтвердил Бакин.

Длинная чёлка прикрывала его травмированный глаз. Но я ни- когда не замечала за ним переживаний по поводу внешности.

– Если не прекратите, уйдёте за родителями! – продолжала сло- весную перепалку учительница.

– Как что, сразу за родителями, – насупился Шапин.

– Или замолкаете, или… – пригрозила Анастасия Петровна.

Мальчишки угомонились. На перемене заметила, как Марина Кислиёва столкнулась в дверях с Самойловым и что-то бросила ему на ходу. До меня долетело лишь «Она назвала тебя…»

Олег бросил в мою сторону злобный взгляд и ускорил шаг. При- близился к моей парте и со всего размаха ударил меня по щеке. Лицо запылало. Закружилась голова, но я нашла в себе силы под- няться и ответить обидчику пощёчиной. Чтобы он знал, как это больно! Самойлов не растерялся и снова ударил. Я – тоже. После того, как ещё раз «обменялись любезностями», я решила уступить. Одноклассники продолжали молча смотреть на меня. «Только бы не заплакать, только бы не заплакать…» – твердила, как молитву, стискивая зубы от досады и боли. Подошла Кислиёва и с притвор- ным сочувствием спросила:

– Очень больно? – её глаза беспокойно бегали и светились не- скрываемым злорадством.

«Ну и чего ты добилась? – корила я сама себя. – Ничего! Все это не по мне! Низко причинять другому страдание, даже если он его заслуживает». Мама рассказывала, что в садике меня частенько обижали, нередко били. Каждый раз всё заканчивалось диалогом: «Почему ты не даёшь сдачи?» – «Не буду их бить, им больно». – «Но они должны знать, что такое боль». И вот я последовала ма- миному совету. Что из этого вышло? Мне стало ещё больнее. Не только физически, но и душевно. На зло нельзя отвечать злом, ина- че люди никогда не научатся любить!

В конце физкультуры Константин Петрович объявил:

– Шесть человек: Бухарова, Кислиёва, Тюбина, Алимов, Низи- тин, Хубеев – едут завтра на областные соревнования. При себе иметь спортивную форму, зубную щётку, пасту, мыло, полотенце. Сбор около школы в восемь утра. Отсутствовать будем пять дней.

107

– А что там делать будем? – спросила Юля.

– Жить в палатках и бегать.