Ради Любви

– Лена, ты о чём задумалась? – участливо спросил папа.

– Стараюсь освоиться, – с едва заметной грустью ответила я.

По папиному настроению поняла, что ему здесь нравится. И должность директора как раз для него, потому что по природе своей он лидер, у него хорошие организаторские способности, знания, опыт. Я должна только радоваться за папу, который нашёл своё призвание, за маму, которой предложили место директора Дома культуры. Но веселиться не получалось…

Ночь прошла неспокойно: переживала о том, как сложится за- втрашний день, как встретят новые одноклассники.

В школу пошла вместе с братом и папой. После того как пере- 81

обулись в сменную обувь и сняли верхнюю одежду, папа позна- комил нас с классными руководителями. Мою классную руководительницу звали Анастасией Петровной Тунаевой. Это была невысокая женщина плотного телосложения. Большие глаза цепко смотрели сквозь линзы очков. Из-под цветастого платка выглядывали седые волосы. Одета старушка была в тёплую бежевую кофту и тёмно-синюю юбку, на ногах хлопчатобумажные чулки и комнатные тапочки.

Я вошла в просторный и светлый класс – пронеслось шушука- нье: «Новенькая, новенькая». Окинула взглядом ребят: больше тридцати человек.

– Тишина! – вдруг крикнула учительница и свирепо сдвинула густые брови.

Разговоры тут же прекратились.

– Хочу представить Лену Бухарову, она будет учиться в нашем классе. Сядет она на первой парте вместе с Игорем, а ты, Вова, пересядь на свободное место.

Игорь, на вид добродушный мальчик, был немного полноват, не- большого роста, рыжий и весь в веснушках, тогда как Вова – высо- кий, темноволосый, с большими синими глазами и красивой фигурой.

Анастасия Петровна вела алгебру и геометрию. Выяснилось, что я отстала на десять тем. Классная руководительница покачала головой и дала задание Юле Тюбиной, стройной и курносой де- вочке, в манере поведения которой было много мальчишеского, по- мочь мне разобраться в пройденном материале.

На перемене несколько одноклассников подошли ко мне, чтобы поближе познакомиться. Я поймала взгляд привлекательного блондина и улыбнулась. Он взял мою ручку со стола, но сказать ничего не успел – раздался голос Нади Абитовой:

– Отдай девчонке ручку: что она подумает о нас?

И Максим беспрекословно выполнил приказ.

«Значит, вот кто у них главный», – подумала и посмотрела на Надю Абитову: невзрачная и очень худенькая, она носила корот- кую стрижку, как и Юля Тюбина.

После уроков Юля подошла ко мне.

– Ты останешься в группе продлённого дня?

82

– А что это?

– У вас что, в школе такого не было?

– Нет.

– После уроков делаем домашку, бывает, сдуваем друг у друга. В столовой кормят бесплатно. У нас весь класс ходит в группу.

– Пожалуй, останусь, – согласилась я.

И действительно, время на продлёнке потратила не зря. Пообе- дав, хорошо поработала над домашним заданием, сыграла в шах- маты со всеми, кто умел. На удивление, равных мне не оказалось. Даже Игорь Туркевич, носивший звание чемпиона школы, про- играл партию.

– Меня даже десятиклассники не обыгрывают, – удивился он. – Я спокойно жить не смогу, пока реванш не возьму.

Мальчишки, которые вертелись возле нас, как сороки на хвосте, быстро распространили сенсационное известие: школьный чем- пион проиграл.

– Надо же, новенькая обставила в шахматы самого Туркевича! – восхищённо рассказывал Олег Самойлов окружившим его одно- классницам.

У Олега смешно торчали уши. Поглядишь на него – обязатель- но улыбнёшься. Мне нравились его большие, шоколадного цвета глаза. Но, к сожалению, они были колючими, и в них нельзя было влюбиться.

– Представляете, всех пацанов обыграла, и Туркевича в том чис- ле! – сказал Максим Низитин, подходя к одноклассницам. – Надо же, девчонка играет в шахматы лучше мальчишек! Я такое впервые вижу! Теперь Игорь не чемпион: новенькая отобрала у него это зва- ние.

– Я просто был не готов, – крикнул Игорь.

Мне, откровенно говоря, нравился ажиотаж вокруг моей побе- ды. В то же время стало тревожно: глаза девочек горели завистью и ревностью.

– Подумаешь, – выразила настроение подруг Надя и вышла из класса. За ней потянулись другие.

А мальчишек одолел спортивный азарт. Они предложили пар- тию в шашки, но и в этой баталии их постигла неудача. В класс за- шла Марина Кислиёва, с решительным видом направилась ко мне 83

и вызывающе спросила:

– Ты не боишься в классе оставаться одна с пацанами? Когда она улыбалась, у неё появлялись милые ямочки на щеках. Но сейчас лицо Марины было чересчур серьёзно. Я посмотрела в её большие тёмно-серые глаза и с улыбкой ответила:

– Нет.

Марина растерянно заморгала длинными ресницами и, не найдя что сказать, вышла из класса. Посмотрела ей вслед: «Красивая де- вочка, жаль, неправильная осанка портит фигуру».

Когда собиралась домой, меня отозвал в сторону Туркевич и по- просил прийти завтра пораньше, чтобы в шахматы поиграть. Я со- гласилась.

Утром Игорь ждал меня в классе уже с расставленными на шах- матной доске фигурами.

– Никогда себе не прощу вчерашнее поражение. И ведь кому продул? Девчонке! – сокрушался он.

Мне было жаль его, где-то в глубине души я желала ему победы. Как говорится, что хотела, то и получила, – проиграла.

– Ну что, Игорь, может быть, ещё партию? – шутила я.

– Несмотря на то, что ты вроде как не проснулась, так сказать, не в форме, победа далась мне очень тяжело. И рисковать ею не буду. Ни за что! Хочу спать спокойно, с меня хватит.

– Я ж тебе дала отыграться.

– Ну и глупо: ходила бы в звании чемпиона, почивала на лаврах. А теперь что ж? Проиграла! Не расстраивайся, ты достойный про- тивник, но больше с тобой играть не буду: так спокойнее. Кстати, я специально тебя пораньше пригласил: рассчитывал, что будешь в полусонном состоянии. Сам полночи не спал – тренировался, гото- вился. Зря ты меня пожалела – я бы на твоём месте так не сделал, – сказал Игорь и вышел из класса.

Я от его слов окончательно пробудилась. «Хотела, чтобы чело- веку было хорошо? Вот и радуйся», – сказала сама себе. Не спеша сложив шахматы в коробку, приготовилась к уроку: достала учеб- ник, ручку с тетрадью.

Первым в класс со словами «Ты случайно не ночевала тут?» за- шёл Максим Низитин. Затем распахнулась дверь, и с шумом вбе- жали два мальчика. Они лупили друг друга портфелями, успевая 84

огрызаться. Максим вышел из класса, и драка тут же прекратилась. Один из хулиганов, высокий мальчик с мелкими чертами лица, вдруг обнял меня и попытался поцеловать. С трудом освободив руку, залепила ему пощёчину. Он от боли отпрянул, прижимая ла- донь к красной щеке.

– В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем лезть, – сказала я и направилась к выходу.

Второй мальчик, невысокого роста, казах по национальности, преградил мне путь.

– Мне повторить? – чётко и уверенно произнесла я.

– Нет, – замотал он головой.

– Тогда прочь с дороги.

– Пропусти, а то и тебя огреет. Ну и рука! Кстати, новенькая, могла бы и полегче, – всё ещё морщась от боли, пробормотал по- страдавший.

До звонка на урок в класс больше не заходила. Перед самым на- чалом занятий парень, получивший оплеуху, проходя мимо моей парты, прошептал:

– У меня ещё будет удобный момент для поцелуя.

Внешне он был некрасив, однако, судя по ответам на уроках, со- образительный.

На литературе читали текст по ролям. Когда очередь дошла до меня, класс затаил дыхание. С заданием справилась блестяще – по- добрала нужную интонацию.

– Ну надо же, какая дикция у этой красавицы! – прервала затя- нувшуюся паузу Надя.

Ребята засмеялись. В такой ситуации оказалась впервые и по- думала, что лучше не обращать на это внимание.

– Хватит ржать! – рявкнул на весь класс Максим.

– Низитин в красавицу влюбился, – негромко съехидничала Надя.

Снова по классу прокатилась волна смешков и шушуканья. Учи- тельница сделала замечание и в наступившей тишине продолжила урок.

После урока Максим стал оправдываться перед Надей и дока- зывать, что ко мне не питает симпатий. «Такой хорошенький и так некрасиво себя ведёт», – подумала я.

85

Дабы окончательно доказать всем, что я для него ничего не зна- чу, Максим поставил мне подножку. В это время я быстрым шагом шла по коридору и несла стул. Чтобы не упасть, стала размахивать руками. Тяжёлая ноша качалась в руке в разные стороны и выво- дила из равновесия ещё больше. В голове лихорадочно крутилась мысль: «Только бы не упасть, только бы не упасть…» По инерции пробежала несколько метров и чудом не коснулась лицом пола. Через несколько мгновений уловила равновесие и остановилась. Перевела дыхание, выпрямилась и с лёгкой дрожью в ногах пошла дальше, в класс.

За спиной услышала истерический смех одноклассников и ре- плики мальчишек:

– Бухарова сейчас чуть не шлёпнулась! Видели, как она, согнув- шись, ножками перебирала?

Ребята стали по очереди изображать меня. «Да, они не упустят возможности унизить, чтобы самоутвердиться, – подумала я. – Как хорошо, что удалось удержаться. Страшно представить, что было бы, если б упала».

Начался урок истории. Когда все заняли места, учительница Та- мара Ивановна подняла Максима и принялась отчитывать. Потом посмотрела на меня и спросила:

– Лена, ты чему улыбаешься?

Пожалев Низитина, ответила:

– Тамара Ивановна, мне не больно.

– Как же так? Я защищаю тебя, а ты всё портишь, – обиделась учительница.

Максим повернулся в мою сторону и засмеялся:

– Видите, Тамара Ивановна, она улыбается – значит, всё хорошо.

– Ну, как знаешь… Хотела как лучше. Если ничего не случи- лось, начнём урок.

После урока Низитин продолжил вместе с ребятами смеяться надо мной. А я-то думала, что Максим осознал, что поступил пло- хо. Направилась на улицу, чтобы не слышать, как меня обсуждают.

Проходя мимо столовой, услышала шум и заглянула туда. Мои одноклассники Шапин и Калашов скрутили моему брату руки и били его в живот. Подбежала к мальчишкам и отшвырнула их от брата. Откуда только силы взялись?

86

– Ещё раз тронете – не поздоровится! Понятно? – пригрозила я. – Да ладно-ладно, успокойся, не подойдём к нему больше.

Одноклассники поспешили уйти.

– Саша! Как ты?

– Нормально.

– Что-нибудь болит?

– Сейчас нет.

– Давай договоримся: если кто тебя тронет, говоришь мне.

– Хорошо, – сказал Саша и побежал на урок.

«А за меня некому заступиться», – подумала я и глубоко вздохнула.

* * *

В течение двух недель учителя редко меня спрашивали: тактич- но ждали, когда освоюсь. А потом их будто прорвало: стали приди- раться по любому ничтожному поводу. Например, классная руково- дительница припомнила, что вместо того, чтоб подтягивать хвосты по математике, я играла в шахматы.

– Анастасия Петровна, мы же играли в шахматы в отведённое для отдыха время.

– Не отдыхать, а алгебру учить надо!

Однажды Абитова пришла в школу с накрашенными ресница- ми. Классная руководительница тут же заметила это и попросила смыть тушь. Одноклассница отказалась, и Анастасия Петровна в сердцах выгнала её из класса, а потом ни с того ни с сего переклю- чилась на меня.

– Бухарова, встать! Тоже иди, умойся!

– Зачем?

– Кажется, всех предупреждала: кто накрасит ресницы, будет смывать тушь. Тебя это также касается!

– Но у меня не накрашены ресницы.

– Как не накрашены, если чёрные?

– Они от природы чёрные.

– Не оправдывайся, а иди, умывайся! Не начнём урок, пока не оставишь класс!

Вышла из класса и встала у стены.

– И тебя выгнали? – спросила Надя.

87

– Ты же слышала.

– Да, только не пойму за что. Она что, не может отличить, когда ресницы накрашенные, а когда – нет?

Я ели заметно пожала плечами.

– Ладно, пойду умываться, а то наша Настя от меня не отстанет.

Спустя десять минут одноклассница вернулась с чёрными раз- водами под глазами. Девочкой она была некрасивой, а теперь каза- лась и вовсе страшной. В туалете не было зеркала, поэтому Надя не подозревала, что так выглядит.

– Ну что, пойдём? – обратилась ко мне Абитова.

Я почему-то растерялась и не сообразила предупредить её.

– Ты иди, я после тебя.

Надя открыла дверь, ребята встретили её молчанием.

– Чего уставились? – с раздражением бросила Надя.

В этот момент Игорь Кузнецов не удержался. Стараясь подавить смех, он закрыл рот ладонью и лбом стукнулся о парту. В следую- щую секунду класс взорвался гоготом. Надя обиделась и быстро вышла из кабинета, оставив дверь открытой.

Анастасия Петровна хлопнула ладонью по столу и гаркнула: – Хватит!

В ответ раздались негромкие смешки.

– Я сказала: тишина! – закричала учительница и встала из-за стола.

Она взяла указку и пошла по рядам. Кузнецов никак не мог успокоиться, и Анастасия Петровна стукнула его указкой по спине. – За что? – возмутился Игорь.

– Знаешь за что! Если не успокоишься, отправишься за роди- телями!

– Я сам им всё расскажу, ещё и директору пожалуюсь!

– Пожалуешься и вылетишь со справкой: у тебя одни двойки! Кузнецов взял портфель и вышел из класса.

– А ну сядь на место, кому сказала! – закричала, багровея от гнева, классная руководительница.

Игорь невозмутимо прошёл мимо меня. Я вернулась в класс. На перемене ко мне подошли Алла и Рая.

– Послюнявила бы палец и провела по ресницам, а потом пока- зала, что он совсем не окрасился, – посоветовала Алла.

88

– Ей доказывать – себе хуже делать, – сказала я.

– И чего она на тебя накинулась? – посочувствовала Рая.

Я ничего не сказала, так как отвлеклась на Надю. Она прошла мимо нас, и кто-то усмехнулся ей вслед. Абитова оглянулась, зло посмотрела на весельчака и сказала:

– Ты ещё пожалеешь об этом!

– В младших классах Абитова вместе с Кислиёвой, Махаловой и Тюбиной крепко лупили мальчишек, – поведала Алла. – По прав- де сказать, я им тоже иногда помогала. С тех пор мальчишки нас боятся.

Прозвенел звонок на классный час, и все с шумом заняли места. Анастасия Петровна спросила, какой общественной работой я за- нималась в прежней школе.

– Была членом редколлегии, – ответила ей.

– Хорошо рисуешь?

– Да.

– Вот и отлично. В нашем классе все плохо рисуют. Олю Дани- лову определяю тебе в помощницы. Вот вам задание – выпустить стенгазету к новогоднему празднику.

Высокая и стройная Оля заплетала длинные волосы в косы и укладывала их «корзинкой», поэтому немного походила на дворян- ку. Анастасия Петровна прикрепила к нам ещё двух девочек – ка- зашку Аллу Ержакову и рыженькую, конопатую Свету Махалову. Обе девочки были склонны к полноте и выше меня ростом на пол- головы.

Классная руководительница объявила о предстоящем концерте: – Времени предостаточно, но уже сейчас пора думать о ново- годней программе. Кто что может предложить?

Класс молчал.

– Красавицу спросите, – хмыкнула Надя.

– Что? – не поняла Анастасия Петровна.

– Наверняка Бухарова знает, как выйти из этого затруднительно- го положения, – не унималась одноклассница.

– Лена, а действительно, может, что-нибудь подскажешь? – спро- сила учительница.

Идей по поводу культурной программы на Новый год у меня было хоть отбавляй. Я вышла к доске и объявила:

89

– Сценка называется «Баба-Яга и Кощей Бессмертный».

– Кто же будет играть Бабу-Ягу? Не ты ль, красавица? – ехидно ухмыльнулась Абитова.

– Участвовать в сценке может любой желающий, а смысл та- кой… – продолжала я, не реагируя на смешки и едкие комментарии. Вкратце рассказала содержание сценки.

– Фу, ерунда какая-то! – воскликнул Калашов.

– Если ерунда, предложи, Калашов, что-нибудь другое, – вмеша- лась Анастасия Петровна.

– Песня «В лесу родилась ёлочка», – улыбнулся одноклассник.

Класс залился смехом. Учительница стукнула ладонью по столу и гаркнула:

– Хватит!

Одноклассники замолчали.

– Когда ребята показывали эту сценку в пионерском лагере «Ор- лёнок», выступление понравилось зрителям. Было очень интерес- но и весело, – спокойно сказала я.

– Лена, а ещё можешь предложить какой-нибудь концертный номер?

– Да, – бодро ответила, осознавая, что моя активность коробит завистников.

Света Махалова подняла руку и выдвинула меня ответственной за культмассовый сектор.

– Ну конечно, свалите всё на Бухарову: она будет и рисовать, и сценки сочинять, – возразила классная руководительница.

– А что, если, кроме неё, некому? – вставила реплику Алла Ержакова.

– Чем же вы будете заниматься? – с укоризной произнесла Ана- стасия Петровна.

– Помогать, – пролепетала Махалова.

– Лена, что скажешь? – спросила учительница.

– Согласна, – без колебания ответила я.

– А я и не удивляюсь.

Анастасия Петровна одобрила все номера, которые я предложи- ла, и одноклассники были вынуждены с этим считаться.

90

* * *

Прошла неделя. Мы переехали в новый дом. В классе отноше- ния со сверстниками не наладились. Приняла решение: заканчи- ваю восьмой класс – поступаю в училище. В какое? Всё равно, лишь бы не оставаться в этой школе. Папа предложил педагогиче- ское, и я согласилась.

Следующий день был необычен тем, что я должна была участво- вать в шашечном турнире. Перед уходом в школу предупредила маму, что после занятий задержусь. В начале соревнования убеди- лась: достойных противников нет – и играла сильно не задумываясь. Оставалась последняя партия… Соперника хорошо знала: он нередко захаживал в гости к брату, чтобы сразиться в шашки или шахматы. Сергей часто проигрывал Саше, и я была уверена: победа за мной. После пятого хода Сергей погрузился в глубокое раздумье. От нечего делать мысленно прокрутила продолжение партии и увидела…свой проигрыш. Горячая волна прокатилась по телу. Что делать? Сергей обдумывал ход, а я – как спасти своё положение. Тут меня озарило, и я обратилась к сопернику с непринуждённым видом:

– Что-то у нас с тобой игра затянулась, а ведь домой хотим не только мы с тобой, но и комиссия. Давай эту партию свернём. Нач- нём новую и быстро закончим.

«Только бы согласился, только бы согласился…» – стучало в голо- ве. С облегчением вздохнула, когда услышала «Согласен». Мгновен- но смела рукой шашки с доски, чтобы Сергей не успел передумать. Подняла глаза на членов жюри: догадались они о моём проигрыше или нет? Старшеклассник, видимо, так и не успел ничего сообра- зить. А вот Константин Петрович, учитель физкультуры, смотрел на меня с большим удивлением. Всё, Лена, жди серьёзного разговора… Новая партия…. Я собранна и внимательна. Просчитав ходы на несколько шагов вперёд, двигаю белую шашку и смотрю на Сер- гея. Он смущён и обеспокоен. Скоро соперник попадает в ловушку и теряет две шашки. В панике делает ещё один неправильный ход и … терпит поражение. Аплодисменты и поздравления… Я получаю грамоту за первое место, Сергей – за второе.

Ждала, когда же подойдёт учитель физкультуры. Но, не дождав-

91

шись, так и ушла с трепетным волнением в душе. Предчувствие не обмануло: Константин Петрович заглянул домой вечером. Я как раз мыла посуду.

– Ну, Алексей Николаевич, поздравляю! – начал он едва не с по- рога. – Такую дочь умную вырастил, у которой нам всем учиться надо. Так восхищён, что не мог не зайти. Поздравляю, Алексей Николаевич, от всей души.

Ничего не понимаю! Мне казалось, что Константин Петрович будет ругать меня… А он:

– Поздравляю, Лена! Ты – молодец! Наверное, и сама это осо- знаёшь. Вижу, какая ты мудрая. Далеко пойдёшь! В общем, так держать! Признайся, что просчитала всё, да?

Я кивнула.

– Скажи, а как это у тебя получается?

– Что?

– Влиять на ситуацию, изменять её, если она складывается не в твою пользу, и в результате получать то, что хочешь.

Нужно было время, чтобы объяснить, а гость торопился. Поэто- му я просто пожала плечами.

– Ну ладно, Алексей Николаевич! Побежал.

Учитель на прощание крепко пожал папе руку и снова обратил- ся ко мне:

– Ещё раз поздравляю! Сразила наповал, никак не могу успо- коиться!

Я улыбнулась и смущённо опустила глаза. Когда учитель ушёл, спросила папу:

– Может, это нечестно с моей стороны? Ведь я знала, что он вы- игрывает, но не сказала.

– Ему надо было знать. Потому ты и лучшая, что знаешь. Никог- да не сомневайся в этом и не мучай себя. Даже Константин Петро- вич не выдержал, пришёл и выразил восхищение твоим способ- ностям. Поверь, не каждый обладает такой гибкостью ума, как ты. А Сергею не надо быть лопухом!

* * *

На следующий день я вернулась из школы в подавленном на-

92

строении.

– Что случилось, Лена? – заволновалась мама.

– Только вышла к доске отвечать домашнее задание по геогра- фии, как в меня кинули скомканную бумагу, ластик и карандаш. Мальчишки загалдели, что я ничего не знаю, а потом кто-то крик- нул: «На мыло её!»

– А что учительница?

– Не стала меня спрашивать, вызвала к доске тех, кто бросался. А они – ни в зуб ногой. Конечно, ещё больше разозлились. Говорят, двойки, мол, получили из-за меня…

– Доченька, сколько же тебе приходится терпеть? Милая моя, чем же помочь тебе?

– Сегодня утром, когда шла в школу, – продолжала я, – встретила Наташу Бисекову. Она младше на год. Мы дружили в пионерском лагере, даже переписывались. Идём, а она и говорит: «Заклевали тебя совсем. Как ты, бедненькая, это терпишь? Я к тебе очень хоро- шо отношусь, твои письма храню, но ничем не могу помочь. Пы- талась брата просить, чтоб заступился, а он и слушать не хочет. Рассердился и предупредил, что, если вмешаюсь, со мной будет то же, что и с тобой. Извини, Лена, я не такая сильная, у меня духу не хватит – не выдержу…» Что оставалось делать? Сказала «спасибо» за поддержку. На том и расстались: она боялась, что нас вместе увидят. Мам, почему люди ко мне плохо относятся?

– Видишь ли, папе сейчас трудно. На место директора метила Ольга Викторовна Фильчакова, а отец её планы нарушил. Вот она и мстит нам, село настраивает против, на детях отыгрывается.

– Но я не хочу так жить! Вернёмся в посёлок Садовый, пока наш дом не заняли, а?

– Заняли, дочка. Ещё когда мы там жили, у меня и отца спраши- вали время отъезда.

– Но ведь могут дать другой, если попросим. Мне здесь очень плохо! Хочу к своим подругам, в нормальную школу.

– Понимаю, доченька! И папа за тебя не может заступиться! Его самого клюют со всех сторон. Зарекомендует себя в глазах руко- водства – ему и нам станет легче.

– И сколько ждать?

– Неизвестно.

93

– Пока это случится, я школу закончу. И всё время мучиться?

Мама прижала меня к себе, провела рукой по волосам… Я за- плакала.

– Доченька моя! – Мама с болью заглянула в мои глаза.

– В Тавринке нам тоже мстили, – говорила я сквозь слёзы, – но меня поддерживали подруги. Я как-то справлялась. А тут все про- тив. Разве так можно жить?

Мама не знала, как утешить, и переменила тему:

– Да, Лена, чуть не забыла! Татьяна, что в библиотеке работает, сказала, что ты можешь прийти за котёнком.

Давно мечтала о котёнке! И не только потому, что любила жи- вотных. Надеялась, что маленькое живое существо поможет пере- жить неурядицы, станет настоящим другом, которого так не хвата- ло в Сальянке.

– А где она живёт? – вытирая слёзы, спросила я.

– На краю деревни, третий дом с краю. Может, сначала поешь? – Сейчас не хочется.

Дом тёти Тани отыскала сразу.

– Молодец, что пришла первой. Будет из чего выбрать, – сказала хозяйка, провожая меня в комнату.

У стены, в картонной коробке, лежало пять крохотных пуши- стых комочков. Котята жались друг к дружке, чтобы согреться. – Ну как, нравятся?

– Да. А больше всего – тёмненький.

– Пёстрый, что ли?

– Да, этот.

– Ну-ка возьми его, – посоветовала тётя Таня. – Он должен по- чувствовать тебя и полюбить.

– Думаю, он меня полюбит, потому что я его уже люблю.

– Да, кстати, это кошечка.

– А я и хотела кошечку.

Мягенький комочек закрыл от удовольствия глазки и приятно замурлыкал на моих руках.

– Гляди – запела! Тогда это судьба! – засмеялась хозяйка. – За- бирай!

– А как она без мамы?

– Сначала поскучает, а потом привыкнет. Дома налей ей молочка.

94

– Хорошо. Я её Муркой назову.

– Точно Мурка! Вон как громко мурлычет!

– Смотрите, кого принесла! – с порога радостно воскликнула я.

Все вскочили из-за стола. Я достала из сумки кошечку и не успе- ла опустить на пол, как сестрёнка схватила её за шею и побежалав спальню. Мы – за ней. С трудом уговорили Наташу отпустить котёнка.