Мир Эллион

Комендант сделал жест рукой, приказывающий Гуче и сержанту немедленно исчезнуть.

- А с этим-то что, сэр? - спросил сержант Хельм.

Гуча не удивился бы, если бы полковник приказал кинуть его собакам, но полковник Шнайдер, человек, в общем-то не злой, просто подрихтованный годами службы, проговорил лениво, словно изгоняя надоедливую муху:

- Да к арбалетчикам его засунь, что ли. Пусть пока учит арбалет без таланта. Чего разулыбался, парень? Интендант привезёт гримуар с арбалетом самое позднее, чем через неделю, и тогда вот этот джентльмен (комендант показал на огра) вобьёт его тебе в глотку, если откажешься разучить! Живо исчез!

* * *

Гучу определили в полуроту сержанта Краузе, маленького крысоватого гремлина, разведчика-следопыта 76го уровня. Сержант Хельм в двух словах рассказал ему о Гуче, тот скорчил кислую мину, но высказывать не стал, за что Гуча остался премного благодарен.

Его поместили в шестиместную палатку, четыре места уже были заняты. Ни одного знакомого лица. Его соседями оказались гремлины из разных мест. Братья Бруно и Алан Лехманы прибыли из деревушки Нижние Козлецы, - они были погодки и постоянно ругались друг с дружкой, так за шестнадцать лет и не решив, чьи под кроватью тапки. Молчаливый, степенный Лукас Шмит был родом из Западной Утицы - большой деревни на севере владений Вышней Тверди. Матео Бауэр, старший из всех, прибыл из какой-то деревушки Малые Сверчки, о которой никто не слышал, - он держался как бывалый, повидавший всякие виды тёртый калач, хотя ему только исполнилось двадцать.

Войдя в палатку, Гуча почувствовал, как по-свойски, не спрашивая разрешения, все полезли к нему в профиль. И он не остался в долгу, быстро просмотрел профили своих будущих сослуживцев. Оказалось, все парни были разведчики-следопыты, только Гуча – разведчик-мародер, и все - на 1-2 уровня ниже его двадцатого.

- Что, будем мародёрить? - подмигнул ему Матео Бауэр.

- Только у нас не мародёрь, - захохотал толстый Бруно Лехман.

Шутка была так себе, но все засмеялись, радуясь хоть такому развлечению.

Поздоровавшись, Гуча выбрал крайнюю койку. У всех парней было выучено искусство арбалета. Рыбалку Гучи словно бы и не заметили, - вот и хорошо, если всем наплевать. Не успел он закинуть вещмешок под раскладуху, как полог палатки откинулся и в сумеречном свете уходящего дня Гуча увидел последнего обитателя палатки.

- Здоров, народ!

В палатку к гремлинам вошел человек, по смуглому лицу и курчавым волосам которого Гуча, даже не заглядывая в его профиль, сразу определил каппадокийца. Хотя каппадокийцы были ребята рослые, но этот был не выше Гучи, - подтянутый, одетый скорее в хламиду волшебника, нежели в длиннополую куртку (сейчас все были в домашнем, - форму обещали выдать утром).

- А ты, парень, случаем, не ошибся палаткой? - спросил Матео Бауэр грубовато, но без вызова.

Как Гуча успел увидеть, в лагере обучались представители трёх племён, имевших поселения во владениях Горней Тверди, - гремлины, огры и люди каппадокийцы. Традиционно, гремлины рождались разведчиками, огры - воинами или, реже, магами. Каппадокийцы были всем известными магами огня, изредка среди них рождались воины-шпажисты. Но ни Гуча, ни его новые товарищи никогда не слышали про каппадокийцев разведчиков или арбалетчиков.

- Да ты сперва на мой профиль взгляни, дурила, - весело сказал каппадокиец.

Он обращался к Бауэру, но и Гуча, разумеется, сразу заглянул в профиль нового соседа, - пустая койка стояла рядом с той, которую он занял.

Имя: Мартин Бурхан, общий уровень 17.

Статус: Простолюдин.

Раса: Человек, каппадокиец.

Расовый бонус: защита от огня +1, но не более 50 суммарно.

Класс: Разведчик-мародёр.

Основные параметры:

Живучесть: 6.

Ловкачество: 6 .

Сила: 4

Хитроумие: 7.

Основные способности:

Маскировка: уровень 5.

Мародёрство: уровень 5.

Извилины: всего 1 слот.

Слот 1: Сопротивление огню, уровень 1.

- Так ты с рождения был разведчиком, что ли? А после выварки стал разведчиком-мародёром? - спросил Алан Лехман.

- С рождения я был магом огня, а после выварки стал разведчиком-мародёром, - сказал каппадокиец и кинул вещмешок на свободную койку.

- И тебя не сожгли инквизиторы? - веселился Матео Бауэр. - Если бы я стал магом огня после выварки, то меня точно сожгли бы.

- А ты догадайся с трёх раз, сожгли меня или нет, - парировал каппадокиец. - Кто хочет чесночной колбасы, ребята?

Разумеется, захотели все, - Гуча стал испытывать чувство голода сразу, как вышел из солдатской столовки.

Мартин Бурхан оказался парень что надо, - помимо колбасы, он вынул из своего мешка краюху хлеба и вязанку острейшего перца, так что скоро все по очереди стали бегать к бочке с водой, ополаскивать рот. Давно стемнело, но никому не спалось. После перекуса братья Лехманы, Лукас Шмит и Матео Бауэр устроились играть в кости на щелбаны, освещая игральное место огарком свечи. Лехманы то и дело тыкали друг другу кулаками под рёбра, споря, какая выпала цифра. Шмит молчал. Бауэр почему-то выигрывал чаще всех, и щелбаны он раздавал красивые, со звуковым сопровождением. Гуча и каппадокиец в карты играть не стали, сразу после колбасы улеглись по койкам.

Просматривая профиль каппадокийца, Гуча приметил одну деталь, на которую другие, кажется, не обратили внимание.

- Слухай, - спросил Гуча, повернувшись к Мартину Бурхану, - у тебя в слоте извилин "сопротивление огню". У меня - рыболовство, ты видел. Меня таскали к коменданту лагеря, требовали, чтобы я затёр рыбалку и выучил арбалет. У всех остальных парней арбалет. Тебя тоже таскали к коменданту, да?

- Не. Сержант поорал немного и сюда отправил. Сказал, что я буду учить арбалет как вторичный навык. Сказал, до пятого уровня доучу, а им, походу, больше и не нужно. - Каппадокиец усмехнулся. - А мне и пятого уровня не нужно.

Гуча полежал, осмысливая сказанное. Видно, комендант отдал команду: всех, у кого не было таланта арбалетчика, сразу направлять к арбалетчикам, не тратя его время. Это было понятно. Но почему – «сопротивление огню»?

- Я всегда хотел стать рыболовом, а тут такой случай подвернулся, повстречал мастера-рыболова и он передал мне свой дар, - сказал Гуча. - Рыбалка - дело классное. Когда раскачаюсь, смогу ловить рыбу на продажу. А тебе на кой сопротивление огню? Мечтаешь быть пожарником, что ли?

Каппадокиец долго не отвечал. Гуча уже начал подрёмывать, и тут Мартин Бурхан тихо заговорил:

- Я всегда хотел стать огненным магом. И сейчас хочу. У меня в роду все маги огня, даже две младшие сестрёнки. Я родился магом огня. После выварки я должен был стать магом лавы. У меня в классе все, кто родились магом огня, после выварки стали магами лавы.

- Кроме тебя.

- Да. Кроме меня. Я чуть с ума не сошел, когда увидел это самое в профиле, "разведчик-мародёр". Жрец-свидетель и тот, другой, который над котлом заклинания читает, хотели меня сжечь. Орали, дескать, порча Инакого. Спасибо, инквизитор, отец Баррион, заступился. Сказал, разведчик-мародёр - класс разрешенный и показатели соответствуют. А там уже и старики вступились, из моей деревни. Оказывается, в моей деревне уже был один парень, который после выварки стал разведчиком-мародёром, и его не сожгли. Пятьдесят лет назад это было.

- А «сопротивление огню» откуда взялось в извилинах? И зачем она тебе?

Каппадокиец долго молчал, ворочался на скрипучей раскладухе. Затем проговорил, еле слышно:

- Дык я магом огня стать хочу. После выварки я сам взял гримуар "сопротивление огню" и выучил, вербовщик поздно спохватился. Все мои одноклассники учили этот гримуар. Без «сопротивления огню» даже простецкое огненное заклинание толком не сколдуешь.

- Я что-то не врубаюсь, - сказал Гуча. - Ты можешь хотеть стать попугаем на ветке, но ты - тот, который есть, и этого не изменить. Мартин, ты не маг огня и не маг лавы. Ты - разведчик-мародёр. И хоть тресни, до конца жизни таким останешься. И к какому месту тут пристало «сопротивление огню»?

- Не останусь, - пробормотал каппадокиец, и его плечи задрожали.

Расплакался, как девчонка, - угрюмо подумал Гуча. - Хорошо хоть, другие заняты игрой в кости, а то бы на смех подняли.

Отчего-то сам расстроенный не меньше каппадокийца, Гуча повернулся на бок и уснул.

* * *

На завтрак дали какую-то тыквенную кашу со сгоревшими до угля лепёшками (новобранцы называли их горелками, - на кухне всегда жгли лепёшки). Столоваться долго не дали. Гуча только начал отделять горелое от не совсем, как завтрак объявили законченным, их вывели из столовой и построили на площадке перед преторием.

Речь полковника Шнайдера была краткая и энергичная:

- Вот что, салаги. Вы думаете, что подписали контракт, почувствовали своими ручонками золото, - и вы солдаты? Какие вы солдаты. Вы - дрянь и грязь. Солдатами вас сделаю я, как Бог черепаху. Три месяца подготовки, затем - экзамен. Кто прошёл - солдат, 50 золотых в зубы. Кто не прошёл - вон из армии. А чтобы отработать стоимость плёток, которые я обломаю об вас, неучам придётся с годик потрудиться в угольной шахте Ставрии. За учёбу, черти!

Так, в полном соответствии с ожиданиями Гучи, началась муштра.

Сперва их два часа гоняли по скользким глинистым тропинкам вокруг лагеря. Гуча, надо сказать, упал всего два раза, многие отличились больше. Затем, не дав минуты на передышку, их отвели на стрельбище.

Стрельбой из арбалета обучал единственный в лагере эльф, сержант Алексис Леруа. У него мастерство арбалета было основной способностью, и он имел здесь почтенный 42-й уровень, за что и был принят на службу Замком. После переклички эльф расположил новичков полукругом, сам поставил перед собой на землю арбалет и, с сявкающим придыханием, начал объяснять.

Легкие конструкции арбалетов - не для солдат армии Их Светлостей. Кому охота пострелять голубей - в другое место. Солдатский арбалет должен пробивать стальной нагрудник, причём - с дальнего расстояния. Это значит - арбалет натягивался не от стремени, но с использованием "козьей ноги", - специального приспособления, помогающего натянуть тугую тетиву. Сержант Леруа показал, как заряжают арбалет, и сам произвел первый выстрел, - как показалось Гуче, даже не прицелившись. Арбалетный болт (так называлась тяжелая арбалетная стрела) попал точно в середину мишени.

- Заряжаем. Подходим. Стреляем, - распорядился инструктор.

При попытке натянуть арбалет, у Гучи "козья нога" никак не вставлялась в нужные пазы и валилась на землю. Наконец он как-то приноровился, но вот попасть в цель никак не получалось, а ведь кабанья шкура была натянута всего в 20 шагах. Гуча сделал три подхода, и, всякий раз, промах. Другие Гремлины попали в шкуру хотя бы раз, пусть и не в "яблочко".

Такой нерадивый ученик привлёк внимание сержанта. И тут только эльф удосужился взглянуть на профиль Гучи.

- Как, у нас тут мастер-рыболов? Какого чёрта?

На счастье, эльфа услышал сержант Хельм, нёсший куда-то две мишени. Он подошел к Леруа и что-то сказал ему, тем самым избавив Гучу от объяснений. Когда Хельм отошел, Леруа взглянул на Гучу, как если бы ресторанному гурману подали падаль.

- Вот что, щенок, я не занимаюсь тут индивидуальным обучением. Ты же жрёшь со всеми, и будешь учиться со всеми. Мне наплевать, есть у тебя талант к высокому и благородному мастерству арбалетной стрельбы, или нет.

Гуча ничего не имел против такой постановки вопроса, и следующие четыре часа он провёл, раз за разом пытаясь попасть в кабанью шкуру. Он не понимал, в чём дело. У других новобранцев был пятый уровень в арбалетной стрельбе, полученный при изучении гримуара, а у него был ноль. Неудивительно, что они попадали в мишень, а он мазал. Но должен же он был попасть в мишень, пусть в самый краешек, хоть один единственный раз?

Время от времени то один гремлин, то другой, вопили как придурочные: у этих счастливчиков мастерство арбалета повышалось на единичку.

Гуча ушел со стрельбища с тем же нулём в мастерстве арбалета, который имел в самом начале. Причём мастерство арбалета даже не обозначилось в его профиле, несмотря на его многочасовые усилия. Он знал, что должен был появиться раздел "вторичные навыки", но ни этого раздела в его профиле нет, ни мастерства арбалета в его профиле нет.

Раздосадованный, Гуча ловил на себе взгляды других новобранцев. Ему казалось, что на него смотрят с презрением или с насмешкой. Наверное, ему было бы легче, если бы "белых ворон" было в этой грачиной стае две, но Мартин куда-то запропастился. Гуча вообще не видел его после завтрака. Он хотел спросить у сержанта Хельма про Мартина, но боялся подвести каппадокийца. Ещё не хватало, окажется, что Мартин сдристнул куда-то втихаря, и Гуча невольно выдаст соседа по палатке.

Мартина не было ни на обеде, ни на ужине. Но вечером, вернувшись из столовой, Гуча увидел в палатке Мартина, как ни в чём не бывало кидавшего кости с братьями Лехманами.

Перед сном, уже улёгшись на раскладушке, Гуча спросил каппадокийца тихо:

- Мартин, где пропадал?

- Устроился на кухне вечным дневальным. Буду повару помогать. Да ты не шепчи, это все знают. Сержант Хельм знает. Может, не знает комендант, но ему наплевать.

- А как же арбалетная стрельба? Как экзамен? Помнишь, комендант что говорил. Болтают, в шахтах Ставрии больше полугода никто не протягивает.

- Экзамен? - Мартин издал непочтительный звук губами. - Да сдам я экзамен. И ты сдашь, не парься. Коменданту самому не надо, чтобы экзамен проваливали, - от него солдат требуют, а не рабов на шахты. Похожу на маскировку, иногда. И на мародёрку. А арбалетной стрельбы мне и на дух не надобно, я же тебе ещё вчера сказал.

Гуча, против воли, зауважал каппадокийца, - парень был не старше его, но где-то нахватался жизненного опыта.

- А когда в часть попадёшь, после обучения, разве не станут клевать, что не выучил арбалет? Даже как вторичный навык не выучил?

Теперь они разговаривали полушепотом. В дальнем от них углу палатки братья Лехманы, Бауэр и Шмит резались в кости. Чуткий слух Гучи уловил волчий вой, очень дальний.

Мартин заговорил ещё тише:

- Когда сдадим экзамен, нам выдадут по пятьдесят золотых, так?

- Так.

Мартин молчал. Было видно, как его подмывает что-то сказать, но он никак не мог решиться. Наконец он медленно заговорил:

- Знал бы ты, что такое, быть магом. Чувствовать, как магическая энергия плещется в тебе. Видеть то, что не дано другим классам, - вход в магическое измерение... Когда я напитывал магией руки, это всё равно, что после забега на 20 лиг припасть к родниковой воде. Я родился магом огня, я познал магию, я до сих пор помню, как сколдовать "магического светляка". Вот только я зря буду кривляться, выписывать пассы, - сейчас никакой светляк у меня не сколдуется.

Гуча внимательно слушал, стараясь почерпнуть для себя что-то полезное. Передохнув, Мартин продолжил:

- Я шел на выварку, как на праздник. Я был уверен, что стану магом лавы и что мне дадут выучить гримуар "сопротивление огню". Без сопротивлялки колдовать можно, но, скажем, несколько проблематично. Ты слушаешь или спишь?

- Слушаю, но ты только не захнычь, а то сапог брошу.

- Слушай дальше. Выварка перекроила моё тело, отняла всё, что было во мне. Теперь я не чувствую в себе магию, не вижу вход, дверь в измерение магии. Я - как слепой котёнок.

- Я тоже не вижу какое-то там измерение магии и не парюсь по этому поводу.

- Ты не понимаешь, - в голосе Мартина впервые послышалась злость. - И никогда не поймёшь. Я был магом и должен был подняться на более высокую ступень в магии, а вместо этого меня засунули в тело дурацкого разведчика-мародёра.

- Эй, полегче. Я сам разведчик-мародёр.

- Угу. Извини... Так вот. Я знаю, что мне делать. - Мартин ещё больше понизил голос, перейдя на едва слышный шепот: - Я должен опять пройти выварку.

Гуча, уже подрёмывающий, был потрясён.

- Ты в своём уме? Разве выварку можно пройти во второй раз?

- А почему нет? Я спрашивал у одного жреца, брата Бонифация. Он сказал, что это можно устроить.

- И как ты собираешься всё это проделать? И где? Пойдешь в свою школу, в день выпуска, попросишь, чтоб тебя ещё раз перековали?

- Ещё в ереси обвинят и инквизиторов натравят. Нет. Я не дурак. Отец Бонифаций сказал, что это потихоньку можно устроить. Для выварки нужен единственный жрец, ведь так? Тот, который читает молитву. Остальные - для массовки. Может, кроме отца инквизитора, но уж без его благословения я обойдусь. У отца Бонифация есть знакомый алхимик. Он сделает зелье для котла, а отец Бонифаций будет моим персональным жрецом-молитвословом.

Конструкция была интересная, но Гуча сразу почувствовал слабое место:

- Это же чёртову деньжищ будет стоить. Алхимия всегда дорогая, а тут ещё твой Бонифаций разинет роток.

- Отец Бонифаций сказал, что 50 золотых будет достаточно.

- Ах, вот оно что, - Гуча был доволен своею проницательностью. - Значит, как только мы сдадим экзамен и получим по 50 золотых, ты слиняешь из армейки?

- Угу.

- Будут разыскивать как дезертира.

- Будут разыскивать разведчика-мародёра. А если я, после выварки, стану огненным магом?

- А если не получится?

Мартин пожал плечами.

- Я не знаю, как мне жить без магии. Не знаю, как жить.

- Я хочу быть рыбаком, но вот с рыбалкой не получается. Живу как-то.

- Ты всегда можешь вернуться к рыбалке, талант рыбака с тобой. А как мне колдовать?

Какое-то время они лежали молча, каждый - погруженный в свои мысли. Наконец каппадокиец заговорил, - тихо, просяще:

- Только ты никому не рассказывай про это дело, про выварку повторную...А?

- Могила, - заверил Гуча.

Уже засыпая, он опять услышал шепот Мартина:

- Если желаешь, я тебя тоже устрою на кухню. Кухмейстер сказал, что ему ещё один поварёнок нужен. Он классный мужик, хотя и огр, и не тупой совсем. Ты же рыбак, да? Заодно будешь рыбу ловить, для офицерской кухни. А насчет экзамена не кипишись, сдашь ты его, моя гарантия!

"Прям подойдут мои бычки для офицерской кухни", - подумал Гуча.

Хотя, тут и не в бычках дело.

- Я буду учить арбалет, - сказал он и повернулся к стене палатки.

Днем он мельком видел Агнессу, его до сих пор потряхивало.

Он докажет. Он докажет ей, что он твёрже духом, чем этот ничтожный выскочка Эрих Вернер.

* * *

Следующие дни показали, что одного желания Гучи что-то доказать для вселенной было мало.

Занятия по стрельбе из арбалета проводились каждый день, до обеда и после. А его основным способностям, мародёрству и маскировке, было отведено по часу в неделю. Сперва Гуче казалось нелепостью такое распределение учебного времени, ведь его класс - разведчик-мародер, у него таланты к этому занятию, так зачем же он, что ни день, берёт в руки арбалет? Как-то он высказал это сержанту Краузе.

Полуротный, сплюнув, сказал сквозь зубы:

- И дурак же ты, парень. В любой армии сколько нужно разведчиков? Десяток-другой, и довольно. А стрелки - основа любой армии, тут десятком не обойдёшься. И откуда же нам взять стрелков, если в этих землях нет прирождённых стрелков?

Мартин, которому Гуча рассказал об этом разговоре, развил мысль.

Владения Замка Вышняя Твердь населяли, в большинстве своём, гаттлинги, - трудолюбивый народец, внешне похожий на гномов, но совершенно не воинственный и питающий отвращение к рудному и кузнечному делу. Гаттлинги рождались фермерами разных специализаций. Никаких талантов, хотя бы косвенно относившихся к военному делу, у них никогда не было. На севере проживали огры, чьи селения поставляли в армию Замка отличных мастеров ближнего боя. На востоке Замок владел десятком деревушек каппадокийцев, дающих, немного, огненных магов и, ещё меньше, мечников. На юге и западе владений Вышней Тверди, у подножия старых лесистых гор, располагались многочисленные селения соплеменников Гучи - гремлинов, среди которых всегда находилось много желающих испытать военное счастье. Одна незадача, - гремлины рождались разведчиками, а армии нужны были мастера дистанционных атак. Замку ничего не оставалось делать, кроме как закупать гримуары с мастерством стрельбы из арбалета и учить гремлинов стрелять из арбалета.

Прошла неделя. С арбалетом у Гучи не заладилось. В приступе злости он разбил о камень два арбалета. За первый эльф-инструктор самолично протянул его плёткой пять раз, за второй - пятнадцать, и пообещал, что в следующий раз пороть Гучу будет лагерный палач, крепыш огр, а там ощущения иные.

Вечерами Гуча думал, не слушая болтовню Мартина, - да что за пропасть. Законы Стоединого гласили: он мог выучиться арбалетной стрельбе и без таланта, проявив усердие. Одно ограничение, его мастерство в арбалете не могло стать выше скромного пятого уровня. Но у него не было забот относительно пятого уровня, - он никак не мог взять первый.

День шёл за днём, а Гуче так и не давался арбалет. Он возненавидел стрельбище. Будь он магом огня, он давно испепелил бы и ненавистные мишени, и склад с арбалетами, и, в первую очередь, эльфа Алексиса Леруа, арбалетного инструктора. Леруа помогал другим ребятам, - давал советы, показывал правильную позицию, иногда даже за руки брал и придавал нужную позу и оружию, и стрелку. На Гучу - ноль внимания, за исключением тех двух раз, когда Гуча разбил арбалет. Ни слова поддержки. Леруа даже не третировал его, - просто не замечал.

Стоя в очереди к мишени, в руках - арбалет и три болта, Гуча делал свои три промаха и с этим отходил, и так до посинения, по кругу. Поначалу он краснел от стыда, ловя насмешки молодых стрелков. После пары недель, стыда уже не было, щёки не горели, - горела и рвалась наружу одна злость.

Ещё через неделю стрельбище посетила проверка. Заместитель коменданта лагеря, подполковник Кантарутти, был родом троллин из Аверанских лесов, располагавшихся в тысяче лиг от владений Вышней Тверди. В арбалетах он ничего не смыслил, зато хорошо помнил общий принцип обучения: уровни повышаются только на максимуме старания и усилий.

Подполковник Кантарутти долго смотрел, как тренируются арбалетчики, затем что-то сказал эльфу Леруа. Тот остановил стрельбы и объявил о новом правиле: теперь каждый будет стрелять не по три выстрела, а пока не попадёт в мишень. Попал - отошел, дал место другому. Не попал - ждут все, пока мишень не будет поражена, хоть даже если придется пропустить и обед, и ужин. Как только все отстреляются - стрельбы закончены. Если никто не будет тормозить, у всех появится окошко свободного времени перед обедом.

Новобранцы, со смешками, выслушали новый приказ.

Гуча...

Поначалу всё складывалось к получению свободного времени перед обедом: очередь продвигалось быстро, и хотя мишень была отставлена на 40 шагов, все попадали, не с первого раза, так с третьего. Каждый промах сопровождался незлобными шутками, а если кто-то отпускал неприличное словцо, смеялись ещё громче.

Когда очередь дошла до Гучи, новобранцы, уже попавшие в мишень и дожидавшиеся окончания стрельб, примолкли. Уже все знали, что он, по своей воле, занял единственный слот извилин рыбалкой, а не мастерством арбалета. Знали и о его визите к коменданту лагеря. Раньше некоторые даже восхищались его упорством, - молодец, не поддался давлению, настоял на своём. Но теперь... Близилось время обеда. Свежий воздух, постоянные упражнения, - у молодых гремлинов был отличный аппетит, ещё не хватало пропустить столовую.

Гуча сделал выстрел.

Промазал, как всегда, и поспешил отойти.

Инструктор, сержант Леруа, и бровью не повёл. Но подполковник Кантарутти живо отреагировал на нарушение приказа:

- Курсант Камнеглот, марш на исходную позицию!

Гуча, насупившись, вернулся на место стрелка.

Стоит ли удивляться, что он промазал и на этот раз.

Он посмотрел на подполковника Кантарутти. Тот ждал.

Гуча выстрелил ещё три раза, и всякий раз - мимо мишени.

Эльф Леруа, наконец, его заметил:

- Господин подполковник, у курсанта Камнеглота не выучен арбалет.

- Я отдал приказ: все стреляют, пока не попадут.

- Малец ещё ни разу не попал в мишень. За три недели.

Гуча немного замедлился у тележки с арбалетными болтами. Нет, разрешения покинуть стрельбы не пришло, подполковник молчал.