Мир Эллион

Набрав стрел, юноша вернулся на позицию.

Ещё двадцать его выстрелов молодые гремлины созерцали молча. Затем стали подсмеиваться над Гучей. Затем начали злиться. Оставалось дождаться, когда подполковнику Кантарутти надоест издеваться над ним и ему будет позволено отойти.

Или подполковник дожидается, когда в Гучу полетят камни?

Со стороны претория донесся звук гонга, означавшего приглашение в столовую.

- Ох, баранина... Варёная, с перчиком... - раздалось у Гучи за спиной.

- Полная тарелка варёных бобов в томате...

- Копчёные сардинки с сыром...

- Кровяная колбаска, три колечка, с лучком и горчицей...

- Гусь, запечённый с яблоками, солёный огурчик...

- Да прекратите вы! - рявкнул кто-то со слезой.

Гуча всё стрелял и промахивался.

- Ты и ты, - подполковник Кантарутти показал на двух новобранцев. – Подкатите к нему повозку стрел.

Спустя полчаса, красный, потный, со слезами на глазах, Гуча продолжал стрелять.

Когда раздался звук гонга, означавший завершение обеда, из толпы новобранцев, уже попавших в мишень, донёсся такой стон, будто вздохнула земля. Им вторила длинная вереница гремлинов, стоявшая за Гучей.

Гуча продолжал стрелять.

Да спиной у Гучи опять послышались насмешки, но теперь в них было мало от дружеской шутки. Этот дуралей, выучивший рыбалку вместо арбалета, оставил их без обеда. Руки бы ему поотрывать. По голове настучать. Какой же скотиной надо быть, чтобы такое устроить!

Гуча уже не замечал насмешек. Как заведённый, он выпускал стрелу за стрелой.

Мимо. Мимо. Мимо.

- Достаточно, курсант Камнеглот, - наконец проговорил подполковник Кантарутти, видимо, пресытившийся устроенной им забавой. - Следующий!

- Приказ есть приказ, и я его исполню, - сказал Гуча звонко, едва скрывая звенящую дрожь в голосе. - Буду стрелять, пока не попаду.

Кто-то позади него нецензурно выругался. Немедленно заработала плётка в руке у эльфа Леруа. Что бы ни случилось, салажонок не смел выражаться в присутствии начальства. Ещё кто-то ругнулся, - и плеть заплясала по другим плечам, по спине, по руке, поднятой для защиты. Леруа бил знатно, - клочьями полетела шерсть. Небольшой перерывчик, - и плеть стала гулять по спине и плечам нового желающего освежить разговор.

Гуча, стиснув зубы, продолжал стрелять.

Да когда же он попадёт, наконец? Когда он хоть раз попадёт? Закон мира: даже не имея таланта, он мог научиться стрелять из арбалета, пусть и на самом начальном, примитивном уровне. Или этот примитивный уровень не предполагает попадание в мишень?

Из тысячи выстрелов, даже с завязанными глазами, хоть один должен быть результативным, - пусть не в "яблочко", пусть в самый край мишени. И где?

Он почувствовал: его толкали в спину, с нарастающей силой.

Он оглянулся.

За ним стоял Питер Вольф. Дружок закадычный с такой ненавистью смотрел на него, что веко подрагивало.

Гуча врезал приятелю с полуоборота, от всей души, и отошёл.

Питер пошатнулся. Из сопатки побежала кровь. Зарычав, как зверь, он кинулся на Гучу, - схватил за рукав куртки, схватил за волосы, ударил под рёбра, попытался душить. Гуча отбивался и руками, и зубами. По плечам драчунов заходила плеть инструктора, но этим инструментом явно невозможно было ни разнять, ни охладить.

Когда их, общими усилиями, растащили, подполковник Кантарутти сказал скучным голосом:

- По тридцать плетей каждому. В следующий заход будет шестьдесят.

После экзекуции Гуча провалялся без памяти до позднего вечера. Ему не мешали валяться на деревянном настиле, посыпанном опилками, где совершались казни, - считалось, что вид избитых нарушителей удерживает от проступков других. Питеру Вольфу досталось не меньше, но он был крепче дрыща Гучи, и поэтому убрался в свою палатку сразу после внушения. Палач, молодой огр, даже подходил к Гуче пару раз, трогал веко, смотрел, не закатились ли глаза.

Но нет, глаза у Гучи не закатились, и по ночной прохладе он вернулся в свою палатку.

Все уже спали. Громко храпел Лукас Шмит, - молчун днём, ночами он был куда как громкозвучен. Братья Лехманы спали, закрывшись с головой одеялами. Матео Бауэр спал на земле, - во сне он всегда скатывался с раскладушки на примятую травку, к этому все привыкли.

Повалившись на койку, Гуча услышал шёпот Мартина:

- Сегодня треска была на ужин. Будешь?

- Да давай.

Гуча сел на койку и угрюмо стал жевать пережаренную треску.

- Арбалет никак не учится, - прошамкал он с набитым ртом и почувствовал: Мартин открыл его профиль.

- Очень странно... - Каппадокиец задумался. - За три недели - никакого прогресса? Это надо суметь.

- Я способный.

- Вижу. Расскажи, что ты делаешь, как стреляешь.

- Уфф... Да как сказать тебе. Да и зачем. Ты же не арбалетчик, чем поможешь.

- Пораскину мозгой, вот чем. Так что, как там это у вас делается, на стрельбище?

- Заряжать арбалет я научился в первый же день, - уныло начал рассказывать Гуча. - А хлебушка не найдется? Спасибо. Так, о чём я? Вроде стреляю как все, целюсь как все. Мишень мне не ставят какую-то особенную. Сейчас с сорока шагов стреляем, начинали с двадцати. Общие правила для всех...

- С сорока шагов? - Мартин присвистнул. Вышло громко, Лукас Шмит прекратил храпеть и повернулся на другой бок. - Дык тебе нужно с нуля арбалет поднять. Понимаешь? С нуля.

- Сам знаю, что с нуля. Хватит умничать, к чему ты клонишь?

- Когда разучивают гримуар с арбалетной стрельбой, то сразу получают пятый уровень, так?

- Да. - Это Гуче было понятно. - На первом занятии я просмотрел профиль у двух-трёх пареньков, у всех был пятый уровень в арбалете. Понятное дело, сразу после выварки, с гримуара выучили.

- Значит, у них появился шанс попасть из арбалета в мишень, пусть даже выставленную за тысячу шагов. Конечно, если мишень стоит далеко, шанс попасть будет мал, но он будет. И у тебя ноль в умении арбалета. Ты понимаешь? Ноль. Не первый уровень – нулевой. Сечёшь? Если на игральной кости нет цифр, сколько ни кидай, ни шестёрка, ни единица не выпадет.

- То есть я зря три недели выпыживался с арбалетом? И если я ещё сделаю тысячу выстрелов, то все они будут впустую? Но постой, - тут Гуче показалось, что он нашел изъян в рассуждениях приятеля. - Как же тогда учатся арбалетной стрельбе без таланта? Ведь это возможно, ты согласен?

- Конечно, возможно. Но делается это не так, как делал ты. Всегда не так. Если тебе нужно выучить любое умение без таланта, сперва ты должен показать, что тебе это умение нужно. Заметить его, назвать, что-то сделать внутри него, и тогда оно появится в профиле. Так мне объяснял отец. Чего сидишь, как болван? Тебе нужно выстрелить из арбалета и попасть в мишень, хоть один раз, - тогда мастерство арбалета появится у тебя в профиле с первым уровнем.

- Из нас двоих один, точно, дебил, - сказал Гуча. - О чём я тебе толкую битые полчаса? Я три недели стрелял из арбалета и ни разу не попал!

- Это потому что ты стрелял на расстоянии двадцати, затем сорока шагов. А что тебе мешает перенести мишень поближе? Поставь её в пяти шагах от себя. Промажешь, - поставь в шаге от себя. Тогда уже промазать не сможешь, здесь действуют законы покруче, чем отрисовка наших профилей. Ты попадёшь в мишень, когда она уже и не будет мишенью, а будет простой загородкой на пути твоей стрелы. И - вуаля! Ты постиг мастерство арбалета!

- Это как если бы я сам нарисовал цифру 1 на каждой грани игральной кости. И ноль тогда не выпадет, - проговорил Гуча. До этого у него была голова как с похмелья, теперь погода установилась ясная, с прохладным ветерком.

- Угу. В Стоединой Истине сказано: "Мир сотворяет каждого, и каждый сотворяет мир". Это мне отец часто повторял. Странно, что инструктор с самого начала не пододвинул мишень к тебе вплотную, он не мог не знать, как разучивается арбалет без таланта. Ещё трески? Смотри, какой хороший хвостик остался.

- Не. Не надо трески.

Гуча вскочил с койки.

- Ты куда? - окликнул Мартин.

- Да на стрельбище, куда ж ещё. Спи давай!

Позабыв про больную спину, Гуча выскочил из палатки.

В солдатском лагере не было стен. По очереди их назначали в наряд, быть ночными патрульными, но сейчас патрульных не было видно, - либо они патрулировали какой-то другой участок лагеря, либо спали. Гучу устраивали оба варианта.

Раны, нанесённые плетью палача, позабыты. Пригибаясь, он пробрался мимо палаток к длинному сараю, за которым находилось стрельбище.

В одном месте он прошел рядом с огром, вышедшим по малой нужде. Огр его не заметил, даже не насторожился. Гуча хотел из озорства толкнуть здоровяка в поясницу, но сдержался. Какое же это хорошее умение, маскировка, даже пятого уровня!

Арбалеты хранились за дальней дверью сарая, которая, как Гуча и ожидал, оказалась не заперта. Он взял арбалет, первый попавшийся, взял из тележки арбалетный болт. Стояла ночь, и что с того. Ему и лунного света хватит. Если же он не попадёт в мишень с пяти шагов, будет стрелять с расстояния одного шага. Не попадёт с одного шага, - оставит между мишенью и арбалетом промежуток в два пальца.

Гуча поставил мишень на расстоянии трех или четырёх шагов от себя, даже не стал промерять. Быстро зарядил арбалет. Подумалось, - а ведь как сноровисто он заряжает, в первый день занятий он возился с каждой зарядкой не менее пяти минут.

Почти не прицеливаясь, Гуча выстрелил.

На таком расстоянии он мог не попасть в одном случае, - если бы арбалетная стрела принялась выписывать круги и рисовать восьмёрки, подобно какой-то пьяной мухе. Но нет, - физические законы не стали нарушаться только ради того, чтобы насолить одному настырному гремлину.

Арбалетный болт попал почти в "яблочко". ( Если честно, ближе к краю, но тоже хорошо.)

Гуча почувствовал, словно его сзади обдало теплом. Он быстро открыл профиль и всмотрелся в конец списка.

Вот оно, новые строчки.

Вторичные навыки.

Мастерство арбалета, уровень 1.

- Метко стреляешь.

Гуча оглянулся.

В трех шагах от него стоял сержант Леруа. Гуче показалось, что глаза эльфа светились в темноте.

Инструктор арбалетной стрельбы жевал травинку и в упор рассматривал Гучу. А ведь до этого две недели в упор не замечал.

Эльф жил в этом же сарае, где хранились арбалеты, но с другого конца. Гуча был уверен, что передвигался практически бесшумно, и поэтому никем не замечен. Ошибался, заметили. Но как? Почему?

- На маскировку пятого уровня найдётся чуйка сорок первого, - лениво проговорил эльф, словно бы отвечая на вопрос Гучи. - Арбалет убери на место. Мишень отнеси, где стояла.

Гуча вернул арбалет и мишень на места и направился в сторону своей палатки, поглядывая на эльфа. Сержант Леруа не кричал, не тряс полномочиями, но и не уходил, с каким-то прищуром наблюдая за Гучей.

И Гуча не вытерпел:

- Я теперь арбалетчик первого уровня. У меня получилось.

- Знаю. Уже посмотрел твой профиль.

Гуча понимал, что некоторые вещи говорить не следует, но большой язычок и маленький заговорили сами собой:

- Сержант Леруа, а нельзя было мне в первый же день объяснить, как учат арбалетную стрельбу без таланта? Про выстрел вплотную нельзя было сказать?

Эльф молчал, покусывая травинку, затем проговорил лениво:

- Можешь заниматься на стрельбище утром, до подъема, и после ужина, до отбоя. Самоподготовка, так тебя в печёнку.

Развернувшись, сержант Леруа не спеша направился в сторону своего жилища.

* * *

Ох и тяжелы, и долги были эти три месяца подготовки к сладостям солдатской жизни. Каждое утро - марш-бросок, затем, до ужина, занятия. Чтобы догнать других гремлинов, Гуча ходил на стрельбище и утром, и вечером, в небольшие свободные "оконца". Усердие принесло плоды, - плюс три уровня за три месяца самоистязаний на стрельбах. Для гремлина, не имевшего таланта к арбалетной стрельбе, это было отличным результатом. За эти три месяца ребята с талантом к арбалету стали арбалетчиками шестого, а то и седьмого уровня. И всё равно, Гуча уже не смотрелся «белой вороной», поскольку в мишень, пусть редко, попадал, со своими четырьмя уровнями в арбалетной стрельбе.

А вот пятый уровень в арбалете никак не хотел даваться. На самоподготовке Гуча двигал мишень и так, и этак. Приблизит, - нет тренирующего эффекта. Далеко отставит - сплошь промахи. А ведь он мог, по законам этого мира, установленным Стоединым, он мог взять 5й уровень в мастерстве арбалета!

Как-то вечером, когда другие новобранцы играли в кости и травили байки, он, насупившись, в очередной раз долбил эту неприступную твердыню. Вдруг он услышал за спиной покашливание, будто кто-то подавился смешком. Для Гучи это было привычно, - если зубоскал подходил слишком близко, рядом имелся отличный ивовый прут.

Он оглянулся, собираясь увидеть какого-нибудь огра или каппадокийца. Единоплеменники гремлины его обычно не доставали.

Рядом стоял пожилой лисовин без знаков отличия, в плаще простого покроя. Ростом - как Гуча, седоватая шерсть, когда-то ярко-рыжая, теперь поблекшая. Как у всех лисовинов, большие лисьи уши стояли торчком. Шерсть на ушах полностью поседела. Правое ухо было разорвано до основания, разрыв зарос шерстью, так что издали могло показаться, будто у лисовина три ушные раковины, - видимо, в юности дядька был молодечком.

Гуча никогда не видел этого лисовина, но тут ничего необычного не было, - он же не крутился на офицерской кухне, как Мартин. Огров и каппадокийцев обучали свои офицеры, до которых Гуче не было дела.

- Взял рыбалку вместо арбалета? - Лисовин улыбался, меж острых зубов плясал розовый язычок. - И как тебя угораздило, паря? Очень рыбку покушать любишь?

Гуча хотел сказать, что его рыбалка - совсем не про то, чтобы набить брюхо рыбой (хотя, а почему бы и нет). Но лисовин, не дожидаясь ответа, продолжил:

- Теперь, вижу, взялся за ум.

- Пятый уровень никак не дается, - хмуро сказал Гуча. - Поднесу мишень поближе, что ли.

- Погодь. Я в арбалете не большой мастер, я по кинжалу больше. Но дай-ка вспомнить, как я сам арбалету учился.

Гуча, страшась своей наглости, попытался открыть профиль лисовина. Ничего не вышло. Неужели - Герой? Неужели он разговаривает с Героем? У Гучи захолонуло сердце. Только Герои умели открывать и закрывать свой профиль, пряча от чужих глаз личную информацию, у простолюдинов такая возможность отсутствовала.

Лисовин как будто и не заметил того, что кто-то лез к нему в профиль.

- Ты стоишь неверно, - сказал он Гуче. - Вот сейчас ты скорее попадёшь в ту елку, чем в мишень.

Лисовин быстро придал Гуче нужную позу, обращаясь с его телом, как скульптор с глиной. Возможно, Гуча взбрыкнул бы, он же не тряпичная кукла, но лисовин действовал уверенно и без насмешек.

- А теперь целься. Давай!

Гуча спустил тетиву. Свистнула арбалетная стрела - и угодила в мишень. Правда, попала не в "яблочко", а в самый край мишени, но и это был поступок. До этого Гуча ни разу не попал в мишень с такого расстояния.

- А теперь почему не в "яблочко". Дай-ка! - Лисовин взял у Гучи арбалет, сам прицелился, затем вложил арбалет в руки Гучи. - Так... чуть выше... Давай!

Гуча спустил тетиву.

Раньше, чем стрела попала в центр мишени, юноша почувствовал характерное тепло, будто какой-то великан дыхнул ему в спину.

- Пять уровней в арбалете, - проговорил лисовин с таким чувством удовольствия, будто это ему дали новый уровень, а не Гуче. - Знаешь, что для вторичного навыка это предел?

- Знаю. От рыбалки отказываться не буду. Не хочу. Стрелять из арбалета уже нравится, но... Не могу я отказаться от рыбалки! Не хочу! Не буду!

- Да чего ты распетушился так, - усмехнулся лисовин.- Оставайся со своей рыбалкой, я тебя ни к чему не принуждаю. Прощай, курсант Гуча Камнеглот!

- Господин... сэр... Я хотел открыть профиль, посмотреть имя...

- Мастер Кардоньяк, к твоим услугам, - лисовин шутливо поклонился и ушёл.

Вечером Гуча узнал от Мартина, что в комендатуре с утра стояла суматоха, - начальство ожидало прибытия инспектора из самого Замка. Этот инспектор был ближайшим подручным одного из девяти Героев-Правителей Замка, мага Зинобия Абрамса.

- Комендант вместо зубровки выпил рома, так разволновался, бедняга, - весело рассказывал Мартин.

- И его не развезло?

- С двух стопариков-то? Он пропитой, с двух стопариков не свалишь. Только суетился больше. А про инспектора болтают, что его (тссс!) побаиваются сами наши правители. Такой пройдоха.

- Ты его видел-то? Так страшен чёрт, как малюют?

- Никто не видел, - Мартин перешел на зловещий шёпот. - Но он был, точно, и комендант после этого налакался до полной отключки.

- Наш комендант? - Гуча не знал, верить Мартину или нет, каппадокиец любил подбрехнуть. - Полковник Шнайдер, строгий такой. Орал на меня.

- Это что. А ты бы послушал, как он орёт, когда напьётся и обделается. Так вот. Про инспектора говорят, что он даже по лагерю ходил, осматривал всё. Не то под невидимостью ходил, не то под иллюзией.

- А имя-то инспектора знаешь?

- Кардоньяк. Мастер Кардоньяк, почему-то все так зовут. И никто не знает, каких дел он мастер.

Они помолчали.

Гуча проговорил тихо:

- Ко мне подходил один пожилой лисовин, когда я на стрельбище... ну, ты знаешь. Сказал, что он - мастер Кардоньяк.

- Орал не тебя? Грозился? Поколотил?

- Да нет. Помог взять пятый уровень в арбалете и ушёл. И, знаешь, - я не смог открыть его профиль. Он - Герой?

- Да не, не Герой. Из наших. Простолюдин, то есть. Но какого-то редкого премиум-класса. Говорили, я запамятовал.

- А почему его профиль не открылся?

- Значит, артефакт лежал в кармане с заклинанием сокрытия профиля.

Гуча не знал о такой возможности.

- Значит, и я смогу скрывать профиль, если захочу?

- Да. только накопи сто тысяч золота на артефакт. Или миллион. Да и на кой оно тебе. Чего нам скрывать, показатели пустяковые.

С последним Гуча не мог спорить.

- Если ты откажешься от рыбалки и выучишь арбалет как талант, то эти пять уровней, которые у тебя сейчас в арбалете, перейдут в талант, - сказал Мартин. - То есть, выучив гримуар с арбалетом, ты будешь не арбалетчик 5-го уровня, а сразу десятого. Знал это?

- Теперь знаю. - Информация была интересная, но бесполезная на данный момент. - Я не откажусь от рыбалки, - сказал Гуча. - Что там слышно про гримуары с арбалетной стрельбой для нас? Надеюсь, их не привезли?

- И не привезут, не беспокойся, - успокоил Мартин. - Я слышал, коменданту пришел формальный отказ из центрального склада, за подписью и печатью. Гримуары выдаются вербовщикам и не выдаются в солдатские лагеря, как-то так.

- Полковник Шнайдер при мне начал писать кому-то из Героев-правителей... Как я понял, жаловался на вербовщика, на нас, и чтобы дали гримуары.

- И это мимо. Делов-то нашим правителям до нас и полковника Шнайдера. Уверен, ему даже не ответили. Так что будь спок, - твоя рыбалка останется при тебе. Как и моё "сопротивление огню".

* * *

В отличие от Гучи, Мартин целыми днями проводил на кухне. И преуспел на этом поприще больше, чем Гуча – в стрельбах и марш-бросках. Мартин стал любимчиком кухмейстера, подполковника Мориша.

Подполковник Мориш, грузный, добродушный огр, имел в основных способностях кулинарию, покаченную до невиданного 49-го уровня. А вот в грамоте не блистал, самая простая бумага казалась ему вздорной головоломкой. Когда какой-то паренёк добровольно вызвался составлять графики дежурств, поначалу Мориш счел это насмешкой, думал, что парень нарочно запорет дело. Или не нарочно, но всё равно, запорет. Однако после первого же графика, составленного Мартином, количество жалоб на неверное распределение дежурств резко сократилось. На складе Мартин показал, как нужно хранить продукты, чтобы меньше портились. Оказывается, подкопчённое мясо хранится значительно дольше. Так на заднем дворе столовой появилась коптильня. Когда же Мартин в первый раз съездил за провиантом в ближайший городок, подполковник Мориш торжественно вручил ему ключи от кухни: Мартин закупил продукты по цене значительно меньшей, чем это делали все посланцы до него (попутно Мартин приобрел пару заклятых врагов на кухне, но это его мало беспокоило, - за него стоял горой подполковник Мориш.)

Очень скоро с голодом в палатке Гучи было покончено. Пока другие новобранцы, после посещения столовой, слонялись по лагерю, в попытках перехватить где-нибудь ещё кусочек, Мартин закрывал палатку и устраивал пир горой, причём некоторые продукты были с офицерской кухни. Ребята объедались жареной рыбой, тушеной крольчатиной, ароматным салом. А обгорелых лепёшек Мартин всегда приносил целое ведро, было из чего выбирать съедобные части.

Устраиваясь спать, Мартин обрушивал на Гучу поток болтовни. В основном, это были лирические переживания Мартина об утраченной магии и грёзы о будущем. Но не всё было пустое, некоторая информация показалась Гуче интересной. Оказывается, каждая способность имела 4 Грани, которые нужно было преодолевать: на 10-м, 30-м, 50-м и 99-м уровне. Некоторые гримуары давали не способности, а новые слоты для извилин. А другие гримуары совмещали в себе возможности двух или трех гримуаров попроще, их называли гримуарами звёзд, поскольку познавались они через звёздный свет и с особыми, часто смертельными, рисками.

- Такой гримуар стоит, наверное, миллионы, - сказал Гуча.

- Точно. Проще украсть, чем заплатить.

- И за кражу тебе отрубят руку, которой крал, - Гуча дважды видел такую экзекуцию в своей деревне.

- Маг должен иметь много заклинаний, чтобы быть готовым к любым поворотам, - ответствовал Мартин. - В основных способностях мало заклинаний. Придется покупать гримуары, а слотов в извилинах тоже мало. Если по слоту на заклинание - не очень разгонишься. Говорит, в гримуаре Нила Безбородого 18 заклинаний, и все поместятся в один слот.

- Да нет таких гримуаров, врёшь ты всё.

- А я говорю, - есть!

В такие минуты Гуче хотелось напомнить, что Мартин - разведчик-мародёр, так что все рассуждения о магии не более чем пустая болтовня. Но он смотрел на Мартина, - возбужденного, с блестящими черными глазами, словно уже раскрывающего гримуар Нила Безбородого. И - Гуча молчал.

А иногда не молчал и напоминал про экзамен. Мартин только смеялся.

* * *

Листва начинала желтеть, осень вступала в свои права. А вместе с тем, пришло время для Гучи подводить итоги: закончились три месяца солдатской подготовки, экзамены были назначены на следующий день.

И итоги были не очень. Три месяца потуг, солёного пота и прочих телесных истязаний, и что он имеет? Чем потрясёт воображение Агнессы?

За эти три месяца он видел Агнессу трижды. Два раза в столовой и один раз на плацу перед преторием. Через плац Гуча шёл в строю, так что он видел Агнессу только издали. А вот в столовой он подошел к ней, оба раза подходил, на такое расстояние, чтобы можно было просмотреть её профиль. И он начинал жёстко просматривать её профиль, - то открывать, то закрывать, - детская шалость, которую часто устраивали в школе на переменках и которая страшно бесила. Первый раз она долго искала, кто беспокоит её, увидела его, - и шутливо погрозила кулаком. Во второй раз она сразу заметила его, направилась к нему, - её окликнули. Какой-то каппадокиец, - обычно они невысокие, но этот был крупный, широкоплечий, с короткой курчавой бородёнкой, чёрной как вороново крыло, каждый волосок блестел. Лакировал бороду, что ли.

И Гуча видел, как Агнесса, оглянувшись на оклик каппадокийца, поспешила на зов, позабыв совершенно про деревенского страдальца.

Мартин мыл раздаточный стол, и Гуча подошел к нему:

- Знаешь этого длинноногого?

- Алекс Дорман. В этом году - единственный из наших, у кого премиум-класс. Маг огненных сфер, так называется.

Гуча, хмурясь, отошел.

Да в конце концов, могли же Агнессу окликнуть ради какого-то пустяка, - например, спросить, сколько времени до конца света. Не станет он ревновать её к каждому столбу. Да и вряд ли Агнессе захочется плодить полукровок. Вот если бы это был Эрих Вернер, тогда, конечно, этому стоило бы набить морду.

От серьёзного разговора с Агнессой Гучу удерживало то обстоятельство, что, как ни крути, чемпионом сезона он явно не стал. А ведь он хотел подкатить к ней во всём блеске высоких показателей. И что он мог поделать? В арбалетной стрельбе он достиг потолка, - чтобы разучивать арбалет дальше, нужно было иметь талант, которого он не имел. Он, разумеется, с самого начала понимал, что мастерство арбалета - не его козырная карта. Козырями должны были стать маскировка и мародерство. Занятия по маскировке были похожи на игры в прятки, но весьма изощрённые, - инструктор, престарелый сержант Хертман, даром что был старик, своё дело знал отлично. Гуча старался изо всех сил и сумел прибавить 5 уровней. Получается, всего у него стало 10 уровней в маскировке, лучший показатель в их группе. А далее дело затормозилось, - он достиг Первой Грани.