Как раскрыть способности ребёнка. Идеи 10 классических книг для родителей

Он привязал один магнит, а потом нашёл ещё один. Но этот магнит словно был заколдован: он никак не хотел послушно следовать за первым. Как только маленький Сайдис клал его сзади, какая-то сила отталкивала его руку. Он приложил все свои силы, но так и не смог соединить эти два магнита.

Маленький Седз ошеломлённо смотрел на два магнита в своих руках. Через некоторое время он вдруг закричал: «Папа, папа, иди посмотри! В этих двух магнитах живут два маленьких эльфа!» Седз, услышав крик, прибежал, и сын, поднимая магниты в руках, крикнул ему: «Смотри, папа, они никак не хотят соединяться».» Говоря это, он попытался сблизить два магнита, но они, естественно, снова отскочили друг от друга. Маленький Сайдис понизил голос и сказал: «Видишь? Наверняка внутри живут два маленьких эльфа, они ссорятся и не разговаривают друг с другом».

Седз с трудом сдержал смех и ответил: «Да, в камне действительно живут два маленьких эльфа, и они постоянно ссорятся».

«Ах», — радостно воскликнул маленький Сайдис, — «оказывается, эльфы тоже ссорятся и не разговаривают друг с другом, прямо как я с Грантером. Папа, давай поскорее разбей этот камень, я хочу посмотреть, как выглядят эти эльфы».

Сайдис посмотрел на серьезное лицо сына, наконец не выдержал и громко рассмеялся, погладив сына по голове, сказал: «Глупый сынок, это вовсе не эльфы, а один из важных принципов магнетизма. Магниты делятся на положительный и отрицательный полюса, и „одинаковые полюса отталкиваются, а противоположные притягиваются“. Если ты соединишь одинаковые полюса двух магнитов, они, конечно же, отскочат друг от друга из-за отталкивания одинаковых полюсов».

«Правда?» — скептически спросил маленький Сайдис.

«Если не веришь, давай попробуем», — сказал Сайдис и немного изменил положение одного из магнитов, и, как и ожидалось, они притянулись друг к другу.

«Как интересно, папа», — воскликнул маленький Сайдис, хлопая в ладоши, и у него сразу же посыпался целый поток вопросов: «Что такое положительный полюс? А что такое отрицательный полюс? Почему магниты делятся на положительные и отрицательные полюса? Почему положительный и отрицательный полюса притягиваются друг к другу?…»

Сайдис воспользовался случаем, чтобы рассказать сыну многое о геологии, и поскольку эти знания были тесно связаны с игрой, маленькому Сайдису учиться было совсем несложно.

Однажды Сайдис подарил сыну маленькую игрушку, которая приводилась в движение резинкой и могла летать. Маленькому Сайдису она очень понравилась, и он сразу же заметил её сходство с самолётом. Он скопировал несколько подобных игрушек, и все они успешно взлетали. Именно благодаря этой игрушке маленький Сайдис понял принцип полёта самолёта и начал изготавливать авиамодели.

Еще однажды Сайдис принес сыну несколько линз для очков: были и линзы для близорукости, и линзы для дальнозоркости. Маленький Сайдис всегда интересовался новыми вещами: то он смотрел через одну линзу, то пробовал другую, то прикладывал линзы к глазам, то отводил их подальше. В таких случаях Сайдис не вмешивался.

Когда маленький Сайдис, держа в одной руке линзу для близорукости, а в другой — линзу для дальнозоркости, смотрел то вперед, то назад вдаль, перед его глазами внезапно появился шпиль церкви. Он радостно воскликнул: «Смотри, папа, вот он — шпиль церкви!» Так он понял принцип действия подзорной трубы и собственноручно изготовил свой первый бинокль.

Чтобы развить воображение и творческие способности маленького Сайдиса, Сайдис придумал ещё много других игр. Например, игры с рисованием, театральные игры, интеллектуальные игры, творческие игры, музыкальные игры, игры с лепкой, языковые игры, спортивные игры и так далее.

Именно так, благодаря постоянным играм и практической деятельности, скрытый потенциал маленького Седза был в значительной степени раскрыт.

Не позволяйте правилам задушить талант ребёнка

Сайдис был глубоко убеждён, что цель образования заключается не в том, чтобы сформировать у ребёнка привычки, а в том, чтобы предотвратить закрепление этих привычек, и именно в этом заключается важнейшая задача образования. Однако в реальности люди придают большее значение дисциплине, чем качествам личности, ставя дисциплину выше всего: любой ребёнок, соблюдающий дисциплину, считается хорошим ребёнком и пользуется всевозможными привилегиями; как только же ребёнок нарушает дисциплину — независимо от того, умышленно или неумышленно — его сразу же рассматривают как главного врага, которого необходимо строго наказать.

Люди часто неосознанно пытаются с помощью дисциплины ограничивать детей, стремясь заставить их соответствовать установленным нормам. При этом они не подозревают, что ребенок, соответствующий этим нормам, может оказаться ребенком, полностью утратившим творческий потенциал и воображение.

Дядя маленького Седза был человеком с жестким и строгим образом жизни, вел себя крайне упорядоченно и, что бы ни случилось, никогда не менял своего распорядка дня. Но у такого приверженца дисциплины был самый озорной и непослушный сын — Питер.

Пит был ребенком с огромным запасом энергии: он целыми днями без устали играл, неутомимо разбивал посуду, ломал вещи и устраивал неприятности. Это было полной противоположностью его отцу, поэтому в течение дня между отцом и сыном разгорались бесчисленные ссоры.

Однажды Питер разобрал калейдоскоп, который только что подарила ему бабушка, чтобы посмотреть, что же там внутри, и это сильно разозлило его отца. Разбирать вещи — самое большое увлечение Питера: всё, что ему кажется интересным, не избегает судьбы быть разобранным, и, конечно же, он сам не избегает судьбы получить пощечину. Но как бы отец ни бил и ни ругал его, от этой привычки он так и не смог избавиться.

Еще однажды Питер разделал на части золотые часы, оставшиеся в наследство от деда. Его отец всегда очень дорожил этими часами, носил их у груди и никогда не расставался с ними. Позже часы немного сломались, и их пришлось отдать в ремонт, но, как ни странно, не успели их отремонтировать, как Питер их нашел и разломал на куски, а детали разбросал по всему полу. Дядя маленького Седза, увидев это, тут же пришёл в ярость, сбил сына с ног одной пощечиной, а затем последовала серия ударов кулаками и ногами.

Стоявший рядом Седз не смог больше на это смотреть, подошёл, чтобы остановить его, и громко сказал: «Пожалуйста, хватит, ты слишком жестоко избиваешь ребёнка». Дядя маленького Седза, топая ногой, ответил: «Не защищай его! Посмотри, во что он превратил мои часы».

«Пит действительно сломал часы, но разве, по-твоему, часы важнее собственного сына?»

В этот момент Пит, сдерживая рыдания, пробормотал: «Я не сломал часы… Я… я просто разобрал их, чтобы посмотреть, что там сломалось…»

Сайдис продолжил: «Неважно, пытался Пит починить часы или просто разбирал их, чтобы узнать, как они устроены. Ты не должен был его бить. Боюсь, этим ударом ты „расстрелял“ ещё одного „Эдисона“».

Он на мгновение замер и спросил: «Я не понимаю, что ты имеешь в виду?»

«Даже если ребёнок сломал золотые часы, он просто хотел узнать, что же внутри них. Это любопытство, проявление жажды знаний и воображения, а также вид творчества. Если бы ты был мудрым отцом, ты не стал бы бить ребёнка, а освободил бы его руки и дал ему возможность поработать руками».

В тот день Пит долго плакал, и когда он наконец успокоился и сел на ступеньки у двери, в его глазах читалась печаль, которой не должно быть у девятилетнего ребенка. Сайдис подошел к нему и спросил: «Ты всё ещё злишься на отца?»

Он набрался смелости и ответил: «Нет, я просто не хочу больше с ним жить. Я его ненавижу!»

На следующий день Питер внезапно исчез — оказалось, он сбежал с цирком. Когда родные нашли его, он категорически отказался возвращаться домой и был непреклонен. Он сказал, что дома ему всегда было плохо, а в цирке он чувствовал себя очень свободным и счастливым, ему нравился тот беззаботный образ жизни, который царил в цирке.

Только когда мать плакала до потери сознания, Питер с большой неохотой вернулся домой. Этот случай произвёл огромное впечатление на дядю маленького Седза, и он начал серьёзно относиться к природным склонностям сына, перестав заставлять его быть таким же, как он сам. В результате он обнаружил, что и ему, и сыну стало гораздо легче и радостнее.

Это крайний, но весьма типичный пример. Когда ребенок проявляет талант в какой-то области, если наше воспитание не только не направляет и не вдохновляет его, но и пытается уложить его в рамки дисциплины, чтобы он соответствовал нашим привычкам, то это может быть только трагедией воспитания.

В связи с этим Сайдис делает следующий вывод: когда воспитатели используют мелочные и ненужные правила, это только застывает детское мышление и превращает детей в машины, которые умеют только слушаться, но не умеют думать. Только отказавшись от такого подхода, можно достичь высшего уровня образования.

Ни в коем случае не следует постоянно упрекать ребенка

Друг Сайдиса, Хассе, считал, что таланты, интеллект и качества человека являются врождёнными. Напротив, Сайдис полагал, что таланты и качества человека в значительной степени зависят от полученного им образования.

Хасе воспитывал своего сына так, чтобы тот стал честным и добросовестным человеком, относящимся к другим с любовью. Во всём нужно быть осторожным и осмотрительным, не подвергаться бессмысленному риску.

Сайдис возразил: «Честность и добросовестность — это, конечно, хорошо, но я считаю, что гораздо важнее развивать индивидуальность и ум ребёнка. С самого рождения ребёнок подвергается влиянию окружающей среды и людей, которые его окружают. Как говорится, кто с красным общается, тот красным становится, а кто с чёрным — темным; всё в ребёнкe, включая его качества, он перенимает от других. Если он общается с людьми, обладающими прекрасными качествами, он станет прекрасным, а если с людьми, обладающими низкими качествами, — то и он станет низким».

Хассе воспитывал своего сына Грантера так, чтобы тот обязательно обладал добрым сердцем, но в некоторых случаях Грантер отказывался помогать своим товарищам. Сайдис считал, что это происходит из-за отсутствия в душе Грантера одного ценного качества — духа бескорыстности. Грантер — послушный и добросовестный мальчик, точно такой же, как его отец, но таких людей вокруг нас полно. И это качество Грантера полностью унаследовано от отца, ведь характер человека формируется именно в детстве.

Однажды Седец вернулся с улицы и прошел мимо дома Хассе. Он увидел, как Хассе ругает своего сына.

«Что ты наделал? Портишь эти новые ботинки, которые тебе только что купили», — Седз услышал голос Хассе, ругающего ребёнка, ещё издалека.

— Я играл с ребятами… и меня порезало гвоздем… — осторожно ответил Грантер.

— Поцарапал гвоздь! — сердито воскликнул Хассе. — Я же тебе говорил, не ходи с этими детьми без дела, а ты не слушаешь. Повредить ботинки — это мелочь, а что, если бы ты поранил ногу? Ты бы стал инвалидом.

В этот момент Седз, увидев, что Грантер так расстроился, что вот-вот заплачет, подошёл к ним.

«Мистер Хассе, — улыбаясь, обратился Седз к Хассе, — что здесь происходит? Посмотрите, как огорчён наш Грантер!»

«Он ещё и недоволен?» — Хасе указал на туфли в руке. «Этот озорник довел только что купленные новые туфли до такого состояния».

«Неужели?» — Седец сделал вид, что не придаёт этому значения. «По-моему, тут нет ничего страшного. Небольшая царапина не влияет ни на функциональность, ни на внешний вид этих туфель. Он же ребёнок, достаточно просто объяснить ему, в чём дело, зачем быть таким строгим?» — сказал Седец с улыбкой.

«Без строгости не обойтись, иначе он станет совершенно непослушным», — сказал Хассе.

Хотя это и была мелочь, она позволила Сайдису составить более конкретное представление о Грантеле и о том, какое воспитание он получил. Все проявления трусости и эгоизма у Грантеля можно было объяснить отношением его отца.

Сайдис считал, что поведение Хасе по отношению к сыну, хотя и казалось разумным, было крайне неразумным. Во-первых, когда ребёнок испортил ботинки, отец не должен был ругать его, а должен был с пониманием объяснить, что в будущем нужно быть осторожнее, ведь ребёнок и так уже достаточно переживал из-за того, что испортил свои ботинки; если бы отец ещё и отругал его, он бы ещё больше расстроился и погрузился в глубокие угрызения совести и беспокойство. Во-вторых, отец преувеличил, сказав, что гвоздь порежет ребенку ногу и сделает его инвалидом, что вызвало у ребенка страх — это также одна из причин его трусости. В-третьих, Хассе сказал, что игра Грантера с другими детьми была «бессмысленной шалостью», что заставит его возложить всю вину за негативные последствия этого случая на других детей. Он будет считать, что если бы не играл с ними, ничего подобного бы не произошло, что напрямую приводит к появлению такого негативного качества, как эгоизм. А в следующий раз он наверняка сначала подумает о себе или о своих интересах, а уже потом о том, чтобы помочь другим.

Как видно, в процессе формирования качеств ребенка огромное влияние оказывает воспитание со стороны родителей. Родители должны понимать: низкопробное воспитание может сформировать только низкопробные качества. Поэтому ни в коем случае не следует постоянно упрекать детей, говорить, что они непослушны, что у них слишком много недостатков, и даже называть их «полными неудачниками».

Подавление и ограничения лишают ребенка способности к критическому мышлению

В жизни много людей, лишенных способности к критическому мышлению, которые лишь повторяют чужие слова и не имеют собственного, оригинального мнения. Сайдис последовательно выступает за то, чтобы не сковывать детей строгими правилами и запретами и тем более не подвергать их давлению со стороны авторитетов, поскольку не хочет, чтобы под гнетом ограничений и подавления дети утратили способность к критическому мышлению.

По мнению Сайдиса, многие люди в полусонном состоянии впустую тратят свою драгоценную жизнь, и печально то, что они даже не осознают этого. Хассе — именно такой человек, и, конечно, он далеко не единственный — таких людей просто не счесть.

«Доктор Сайдис, — задумчиво сказал Хассе после беседы с ним, — мы, родители, обязаны принимать меры для воспитания детей, ведь они такие озорные и непослушные».

«Возможно, это так», — ответил Сайдис, бросив на него взгляд, — «но ваша точка зрения не совсем верна».

«Почему? Разве дети не нуждаются в воспитании?» — это удивило Хасе.

«Нет, воспитание необходимо. Но я не считаю, что маленькие дети — это непослушные озорники. Эти дети, включая вашего сына Грантера и моего маленького Сайдиса, — все они очень хорошие дети», — сказал Сайдис.

«Конечно, они хорошие», — поспешил оправдаться Хассе, — «я просто говорю, что иногда они не очень слушаются и не очень понимают, что к чему. Возьми, к примеру, Грантера — в некоторые моменты он действительно выводит из себя».

«И что ты обычно делаешь, когда он так себя ведёт?»

«Ну,» — Хассе сделал паузу, — «решение простое: я его хорошенько отругаю. Вчера, например, так и было».

— И что в результате?

«А что тут говорить, конечно же, он подчинился», — Хассе с удовлетворением взглянул на Седза. «Этот способ очень эффективен: он сразу перестал выделывать глупости и стал послушным».

В этот момент до них донесся шум. Повернувшись в ту сторону, они увидели, как маленькие Сайдис и Грантер, которые еще мгновение назад весело играли вместе, теперь катались по земле, сцеплившись в комок.

«Что случилось?» — спросил Хассе, поспешно бежав к ним, а Сайдис последовал за ним.

Хасе приказал им встать с пола и разнял их.

«Что ты делаешь?» — гневно прокричал Хассе, обращаясь к Грантелю.

Грантер, опустив голову, стоял, не произнося ни слова.

«Отвечай мне», — Хасе ударил Грантера ладонью по голове. Но даже после этого Грантер так и не ответил, а лишь ещё ниже опустил голову.

Увидев, как разгневался Хассе, Седз, опасаясь, что тот снова начнёт бить ребёнка, сказал: «О, мистер Хассе, давайте сначала терпеливо выслушаем, что они скажут, хорошо?»

«Терпение? Посмотрите, что они вытворяют! Это… это просто грубость, я больше всего на свете не люблю, когда дети дерутся», — взволнованно сказал Хассе.

— Маленький Сайдис, в чём дело? Разве вы только что не ладили? — спросил Сайдис у сына.

— Ничего особенного, просто мне показалось, что он слишком медлительный. Я сделал ему пару замечаний, но он не признал свою вину и даже накричал на меня. Потом мы начали ссориться, а потом… — рассказал маленький Сайдис.

«Расскажи мне, в чём, по-твоему, он действует слишком медленно?» — пока Хассе отчитывал Грантера, Сайдис начал терпеливо расспрашивать сына, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло.

Тогда маленький Сайдис рассказал отцу о том, что только что произошло: «Мы только что играли в пазл. Я решил, что будет лучше, если этот маленький красный квадратик положить в середину пазла, но Грантер сказал, что я не следую образцу и делаю неправильно. Я считаю, что, хотя я и не следовал требованиям образца, так получилось гораздо красивее, чем на образце. Но он сказал, что я действую бездумно и совершенно не соблюдаю правила. Я сказал, что он слишком консервативен, слишком привязан к правилам и всегда всё делает очень медленно. Он ответил, что так его научил отец, а я сказал, что его отец тоже консерватор и что ни у него, ни у отца нет собственного мнения. И тогда…»

«И тогда вы начали ссориться и даже подрались. Верно?» — Сайдис строго посмотрел на сына.

«Да, он так раздражает», — с негодованием ответил маленький Сайдис.

В этот момент Хассе тоже услышал слова маленького Седеса и смущённо посмотрел на отца и сына Седесов.

— Нет, сынок, — сказал Сайдис сыну, — хотя Грантер и не слишком ловко обращается с этими пазлами, тебе не следует легкомысленно высказывать о нём суждения, а тем более втягивать в это мистера Хасе. Конечно, хорошо, что у тебя есть своё собственное мнение, но навязывать его другим — неправильно. Разве точка зрения Грантера не является ещё одним мнением?

В этот момент маленький Сайдис, казалось, что-то понял и тихо сказал: «Да, если я буду упорно требовать, чтобы он согласился с моей точкой зрения, то у него не останется собственного мнения».

Пока Седз объяснял сыну, что к чему, Хассе снова отчитал маленького Грантеля: «Как ты можешь так поступать? Это просто неразумно. Головоломки нужны для того, чтобы тренировать ум и научиться гибко подходить к решению задач. А ты всегда цепляешься за образец. Как же ты глуп. Посмотри на маленького Сайдиса — какой он умный. Грантел, сколько раз я тебе говорил: у человека должно быть собственное мнение, нельзя всегда действовать так ригидно».

«Но…» — Грантер как раз хотел оправдаться, но снова замолчал.

«Но что? Никаких „но“ не бывает. Ты просто слишком туп», — в ярости отчитал Хассе своего сына.

В этот момент маленький Сайдис потянул Грантера за одежду и сказал Хасе: «Простите меня, господин Хасе, я не должен был проявлять к вам неуважение. Теперь я могу снова поиграть с Грантером?»

«Конечно, идите играйте», — сказал Хассе.

Увидев, как двое детей помирились и снова принялись за пазл, Хассе и Седец с облегчением вздохнули.

«Дети такие: то дерутся и шумят, то снова мирятся, как ни в чем не бывало», — вздохнул Седз.

«Доктор Сайдис, я вам действительно завидую: ваш сын такой умный, во всём имеет собственное мнение. А вот мой Грантер…» — Хассе говорил с некоторым огорчением.

«Я так не думаю. Грантер такой же умный, главное — как вы его направляете».

«Тогда посмотрите: только что я изо всех сил пытался объяснить ему, как важно иметь собственное мнение. Но сколько я ни говорил, это не помогло — он по-прежнему такой упрямый».

«Неужели? Разве его упорство не является тоже своего рода мнением? Может быть, он действительно считает, что узор на образце выглядит лучше? Но его мнение было полностью разбито твоим упреком. Готов поспорить, что сейчас он во всём слушается маленького Сайдиса». Услышав эти слова Сайдиса, Хассе ещё больше запутался.

Этот случай ясно показывает, что Грантель, подвергшись неправильному воспитанию со стороны Хассе, не смог последовательно отстаивать свою точку зрения и постепенно превратился в человека, лишенного собственного мнения. Хассе постоянно обращался с ребенком с позиции авторитета, что постоянно держало Грантеля в состоянии тревоги и беспокойства. Грантель постоянно слышал такие оценки, как «ты неправ» и «ты такой тупой», и в таких условиях у него ни за что не могло сформироваться собственное мнение.

Дух поиска истины важнее самой истины

Несомненно, знания чрезвычайно важны для человека. Однако Седец подчеркивает, что, хотя знания и важны, дух поиска истины важнее.

Хасе — человек с обширными знаниями, а Грантер — ребенок с широким кругозором. Однако, по мнению Сайдиса, богатые знания не проявили своей должной ценности ни у Хасе, ни у его сына. Дело в том, что они умели лишь усваивать определенные знания, но не умели использовать эти с трудом добытые знания.

Однажды Седец, Хассе и их двое детей прогуливались по тенистой аллее в сумерках. Они обсуждали один философский вопрос.

«Все в этом мире связано между собой тысячами нитей», — сказал Хассе, указывая на окружающие деревья, — «как, например, эти деревья, они тоже связаны с нами».

«Да, я согласен с тобой. А что ты хочешь этим сказать?» — спросил Сайдис.

«Нет, я не хочу специально что-то объяснять, просто описываю одно явление», — ответил Хассе.

«А, так вот в чём дело», — подумал Сайдис. Раз Хасе так сказал, он решил, что нет смысла продолжать обсуждение, и больше не стал задавать вопросов. Но неожиданно маленький Сайдис, шёл впереди них, озорно подхватил тему. Он обратился к Хасе: «Значит, господин Хасе, а у меня с вами есть связь?»

«О, так вот…» — Хассе почувствовал некоторое замешательство. — «Думаю, из нас четверых с тобой больше всего связан твой папа. Во-первых, вы отец и сын, и кровная связь — это ваша самая прямая связь».

«Это я понимаю. Мне интересно, есть ли связь между тобой и мной?» — маленький Седец по-прежнему настаивал на своём вопросе.

«О, маленький Седец, только я связан со своим отцом, а у тебя с моим отцом нет никакой связи», — не удержался и вступил в разговор Грантер.

«Почему? Разве господин Хассе только что не сказал, что всё в мире взаимосвязано?» Маленький Сайдис отвернулся и обратился к Грантелю: «Раз мы оба являемся частью всего сущего в этом мире, то, конечно же, между нами должна быть связь».

«Но это всего лишь теория, не все из нас так устроены…» — дойдя до этого места, Грантель, похоже, сам осознал свою ошибку и поспешно замолчал.

«Что? Мы обсуждаем философский вопрос, нельзя так легкомысленно относиться к нему», — сказал маленький Сайдис.

«Хватит спорить, малыши», — Хассе, видя, что спор между двумя детьми становится всё более ожесточённым, поспешил их успокоить.

«Нет, господин Хасе, не прерывайте их размышления, пусть спорят дальше — это поможет им прийти к правильному ответу», — сказал Седз, обращаясь к Хасе и давая ему знак не мешать детям.

Пока Сайдис и Хасе разговаривали, маленький Сайдис и Грантел, бежав вперёд, продолжали спорить.

«Доктор Седз, хотя я согласен с вашей точкой зрения о том, что дети должны учиться через споры, я всё же считаю, что знания нужны не для споров, а для обогащения ума. Споры часто влияют на отношения между людьми, а это не очень хорошо. Вы со мной согласны?» — очень серьёзно спросил Хассе у Седза.

— Да, споры порой могут повлиять на межличностные отношения. Но я считаю, что стоит пожертвовать этими так называемыми межличностными отношениями ради истины, которая принесёт ребёнку пользу на всю жизнь, — ответил Сайдис.

«Но… дети же… им достаточно просто получить немного знаний, не нужно относиться к этому слишком серьёзно», — Хасе махнул рукой, выражая несогласие.

«Нет, я никогда не соглашусь с твоей точкой зрения», — решительно возразил Сайдис.

«Почему?» — Хасе выглядел озадаченным, словно не понял.

«Потому что цель изучения знаний — поиск истины, и даже если мы не достигнем её, мы должны стараться максимально приблизиться к ней», — Сайдис взглянул на детей, играющих неподалёку, и продолжил: «Если не дать детям возможность искать истину, то какой смысл тогда в нашем образовании?»