Развод с драконом. Корону — в счет алиментов

Мать прожила здесь почти два года.

Она была человеком редкого упрямства.

Ардис Вальден могла спорить с тремя драконьими инженерами одновременно, не повышая голоса.

Если они не понимали ее расчетов, она начинала объяснять сначала.

Если продолжали спорить, приносила чертежи.

А если утверждали, что женщина не способна разобраться в древней драконьей магии, предлагала самостоятельно восстановить защитное поле в грозу.

После такого обычно наступало взаимопонимание.

Семь Огненных маяков были ее последним большим проектом.

Точнее, восстановление их древней сети.

Когда-то империя почти погибла из-за истощения магических источников. Старые защитные башни одна за другой теряли силу, восточные бури продвигались в глубь провинций, а казна не могла оплатить новые накопители.

Мать нашла способ заменить сердечники на более устойчивые.

Для этого нашему роду пришлось передать почти весь запас семейных огненных сердец — редчайших магических источников, которые Вальдены собирали несколькими поколениями.

Я помнила дни, когда во дворце обсуждали этот проект.

Помнила отца, еще живого тогда, его тревожные разговоры с матерью.

Помнила Кайрана, который почти не спал, опасаясь, что северная граница не переживет очередную бурю.

Ардис тогда говорила:

— Спасти страну можно и за чужой счет, но это дурная привычка для правителя. Пусть сначала научится возвращать долги.

Я была молода и считала ее излишне суровой.

Кайран любил меня.

Разве могла она думать, что мой будущий муж станет обманывать нашу семью?

Теперь мне захотелось услышать мамин голос.

Хотя бы на минуту.

Дверь кабинета была приоткрыта.

Нора стояла возле старого письменного стола.

Увидев меня, она сразу отложила бумаги.

— Лея.

Я попыталась улыбнуться.

Получилось плохо.

Нора подошла и обняла меня.

И вот тут я окончательно перестала держаться.

Я уткнулась лицом ей в плечо и заплакала так, как не позволяла себе плакать много лет.

Она ничего не говорила.

Просто стояла рядом и гладила меня по спине.

Потом усадила в кресло, налила воды и принесла чистый платок.

— Я слышала, — сказала она, когда я смогла успокоиться.

— Весь двор слышал.

— Да.

Я смотрела на стакан.

— Он привел ее на нашу годовщину.

— Знаю.

— Надел на нее подвеску из сокровищницы.

Нора стиснула губы.

— Этого я не знала.

Я коротко рассмеялась.

— И предложил мне поместье. Представляешь? Виноградники, лес, ежегодное содержание. Очень щедрое предложение для женщины, которую он почти год делал дурой.

Нора села напротив.

— Ты подписала?

Я подняла глаза.

— Нет.

— Хорошо.

— Он считает, что я должна быть благодарна.

Подруга долго молчала.

Потом произнесла:

— Знаешь, что меня больше всего злит?

— Выбирай. Поводов достаточно.

— Что он действительно не понимает, сколько ты сделала для этого дворца.

Я покачала головой.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что если ты сейчас начнешь перечислять все мои заслуги, я опять расплачусь.

— Тогда не буду.

Она протянула мне еще один платок.

Мы помолчали.

За окнами шумел ветер.

Где-то далеко часы пробили полночь.

Новый день.

Первый день после того, как вся моя прежняя жизнь рухнула.

Я осторожно поставила стакан.

— Нора, скажи мне одну вещь. Я действительно была такой плохой женой?

Она посмотрела на меня с неподдельным возмущением.

— Лея!

— Нет, подожди. Я хочу понять. Возможно, я слишком много работала. Возможно, действительно перестала замечать его. Мы почти не разговаривали в последнее время.

— Тогда у него был рот, чтобы сказать об этом.

Я невольно улыбнулась.

— Очень изящно.

— Зато понятно.

Нора придвинулась ближе.

— Послушай. Я не знаю, что происходило между вами за закрытыми дверями. Возможно, вы оба совершали ошибки. Но ни одна ошибка не заставляла его год обманывать тебя. Он сам сделал этот выбор.

Я опустила взгляд.

— Ты думаешь, я когда-нибудь перестану его любить?

Нора не стала отвечать сразу.

За это я была ей благодарна.

— Думаю, однажды ты проснешься и обнаружишь, что за весь вчерашний день ни разу о нем не подумала, — сказала она. — Не знаю, когда это случится. Но очень надеюсь, что раньше, чем ему придет в голову попросить тебя помочь с очередным бюджетом.

Я засмеялась.

На этот раз почти искренне.

— Мне придется найти другое занятие.

— У тебя их предостаточно.

Нора посмотрела на комнату.

На старые шкафы, чертежные столы, полки с книгами.

— Начни с того, что разберись, какие документы принадлежат тебе, а какие династии. Завтра канцлер непременно пришлет людей составлять описи.

Я тоже огляделась.

Кабинет матери почти не изменился.

После ее смерти я велела ничего здесь не трогать.

Некоторые бумаги давно перенесли в родовое хранилище, но книги, личные записи и несколько запертых сундуков оставались на своих местах.

— Ты права, — сказала я.

Нора поднялась.

— Я распоряжусь, чтобы принесли еду. Ты ничего не ела.

— Я видела перепелку.

— Еще один повод требовать компенсацию.

Я улыбнулась.

Подруга остановилась возле двери.

— Лея, ты уверена, что хочешь остаться здесь одна?

— Да.

— Если что-нибудь понадобится...

— Я знаю, где тебя найти.

Она кивнула и вышла.

Я осталась в тишине.

Несколько минут просто сидела, слушая, как за окнами шумят деревья.

Потом медленно поднялась и подошла к большому шкафу у дальней стены.

Семейный сундук стоял на нижней полке.

Тяжелый, обитый темной кожей, с латунными уголками и старым замком.

Я не открывала его несколько лет.

Внутри лежали письма матери, ее личные чертежи, несколько украшений и документы, которые она велела хранить отдельно от императорских архивов.

Ключ находился там, где я оставила его после похорон.

В маленькой шкатулке под стопкой старых записных книжек.

Я повернула его в замке.

Крышка открылась с тихим скрипом.

Первым сверху лежал мамин шерстяной платок.

Светло-серый, почти невесомый.

Я осторожно взяла его.

Запах ее духов давно выветрился. Я поднесла платок к щеке и на несколько секунд закрыла глаза.

Под платком обнаружилась стопка писем, перевязанная синей лентой.

Я узнала собственный почерк.

Писала их матери в первые месяцы замужества.

Тогда мне казалось, что я попала в сказку.

В одном письме я жаловалась на придворный этикет.

В другом рассказывала, как Кайран впервые показал мне драконью форму.

В третьем сообщала, что мы собираемся на север и я совершенно не боюсь пепельных бурь, хотя мать прекрасно понимала, насколько сильно я их боялась.

Я отложила письма.

Не сегодня.

Если начну читать их сейчас, до утра не выйду из кабинета.

Под ними лежали документы.

Семейные земельные записи.

Свидетельства о праве собственности.

Несколько старых кредитных обязательств.

И толстая папка с гербом Вальденов.

Я взяла ее.

На обложке материнским почерком было написано:

«Договор о предоставлении магических источников для восстановления защитной сети Эстрана. Основной экземпляр рода Вальден».

Я помнила этот договор.

Точнее, помнила сам день его подписания.

Во дворце тогда собрался почти весь императорский совет.

Мать пришла в темно-зеленом платье, которое надевала на самые неприятные переговоры.

Кайран, еще молодой наследник престола, нервничал.

Его отец тяжело болел, казна была почти пуста, а северные рубежи требовали немедленного восстановления.

Семья Вальденов могла предоставить семь огненных сердец.

Но эти источники были слишком дорогими, чтобы просто отдать их государству.

Мать настояла на договоре займа.

Я тогда обиделась.

Мне казалось, что она не доверяет Кайрану.

После переговоров мы даже поссорились.

— Ты собираешься стать его женой, Лея, — сказала мне мать. — А я собираюсь оставить тебе наследство, которое не исчезнет только потому, что ты влюбилась.

— Он никогда не обманет меня!

Мама грустно улыбнулась.

— Очень надеюсь. Но хорошие договоры заключают не потому, что ждут предательства.

Я тогда ее не поняла.

Сейчас села за стол и открыла папку.

Страницы были плотными, покрытыми мелким юридическим письмом.

На некоторых стояли магические оттиски — старые клятвенные печати, которые невозможно было подделать без разрушения самой записи.

Я начала читать.

Первый раздел подробно описывал предоставляемые магические источники.

Семь огненных сердец рода Вальден.

Их происхождение.

Мощность.

Порядок передачи для установки в маяки.

Второй раздел закреплял денежную оценку и обязательства императорского дома.

Долг был огромным.

Я знала это и раньше.

Но считала, что за шестнадцать лет большую его часть погасили.

В конце концов, несколько раз я сама утверждала отсрочки, когда казна испытывала трудности.

Я перелистнула страницу.

Нашла таблицу выплат.

В материнской таблице почти все назначенные выплаты были перечеркнуты.

Рядом стояла пометка:

«Не исполнено. Отложено по соглашению сторон».

Я нахмурилась.

Еще одна страница.

Еще.

И вдруг обнаружила дополнительный договор.

Датирован днем нашей свадьбы.

Я долго смотрела на дату.

Шестнадцать лет назад.

Мама предусмотрела даже это.

Дополнительное соглашение было заключено между родом Вальден и императорским домом Дорвейн.

В нем говорилось, что в связи с предстоящим династическим браком стороны соглашаются временно приостановить взыскание оставшейся задолженности.

До момента исполнения обязательств.

Либо до прекращения брачного союза между Леей Вальден и Кайраном Дорвейном.

В зависимости от того, какое событие наступит раньше.

Я прочитала абзац еще раз.

Потом медленно выпрямилась.

Если брак расторгнут по инициативе императорского дома, долг подлежит немедленному взысканию.

Без ожидания следующего года или очередной отсрочки.

Я взяла следующий лист.

Третий раздел.

Обеспечение обязательств.

Пункт первый.

Пункт второй.

Пункт третий.

Я остановилась.

Перечитала.

Затем придвинула к себе лампу.

Нет.

Такого просто не могло быть.

Я знала, что при заключении договора мать потребовала залог.

Помнила, как возмущался старый император.

Помнила, как в тот вечер Кайран жаловался, что Ардис Вальден способна заставить драконов продать собственные крылья.

Но никогда не интересовалась, что именно было передано в обеспечение долга.

Я была молода.

Влюблена.

И совершенно уверена, что все эти юридические предосторожности никогда не понадобятся.

Теперь передо мной лежали документы, подписанные действующим на тот момент императором.

Клятвенные печати подтверждали их подлинность.

Я прочитала строку вслух:

— В обеспечение полного исполнения долговых обязательств перед родом Вальден предоставляется Венец Семи Огней, наследственная коронная реликвия дома Дорвейн...

Я замолчала.

Венец Семи Огней.

Не земельный участок.

Не драгоценности.

Не доход от торговых пошлин.

Корона.

Та самая корона, в которой Кайран появлялся на главных государственных церемониях.

Та самая реликвия, которую надевали на голову каждому законному императору Эстрана.

Золотой венец с семью древними камнями.

Символ тысячелетней власти драконьего рода.

Я перевернула страницу.

В следующем пункте уточнялось, что Венец принадлежит непосредственно династии Дорвейн, а не государственной казне, и потому может выступать имущественным обеспечением.

Залог был зарегистрирован Клятвенным судом.

Право кредитора подтверждалось магической записью.

При нарушении обязательств реликвия могла быть передана в собственность рода Вальден по установленной процедуре.

Я перечитала все это трижды.

Потом нашла отдельный лист с расчетом.

Стоимость Венца была невероятной.

Но и задолженность оказалась намного больше, чем я предполагала.

Императорский дом годами пользовался переданными источниками, откладывал выплаты и продолжал принимать новые обязательства.

Мать не простила долг: она согласилась ждать, пока я оставалась частью династии.

На последней странице лежала небольшая записка.

Написанная ее рукой.

Всего несколько строк.

«Лея, если ты когда-нибудь откроешь эту папку не из любопытства, а по необходимости, сначала обрати внимание на сроки. Правитель может забыть об обещании. Клятвенный суд — нет.

И помни: любовь не обязывает тебя отказываться от того, что принадлежит тебе по праву.

Мама».

Я долго смотрела на записку.

Перед глазами снова появились слезы.

Но теперь они были другими.

Я вспомнила Кайрана.

Его снисходительный голос.

Предложенный особняк.

Виноградники.

Ежегодное содержание.

Лист с отказом от всех имущественных претензий.

Он так торопился получить мою подпись.

Неужели знал?

Я задумалась.

Если знал, почему так уверенно объявил о разводе?

Почему не попытался договориться заранее?

И не канцлер ли Острен включил в предложенное соглашение полный отказ от любых долговых требований?

Я отложила записку и вновь взяла соглашение.

Мать не была склонна преувеличивать.

Если она сохранила оригинал, значит, считала его важным.

Но между старым договором и реальным судебным решением лежала огромная работа.

Следовало проверить, не погашен ли долг другими платежами.

Выяснить, действуют ли прежние залоговые положения.

Получить подтверждение Клятвенного суда.

Установить текущую стоимость реликвии и размер обязательств.

Найти все отсрочки, которые подписывала я сама.

И главное — сделать это раньше, чем канцлер убедит Кайрана избавиться от неудобных документов.

Я медленно закрыла папку.

Затем открыла снова и достала чистый лист бумаги.

Положила его рядом.

Взяла перо.

Некоторое время просто смотрела на белую поверхность.

Еще час назад я была женщиной, которую муж собирался отправить в загородное поместье с небольшой выплатой и благодарностью за верную службу.

Теперь передо мной лежал документ, способный изменить условия нашего развода.

Я записала несколько имен.

Савена Моррен.

Председатель Клятвенного суда.

Женщина, которую Кайран недолюбливал за неприятную привычку читать законы буквально.

Нора Севир.

Единственный человек, которому я могла доверить предварительную проверку финансов.

Гердан Острен.

Канцлер, который слишком торопился получить мой отказ от претензий.

Я остановилась.

Потом добавила еще одну строку.

«Личная казна дома Дорвейн. Полная сверка задолженности».

За дверью послышались шаги.

Я быстро закрыла папку.

Но это оказалась всего лишь Мира.

Она принесла поднос с ужином.

Простой овощной суп, хлеб и теплый чай. Рядом с чашкой стояла серебряная шкатулка с компасом: Мира забрала ее с моего письменного стола.

— Госпожа Севир сказала, что вы опять забудете поесть, — объяснила девушка.

Я посмотрела на поднос.

— Нора удивительно хорошо меня знает.

Мира осторожно поставила еду на стол.

— Вам что-нибудь еще нужно?

Я взглянула на старый сундук.

На разложенные документы.

На материнскую записку.

— Да. Утром попроси принести мне обычное дорожное платье. И найди мои старые печати рода Вальден.

Горничная удивилась.

— Вы собираетесь уехать?

Я улыбнулась.

На этот раз улыбка не потребовала усилий.

— Пока нет.

Мира поклонилась и вышла.

Я поела, почти не замечая вкуса.

Потом еще раз перечитала ключевые положения договора.

Усталость никуда не исчезла.

Глаза болели после слез.

Я по-прежнему любила человека, который сегодня публично отверг меня ради другой женщины.

И не знала, сколько времени понадобится, чтобы перестать просыпаться с мыслью о нем.

Но одно я знала точно.

Я больше не собиралась подписывать документы только потому, что Кайран считал это удобным.

Под утро я сложила бумаги в папку, погасила лампу и поднялась.

За окном начинало светать.

Императорский дворец встречал новый день.

Где-то в западном крыле наверняка готовили покои для Илании Роэн.

Возможно, подбирали ей новые платья.

Обсуждали предстоящую коронацию.

Выбирали украшения из сокровищницы.

Я остановилась возле двери и посмотрела на семейный сундук.

Остальные семейные бумаги я вернула в сундук, а договор, подписанный шестнадцать лет назад, оставила в папке при себе.

Кайран предложил мне дом, виноградники и скромное содержание.

Он считал, что щедро расплачивается за годы нашего брака.

Но моя мать предусмотрела совсем другую возможность.

И если документы подтвердят то, что я только что прочитала, после развода Кайрану придется объяснить, почему его корона должна остаться у него, когда долг перед моей семьей не погашен.

Я взяла со стола серебряную шкатулку со старым компасом.

Открыла ее.

Стрелка дрогнула и уверенно указала на север.

Перед свадьбой Кайран подарил мне этот компас, чтобы я никогда не теряла дорогу.

Я закрыла крышку.

Кажется, его подарок наконец пригодился.

Глава 2. Содержание для ненужной жены

На следующее утро после годовщины свадьбы у меня потребовали ключ от спальни. Не от сокровищницы, не от архива и даже не от кабинета, где я шестнадцать лет разбирала императорские счета.

— Согласно новому распоряжению дворцовой службы, восточные и западные супружеские покои переходят в распоряжение его величества, — сообщила госпожа Тельма, старшая распорядительница дворца. — До окончания судебной процедуры вам предоставляют гостевые комнаты в южном крыле.

Она произнесла это без выражения. Только пальцы, сжимавшие папку, заметно побелели.

Я стояла посреди спальни в простом домашнем платье и смотрела на женщину, которая еще вчера спрашивала, какие цветы поставить возле нашей супружеской кровати.

— Когда требуется освободить покои?

— Желательно до вечернего приема.

— Сегодня?

— Да, ваше величество.

Я оглянулась.

На спинке кресла висел мой шелковый халат. Возле зеркала стояли флаконы с духами. На туалетном столике лежали щетки для волос, украшения и маленькая фарфоровая фигурка кошки, которую я привезла из Северной провинции.

Шестнадцать лет жизни.

И один день на сборы.

— А если я не успею? — спросила я.

Госпожа Тельма опустила взгляд.

— Мне приказано организовать перенос ваших вещей.

— Кем приказано?

— Канцелярией.

Разумеется.

За последние сутки выяснилось, что канцелярия обладает удивительной способностью принимать решения за моего мужа.

Может быть, именно ее следовало поздравлять с предстоящей свадьбой.

— Передайте, что мои личные вещи не имеют права переносить без моего присутствия. И пришлите управляющего имуществом.

— Вам требуется составить опись?

— Да. Подробную.

Госпожа Тельма явно обрадовалась возможности обсуждать понятные хозяйственные вопросы.

— Конечно, ваше величество. Мы подготовим необходимые документы.

Она уже собиралась уйти, когда я остановила ее.

— И еще. Кто распорядился передать княжне Роэн рубиновую подвеску из коронной сокровищницы?

Женщина замерла.

— Мне об этом неизвестно.

— Полагаю, канцелярии известно. Пусть подготовят письменное распоряжение с подписью ответственного лица.

— Зачем?

Я посмотрела на нее.

— Потому что подвеска включена в опись династических украшений. Если ее передали без регистрации, у хранителя возникнут неприятности. Не хотелось бы, чтобы из-за чужой поспешности наказали невиновного служащего.

Госпожа Тельма медленно кивнула.

— Я передам.

Когда дверь закрылась, я подошла к окну.

Сад выглядел таким же, как вчера.

Те же дорожки, фонтаны, аккуратно подстриженные деревья. Только украшения после праздника уже снимали, а слуги складывали ленты в большие корзины.

Со мной поступали так же, как с ненужным праздничным украшением: убирали, едва закончился праздник.

Я коснулась пустого пальца.

Обручальное кольцо лежало в шкатулке на туалетном столике.

Ночью я так и не сумела решить, что с ним делать.

Вернуть Кайрану?

Оставить?

Продать вместе с остальными вещами, если придется восстанавливать собственную жизнь с нуля?

Последняя мысль показалась мне настолько нелепой, что я чуть не рассмеялась.

У меня имелись собственные деньги.

Родовое имущество.

Дом Вальденов в столице.

Земли, оставшиеся после смерти родителей.

И, как выяснилось ночью, весьма интересный документ, подписанный императорской династией.

Бездомной я не была. Но еще вчера чувствовала себя здесь хозяйкой, а сегодня мне предложили убраться, не мешая подготовке к чужому счастью.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появилась Мира с подносом.

— Доброе утро, ваше величество.

— Доброе, Мира. Хотя последнее утверждение спорное.

Девушка поставила завтрак на стол.

Каша, свежие ягоды, чай.

Все как обычно.

Я вдруг обнаружила, что не хочу ничего из этого.

— Тебя тоже переводят в южное крыло? — спросила я.

Мира замялась.

— Мне предложили остаться при новой хозяйке.

— При княжне Роэн?

Она кивнула.

Я посмотрела на девушку.

Мире было двадцать четыре. За почти пять лет службы она выучила мои привычки и умудрялась находить вещи, которые я сама только что куда-то положила.

Ее младший брат учился на лекаря. Значительную часть жалованья она отправляла домой.

— Это хорошая должность, — сказала я.

Девушка подняла голову.

— Я не хочу служить княжне.

— Почему?

— Потому что она...

Мира прикусила губу.