Развод с драконом. Корону — в счет алиментов

Павел Лимонов

Развод с драконом. Корону — в счет алиментов

Глава 1. Подарок к годовщине

В день шестнадцатой годовщины нашей свадьбы я распорядилась отправить на север сорок семь повозок зерна, отказала канцлеру в покупке новых парадных экипажей и обнаружила, что мой муж уже девять раз за месяц не ночевал в наших покоях.

Последнее я заметила не сразу.

Первые две неприятности требовали немедленного решения, а к третьей я, кажется, начала привыкать.

— Ваше величество, если мы отправим столько зерна в Северную провинцию, придется сократить поставки для дворцовых пекарен, — сообщил управляющий снабжением.

Он стоял перед моим столом с таким выражением лица, будто я предложила разобрать императорский дворец по кирпичику.

— Насколько сократить?

— На треть.

— Прекрасно. Значит, вместо двенадцати видов хлеба за ужином будет восемь.

— Не обязательно восемь, ваше величество.

Я подняла глаза.

— Что?

— Муки станет меньше на треть, но пекари могут уменьшить караваи и сохранить все двенадцать видов...

— Господин Таск, — перебила я, — в поселке Мшистый Брод закончились запасы муки. У них сто восемьдесят жителей, из них сорок два ребенка, и один разрушенный мост. Меня совершенно не волнует, каким способом дворцовые пекари разделят оставшееся тесто.

Он покраснел.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Отправьте повозки.

Я поставила подпись на распоряжении и протянула ему лист.

Таск поклонился, но уходить не спешил.

— Что-то еще?

— Канцлер просил передать, что расходы на сегодняшний прием уже превысили утвержденную сумму.

— На сколько?

Он назвал цифру.

Я медленно отложила перо.

— За эти деньги можно восстановить мост в Мшистом Броде.

— Вероятно, ваше величество.

— А если отказаться от новых экипажей, о которых просил господин Острен, мы восстановим еще два.

Управляющий осторожно кашлянул.

— Боюсь, канцлер будет недоволен.

— Господин Острен бывает доволен исключительно тогда, когда казна открыта, а я нахожусь достаточно далеко, чтобы не видеть, куда исчезают деньги. Передайте ему мой отказ.

Когда дверь за управляющим закрылась, я посмотрела на часы.

Без четверти одиннадцать.

До торжественного ужина оставалось восемь часов.

Шестнадцать лет назад в этот день я вышла замуж за человека, ради которого была готова покинуть родной дом, отказаться от привычной жизни и стать частью чужого мира.

Тогда мне был двадцать один год.

Теперь мне было тридцать семь, и большую часть утра я провела за подсчетом мешков с зерном.

Не самое романтичное занятие для императрицы.

Впрочем, последние несколько лет романтика в нашем браке вообще встречалась реже, чем разумные предложения от канцлера.

Я откинулась на спинку кресла и потерла переносицу.

На письменном столе стояла небольшая серебряная шкатулка. Внутри лежал мой подарок Кайрану — старый компас в новом корпусе.

Когда-то, еще до свадьбы, мы заблудились в Белых горах.

Точнее, заблудилась я.

Кайран был драконом и прекрасно знал дорогу, но не спешил сообщать мне об этом.

Три часа мы пробирались через лес, спорили о направлении, промочили ноги и едва не лишились ужина из-за голодной лисицы.

Когда я в очередной раз уверенно указала на запад, он рассмеялся и подарил мне свой походный компас.

— Чтобы моя будущая жена хотя бы иногда понимала, куда идет.

Я тогда ответила, что у будущего мужа отвратительные манеры.

Он поцеловал меня прямо посреди тропы.

И я забыла, что хотела сказать дальше.

Старый компас давно сломался. В прошлом месяце я нашла мастера, который восстановил механизм, сохранил царапину на крышке и заменил поврежденную цепочку.

Глупый подарок, наверное.

У императора Эстрана имелось достаточно вещей, сделанных из золота, драгоценных камней и редких магических металлов. Но мне хотелось подарить ему что-нибудь наше, из жизни до императорских церемоний.

Я взяла шкатулку и провела пальцем по крышке.

— Если продолжишь так смотреть на нее, она начнет смотреть в ответ.

Я обернулась.

В дверях стояла Нора Севир.

На ней было темно-синее платье без украшений, волосы собраны на затылке, а под мышкой торчала толстая папка.

Нора даже на чай приходила с документами, новостями или неприятностями. Чаще всего — со всем сразу.

— Ты опять без доклада о прибытии? — спросила я.

— Меня знают все стражники восточного крыла. Кроме того, у тебя сегодня годовщина. Я решила, что заслуживаю хотя бы одного дня без церемоний.

Она села напротив и поставила папку на стол.

— Ты выглядишь усталой.

— Спасибо. Именно это мечтает услышать каждая женщина перед праздничным ужином.

— Если хочешь, могу соврать.

— Попробуй.

Нора внимательно посмотрела на меня.

— Ты ослепительно прекрасна, дворцовые счета сами приходят в порядок, а твой супруг настолько влюблен, что наверняка уже заказал тебе подарок.

Я невольно улыбнулась.

— Последнее особенно убедительно.

— Я старалась.

Нора придвинула к себе папку.

Несколько лет назад она заведовала казначейством дворцовых хозяйств, пока не поссорилась с канцлером из-за подозрительных расходов. Формально Нора ушла по собственному желанию. Фактически Гердан Острен добился ее отстранения.

С тех пор она помогала мне разбирать сложные документы и считала своим долгом говорить то, чего остальные придворные произносить не решались.

— Что у тебя? — спросила я.

— Отчеты по северным поставкам. И кое-что странное.

Она раскрыла папку.

— За последние полгода казначейство трижды меняло порядок распределения средств между маяками. Теперь часть расходов проходит через особый резерв канцлера.

— Это законно?

— Формально да. При наличии распоряжения императора.

— Оно есть?

Нора перевернула страницу.

— Вот в этом и проблема. Я пока видела только ссылку на распоряжение.

Я взяла документ.

Семь Огненных маяков были основой безопасности Эстранской империи.

Каждая башня защищала свою провинцию от пепельных бурь, приходивших из-за восточных хребтов. Обычно их удерживали внешние защитные поля, но во время особенно сильных бурь требовалось согласованное действие всей сети.

Поэтому расходы на маяки проверяли строже, чем закупки оружия.

Во всяком случае, должны были.

— Я запрошу подлинник, — сказала я.

— Уже запросила. Получила отказ.

— По какой причине?

— Государственная тайна.

Я нахмурилась.

— Финансирование защитных башен не может быть тайной от императрицы.

— Я сказала примерно то же самое. Только менее вежливо.

Я просмотрела суммы.

Несколько переводов казались странными. Не столько из-за размеров, сколько из-за дат.

— Здесь платеж за восстановление северного накопителя, — заметила я. — Но насколько я помню, в прошлом году его уже ремонтировали.

— Тоже заметила.

— Свяжись с инженерами. Попроси сведения напрямую.

Нора кивнула и закрыла папку.

— А теперь о том, ради чего я на самом деле пришла.

— Если скажешь, что канцлер заказал себе золотой умывальник, я уйду в монастырь.

— Хуже. Сегодня за главным столом изменили рассадку.

Я подняла голову.

— Что значит изменили?

— Княжну Иланию Роэн посадили справа от императора.

Несколько секунд я смотрела на нее, ожидая продолжения.

— Там сижу я.

— Знаю.

— Возможно, речь о месте во время утреннего приема.

— Нет. О праздничном ужине.

Я отложила бумаги.

— Кто распорядился?

— Канцлерская служба. Ссылаются на личную волю его величества.

У меня похолодело внутри.

Илания Роэн прибыла ко двору четыре месяца назад в составе торгового посольства. Ее отец управлял богатым княжеством на южной границе и уже много лет добивался особых условий торговли с Эстраном.

Княжна была хороша собой, умела поддержать разговор и прекрасно танцевала.

Ничего дурного в этом не было.

Но в последнее время ее имя появлялось рядом с именем моего мужа слишком часто.

Сначала на приемах.

Потом на охоте.

Затем на закрытых совещаниях, где представительнице торгового княжества вообще было нечего делать.

— Вероятно, ошибка, — произнесла я.

Нора посмотрела на меня.

— Лея.

Я терпеть не могла этот тон.

Так она говорила, когда я упрямо отказывалась замечать очевидное.

— Не начинай.

— Я ничего не начала.

— Ты смотришь так, будто уже собираешься объяснять мне очевидное.

— А ты ведешь себя так, будто очевидное исчезнет, если не произносить его вслух.

Я встала и подошла к окну.

За стеклом расстилался внутренний сад. Садовники украшали дорожки белыми лентами, слуги расставляли фонари, а у центрального фонтана собирали большой цветочный герб дома Дорвейнов.

Все готовилось к празднику.

Нашему празднику.

— Кайран ведет переговоры с ее отцом, — сказала я. — Возможно, их хотят почтить особым вниманием.

— На вашей годовщине?

Я промолчала.

— Лея, я не собираюсь убеждать тебя в том, чего не могу доказать, — тихо произнесла Нора. — Но будь осторожна сегодня.

Я обернулась.

— Ты что-то знаешь?

Она помедлила.

— Я знаю, что вчера вечером из церемониальной комнаты вынесли твой трон.

Мне стало трудно дышать.

— Зачем?

— Сказали, что он требует реставрации.

— Именно перед праздником?

— Именно.

Я посмотрела на серебряную шкатулку со старым компасом. Шестнадцать лет вместе — и мне приходилось выяснять через подругу, где я буду сидеть на нашем празднике.

Я вдруг представила, как торжественно Кайран вручает мне драгоценное ожерелье, а я протягиваю ему вещь, ценную только для нас двоих.

И почему-то мне стало стыдно.

— Я поговорю с ним, — сказала я.

— Хорошо.

Нора поднялась.

У двери она остановилась.

— И надень сегодня бордовое платье.

— Почему?

— Потому что в нем ты выглядишь так, словно способна приказать целой армии развернуться и уйти домой.

— Это комплимент?

— На сегодняшний вечер — лучший из возможных.

Кайрана я нашла ближе к полудню.

Он стоял в западной галерее перед широким окном и разговаривал с Герданом Остреном.

Оба замолчали, едва я подошла, и уже не пытались сделать вид, что разговор закончился сам собой.

— Доброе утро, — сказала я.

— Лея.

Муж повернулся ко мне.

В сорок два года Кайран выглядел почти так же, как в день нашей свадьбы.

Драконы старели медленнее людей. Его черные волосы оставались густыми, широкие плечи не потеряли силы, а золотистые глаза по-прежнему привлекали внимание женщин, которых он удостаивал улыбки.

На правой скуле у него виднелась едва заметная светлая полоса — след старой раны, полученной задолго до восшествия на престол.

Когда-то я любила касаться ее губами.

Сейчас он выглядел раздраженным.

— Ты занята? — спросил он.

Вопрос прозвучал странно.

Я едва не рассмеялась.

— В меру. Северные поселения пытаются пережить зиму, канцлер покупает экипажи, а повара переживают из-за недостатка хлеба. Обычное утро.

Гердан Острен учтиво склонил голову.

— Полагаю, вопрос с экипажами можно обсудить позднее.

— Мы его уже обсудили, канцлер.

— Ваше величество, речь идет о представительских нуждах...

— А я говорю о том, что в бюджете нет средств на еще шесть золоченых карет.

Он поджал губы.

Кайран недовольно посмотрел на меня.

— Лея, не сейчас.

— Конечно. Я пришла не ради экипажей.

Муж перевел взгляд на канцлера.

— Оставьте нас.

Острен поклонился.

Уходя, он на мгновение задержал взгляд на моем лице.

Так он смотрел на меня всякий раз, когда заранее считал спор выигранным.

Когда мы остались одни, Кайран подошел к столику, налил себе воды и только после этого спросил:

— Что случилось?

Я могла начать с рассадки.

Могла спросить об Илании.

Могла прямо сказать, что мне не нравятся его поздние возвращения.

Но вместо этого произнесла:

— Сегодня шестнадцать лет, как мы женаты.

Он замер с бокалом в руке.

Совсем ненадолго.

Затем поставил его на стол.

— Я помню.

— Правда?

— Лея.

— Прости. Глупый вопрос.

Я подошла ближе.

Когда-то между нами не существовало этого нелепого расстояния в несколько шагов.

Мне не требовалось искать удобный момент, чтобы поговорить с собственным мужем.

— Мне сказали, что вечером изменили рассадку, — произнесла я.

Кайран опустил глаза.

— Да.

— Илания будет сидеть справа от тебя?

— Это необходимо.

— Для чего?

— Для дипломатического приема.

Я посмотрела на него.

— Кайран, это наш праздничный ужин.

— На котором присутствуют представители семи провинций и три иностранных посольства. Не стоит забывать о государственных интересах.

— Я никогда о них не забывала.

— Именно поэтому надеюсь, что ты поймешь.

Он говорил ровно, почти терпеливо.

Так разговаривают с человеком, которому хотят отказать, не утруждая себя настоящим объяснением.

— Где буду сидеть я? — спросила я.

Кайран помолчал.

— Твое место подготовят.

— Где?

— Лея, это всего лишь ужин.

Я злилась все сильнее, но говорила ровно, почти отчужденно.

— Тогда скажи мне, где я буду сидеть на этом всего лишь ужине.

Он раздраженно выдохнул.

— Я разберусь.

— Сейчас?

— После совещания.

— Ты только что закончил совещание.

— У меня есть другие дела.

Я смотрела на него и никак не могла понять, когда мы научились так разговаривать.

Словно два чиновника, которым не удалось согласовать поставку камня для ремонта дороги.

— Кайран, — тихо произнесла я, — между нами что-то происходит?

Он отвел взгляд.

И я поняла, что он опять уходит от ответа.

— Мы поговорим вечером, — сказал он.

— Почему не сейчас?

— Потому что я не хочу начинать серьезный разговор в коридоре.

— Тогда пригласи меня в кабинет.

— Вечером, Лея.

Он коснулся моего плеча.

Раньше такое прикосновение успокаивало меня.

Теперь его ладонь показалась чужой.

— Постарайся не усложнять сегодняшний день, — добавил Кайран.

Я медленно отступила.

— Разумеется.

Он ушел, не поцеловав меня.

Я осталась возле окна.

Во дворе поднимали флаги с гербом императорского дома.

Черный дракон, обвивающий золотое солнце.

Шестнадцать лет назад я собственноручно вышила этот герб на свадебном плаще мужа. Уколола палец, испачкала ткань кровью, расплакалась от досады.

Кайран тогда сказал, что несколько красных нитей только украсят вышивку.

А теперь ему не хватило времени даже на обычное поздравление.

К вечеру меня одели так, будто я собиралась не отмечать годовщину, а лично принимать капитуляцию вражеского государства.

Нора настояла на бордовом шелке.

Платье плотно облегало талию, открывало плечи и ниспадало тяжелыми складками до самого пола. По корсажу тянулась вышивка темным золотом, изображавшая семь огненных ветвей.

Волосы мне уложили высоко, оставив несколько прядей у лица.

На шее лежало ожерелье из гранатов.

Его Кайран подарил мне на десятую годовщину.

Тогда он еще сам выбирал украшения.

Последние несколько лет подарками занимались придворные ювелиры, а муж ставил подпись под счетом.

— Ты очень красивая, — сказала горничная Мира.

Я посмотрела на отражение.

Женщина в зеркале действительно была красивой. Тридцать семь лет не превратили меня в старуху, как иногда пытались намекать придворные дамы, привыкшие считать двадцатипятилетие началом увядания.

У меня оставались густые каштановые волосы, ясные серо-зеленые глаза, ровная спина и фигура, за которую я благодарила ежедневные прогулки, а не дворцовые корсеты.

Но возле глаз появились маленькие морщинки.

А на лбу — складка, возникавшая всякий раз, когда я изучала очередной императорский бюджет.

Я разгладила ее пальцем.

Не помогло.

— Его величество уже прибыл в зал? — спросила я.

Мира замялась.

— Думаю, да.

— Ты не знаешь?

— Мне сообщили только, что... — Она осеклась.

— Договаривай.

Девушка нервно поправила ленту на моем рукаве.

— Ваша обычная свита сегодня не требуется.

Я медленно повернулась.

— Кто распорядился?

— Церемониальная служба.

— И давно?

— Около часа назад.

Я посмотрела на дверь.

Обычно к торжественным выходам меня сопровождали две придворные дамы, начальник личной охраны и несколько служителей. Сегодня коридор за дверью был пуст.

— Позови Нору.

— Ее уже не пустили в западное крыло, ваше величество.

— Кто не пустил?

— Новый начальник караула.

Я на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Хорошо. Подай мой плащ.

— Может, вы хотите остаться...

— Нет.

Я сама застегнула украшение на запястье.

— Сегодня годовщина моей свадьбы. И я намерена присутствовать на собственном празднике.

Мира опустила голову.

Когда я вышла из покоев, у дверей стояли двое незнакомых стражников.

Они вытянулись по стойке смирно.

— Ваше величество.

— Где капитан Редгар?

— Переведен на другую службу.

— Когда?

— Сегодня утром.

Еще одно изменение, о котором мне предпочли не сообщать.

Я пошла по коридору.

Мои каблуки глухо стучали по отполированному камню.

На стенах горели светильники с магическим огнем. Их ровное золотое сияние отражалось в зеркалах и портретах прежних императоров.

Один из них, прадед Кайрана, смотрел на меня с привычным выражением каменного недовольства.

Я мысленно пожелала ему удачного вечера.

Судя по всему, нам обоим предстояло разочароваться в его потомке.

В Зале Семи Огней собралось больше двухсот гостей.

Музыканты играли у северной стены, под высоким куполом плавали сотни маленьких огненных сфер, а длинные столы ломились от блюд.

На центральном возвышении за главным столом остался только один трон. Мой убрали.

Я остановилась у входа.

Слуга, объявлявший гостей, побледнел.

— Ее императорское величество Лея Дорвейн!

Несколько разговоров оборвались.

Люди обернулись.

Я увидела знакомые лица: наместников, советников, генералов, дипломатов, жен придворных чиновников.

Некоторые поклонились.

Другие сделали это с заметной задержкой.

Кайран сидел на возвышении.

Справа от него расположилась Илания Роэн.

На ней было белое платье, расшитое золотыми нитями. Светлые волосы падали на обнаженные плечи, а на груди сияла подвеска с крупным рубином.

Я узнала ее.

Рубин из коронной сокровищницы.

Украшение, которое традиционно надевала супруга правителя на первом публичном представлении.

Несколько секунд я просто смотрела на подвеску.

Потом перевела взгляд на мужа.

Кайран поднялся.

Илания осталась сидеть, хотя по придворному этикету обязана была встать перед императрицей.

Я подошла к возвышению.

— Добрый вечер, ваше величество, — произнесла я достаточно громко, чтобы ближайшие гости услышали.

Кайран напрягся.

— Лея.

Он не протянул руку.

Я скользнула взглядом по единственному трону.

— Кажется, дворцовые плотники так и не закончили реставрацию моего трона.

Несколько человек позади меня тихо кашлянули.

Илания улыбнулась.

У нее была очень красивая улыбка.

Ровные зубы, полные губы — и любезность, слишком старательная, чтобы казаться искренней.

— Ваше величество, — сказала она, — мне сообщили, что для вас приготовили место среди почетных гостей.

— Как предусмотрительно.

Она слегка приподняла подбородок.

— Надеюсь, вы не сочтете это неуважением.

— Разумеется, сочту, княжна.

Ее улыбка застыла.

Я продолжила:

— Но не стану обвинять вас в распоряжениях, которые вы не имеете права отдавать.

И посмотрела на Кайрана.

Муж сжал подлокотник кресла.

— Лея, нам необходимо поговорить.

— Ты уже обещал мне это сегодня.

— После объявления.

Я сцепила пальцы, чтобы не выдать растерянности.

— Какого объявления?

Он молчал.

И в этой паузе вдруг стало совершенно ясно, зачем здесь собрались представители всех провинций.

Зачем изменили рассадку.

Зачем заменили моих стражников.

Зачем запретили Норе входить в западное крыло.

Я посмотрела на Иланию.

Она первой отвела глаза.

— Что ты собираешься сделать? — спросила я.

Кайран ответил не сразу.

— Прошу тебя сохранить достоинство.

Никогда прежде я не слышала более нелепой просьбы.

Не кричать.

Не плакать.

Не испортить ему вечер.

Вот что он подразумевал.

Я выпрямилась.

— Не беспокойся. Я постараюсь не отвлекать гостей от десерта.

Кайран дернул щекой.

Затем подозвал церемониймейстера.

Мне указали место за первым боковым столом, рядом с супругой наместника Западных земель и пожилым послом, который плохо слышал.

Я пошла туда, чувствуя на себе десятки взглядов.

Никто не остановил меня.

Никто не спросил, что происходит.

Только госпожа Варен, жена западного наместника, привстала, когда я подошла.

— Ваше величество...

— Сидите, дорогая.

Она села.

На столе передо мной стояла тарелка с запеченной перепелкой.

Я ненавидела перепелов.

Кайран прекрасно об этом знал.

Нелепая подробность.

Но именно она почему-то оказалась последней каплей.

Я посмотрела на птицу и внезапно захотела рассмеяться.

Не смогла.

Музыка стихла.

Кайран поднялся.

Его голос, усиленный дворцовой акустикой, разнесся под куполом.

— Дорогие гости. Сегодня мы собрались не только отметить важную дату в истории моего дома, но и объявить о решении, от которого зависит будущее Эстранской империи.

Он говорил уверенно.

Так же, как много раз выступал перед Советом провинций.

Я знала каждую интонацию.