Развод с драконом. Корону — в счет алиментов

— Как предусмотрительно.

— У моего отца достаточно средств, чтобы помочь урегулировать спор.

— Вы предлагаете заплатить долг императорского дома?

Илания замолчала.

— Нет. Я говорю об отдельной договоренности.

— Тогда не вижу смысла.

Она резко поднялась.

— Вы намерены испортить нашу свадьбу?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Княжна, я намерена получить то, что принадлежит моей семье. Если из-за этого у вас возникнут сложности с украшениями или церемониями, обратитесь к человеку, который предоставил залог и не вернул долг.

Она смотрела на меня с плохо скрываемой злостью.

Потом произнесла:

— Кайран предупреждал, что вы умеете превращать любой разговор в финансовый спор.

Я почувствовала знакомый укол.

Даже здесь.

Даже через нее.

Бывший муж продолжал объяснять свою измену моей привычкой считать деньги.

Я медленно закрыла папку.

— Надеюсь, однажды вам не придется выяснять, насколько полезна эта привычка, когда любимый мужчина решит, что вы ему больше не подходите.

Илания побледнела.

На мгновение мне стало стыдно за свои слова.

Не потому, что они были ложью.

Потому что я сознательно хотела причинить ей боль.

Но извиняться не стала.

Она сама подошла ко мне, чтобы добиться отказа от требований, а не выразить сожаление.

— Желаю вам удачи, госпожа Вальден, — холодно сказала Илания.

— Взаимно, княжна.

Когда она ушла, Нора выдохнула.

— Я ожидала, что вы начнете бросаться книгами.

— Это хорошие книги.

— Ты очень бережно относишься к имуществу.

Я улыбнулась.

Потом снова вспомнила рубиновую подвеску.

Не само украшение причиняло боль.

А то, с какой легкостью Кайран отдавал другой женщине вещи, которые когда-то имели значение для нас двоих.

Я заставила себя вернуться к документам.

На столе лежала старая папка с расходами по восстановлению Северного рубежа.

Я уже собиралась убрать ее в сундук, когда заметила знакомую подпись.

Свою.

Четырехлетней давности.

На документе значилось:

«Финансовое заключение по итогам расследования нарушения приказа командующим Т. Эшвальдом».

Я нахмурилась.

Странно.

Не помнила, чтобы занималась непосредственно военным делом.

Взяла лист.

Прочитала первые строки.

Речь шла об утверждении расходов, понесенных при эвакуации северных поселений после повреждения защитного поля.

Ниже находилась ссылка на итоговое заключение военной комиссии.

Оно отсутствовало.

Я перелистнула страницы.

Приложения не было. Только отметка:

«Основное дело передано в архив канцелярии».

Я нахмурилась сильнее.

Нора подошла.

— Что нашла?

— Старое заключение по делу Эшвальда.

Она посмотрела на бумагу.

— Того, который будет свидетельствовать в суде?

— Да.

— Что там?

— Ссылка на решение военной комиссии. Но самого решения нет.

Нора внимательно изучила документ.

— Ты подписывала?

— Судя по подписи, да.

Я присела на край стола.

В голове всплывали обрывки воспоминаний.

Письма о северной аварии.

Разговоры с канцлером.

Список расходов.

Солдатские семьи, которым требовались выплаты.

И общий отчет, где говорилось, что командующий нарушил приказ.

Я помнила, как сильно возмущалась гибелью людей.

Помнила, что требовала разобраться.

Но не помнила, как завершилось дело.

— Заберем копию, — решила я.

— Позже проверим полностью, — согласилась Нора.

Я положила документ в отдельную папку.

Мне предстояло выяснить, что именно я тогда утвердила.

На седьмой день после годовщины я впервые вошла в большой зал Клятвенного суда не как императрица.

У дверей стояли стражники в темно-серой форме.

Внутри уже собралось около пятидесяти человек.

Представители императорского дома.

Юристы.

Судебные служители.

Несколько членов Совета провинций.

И люди, которым удалось получить разрешение присутствовать на открытой части заседания.

В центре зала стояли два длинных стола.

Один предназначался истцу.

Другой — ответчику.

Я посмотрела на таблички.

«Лея Вальден. Истец».

«Дом Дорвейн. Ответчик».

Под второй табличкой уже лежали дорогие кожаные папки.

Мне неожиданно стало легче.

Не потому, что я собиралась победить.

Просто впервые за долгое время передо мной находились понятные правила.

Здесь Кайран не мог приказать мне замолчать потому, что являлся императором.

По крайней мере, не должен был.

Здесь документы имели значение.

И каждый обязан был объяснять свои требования.

Нора села рядом.

Ирда заняла место у края стола, разложила бумаги и проверила чернильницу.

— Помните главное, — тихо сказала она. — Не спорьте с его величеством о вашем браке. Мы здесь не за этим.

— Знаю.

— Если вас попытаются задеть, отвечайте на вопрос, а не на намерение.

— Постараюсь.

Ирда посмотрела на меня.

— Госпожа Вальден, вы управляли императорскими финансами шестнадцать лет. Я уверена, что сумеете выдержать один разговор с юристами.

— Главное, чтобы они выдержали разговор со мной.

Она впервые за утро улыбнулась.

Затем двери в дальнем конце зала открылись.

Вошел Кайран.

Он был одет в черный императорский камзол с золотой вышивкой.

На груди сиял династический знак.

Короны на нем не было.

Разумеется.

Венец Семи Огней не использовали на обычных судебных заседаниях.

Но я невольно представила, как он лежит сейчас в сокровищнице.

За семью дверями.

Под охраной людей, которые всегда считали его собственностью императора.

Кайран заметил меня.

Наши взгляды встретились.

Он не улыбнулся.

Я тоже.

Рядом с ним шел высокий мужчина с узким лицом и серебряной цепью старшего императорского юриста.

Лорд Ферен Кальд.

Я знала его много лет.

Он умел произносить слово «нецелесообразно» так, что собеседнику хотелось немедленно извиниться за собственное существование.

Сегодня, судя по всему, он собирался применить этот талант ко мне.

За ними появился канцлер Острен.

Он внимательно осмотрел зал и сел позади императорского стола.

Нора наклонилась ко мне.

— Знаешь, чего мне сейчас хочется?

— Догадываюсь.

— Чтобы судебный служитель попросил канцлера предъявить документы, а тот обнаружил, что оставил их дома.

Я улыбнулась.

— Ты слишком добра.

В этот момент служитель объявил:

— Встать. Клятвенный суд.

Все поднялись.

Савена Моррен вошла в сопровождении двух судей.

Она заняла центральное место, положила перед собой реестр и внимательно оглядела присутствующих.

— Рассматривается дело о взыскании задолженности по договору займа между родом Вальден и императорским домом Дорвейн, а также связанное требование о супружеском обеспечении после расторжения династического брака.

Она сделала паузу.

— Напоминаю сторонам: обстоятельства личных отношений бывших супругов не относятся к предмету настоящего разбирательства, кроме тех, которые непосредственно определяют возникновение имущественных прав.

Я едва заметно улыбнулась.

Ирда оказалась права.

Савена тоже не собиралась обсуждать нашу семейную жизнь.

— Истец, подтвердите заявленные требования.

Я поднялась.

— Подтверждаю, ваша честь.

— Ответчик?

Ферен Кальд встал.

— Императорский дом требования не признает в заявленном объеме. Мы оспариваем действительность и размер задолженности, а также допустимость обращения взыскания на Венец Семи Огней.

Савена кивнула.

— Приступим.

Первый час занял разбор документов, без которых все остальные доводы не имели бы силы.

Ирда предъявила первоначальный договор.

Затем дополнительное соглашение о сроках.

После — архивную запись с клятвенным подтверждением.

Кальд возражал почти против каждого документа.

Сначала утверждал, что первоначальный договор заключен при предыдущем императоре.

Ирда показала подтверждение обязательства Кайраном после его восшествия на престол.

Затем Кальд заявил, что срок займа неоднократно продлевался.

Мы предъявили соглашения, подписанные мной.

Все они содержали одинаковое условие: отсрочка действует до исполнения обязательства либо до прекращения брака между мной и Кайраном.

Императорский юрист попытался доказать, что последняя отсрочка продлевает предыдущие независимо от семейного положения.

Савена несколько минут изучала текст.

Потом спросила:

— Где именно это написано?

Кальд замолчал.

— Ваша честь, необходимо учитывать общий смысл договоренностей.

— Общий смысл не отменяет прямо указанного условия, лорд Кальд.

— Но стороны намеревались...

— Суд устанавливает выраженную волю сторон по документам и допустимым доказательствам. Продолжайте.

Я опустила глаза, пряча улыбку.

Нора тихо придвинула ко мне стакан воды.

Следом начали разбирать расчеты.

Ферен Кальд утверждал, что большая часть задолженности давно погашена.

Ирда предъявила таблицы.

Затем попросила вызвать бывшего казначейского ревизора, который согласился подтвердить порядок учета.

Пожилой мужчина с седой бородой долго объяснял, каким образом расходы на содержание маяков записывались как погашение первоначального займа.

Кальд пытался убедить суд, что это допустимая форма взаимного зачета.

Чем дольше я слушала, тем сильнее раздражалась. За красивыми словами скрывалась простая нелепость.

Семья Вальден передала семь магических сердец.

Империя использовала их для защиты населения.

Потом тратила деньги на обслуживание башен.

И почему-то считала это возвращением долга семье Вальден.

Я подняла руку.

Савена посмотрела на меня.

— Истец желает выступить?

— Да, ваша честь.

Ирда слегка повернула голову.

Я знала, что должна быть осторожной.

Но молчать уже не могла.

— Разрешите пояснить один момент.

— Говорите.

Я встала.

— Когда моя мать заключала договор, она разделила обязательства династии и расходы государства. Дом Дорвейн обязался вернуть стоимость предоставленных источников. Государственная казна обязалась содержать сооружения, в которых эти источники использовались.

Кальд поднялся.

— Истец повторяет условия договора, которые уже представлены суду.

— Именно, — ответила Савена. — Пока не вижу нарушения процедуры.

Я продолжила:

— Если я предоставлю соседу лошадь на определенный срок за плату, он не сможет объявить, что вернул долг, потому что кормил ее сеном все время, пока пользовался.

По залу прошел негромкий смешок.

Кальд нахмурился.

— Сравнение некорректно. Речь идет о государственных защитных сооружениях.

— Тогда возьмем защитное сооружение, — спокойно сказала я. — Если подрядчик предоставляет государству семь магических источников по договору займа, расходы на их эксплуатацию не могут считаться возвратом предоставленного имущества без согласия кредитора. Где зарегистрировано такое согласие?

Кальд посмотрел на канцлера.

Острен сидел неподвижно.

— В казначейских документах, — ответил юрист.

— Документы составлены вашим же казначейством. Подписи рода Вальден на изменении порядка расчетов нет.

Савена подняла руку.

— Достаточно. Суд рассмотрит этот довод.

Я села.

Нора наклонилась ко мне.

— Лошадь была удачной.

— Спасибо.

— Надеюсь, канцлеру хватило воображения представить себя ею.

Я едва не рассмеялась.

Пришлось сделать вид, что кашляю.

После короткого перерыва началось самое неприятное.

Спор о Венце.

Ферен Кальд поднялся с таким выражением лица, будто наконец добрался до вопроса, ради которого вообще пришел.

— Ваша честь, императорский дом считает необходимым обратить внимание суда на особый характер предмета залога.

Он положил на стол изображение короны.

— Венец Семи Огней является центральной церемониальной реликвией династии, символом законности императорской власти и инструментом согласования защитной сети Эстранской империи. Передача подобного предмета частному лицу способна нарушить государственную безопасность.

Савена внимательно слушала.

Кальд продолжил:

— Даже если при заключении договора Венец рассматривался как частная наследственная собственность дома Дорвейн, за прошедшие годы его значение стало неотделимым от функций государства.

Я посмотрела на Ирду.

Она сделала короткую пометку.

Судья спросила:

— Существуют ли документы о передаче права собственности на Венец от династии государству?

Кальд выдержал паузу.

— Прямого документа нет. Однако фактическое использование...

— Я спросила о праве собственности, — перебила Савена.