Высота доверия

Просто рассказала.

Мать выслушала, потом медленно выдохнула.

— Понимаю.

— Мам, а если попробовать купить Вегу?

Татьяна Сергеевна посмотрела на неё с такой болью, что Лиза пожалела о вопросе.

— Лизонька...

— Я знаю. Дорого.

— Очень.

— А если постепенно?

— Стоимость самой лошади — только начало расходов. Ты это знаешь лучше меня.

Лиза кивнула.

Она действительно знала.

Корм.

Постой.

Кузнец.

Ветеринар.

Амуниция.

Тренировки.

Перевозки.

Соревнования.

Вега никогда не была дешёвым увлечением. Просто до сих пор большая часть этих расходов оставалась за пределами Лизиной жизни.

— Я не могу купить тебе Вегу, — сказала мать. — И не стану обещать, что найду чудесный способ.

Лиза опустила голову.

— Я понимаю.

Татьяна Сергеевна протянула руку и накрыла её ладонь.

— Но я могу помочь тебе разобраться, что действительно происходит. Поговорить с Ириной, уточнить сроки, понять, какие варианты ещё существуют.

— Ты бы пошла со мной?

— Конечно.

Лиза посмотрела на мать.

Утренний разговор вернулся к ней среди чужих голосов: мать не запрещала мечтать, просто считала деньги, которых у самой Лизы ещё никогда не было.

А теперь выяснилось, что понимает.

Просто не может отменить законы арифметики.

Лиза придвинулась и обняла её.

— Мам...

— Что?

— Прости, что утром нагрубила.

— Ничего.

— И за то, что почти всё время говорю про лошадей.

— Это уже тяжёлое заболевание. Боюсь, неизлечимое.

Лиза засмеялась.

Мать погладила её по волосам.

— Ты только не забывай, что кроме лошадей у тебя есть и люди.

— Я знаю.

— Хорошо.

Татьяна Сергеевна немного отстранилась.

— Кстати. Артём Волков — это человек или лошадь?

— Мам!

— Просто уточняю.

✦

Перед сном Лиза открыла переписку с Артёмом.

Он прислал обещанное видео.

С другого ракурса ошибка выглядела ещё очевиднее.

Лиза посмотрела его один раз.

Потом второй.

И заметила деталь, которую раньше пропустила. На экране Артём стоял у ограждения и наблюдал за её выступлением.

Когда Вега сбила жердь, он невольно дёрнулся, словно сам почувствовал неудачный прыжок.

А когда Лиза закончила маршрут, поднял руку и слегка хлопнул.

Не громко.

И даже не глядя по сторонам.

Лиза остановила запись.

Увеличила изображение.

Качество стало хуже, но движение было видно.

Он действительно хлопнул.

Ей неожиданно стало тепло.

Она написала:

«Спасибо. Теперь ошибка совсем понятна».

Артём ответил:

«Хочешь, на следующей тренировке покажу, как мы с Марсом проходим похожий поворот?»

Лиза задумалась.

«Хочу. Но это не значит, что ты умнее меня».

«Конечно. Просто у Марса высшее образование».

«По какой специальности?»

«Управление неразумными людьми».

Лиза рассмеялась.

Мать заглянула в комнату.

— Что смешного?

— Ничего.

— Очень убедительно.

Дверь закрылась.

Лиза снова посмотрела на телефон.

Ей хотелось рассказать Артёму про Вегу.

Но они были знакомы всего несколько дней. Он только что выиграл соревнования, жил в совершенно другом мире и, вероятно, не понимал, каково это — считать деньги перед каждым стартом.

Она решила пока не говорить.

Вместо этого написала:

«Спокойной ночи, Волков».

Ответ пришёл мгновенно.

«Спокойной ночи, Соколова. И передай Веге, что Марс всё ещё считает её очень привлекательной».

Лиза улыбнулась.

«Передам. Но она предпочитает мужчин с морковью».

«Учту».

Она отложила телефон.

Погасила свет.

Она долго лежала без сна. Думала о Веге, о возможной продаже и о Волкове, который ухитрился занять в этих мыслях слишком много места.

Это было неудобно.

И тревожно.

И неожиданно приятно.

✦

На следующее утро Лиза приехала в клуб раньше обычного.

Она хотела поговорить с Ириной.

Но хозяйка ещё не появилась.

В конторе была только Ольга, которая проверяла журнал посещений и записывала заявки на занятия.

— Ирина Викторовна во сколько будет? — спросила Лиза.

— К десяти обещала.

— А вчерашний мужчина?

Ольга подняла голову.

— Какой?

— Который смотрел Вегу.

— А-а. Он с Ириной отдельно договаривался. Что-то хотел уточнить по документам.

Лиза почувствовала, как сердце неприятно стукнуло.

— Он ещё приедет?

— Не знаю.

Ольга перевернула страницу журнала.

— Тут записано, кто приходил. Можешь посмотреть время визита, если тебе для Ирины нужно. Только ничего не исправляй.

Она ушла к телефону.

Лиза подошла к столу.

Журнал лежал раскрытым.

Вчерашняя дата.

Несколько фамилий.

Поставщик кормов.

Ветеринарный специалист.

Представитель ремонтной фирмы.

И одна запись ближе к вечеру:

«Волков С. Н. — осмотр лошади. Согласовано с И. Лавровой».

Лиза перечитала фамилию.

Потом ещё раз.

Волков.

Не такая уж редкая фамилия.

В Москве и Подмосковье наверняка живут тысячи Волковых.

И всё-таки странное чувство возникло сразу.

Она достала телефон.

Открыла фотографию с награждения.

Артём Волков стоял рядом с Марсом и улыбался. Лиза посмотрела на мужчину, изображённого на заднем плане снимка.

Раньше она не обращала на него внимания.

Теперь пригляделась.

Высокий.

В светлой рубашке.

Тёмные брюки.

Знакомое лицо.

Тот самый посетитель.

Лиза увеличила изображение.

Ошибки быть не могло.

Она медленно опустилась на стул.

Вчера этот человек приходил смотреть Вегу.

И стоял рядом с Артёмом Волковым на награждении.

Лиза открыла переписку.

Набрала сообщение:

«Артём, можно вопрос?»

Подумала.

Стерла.

Написала снова:

«Сергей Николаевич Волков — твой отец?»

На этот раз отправила.

Сообщение доставилось почти сразу.

Лиза смотрела на экран.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Под именем Артёма появилась надпись:

«Печатает...»

Лиза перестала дышать.

Через несколько секунд пришёл ответ:

«Да. А что случилось?»

Она посмотрела в сторону конюшни.

Там, за стеной, Вега спокойно ела сено.

Лиза снова прочитала сообщение.

Теперь у неё было два вопроса.

И второй оказался гораздо страшнее первого.

Зачем отец Артёма приезжал смотреть её лошадь?

Глава 4. Урожай

Ростовская область. Май 1980 года.

Михаил Белов опоздал на свидание на сорок семь минут и появился с лопатой.

Свиданием Надя это, разумеется, не называла. Она вообще не собиралась ни с кем встречаться. Просто Михаил в среду поинтересовался, пойдёт ли она в субботу в кино, а Надя ответила, что если он предлагает ей посмотреть фильм, то мог бы хотя бы назвать его название. Михаил назвал. Потом прибавил, что билет стоит сорок копеек и он готов понести невероятные финансовые потери.

— Билет я себе куплю сама, — сказала Надя.

— Значит, моя семья спасена от разорения.

Они договорились встретиться у кинотеатра в шесть. Но до шести была конюшня, а на конюшне договорённости с людьми всегда зависели от того, что решат лошади.

Надя ждала возле ворот, когда Михаил наконец показался со стороны тренировочной площадки. Лопата лежала у него на плече, сапоги были в глине, а на лбу темнела полоска пыли.

— Я уже посмотрела фильм, — сообщила она.

— Какой?

— Про то, как девушку сорок семь минут держали у кинотеатра, а потом она решила больше не разговаривать с молодыми людьми по фамилии Белов.

Михаил поставил лопату.

— Занимательный сюжет. Чем кончилось?

— Молодого человека убили лопатой.

Он посмотрел на свой инструмент.

— Тогда, может, я сначала объяснюсь?

— После смерти?

— Желательно до.

Надя сложила руки на груди, хотя ей очень хотелось улыбнуться.

— Рубин выбил доску у задних ворот. Мы с дядей Колей ставили новую. Потом Пётр Иванович попросил выровнять грунт у четвертого препятствия. Я попросил передать тебе, но посыльный куда-то исчез.

— Кто посыльный?

— Факел.

— Серый мерин?

— Он показался мне надёжным.

Она всё-таки рассмеялась.

— Не смешно. Я билет купила.

— Я тоже.

Михаил достал из кармана два помятых бумажных прямоугольника. Надя посмотрела на время сеанса, потом на часы у кассы. Начало давно прошло.

— Зачем два?

— Хотел подстраховаться. Вдруг ты передумаешь.

— Ты вообще когда-нибудь говоришь прямо?

— Бывает. Когда лошадь собирается укусить.

Далеко за улицей прошёл автобус. Надя успела увидеть в окне знакомую красную кепку кондуктора и подумала, что на нём могла уже ехать домой. Вместо этого она стояла рядом с парнем, который почему-то умудрялся испортить вечер так, что уходить совсем не хотелось.

— Пойдём, — сказал Михаил. — Возле парка продают пирожки. Если не успели на искусство, можно хотя бы поужинать.

— Я не ем с людьми, которые опаздывают.

— А с людьми, которые умеют держать лопату?

Надя взяла у него один билет, свернула вчетверо и убрала в карман.

— Пять минут, — сказала она. — Потом домой.

— Договорились.

Договорённость продержалась почти час.

✦

Днём, ещё до несостоявшегося кино, они работали на тренировочной площадке. Секция общества «Урожай» располагала хорошими лошадьми и весьма ограниченными средствами, чтобы объяснять им, насколько они хороши. Стойки чинили своими руками, землю равняли лопатами и граблями, жерди красили всем составом после занятий. Белая краска плохо ложилась на старую древесину. Зато очень хорошо — на рукава.

К обеду у Михаила рукав стал белым до локтя, у Нади на щеке появилась синяя полоска, а Пётр Иванович, обойдя площадку, сообщил:

— На следующей неделе комиссия приедет. Если увидят эти стойки, подумают, что у нас художественная самодеятельность.

— Мы стараемся, — сказала Надя.

— Это заметно. Особенно по количеству краски на тебе.

Старшая группа смеялась. Надя попыталась стереть полосу ладонью и сделала её шире.

Михаил протянул тряпку.

— У тебя теперь лицо государственного флага очень неизвестной республики.

— Ты бы лучше на свои сапоги посмотрел.

— На сапоги я не собираюсь производить впечатление.

— А на кого собираешься?

Михаил не ответил сразу; потянулся поправить ремешок Рубина, хотя тот лежал как надо. Надя вдруг забыла приготовленную остроту.

Рядом застучали копыта. Рубина вывели к мойке; мерин ждал терпеливо и только недовольно оглядывался на кисти. Искра стояла в тени, время от времени отгоняя хвостом мух. Надя подошла проверить, достаточно ли туго завязана верёвка, и увидела, что один из мальчишек оставил ведро прямо на пути лошади.

— Уберите, — сказала она.

Мальчишка отмахнулся:

— Да она обойдёт.

— Может, обойдёт. А может, кто-то поведёт её отсюда, не глядя под ноги. Убери.

Он вздохнул, но ведро поднял.

Пётр Иванович, шедший мимо, ничего не сказал. Надя заметила лишь, как он коротко кивнул. Это почему-то доставило ей больше радости, чем похвала за чистый прыжок.

Надя давно поняла: тренер может простить плохую посадку, если человек готов учиться. Халатность возле лошади он не прощал.

После ремонта наступил черёд занятий. Кобыла в этот день шла уверенно; Надя почувствовала это уже на рыси и не стала требовать от неё преждевременного ускорения. Пётр Иванович выставил невысокие учебные препятствия, затем собрал связку посложнее. Рубин работал в соседнем конце поля.

Надя хотела оказаться лучше Михаила. Она очень хотела. В этом не было ни капли великодушия. Надоело слышать, как другие хвалят его мягкую руку и спокойную посадку. Надоело замечать его каждый раз, когда он входил в манеж. И особенно надоело то, что он иной раз смотрел на неё так, будто знает что-то, чего она сама ещё не знает.

— Наискосок, потом влево, — сказал тренер, показывая маршрут. — Следи за поворотом. Не кидайся к препятствию с середины поля: времени у тебя ровно столько, сколько даёт лошадь.

— Поняла.

— Проверим.

Она пустила Искру галопом. Первый барьер остался позади, второй тоже. На диагонали она успела увидеть впереди стройные белые стойки, тёмную землю перед ними и ровную линию, по которой хотела подойти.

Поворот вышел лучше, чем в прошлый раз. Искра сохранила равновесие, и Надя неожиданно ощутила, что успевает подумать до того, как потребуется действие.

На последней связке она не поторопилась. Кобыла прошла чисто, приземлилась и сама нашла устойчивый ритм после прыжка.

— Хорошо! — крикнул Пётр Иванович.

Надя едва не оглянулась проверить, не кому-то ли другому адресована похвала.

Михаил хлопнул один раз, уверенно и коротко.

Ей хотелось сказать, чтобы не подлизывался. Вместо этого она улыбнулась ему прямо из седла.

Михаил выехал следующим.

Первые препятствия он прошёл уверенно, затем перед сложным поворотом Рубин чуть потянул в сторону привычного пути к выходу. Михаил вернул его на линию, но пришлось прибавить темп. Он не сбил ни одной жерди, однако последнюю связку прошёл менее ровно.

Пётр Иванович остановил его у выхода.

— Почему прибавил?

— Поздно перестроился.

— И что?

— Хотел успеть.

— Лошадь у тебя теперь должна успевать за твоими мыслями? Тогда подбирай мысли помедленнее.

Михаил кивнул. Никаких оправданий.

Надя, разумеется, заметила ошибку. И тоже заметила, как быстро он признал её — то, чего ей самой не всегда хватало.

✦

В раздевалке пахло мокрой одеждой, мылом и краской. У стены на гвозде висел чужой плащ, из кармана торчал сложенный номер «Советского спорта». Надя открыла свой шкафчик, вынула тетрадь с расписанием занятий и небольшую книгу в потёртом светлом переплёте.

Книгу ей подарила тётя, приезжавшая зимой с Кавказа. На титуле значилось: «Сказания о нартах». Издание 1978 года. Надя поначалу решила, что это будет ещё одна книга, которую взрослые считают полезной и потому заведомо скучной. Но в первый же вечер прочла больше половины.

Ей нравились не столько битвы, сколько странное устройство мира, где с конями разговаривали всерьёз, а умная женщина могла поставить богатырей на место одной фразой.

Она устроилась на деревянной скамье под навесом. Море от Ростовской области было далеко, но ветер порой приносил особенную сырость с полей. Сегодня пахло молодой пшеницей и нагретой пылью.

— Домашнее задание? — спросил Михаил.

Он остановился рядом, не садясь без приглашения.

— Книга.

— Я догадался. Ты её держишь правильной стороной.

— Не отвлекай. Здесь про Арфана.

— Это человек?

— Конь.

— Значит, уже лучше.

Она подняла на него глаза.

— Ты вообще знаешь, кто такие нарты?

— Богатыри. С Кавказа. Дед рассказывал. Но у него каждый второй знакомый был богатырём, если достаточно долго слушать.

Надя пододвинулась, освобождая место. Михаил сел рядом; между ними осталась ровно такая ширина скамьи, которой хватило бы на третьего человека, но третий почему-то не требовался.

— Здесь Урызмаг, его конь Арфан и другие истории, — сказала Надя. — В разных сказаниях кони умеют советовать всадникам. Иногда разумнее самих богатырей.

— У нас такого тоже хватает. Рубин сегодня весь поворот убеждал меня ехать нормально. Я не послушал.

— Вот именно.

Она перелистнула несколько страниц.

— А ещё есть Шатана. Умная женщина, к которой приходят за советом. Даже когда не хотят признавать, что нуждаются в нём.

— Как Пётр Иванович.

— Он не женщина.

— Не буду с тобой спорить. Тем более рядом нет доказательств.

Надя толкнула его локтем.

Михаил засмеялся и попросил дать книгу посмотреть. Он держал её осторожно, не заламывая переплёт, и сначала прочитал выходные сведения, а потом остановился на иллюстрации всадника.

— Ты серьёзно всё это читаешь?

— Нет. Ношу для того, чтобы производить впечатление образованной девушки.

— Удалось.

Она почувствовала, как лицо нагрелось. Михаил продолжал смотреть на рисунок, будто ничего особенного не произнёс.

— А как узнать, чего лошадь хочет, если она не разговаривает? — спросил он уже серьёзно.

Надя обдумала вопрос. Было соблазнительно сказать что-нибудь красивое про доверие. Но она вспомнила, как утром Искра не сразу дала заднюю ногу и как ей пришлось подождать, пока кобыла удобно переступит.

— Не всегда можно узнать, — сказала Надя. — Иногда только замечаешь, что что-то не так. Потом проверяешь. А иной раз ошибаешься.

— Значит, богатырям было проще. Спросил у коня — и всё.

— Только богатырь ещё должен был выслушать ответ.

Михаил закрыл книгу.

— Вот это уже труднее. Особенно мне.

Он протянул её обратно. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Надя взяла том слишком резко и чуть не уронила.

— Ну, — сказала она, — зато честно.

Она хотела добавить что-то язвительное, но не нашлась. Это пугало больше любых предстоящих соревнований.

✦

После работы Пётр Иванович позвал Надю к открытой двери конторы. На подоконнике лежали журналы учёта, расписание дежурств и старая книга с серой обложкой.

— Возьми почитать, — сказал он, заметив её взгляд.

— Что это?

— Сказания о нартах. Издание недавно вышло. Один товарищ передал. На конюшне тоже полезно иногда думать не только о препятствиях.

Надя взяла книгу. В ней пахло типографской бумагой и пылью от подоконника.

— А почему именно мне?

— Потому что ты вчера утверждала, будто Искра умнее половины спортсменов. Там встретишь людей, которых и лошади иногда поправляли.

Надя рассмеялась.

— Михаил тоже так считает.

— Белов много чего считает. Особенно когда забывает закончить работу. Дай ему почитать после себя. Может, узнает что-нибудь полезное.

Надя осторожно перелистнула страницы. Имена звучали непривычно. Она задержалась на словах об Арфане, коне Урызмага, и невольно подумала об Искре. Не потому, что видела в своей кобыле чудесное животное. Просто ей нравилась мысль, что у героя не всегда есть право считать себя самым умным в седле.

— Можно на несколько дней?

— Можно. Только не потеряй.

Она положила том в сумку. Уже вечером, споря с Михаилом о кино, совершенно забыла о нём. Зато потом, когда они вместе шли по аллее, книга стукалась о бок сквозь ткань сумки, напоминая о другой истории — в которой сила не всегда означала правоту.

Вечером у них всё-таки получились пирожки вместо кино. Михаил принёс два из маленького киоска у парка, где перед закрытием оставались только капустные. Он пытался убедить Надю, что капуста благороднее всех других начинок, потому что не притворяется мясом.

— Это ты сейчас про пирожки или про характер? — спросила Надя.

— Сложный вопрос. Давай считать, про пирожки.

Они шли по аллее. Над ними шелестели молодые листья, вдоль дорожки стояли облупленные скамейки. У входа в парк школьники спорили, кто понесёт магнитофон к реке. На стенде висела афиша майского концерта. Город готовился к лету, как готовятся к важной встрече: заранее и с неизбежными накладками.

Надя доела пирожок и вытерла пальцы бумажной салфеткой.

— Ты ведь не случайно перевёлся к нам? — спросила она.

Михаил посмотрел на неё.

— Почему не случайно?

— У тебя хорошая подготовка. Мог остаться там, где занимался.

Он некоторое время молчал.

— У нас группу сократили. Несколько лошадей перевели, тренер уехал. Я мог вообще перестать заниматься. Пётр Иванович согласился взять меня на просмотр, потому что когда-то работал с моим наставником.

— То есть здесь ты тоже не навсегда?

— Не знаю. Если покажу результат — может, останусь. Если нет, пойду работать и буду ездить когда получится. Отец считает, что пора думать о настоящем деле.

— А спорт — ненастоящее?

— Для него — пока не приносит зарплату.

Надя прикусила губу. Её собственная поездка на областные соревнования и сегодня оставалась целью. Но рядом появился Михаил — и оказалось, что чужую удачу не так-то легко вынести.

— У тебя есть другой план? — спросила она.

— Есть. Поступить, учиться, продолжать выступать. Если возьмут дальше — пробоваться на сборы. А ты?

— Хотела поступить в институт. И чтобы Искра осталась со мной в работе. Она лучше многих лошадей, на которых я ездила.

— А если однажды придётся сменить лошадь?

Вопрос был простой. Надя почему-то услышала в нём угрозу.

— Не придётся.

Михаил не стал спорить.

Она добавила, уже тише:

— Я понимаю, что не могу решить всё за клуб. Но сейчас у нас получается. И мне кажется, если достаточно работать, то...

— То всё сложится само?

— Да.

Михаил пнул носком сапога камешек, и тот покатился к бордюру.

— Я бы тоже хотел в это верить.

Надя взглянула на него с удивлением. Самоуверенный парень у конюшенной калитки куда-то исчез. Рядом шёл восемнадцатилетний человек, который не знал, получится ли у него сохранить то, без чего он не представлял своего будущего.

— Когда ты приезжал, я думала, ты просто хочешь всех победить, — призналась она.

— А теперь?

— Теперь думаю, что ты хочешь всех победить по очень уважительной причине.

— В том числе тебя.

— Особенно меня?

— Ты же сама требовала честности.

Надя остановилась, чтобы рассмотреть его лицо. Он улыбался, но взгляд был серьёзен.

— И я тебя, — сказала она.

— Разумеется.

— Не из жалости.

— Вот теперь обидно.

Она рассмеялась. Михаил протянул руку, чтобы помочь ей переступить через широкую трещину в дорожке. Надя могла прекрасно справиться сама. И всё-таки взяла его ладонь.

Он отпустил не сразу. Или ей показалось, что не сразу.

У автобусной остановки было несколько человек. Старушка с сеткой, мужчина с газетой, школьница с букетом тюльпанов. Мимо проехал «Икарус», но это был не их маршрут.

— Мы всё-таки пропустили кино, — сказала Надя.

— Я уже оплатил два билета. Можно считать, что поддержал отечественную культуру.

— Благородно.

— В следующий раз приду вовремя.

Надя посмотрела на него.

Он тоже замер, поняв, что только что сказал «в следующий раз».

— А кто сказал, что будет следующий? — спросила она.

— Никто. Я рассчитывал на благоприятные обстоятельства.

— Обстоятельства пока думают.

— Пусть не затягивают. Кинотеатр может закрыться раньше.

Автобус подошёл со скрипом тормозов. Надя ступила на подножку и обернулась:

— Белов! В следующий раз сначала заканчивай работу с Рубином. Потом покупай билеты.

— Принял к исполнению.

Автобус дёрнулся от остановки. Надя успела увидеть, как Михаил перенёс лопату на другое плечо и поднял руку. Весь вечер она сердилась на его опоздание; теперь хотелось, чтобы автобус ехал медленнее.

✦

В понедельник Пётр Иванович собрал старших спортсменов возле доски объявлений. На ней висел лист с фамилиями, тренировочными часами и пометкой красным карандашом: «Контрольная проверка — суббота».

— Сроки уточнили, — сообщил тренер. — Областной отбор через две недели. Основную пару определим в ближайшую субботу. Кто думал, что у него ещё целый месяц для чудес, может заняться чудесами на кухне. Здесь работаем по расписанию.

Надя встала ближе.

— Искра готова? — спросил тренер.

— Готова. Вчера отдыхала, сегодня нормально ела. Ноги проверила.

— Не спрашиваю про настроение. Говорю про работу.

— На прошлой тренировке прошли всё чисто.

— Видел. Одной тренировки недостаточно. Проверим несколько подходов, состояние после нагрузки. Если что-то смутит — никакой поездки. Понятно?

— Понятно.

Михаил стоял рядом с Рубином. Мерин жевал и выглядел человеком, которого нельзя заставить участвовать в чужой драме без соответствующего количества сена.

— Белов, с поворотом разобрался? — спросил тренер.

— На словах.

— Тогда иди доказывать на деле.

Задания начались с простой работы: переходы, ровные линии, контроль темпа. Надя следила за Искрой, стараясь не искать глазами Михаила. Ничего не получалось. Как только он появлялся в поле зрения, ей хотелось показать лучшее движение из всех, на которые была способна кобыла.

Когда очередь дошла до прыжков, Михаил первым прошёл знакомую связку. На повороте он чуть рано сократил Рубина, но успел сохранить равновесие. Жерди остались на месте.

— Всё ещё торопишься, — сказал Пётр Иванович.

— Да.

— Зато сегодня не врёшь себе, что вышло идеально. Уже достижение.

Надя ехала следующей. Ей хотелось повторить прежний результат и сделать ещё быстрее. Однако Искра перед подходом немного напряглась: от соседних ворот донёсся громкий удар железа. Надя почувствовала, как кобыла отвела ухо в ту сторону и сократила темп.