Полная версия
Высота доверия
ЖОРА ХАРАКС
Высота доверия
ЖОРА ХАРАКС
ВЫСОТА
ДОВЕРИЯ
Роман
Пролог • Главы 1–24 • Эпилог • литературная редакция X
Углублённая художественно-стилистическая редактура полного романа · сохранён мастер-план 2.2
2026
Пролог. Искра
Ростовская область. Апрель 1980 года.
Искра терпеть не могла, когда люди спешили.
Об этом Надежда знала с того самого дня, когда впервые вошла к ней в денник с морковкой в одной руке и убеждённостью, что с лошадьми надо лишь обращаться ласково — в другой. Кобыла тогда съела морковку, наступила девушке на сапог и всем своим видом дала понять, что дальнейшее знакомство будет проходить исключительно на её условиях.
За два года Надя поняла, что с Искрой не договоришься силой. Приходилось дожидаться, когда кобыла сама перенесёт вес, освободит ногу, решит подойти к человеку.
С людьми Надя пока так не умела.
— Левую, — попросила она, проводя ладонью по рыжей ноге.
Кобыла не пошевелилась.
— Ты прекрасно понимаешь, какую.
Искра отвернулась к окну. Там орали воробьи; по сравнению с ними человеческие просьбы были делом необязательным.
— Пётр Иванович сказал, что сегодня проверит нам все копыта.
Никакой реакции.
— Ладно. Если он спросит, я скажу, что ты отказалась сотрудничать с советской властью.
За спиной раздалось покашливание.
— С советской властью, Надежда, лучше сотрудничать добровольно. Ей это нравится.
Надя обернулась.
В дверях конюшни стоял Пётр Иванович, тренер местной секции общества «Урожай». На нём была старая куртка, пахнувшая табаком и лошадьми, и выражение лица человека, которого невозможно удивить человеческой глупостью, потому что он посвятил ей большую часть профессиональной жизни.
— Она ногу не даёт, — пожаловалась Надя.
— А ты попроси.
— Я уже три раза.
— Значит, три раза попросила неправильно.
Он прошёл мимо, не вмешиваясь.
Надя знала этот способ преподавания: тренер уходил, а его замечание оставалось стоять рядом с тобой до самого вечера.
Надя убрала щётку, подождала, пока Искра перенесёт вес, и осторожно повторила просьбу.
На этот раз кобыла подняла ногу.
— Вот видишь, — сказала Надя. — Могла же сразу.
Искра дёрнула ухом.
Искра дёрнула ухом. Победой это не считалось.
Конюшня просыпалась неторопливо.
В соседнем деннике серый мерин Факел гремел кормушкой, хотя завтрак давно закончился. На дворе двое старших спортсменов раскатывали ручную тележку с жердями. Из радиоприёмника в комнате дежурного доносилась бодрая музыка. Возле двери висел календарь с олимпийским мишкой.
До Московской Олимпиады оставалось три месяца.
Надя каждый день видела олимпийского мишку на календаре. На Игры она не рассчитывала: слишком далеко от районной секции до большой сборной. Зато с удовольствием представляла, как однажды поедет хотя бы на областные соревнования и привезёт домой фотографию Искры с розеткой.
Просто олимпийский мишка выглядел так, словно в жизни вообще не бывает непреодолимых препятствий.
Надя относилась к этому с уважением и некоторым недоверием.
Она вывела Искру во двор.
После ночного дождя земля потемнела. Солнце ещё не успело высушить лужи, и в каждой отражалось светлое апрельское небо. За конюшней начиналась дорога к совхозным полям. Далеко, за посадкой, тарахтел трактор.
Искра остановилась перед первой лужей.
— Только не начинай.
Кобыла осторожно переступила через воду, стараясь сохранить сухими все четыре ноги.
— Ты, конечно, страшно породистая. Особенно когда дождь идёт.
— Хорошая у тебя лошадь.
Голос раздался справа.
Надя обернулась.
У калитки стоял незнакомый парень в тёмных бриджах и сапогах. Лет восемнадцать, не больше. Смуглый, худощавый, с немного растрёпанными волосами. В одной руке держал уздечку, в другой — недоеденное яблоко.
— Знаю, — ответила Надя.
— Я вообще-то ей говорил.
Парень протянул яблоко Искре.
Кобыла заинтересовалась немедленно.
— Не надо кормить чужую лошадь без разрешения, — сказала Надя.
Он остановил руку.
— Согласен. Это было невежливо.
— В отношении меня или лошади?
— Пока не решил.
Надя хотела ответить, но Искра настойчиво потянулась мордой к яблоку.
— Даже не смотри на него, — предупредила она кобылу. — Мы с такими не знакомимся.
— С какими?
— Которые сначала подкупают лошадь, а потом представляются.
Парень убрал яблоко в карман.
— Михаил Белов.
— Поздравляю.
— С чем?
— С тем, что наконец представился.
Михаил рассмеялся.
У него оказался хороший смех. Открытый, без желания показать окружающим, насколько он остроумен.
Надя заметила это и немедленно рассердилась на себя.
— Ты новенький? — спросила она.
— Перевёлся из другой секции. Вчера приехал. Сегодня Пётр Иванович обещал посмотреть, что я умею.
— Пётр Иванович всех смотрит.
— И как?
— По-разному. Иногда после этого люди уходят в шахматы.
— Я в шахматы плохо играю.
— Тогда тебе здесь будет трудно.
Она повела Искру дальше.
Михаил посторонился и больше не пытался её задерживать.
Это было немного обидно.
✦
На тренировочной площадке стояли шесть препятствий.
Пётр Иванович собственноручно прошёл маршрут, проверил расстояния и велел переставить один барьер. Двое ребят взялись за стойки.
— Надя, сначала разминка. Михаил, возьми Рубина. Посмотрю тебя на плоскости, потом будем прыгать.
Рубин оказался крупным гнедым мерином с совершенно невозмутимым выражением морды.
В отличие от Искры, он не интересовался чужими намерениями. Его занимало только то, что происходило непосредственно под ногами.
Михаил сел легко, без суеты. Проверил стремена, провёл мерина шагом, затем рысью.
Надя невольно задержала взгляд.
Новичок действительно умел ездить.
И сидел правильно.
И руки держал спокойно.
Это было совершенно ни к чему.
— На своей лошади следи, — сказал Пётр Иванович.
— Я и слежу.
— Тогда зачем Искра пытается уйти к воротам?
Надя поправила повод.
— Она любопытная.
— Лошадь любопытная, всадник рассеянный. Получается прекрасный коллектив.
После разминки начались прыжки.
Первые три препятствия Надя прошла чисто. На четвёртом Искра чуть замедлилась, и девушка вовремя поддержала ритм. Пятый барьер тоже остался позади.
Оставался шестой.
Надя любила последний барьер.
Он всегда казался ей главным, даже если стоял ниже остальных. Последнее препятствие отделяло работу от результата. После него уже можно было выдохнуть, улыбнуться, услышать похвалу.
И поэтому на последних метрах Надя слишком часто пыталась выиграть всё сразу.
Сегодня она увидела удобное место для прыжка на мгновение раньше, чем нужно.
Чуть подалась корпусом вперёд.
Искра сделала ещё один темп.
Надя поняла ошибку слишком поздно.
Прыжок получился неровным. Кобыла энергично оттолкнулась, вынесла передние ноги и всё-таки сохранила жердь на месте.
Надя осталась в седле, но повод на приземлении выскользнул из одного пальца.
— Стой! — раздалось от ограждения.
Она остановила Искру, успокоила и погладила по шее.
Пётр Иванович подошёл неторопливо.
— Кто у вас маршрут проходил?
— Мы.
— Нет. Искра прошла. А ты присутствовала.
Надя почувствовала, как у неё загорелись уши.
Возле ограждения стоял Михаил.
И, что особенно неприятно, молчал.
— Я рано подалась вперёд, — признала Надя.
— Знаешь, значит.
— Знаю.
— Хорошо. Знание — полезная вещь. Иногда им даже пользуются.
Он отправил её ещё на круг.
Вторая попытка получилась лучше. Надя дождалась нужного момента, сохранила посадку, позволила Искре самой завершить прыжок.
Препятствие осталось позади легко, почти незаметно.
— Теперь похоже на работу, — сказал Пётр Иванович.
Это была высокая похвала.
После Нади вышел Михаил.
Он держался спокойнее, чем она ожидала. Не пытался срезать углы, не ускорял Рубина без необходимости, не демонстрировал лишней смелости. Четыре барьера прошёл чисто.
На пятом ошибся.
Слишком сильно собрал мерина перед прыжком. Рубин потерял поступательное движение и задел жердь.
Шестое препятствие они преодолели уверенно.
— Неплохо, — сказал Пётр Иванович. — Только не мешай лошади думать.
— Она думает быстрее меня, — признал Михаил.
— Тогда вам повезло.
Надя опустила голову, пряча улыбку.
✦
После тренировки она долго рассёдлывала Искру.
Проверила спину, вычистила копыта, прошлась щёткой по шее. Кобыла стояла расслабленно и иногда поворачивала голову, проверяя, не появилась ли морковь.
Во дворе кто-то позвал Михаила.
Он не ответил.
Через минуту остановился у денника.
— Твой последний прыжок был хороший.
— Второй?
— Конечно. Первый был скорее приключением.
Надя положила щётку.
— У тебя на пятом тоже красиво получилось.
— Особенно звук?
— Великолепный. Жердь до сих пор вспоминает.
— Я заметил, ты умеешь поддерживать людей.
— Я очень добрая.
— С первого взгляда понятно.
Он опёрся плечом о косяк.
— А если серьёзно, Искра замечательная.
Надя погладила рыжую шею.
— Она у нас самая умная.
— Это не очень большая похвала, если судить по людям.
Надя засмеялась раньше, чем успела остановиться.
Михаил посмотрел на неё уже без насмешки.
От этого взгляда стало неловко.
Она отвернулась и принялась распутывать совершенно не запутавшийся недоуздок.
— Ты давно занимаешься? — спросил он.
— Четвёртый год. А ты?
— С двенадцати. Сначала отец считал, что я должен пойти в футбол.
— И почему не пошёл?
— Лошади меньше спорят с судьёй.
— Не всегда.
— Ты права. Скажи, Надя, а ты хочешь серьёзно выступать?
Михаил спросил тихо, без привычной насмешки. Надя не сразу нашла ответ.
— Хочу.
— Насколько серьёзно?
Она подняла глаза.
— Настолько, насколько получится.
— Я тоже.
— Тогда нам придётся соревноваться.
— Придётся.
Они помолчали.
Потом Михаил вынул из кармана яблоко.
— Теперь можно?
Надя посмотрела на Искру.
Кобыла уже вытянула шею.
— Половинку, — разрешила Надя. — И сперва спроси, как её зовут.
— А как её зовут?
— Искра.
— Красивое имя.
— Не зазнавайся. Она всем нравится.
Михаил протянул угощение на раскрытой ладони.
Искра взяла его осторожно.
Надя поймала себя на странном чувстве: ей понравилось, как он держал ладонь.
Не боялся, не суетился, не пытался похлопать кобылу по морде, как это делали люди, плохо знакомые с лошадьми.
Просто ждал.
✦
Вечером Пётр Иванович собрал спортсменов у конторки.
На стене висели расписание дежурств, план тренировок и газетная вырезка о подготовке к Олимпиаде.
— Через месяц областной отбор, — сообщил он. — Возможность выступить от нашей секции будет. Но возьмём только одну основную пару. Вторую — в резерв.
Надя перестала застёгивать куртку.
Михаил стоял у окна.
— Решение приму после контрольной тренировки. Смотреть буду не на разговоры. На работу. И на состояние лошадей, само собой.
Кто-то спросил о высоте препятствий.
Пётр Иванович ответил, затем добавил:
— Никакого геройства за счёт коня не потерплю. Кому хочется совершать подвиги, устраивайтесь в пожарную охрану.
Ребята засмеялись.
Надя не смеялась.
Месяц.
Одна основная пара.
И Михаил Белов, который умел держать повод так, словно родился с ним в руках.
Она вышла из конюшни последней.
Михаил ждал у калитки.
— Слышала?
— Я не глухая.
— Значит, будем соперниками.
— Мы уже.
Он протянул ей руку.
— Тогда договоримся. Кто победит, тот не зазнаётся.
Надя пожала его ладонь.
— А кто проиграет?
— Не обидится.
— Вот тут я ничего обещать не могу.
Михаил улыбнулся.
— Справедливо.
Она пошла к остановке.
Через несколько шагов обернулась.
Он всё ещё стоял у калитки.
— Белов!
— Что?
— На пятом препятствии ты действительно рано собрал Рубина!
— Знаю!
— Тогда зачем прыгал?
— Хотел посмотреть, заметишь ли ты!
Надя покачала головой и пошла дальше.
Она была уверена, что этот самодовольный парень ещё доставит ей множество неприятностей.
Впервые в жизни она радовалась предстоящим неприятностям.
А за её спиной, в тёплой конюшне, Искра спокойно доедала сено.
Глава 1. Четыре штрафных очка
Вега украла левую перчатку за три минуты до тренировки. Лиза считала это личным предательством.
— Верни.
Гнедая кобыла стояла посреди денника с безукоризненно чистой совестью. Только три пальца чёрной перчатки торчали у неё изо рта.
Лиза смотрела на перчатку, как на последний предмет из разграбленного гардероба.
— Вега, у нас важный разговор.
Кобыла пошевелила ушами.
— Ты взрослое, воспитанное животное. По крайней мере, так написано в документах.
Вега медленно повернула голову.
— И между прочим, это моя последняя нормальная пара!
— Не уговаривай, — посоветовала Соня из прохода. — Предложи выкуп. У вас явно криминальные отношения.
Она держала телефон и снимала происходящее.
— Соня, выключи.
— Не могу. Общественность должна знать правду.
— Какую ещё правду?
— Что знаменитая спортсменка Елизавета Соколова не способна справиться с одним предметом гардероба.
— Я пока не знаменитая.
— После этого видео о тебе узнают даже те, кому лошади совершенно безразличны.
Лиза вытащила из кармана кусочек моркови, который приготовила для угощения после работы, и показала Веге. Та немедленно потеряла интерес к перчатке.
Обмен состоялся быстро и без переговоров.
— У тебя совершенно продажный характер, — сказала Лиза кобыле.
— Чей бы карман проверила, — заметила Соня, убирая телефон.
На часах было семь двадцать две.
Через восемь минут должна была начаться тренировка.
А в половине девятого Лизе следовало находиться в школе и делать вид, что у неё в жизни существуют предметы, кроме биологии, русского языка и конного спорта.
С последним получалось значительно лучше.
✦
В шкафчике под седлом лежала маленькая тетрадь в клетку. Лиза завела её после первого сезона, когда обнаружила, что память охотнее хранит удачные прыжки, чем неудачные подходы. На первой странице было написано: «Не спорить с лошадью, если сама не понимаешь, чего хочешь». Дальше шли даты, упражнения, короткие замечания Веры Андреевны и сердитые стрелки, которыми Лиза отмечала повороты.
Лиза мысленно записала: «Вега победила меня в переговорах по перчатке». Перчатку она отобрала. С волнением перед большой серией соревнований дело шло хуже.
Соня перехватила её у двери.
— Ты чего такая бледная? Опять думаешь про завтрашний старт?
— Думаю, где взять запасные перчатки.
— Убедительно. Очень взрослый ответ.
Лиза посмотрела на денник. Вега уже спокойно жевала сено, словно не участвовала в утреннем преступлении.
— Иногда я думаю, что она знает обо мне больше, чем я сама.
— Естественно. Она каждый день наблюдает, как ты пытаешься её перехитрить.
Они засмеялись. Потом Лиза закрыла шкафчик и проверила, не торчит ли ремень снаряжения в проход. Знакомые маленькие дела возвращали уверенность лучше, чем любые речи о будущей победе.
Весеннее утро пахло влажной землёй, свежими опилками и травой, которая за неделю успела вырасти вдоль дорожек конного клуба «Лесной берег».
Клуб находился в Подмосковье, на окраине небольшого посёлка. За дальним манежем начинался смешанный лес. Весной там шумели берёзы, летом кусали комары, а осенью дорожки превращались в место, где одинаково легко потерять подкову и представление о человеческом достоинстве.
Лиза любила это место.
Даже когда приходилось вставать в половине шестого. Даже когда в дождь сапоги прибавляли по килограмму грязи.
Даже когда мать спрашивала, почему у других девушек в её возрасте пахнут духами, а у неё — средством для ухода за кожаной амуницией.
Вега принадлежала Ирине Лавровой, хозяйке клуба, но Лиза занималась на ней третий сезон и знала каждое белое пятнышко, каждую привычку, каждую особенность движения.
На лбу у кобылы была маленькая белая звёздочка, чуть сдвинутая вправо. Когда-то Лиза решила, что она похожа на след от неудачно поставленной подписи.
Позже привыкла думать, что это просто звезда. У Веги были широкая грудь, сильная спина и особенное выражение глаз: спокойное, внимательное, иногда почти насмешливое.
«У тебя богатая фантазия», — говорила мать, когда Лиза рассказывала об этом.
Возможно.
Но Вега действительно различала настроение людей.
И уж точно прекрасно понимала, когда Лиза нервничает.
— Подпругу проверь ещё раз, — сказала Вера Андреевна.
Тренер стояла у входа на открытую площадку в тёмной куртке и с термокружкой кофе.
Вера Андреевна не любила длинных объяснений и никогда не повышала голос без необходимости. Самые неприятные замечания она произносила ровно и спокойно.
Это было особенно обидно.
Лиза проверила подпругу.
— Всё нормально.
— Тогда в седло.
— Мы сегодня будем прыгать?
— Посмотрим.
— Что посмотрим?
— Сначала — умеешь ли ты ездить шагом.
Соня отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
— Я три года выступаю, — напомнила Лиза.
— А шагом ездить всё ещё полезно.
✦
Первые двадцать минут прошли хорошо.
Вега двигалась ровно. Лиза чувствовала привычную упругость спины, движение задних ног, дыхание кобылы и собственный ритм, который постепенно совпадал с её шагом.
На длинной стороне манежа она выполнила переход в рысь, потом снова в шаг.
Вера Андреевна наблюдала.
— Руки спокойнее.
Лиза смягчила контакт.
— Не бросай повод. Спокойнее — не значит совсем без управления.
Вега вытянула шею.
Солнце поднялось над крышей конюшни, и влажный песок манежа засветился золотистыми полосами. В такие минуты Лиза понимала, ради чего существует конный спорт.
Не ради кубков.
Не ради фотографий на пьедестале.
Даже не ради того особенного чувства, когда диктор объявляет твоё имя.
Ради нескольких секунд, в которые перестаёшь отдельно ощущать собственное тело и лошадь под собой. Ты просишь — она отвечает. Ты замечаешь её движение раньше, чем успеваешь облечь это в слова.
И всё становится просто.
Потом Вера Андреевна велела начинать прыжковую работу.
Простота немедленно закончилась.
На площадке стоял небольшой тренировочный маршрут. Шесть препятствий, среди них два вертикальных барьера и оксер. Высота была для Лизы и Веги вполне рабочей.
Первое препятствие они прошли уверенно.
Второе тоже.
На третьем Лиза немного поторопилась с поворотом, но успела восстановить ритм.
— Дыши, — сказала тренер.
Лиза выдохнула.
Четвёртое.
Пятое.
Оставался последний вертикальный барьер.
Соня стояла у ограждения с телефоном.
Лиза знала, что снимает её.
И, как ни старалась, помнила об этом. Ей хотелось пройти маршрут идеально.
Хотелось показать Вере Андреевне, что она готова к настоящим соревнованиям. Хотелось наконец записать видео, которое не придётся пересматривать с мучительным желанием оправдать каждую ошибку.
Она чуть ускорила движение на подходе.
Вега откликнулась.
Но до барьера оставалось совсем немного, и Лиза в последний момент попыталась изменить дистанцию.
Кобыла прыгнула.
Передние ноги прошли чисто.
Задняя задела верхнюю жердь.
Раздался сухой стук.
Лиза услышала его ещё до приземления.
Жердь упала в песок.
— Шагом, — сказала Вера Андреевна.
Лиза остановила Вегу, перевела на шаг и погладила по шее.
— Ну зачем же ты...
Она осеклась, заметив лицо тренера.
— Что «зачем»?
— Не дотянулась.
— Кто?
— Вега.
— Интересно. А кто изменил темп за три шага до барьера?
Лиза промолчала.
— Давай на видео посмотрим.
✦
Соня воспроизвела запись.
На экране маленькая Лиза в чёрной каске и тёмно-синем жилете красиво ехала через первые препятствия.
Потом начиналось самое неприятное.
Четвёртый барьер.
Пятый.
Поворот.
Вега шла ритмично.
Лиза чуть выдвинула корпус вперёд и попыталась ускорить кобылу. Затем, почувствовав неудобное расстояние, начала сдерживать.
Вега старалась выполнить обе команды.
Одновременно.
— Понятно, — сказала Лиза.
— Что именно? — спросила тренер.
— Я всё испортила.
— Это не анализ.
— Сначала ускорила. Потом передержала повод. И подалась вперёд.
— Уже лучше. Что сделаешь в следующий раз?
— Не буду торопиться.
— Конкретнее.
Лиза вздохнула.
— Сохраню одинаковый ритм на повороте. Посмотрю на следующий элемент раньше. Не стану перед самым барьером исправлять то, что должна была сделать за пять темпов до него.
Вера Андреевна кивнула.
— Вот теперь похоже на разговор спортсмена.
— Можно ещё раз?
— Один заход. Только на эту линию, без всей программы.
Лиза вернулась в седло.
Она очень хотела доказать, что умеет.
Но на этот раз попыталась не думать о доказательствах.
Вега пошла ровно.
Поворот.
Прямая.
Лиза дождалась движения кобылы, сохранила контакт, не стала искать невозможного идеального расстояния.
Прыжок получился мягким.
Жердь осталась на месте.
После приземления Лиза рассмеялась.
неожиданно для себя.
— Спасибо, девочка.
Вега тряхнула головой и продолжила галоп. Со стороны это выглядело так, будто никакого особенного события не произошло.
Для Лизы произошло.
— Вот, — сказала Вера Андреевна. — Теперь заканчиваем на хорошем.
— Может, ещё один?
— Нет.
— Но у нас получается!
— Именно поэтому и заканчиваем.
Лиза немного обиделась.
А потом посмотрела на часы.
И обида сменилась ужасом.
— Соня!
— Что?
— Без десяти восемь!
Соня посмотрела на телефон.
— Ты знаешь, если сейчас поедем быстро, успеем.
— До школы двадцать минут!
— Значит, опоздаем красиво.
✦
В половине девятого Лиза ворвалась в класс.
На брюках у неё сохранилось маленькое светлое пятно от пыли. Волосы были собраны в хвост, который за время дороги превратился в самостоятельную форму жизни.
Учительница русского языка, Анна Борисовна, подняла глаза от журнала.
— Соколова. Мы уже начали.
— Я знаю. Простите.
— Причина?
Лиза открыла рот.
Соня, сидевшая у окна, едва заметно покачала головой. Это означало: «Не говори про лошадь».
— Транспорт, — ответила Лиза.
— Какой именно?
— Ненадёжный.
— И что с ним произошло?
— Он плохо рассчитал дистанцию.
Класс засмеялся.
Анна Борисовна сняла очки.
— Соколова, я надеюсь, что на экзамене ты будешь точнее формулировать причинно-следственные связи.
— Я тоже, — честно сказала Лиза.
— Садись.
Она проскользнула к Соне.
Та наклонилась и прошептала:
— Поздравляю. Ты только что обвинила маршрутку в ошибке на барьере.
Лиза достала тетрадь.
— Молчи.
— Я вообще ничего не говорю.
— Ты улыбаешься.
— У меня лицо такое.
На перемене они устроились на подоконнике в конце коридора. Лиза ела яблоко и смотрела запись утренней тренировки.
Соня вытащила у неё телефон.
— Ещё раз посмотришь — Вега тебе во сне явится и попросит оставить её в покое.
— Мне надо понять, где ошибка.
— Ты уже поняла.
— Можно понять лучше.
— Можно ещё подготовиться к русскому.
Лиза забрала телефон.
— Соня, у нас с тобой очень разные представления о счастье.
— Нет. Просто у тебя счастье весит пятьсот килограммов и съедает весь семейный бюджет.
Это было сказано шутливо.
Но Лиза перестала улыбаться.
Соня сразу заметила.
— Эй. Я не то имела в виду.
— Всё нормально.
— Лиз...
— Правда.
Она убрала телефон.
Соня помолчала.
— Мама опять про расходы говорила?
— Она ничего плохого не сказала.
— Значит, говорила.
Лиза повернула яблоко в руке.
