Высота доверия

Артём не стал предлагать ей садиться. Просто остановился рядом, держа чай.

— Когда я упал в ту лужу, — сказал он, — потом недели две боялся одного определённого звука.

— Какого?

— Как железная решётка скребёт по цементу. У нас рядом с площадкой такую волочили. Она скрипнула как раз перед моим падением. На самом деле конь остановился совсем по другой причине. Но звук я запомнил.

— И что сделал?

— Сначала злился на всех, кто двигал железные решётки. Потом тренер показал мне видео и спросил, собираюсь ли я всю жизнь обвинять железо.

Лиза подумала о скамейке, о песке, о собственном первом желании уничтожить запись Сони.

— Мне кажется, я вчера хотела обвинить оксер. Как будто он стоял там специально для меня.

— У него вообще тяжёлая работа, — сказал Артём. — Все на него едут, никто не благодарит.

Она улыбнулась.

— А твой отец тогда правда сказал «вставай, все смотрят»?

— Правда.

— Наверное, неприятно.

— Очень. Хотя ему в тот момент, думаю, было страшно. Он просто не умеет говорить «я испугался».

Артём защищал отца осторожно, с оговорками. Лиза слышала, что ему самому не всё нравится в отцовских планах, и от этого злиться на него стало неудобнее.

— Ты на него похож?

— Боюсь, да.

— Чем?

Артём подумал.

— Иногда, если не знаю, что сказать, делаю вид, будто у меня есть план. И тогда окружающим кажется, что я очень разумный.

— А план?

— Часто отсутствует. Но выглядит солидно.

Лиза засмеялась. Он посмотрел на неё и добавил уже тише:

— Мне тоже бывает страшно, Лиз. Особенно когда я не могу ничего исправить.

Она хотела спросить, что именно он не может исправить. Вместо этого показала на телефон, лежавший на коленях.

— Давай смотреть. Пока я не передумала.

На экране появилась Вега. Прямой подход. Лиза в седле. До поворота ещё оставалось время, и ничего плохого не происходило. Артём подвинулся, но не коснулся её руки. Так они и начали разбирать кадры: один за другим, без зрителей и без попытки найти виновного быстрее, чем причину.

Они вместе посмотрели Сонину запись. Лиза увидела слишком короткий поворот, потерю темпа, своё раннее движение корпусом и противоречивую работу поводом. Артём не ставил диагнозов Веге и не изображал непогрешимого тренера. Они договорились показать запись Вере Андреевне и не проверять правоту немедленным повторением прыжка.

— Я испугалась, что повредила ей, — призналась Лиза.

— Я бы на твоём месте тоже первым делом спросил, где моя лошадь.

Он предложил совместную тренировку, когда врач и тренер разрешат Лизе возвращаться в седло. Она согласилась при двух условиях: никаких поблажек и никаких снисходительных замечаний.

— И я всё равно собираюсь тебя победить, — добавила она.

— Тогда у меня условие: если победишь, не делай вид, что я ничего не умею.

Вечером Артём прислал старое видео своего падения. Мальчишка в грязной луже кричал оператору: «Тогда хотя бы не снимайте!» Лиза долго смеялась, придерживая больное плечо. Потом написала: «Теперь мы квиты».

«Почти. Ты ещё не видела, как я ошибаюсь на тренировке».

Она улыбнулась, посмотрела на фотографию Веги и подумала, как сильно хочет снова встретиться с Артёмом. Даже если он опять начнёт давать непрошеные советы. Особенно если начнёт.