Космология Великой Тартарии

Великое переселение народов, начатое хунну, привело к созданию новых государств и новых империй. Оно привело к падению Западной Римской империи. Оно привело к созданию варварских королевств в Европе. Оно привело к возвышению Византии. Оно привело к созданию Тюркского каганата. Оно привело к созданию Хазарского каганата. Оно привело к созданию Волжской Булгарии. Оно привело к созданию Киевской Руси. Оно привело к созданию Великой Тартарии. Все эти государства и империи были наследниками хунну. Все они впитали в себя их космологию. Все они видели в небе знаки, которые нужно уметь читать. Все они верили, что небо — это высшая сила, которая управляет миром.

Тюрки, которые пришли на смену хунну в степях Монголии и Средней Азии, унаследовали от них не только территорию, но и представления о небе. Они называли небо Тенгри. Они считали, что Тенгри — это верховный бог, который создал мир и управляет им. Они считали, что Тенгри даёт власть каганам. Они считали, что Тенгри наказывает тех, кто нарушает его законы. Они считали, что Тенгри слышит молитвы и отвечает на них. Тенгри был не просто богом. Тенгри был космосом. Тенгри был порядком. Тенгри был законом. Тенгри был всем. И тюрки, которые создали первый каганат, объединивший земли от Маньчжурии до Чёрного моря, верили, что они — народ, избранный Тенгри, чтобы властвовать над миром. Эта вера давала им силу. Эта вера давала им мужество. Эта вера давала им уверенность в том, что они правы. И эта вера была унаследована от хунну, которые первыми осознали себя народом неба.

Монголы, которые пришли на смену тюркам в тринадцатом веке, тоже унаследовали эту веру. Чингисхан, объединивший монгольские племена и создавший империю, которая раскинулась от Тихого океана до Дуная, верил, что небо избрало его, чтобы править миром. Он называл себя сыном неба. Он считал, что его победы — это доказательство того, что небо на его стороне. Он считал, что его империя — это воплощение небесного порядка на земле. И его потомки, которые правили улусами и ханствами, тоже верили в это. Они верили, что небо дало им власть. Они верили, что небо даёт им силу. Они верили, что небо направляет их путь. И эта вера была не просто идеологией. Она была космологией. Она была способом объяснить мир. Она была способом найти своё место в мире.

Хунну, которые первыми начали великое переселение, не могли знать, к чему оно приведёт. Они не могли знать, что их западный исход изменит карту мира. Они не могли знать, что их потомки создадут империи, которые будут существовать столетия.

Глава 5. Тюркский каганат: первая империя неба и земли

Слово «тюрк» впервые прозвучало на страницах китайских хроник в середине шестого века. Оно не было самоназванием одного племени. Оно было именем, которое взяли себе несколько родов, объединившихся в союз, чтобы противостоять жужаням — кочевникам, господствовавшим в степях Монголии на протяжении столетий. Жужани называли своих новых врагов презрительно, но это презрение обернулось против них самих. Тюрки разгромили жужаней, заняли их земли, переняли их связи и создали государство, которое вскоре простёрлось от Жёлтого моря до Чёрного, от Маньчжурии до Крыма. Это был первый каганат — империя неба и земли, как называли её сами тюрки. И это была первая империя, в которой космология стала не просто частью культуры, а государственной идеологией.

Тюрки не были многочисленным народом. Их было, по оценкам современных исследователей, не более двухсот тысяч человек. Но они обладали тем, что делало их непобедимыми: они знали, как воевать, и они знали, как управлять. Они создали десятичную систему организации войска, унаследованную от хунну. Они создали систему наследования власти, которая позволяла передавать престол от старшего брата к младшему, а не от отца к сыну, что предотвращало распри между наследниками. Они создали дипломатическую службу, которая вела переговоры с Китаем, Персией, Византией. Они создали торговую сеть, которая связывала Восток и Запад. И они создали идеологию, которая обосновывала их право на власть. Эта идеология была космологической. Тюрки верили, что небо — Тенгри — избрало их, чтобы править миром. Каган — правитель тюрков — был сыном неба. Он получал власть не от людей, а от Тенгри. И тот, кто противился кагану, противился небу. А тот, кто противился небу, был обречён.

Слово «Тенгри» не было просто именем бога. Оно обозначало небо как таковое — видимое, физическое небо, которое простирается над землёй. Тюрки не отделяли бога от неба. Небо было богом. Бог был небом. Когда тюрк поднимал голову и смотрел вверх, он видел Тенгри. Когда он молился, он молился небу. Когда он приносил жертву, он приносил её небу. Небо было везде. Небо было всем. Небо было высшим законом, которому подчинялось всё — и люди, и животные, и растения, и камни, и реки, и горы. Небо было порядком, который противостоял хаосу. Небо было жизнью, которая противостояла смерти. Небо было светом, который противостоял тьме. И тюрки, которые жили под этим небом, были его детьми. Они были народом неба. Они были избраны небом. Они были обязаны небу. И они должны были небу.

Каган, правитель тюрков, носил титул, который переводится как «небесный повелитель» или «повелитель, данный небом». Он не был просто военным вождём или политическим лидером. Он был сакральной фигурой. Он был посредником между небом и землёй. Он был тем, через кого Тенгри говорил с народом. Он был тем, кто получал от Тенгри знаки и знамения. Он был тем, кто вёл свой народ по пути, указанному небом. Если каган был справедлив, небо посылало дожди и хорошие пастбища. Если каган был несправедлив, небо посылало засуху и мор. Если каган терпел поражение, это означало, что небо отвернулось от него. Если каган побеждал, это означало, что небо на его стороне. Власть кагана была не просто политической. Она была космической. Она была частью мирового порядка. Она была необходимой для того, чтобы мир существовал.

Тюркский каганат был разделён на две части: восточную и западную. Восточный каганат контролировал Монголию и Маньчжурию. Западный каганат контролировал Среднюю Азию и степи Казахстана. Это разделение было не просто административным. Оно отражало космологическую структуру мира. Восток — это восход Солнца, начало жизни, свет. Запад — это закат Солнца, конец жизни, тьма. Восточный каганат был старшим. Его правитель носил титул «каган». Западный каганат был младшим. Его правитель носил титул «ябгу». Это разделение на старшего и младшего, на восток и запад, на свет и тьму было не просто политической иерархией. Это была космологическая модель, которая объясняла мир. Мир делится на две части. Эти две части противоположны, но они дополняют друг друга. Они борются, но они не могут существовать друг без друга. Восток без запада — это вечный день, который сжигает землю. Запад без востока — это вечная ночь, которая убивает жизнь. Только вместе, в борьбе и в единстве, они создают мир, в котором можно жить.

Тюрки поклонялись не только небу. Они поклонялись земле, воде, огню, Cолнцу, Луне, звёздам. Они верили, что у каждой реки, у каждой горы, у каждого озера есть свой дух-хозяин. Они верили, что эти духи могут помогать или вредить. Они верили, что с этими духами можно договариваться. Они приносили им жертвы. Они пели им песни. Они рассказывали им истории. Они верили, что духи слушают их. Они верили, что духи отвечают им. Они верили, что духи — это не что-то далёкое и чуждое. Это соседи. Это родственники. Это предки. Это те, кто жил здесь до них. Это те, кто будет жить здесь после них. Это те, кто составляет с ними единый мир. Единый космос. Единую семью.

Огонь занимал особое место в тюркской космологии. Огонь был не просто источником тепла и света. Огонь был очищающей силой. Огонь был посредником между людьми и богами. Огонь был живым существом. Тюрки верили, что огонь имеет душу. Они кормили огонь. Они поили огонь. Они разговаривали с огнём. Они не могли плюнуть в огонь. Они не могли бросить в огонь мусор. Они не могли затушить огонь водой. Они должны были обращаться с огнём так, как обращаются со старшим родственником. С уважением. С почтением. С любовью. Огонь был священным. Огонь был божественным. Огонь был частью неба на земле. Когда тюрк смотрел на огонь, он видел небо. Когда он смотрел на небо, он видел огонь. Небо и огонь были едины. Небо и огонь были Тенгри. Небо и огонь были жизнью.

Cолнце и Луна были глазами неба. Cолнце — правый глаз. Луна — левый глаз. Cолнце смотрит на мир днём. Луна смотрит на мир ночью. Cолнце видит всё, что делается при свете. Луна видит всё, что делается в темноте. Ничто не может укрыться от их взгляда. Ничто не может избежать их суда. Cолнце наказывает злых. Луна наказывает неверных. Cолнце награждает добрых. Луна награждает верных. Cолнце и Луна — это не просто светила. Это судьи. Это свидетели. Это боги. Тюрки клялись Cолнцем и Луной. Они говорили: «Пусть Cолнце меня покарает, если я солгу». Они говорили: «Пусть Луна меня забудет, если я нарушу слово». Эти клятвы были нерушимы. Никто не смел их нарушить. Потому что никто не хотел, чтобы Cолнце его покарало. Никто не хотел, чтобы Луна его забыла. Никто не хотел остаться без света. Никто не хотел остаться в темноте.

Звёзды были стадами, которые пасут небесные пастухи. Звёзды были искрами, которые высекают копыта небесных коней. Звёзды были душами умерших, которые поднялись на небо. Звёзды были знаками, которые нужно уметь читать. Тюрки знали, что по звёздам можно определить время года. Они знали, что по звёздам можно определить время кочевий. Они знали, что по звёздам можно предсказать погоду. Они знали, что по звёздам можно предсказать судьбу. Они смотрели на звёзды каждую ночь. Они запоминали их расположение. Они передавали эти знания из поколения в поколение. Они создавали карты неба. Они создавали календари. Они создавали системы предсказаний. Они создавали науку. Науку, которая не была записана. Науку, которая передавалась устно. Науку, которая жила в головах людей. Науку, которая умирала вместе с ними. Но которая возрождалась в их детях. И в детях их детей. И в детях их детей. И так далее. Из поколения в поколение. Из века в век. Из тысячелетия в тысячелетие.

Тюркский календарь был основан на движении Солнца и Луны. Тюрки делили год на двенадцать месяцев. Каждый месяц соответствовал одному из двенадцати животных. Мышь, корова, тигр, заяц, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, петух, собака, свинья. Эти двенадцать животных составляли цикл, который повторялся каждые двенадцать лет. Каждый год имел своего покровителя. Каждый год имел свои особенности. Каждый год имел свои запреты. Тюрки знали, что год мыши — это год начала. Год коровы — это год терпения. Год тигра — это год силы. Год зайца — это год хитрости. Год дракона — это год удачи. Год змеи — это год мудрости. Год лошади — это год движения. Год овцы — это год мира. Год обезьяны — это год перемен. Год петуха — это год порядка. Год собаки — это год верности. Год свиньи — это год изобилия. Этот календарь был не просто способом считать время. Это был способ понимать время. Это был способ жить во времени. Это был способ быть частью времени. Это был способ быть частью космоса.

Тюрки не строили храмов. Они не создавали статуй богов. Они не писали священных книг. Но они создавали стелы — каменные столбы, на которых высекали надписи. Эти надписи рассказывали о подвигах каганов, о победах тюркского оружия, о законах, которые установили каганы. Но эти надписи рассказывали и о космологии. Они говорили о небе, которое создало тюрков. Они говорили о земле, которая кормит тюрков. Они говорили о воде, которая поит тюрков. Они говорили о Cолнце и Луне, которые светят тюркам. Они говорили о звёздах, которые ведут тюрков. Они говорили о предках, которые защищают тюрков. Эти стелы были не просто памятниками. Это были книги. Книги, высеченные на камне. Книги, которые читали все, кто умел читать. Книги, которые передавали знания от поколения к поколению. Книги, которые рассказывали о том, как устроен мир. Книги, которые объясняли, как жить в этом мире. Книги, которые учили, как умереть в этом мире. Книги, которые учили, как возродиться в этом мире.

Одна из таких стел была найдена в долине реки Орхон в Монголии. Она была воздвигнута в честь Кюль-Тегина, тюркского принца, который погиб в бою в 731 году. На стеле высечена надпись, которая начинается словами: «Когда вверху было создано голубое небо, а внизу — бурая земля, между ними были созданы сыны человеческие». Эти слова — не просто поэтический образ. Это космологическая формула. Мир делится на три части: небо, земля и люди. Небо — это верх. Земля — это низ. Люди — это середина. Люди — это посредники между небом и землёй. Люди — это те, кто соединяет верх и низ. Люди — это те, кто поддерживает порядок. Люди — это те, кто не даёт миру распасться. Люди — это те, кто должен жить по законам неба. Люди — это те, кто должен умереть, чтобы вернуться на небо. Люди — это те, кто должен возродиться, чтобы снова жить на земле. Люди — это те, кто должен помнить о небе. Люди — это те, кто должен помнить о земле. Надпись на стеле Кюль-Тегина продолжается словами: «Над сынами человеческими воссел мой предок, каган Бумын, и Эльтериш-каган». Эти слова говорят о том, что каганы — это не просто правители. Это те, кто «воссел» над людьми. Это те, кто находится между небом и землёй. Это те, кто получил власть от неба. Это те, кто должен вести людей по пути, указанному небом. Это те, кто должен защищать людей от врагов. Это те, кто должен кормить людей. Это те, кто должен поить людей. Это те, кто должен одевать людей. Это те, кто должен делать всё, чтобы люди жили. И это те, кто должен делать всё, чтобы люди жили хорошо. Потому что если люди живут плохо, то они проклинают кагана. А если они проклинают кагана, то небо слышит их проклятия. А если небо слышит их проклятия, то оно отвернётся от кагана. А если небо отвернётся от кагана, то каган падёт. А если каган падёт, то народ погибнет. А если народ погибнет, то некому будет славить небо. А если некому будет славить небо, то небо погаснет. А если небо погаснет, то мир закончится. Такова логика тюркской космологии. Логика, в которой всё связано со всем. Логика, в которой нет ничего лишнего. Логика, в которой нет ничего случайного. Логика, в которой каждый человек важен. Логика, в которой каждый человек — часть космоса. Логика, в которой каждый человек — часть неба.

Тюркский каганат просуществовал около двух столетий. Он распался в восьмом веке под ударами внешних врагов и внутренних распрей.

Глава 6. Монгольский вихрь: Чингисхан и сотворение Великой Тартарии

В конце двенадцатого века монгольские степи представляли собой то, что европейцы позже назвали бы «кипящим котлом». Племена враждовали между собой, заключали союзы, предавали, мстили за обиды, угоняли скот, похищали женщин. Каждое племя считало себя избранным, каждого вождя окружали верные нукеры, готовые умереть за него. И в этом хаосе, в этой бесконечной войне всех против всех, медленно, но неотвратимо вызревало нечто новое. Не просто очередной племенной союз, который распадётся после смерти очередного вождя. Не просто ещё одна орда, которая уйдёт на запад в поисках добычи. А нечто такое, чего ещё не знала история Евразии. Империя, которая объединит под своей рукой не только степи, но и весь мир, насколько он был известен в ту эпоху. И человек, который эту империю создаст, родился, согласно монгольской традиции, в 1155 году, в урочище Делюн-Болдок, на берегу реки Онон, в семье Есугей-баатура из рода Борджигин и Оэлун-фуджин из племени олхонут. При рождении мальчик сжимал в правой руке сгусток крови, что было истолковано как знак грядущего величия и кровопролития. Его нарекли Тэмуджином.

Детство будущего завоевателя было жестоким. Его отец был отравлен татарами, когда Тэмуджину едва исполнилось девять лет. Семья осталась без защиты, и вскоре её покинули почти все родственники и слуги. Оэлун с детьми пришлось питаться кореньями, ягодами, рыбой и мясом сурков, чтобы выжить. Тэмуджин был схвачен тайджиутами, которые держали его в колодках, и лишь чудом спасся. Он убил своего старшего брата Бектера во время ссоры из-за добычи. Он взял в жёны Бортэ из племени унгират и, казалось, был обречён на незаметную жизнь рядового кочевника, каких были тысячи. Но судьба распорядилась иначе. В 1206 году, на курултае — собрании всех монгольских племён, — Тэмуджин был провозглашён Чингисханом, что означает «великий хан» или «хан, подобный морю». С этого момента началась новая эпоха. Эпоха, которую одни проклинали, а другие воспевали. Эпоха, которая изменила лицо мира. Эпоха, которая создала Великую Тартарию.

Сам Чингисхан не был ни безграмотным дикарём, ни простым военным гением. Это был человек, который понимал силу не только меча, но и закона. Он создал Ясу — свод законов, который регулировал все стороны жизни империи. Он создал систему управления, которая позволяла контролировать огромные территории. Он создал армию, которой не было равных. Он создал идеологию, которая обосновывала его право на власть. И в основе этой идеологии лежала космология. Чингисхан верил, что небо — Тенгри — избрало его, чтобы править миром. Он не просто верил в это. Он знал это. И он заставлял других знать это. Его победы были не просто военными успехами. Это были доказательства того, что небо на его стороне. Каждая победа укрепляла его власть. Каждое поражение было бы знаком того, что небо отвернулось. Но поражений не было. Монгольская армия шла от победы к победе. Китай, Средняя Азия, Персия, Кавказ, Восточная Европа — все они пали под ударами монгольских туменов. И вместе с армией шла космология. Вместе с воинами шли шаманы, которые читали небо. Вместе с завоеваниями распространялись представления о небе как высшей силе, о кагане как сыне неба, о мире как едином целом, управляемом небом.

Слово «Тартария» вошло в европейские языки именно в эпоху монгольских завоеваний. Оно происходило от имени татар — одного из монгольских племён, которое Чингисхан почти полностью уничтожил за неповиновение. Но имя татар стало настолько привычным для европейцев, что они перенесли его на всех монголов, а затем и на все кочевые народы, которые жили к востоку от Европы. Тартары — это монголы. Тартары — это тюрки. Тартары — это все те, кто живёт в степях, кто не знает городов, кто поклоняется небу. Тартары — это те, кто пришёл из глубин Азии, чтобы покарать грешный мир. Тартары — это бич Божий. Тартары — это конец света. Так думали европейцы. Так писали европейские хронисты. Так распространялись слухи о монгольском нашествии. И в этих слухах было много страха, но было и много правды. Монголы действительно были непобедимы. Они действительно были жестоки. Они действительно залили кровью полмира. Но они были не только завоевателями. Они были и созидателями. Они создали империю, которая простиралась от Тихого океана до Дуная. Они создали систему управления, которая позволяла контролировать эту империю. Они создали сеть дорог, которая связывала все части империи. Они создали почтовую службу, которая работала быстрее, чем любая другая в мире. Они создали торговую систему, которая позволяла товарам и идеям перемещаться от Китая до Европы и обратно. Они создали мир, в котором разные народы, разные религии, разные культуры могли сосуществовать. И в этом мире космология была не просто частью религии. Она была основой мировоззрения. Она была способом объяснить, почему всё устроено именно так, а не иначе. Она была способом оправдать власть Чингисхана и его потомков. Она была способом объединить разрозненные племена в единый народ.

Чингисхан умер в 1227 году. Он умер в походе против тангутов, не успев завершить завоевание Китая. Но дело его жизни не умерло. Его сыновья и внуки продолжили завоевания. Угедей, третий сын Чингисхана, стал великим ханом и завершил завоевание Северного Китая. Бату, сын Джучи, отправился на запад и завоевал Восточную Европу, дойдя до Венгрии и Хорватии. Хулагу, сын Толуя, отправился на юго-запад и завоевал Персию, Ирак, Сирию, дойдя до Египта. Хубилай, другой сын Толуя, завершил завоевание Китая и основал династию Юань. Монгольская империя стала самой большой империей в истории человечества. Она простиралась от Кореи до Венгрии, от Сибири до Индии. Она включала в себя десятки народов, сотни городов, тысячи деревень. Она включала в себя все религии, все языки, все культуры известного тогда мира. И во всех этих землях люди смотрели на небо и видели одно и то же небо. Они видели Cолнце, которое встаёт на востоке и садится на западе. Они видели Луну, которая меняет свою форму. Они видели звёзды, которые движутся по определённым путям. Они видели затмения, кометы, падающие звёзды. И они объясняли всё это так, как объясняли их предки. Так, как объясняли их шаманы. Так, как объясняли их астрономы.

Монгольская космология не была монолитной. Она впитала в себя представления разных народов, которые вошли в состав империи. Она впитала в себя представления тюрков, которые были основной массой кочевников в монгольской армии. Она впитала в себя представления китайцев, которые обладали древней астрономической традицией. Она впитала в себя представления персов, которые знали труды греческих и индийских астрономов. Она впитала в себя представления арабов, которые развивали астрономию в Багдаде, Дамаске, Самарканде. Она впитала в себя представления тибетцев, которые принесли буддийские представления о Вселенной. Она впитала в себя представления уйгуров, которые служили писцами и чиновниками при монгольских ханах. Она впитала в себя представления русских, которые платили дань Орде. Она впитала в себя представления армян, которые были искусными купцами и дипломатами. Она впитала в себя представления всех тех, кто жил на огромном пространстве от Тихого океана до Дуная.

Эта космология была не просто суммой разных представлений. Она была синтезом. Она была новым качеством. Она была системой, в которой небо было верховным божеством, Тенгри был небесным отцом, Умай была небесной матерью, Эрлик был владыкой подземного мира. Она была системой, в которой Cолнце и Луна были глазами неба, звёзды были душами предков, кометы были вестниками перемен, затмения были знаками грядущих событий. Она была системой, в которой человек был частью космоса, а не его хозяином. Она была системой, в которой жизнь и смерть были не противоположностями, а разными состояниями одного и того же бытия. Она была системой, в которой мир был не статичным, а динамичным. Мир рождался, жил, умирал и рождался вновь. Мир был цикличен. Мир был вечен. Мир был небом.

Монгольские ханы покровительствовали астрономии. Они понимали, что знание неба — это знание мира. Они понимали, что тот, кто умеет читать небо, умеет предсказывать будущее. Они понимали, что тот, кто умеет предсказывать будущее, умеет управлять настоящим. Они собирали при своих дворах астрономов, астрологов, математиков. Они строили обсерватории. Они заказывали звёздные каталоги. Они финансировали переводы астрономических трактатов с одного языка на другой. Они создавали условия для развития науки. И наука развивалась. В Самарканде, в Мараге, в Ханбалыке, в Тебризе, в Багдаде, в Каире — везде, где стояли монгольские гарнизоны, везде, где правили монгольские наместники, везде, где жили монгольские ханы, — работали астрономы. Они наблюдали небо. Они записывали свои наблюдения. Они создавали таблицы. Они создавали календари. Они создавали системы предсказаний. Они создавали науку. Науку, которая позже станет основой для европейской астрономии. Науку, которая позже станет основой для современной космологии. Науку, которая позже станет основой для понимания того, как устроена Вселенная.

Одним из величайших астрономов монгольской эпохи был Насир ад-Дин ат-Туси. Он родился в 1201 году в Тусе, в Персии. Он был персидским учёным, но он служил монгольским ханам. Хулагу-хан, внук Чингисхана, назначил его главой обсерватории в Мараге. Ат-Туси построил в Мараге обсерваторию, которая была одной из самых передовых в мире. Он собрал там лучших астрономов со всего Востока. Он создал Зидж-и Ильхани — астрономические таблицы, которые были названы в честь Хулагу-хана. Эти таблицы содержали координаты более чем четырёхсот звёзд. Они содержали данные о движении планет. Они содержали данные о затмениях. Они содержали данные о календарях. Они содержали данные о тригонометрии. Они содержали данные о многом другом. Эти таблицы были переведены на арабский, персидский, латинский, греческий. Они распространились по всему миру. Они повлияли на развитие астрономии в Европе. Они повлияли на Коперника. Они повлияли на Галилея. Они повлияли на Ньютона. Они повлияли на всех тех, кто создавал современную науку. Ат-Туси был не просто астрономом. Он был философом. Он был математиком. Он был богословом. Он был поэтом. Он был одним из самых образованных людей своего времени. И он был монгольским подданным. Он служил монгольским ханам. Он работал под их покровительством. Он создавал науку в империи, которую европейцы называли Тартарией. И эта наука была частью тартарской космологии. Частью тартарского понимания мира. Частью тартарского неба.