Без жертв

— Мисс, меня зовут Марвин, это офицер Стоун. — Он кивнул в сторону своего напарника. — Ваши соседи пожаловались на шум. Вам нужно прекратить вечеринку, мы оформим протокол. Также двух особо активных парней, которые препятствовали нашему попаданию в дом — задержали.

Я смотрела на них, совершенно не понимая, как реагировать.

— Мисс, вы хозяйка дома? — наконец спросил офицер, видя, что я не иду на контакт.

— Я..., — начала было говорить, но мне на плечи легли большие теплые руки.

Эти руки я бы не спутала ни с чем. Уильям.

— Я хозяин дома, — произнес он, встречаясь со мной взглядом. Его голубые глаза ярко горели даже в тусклом свете комнаты.

Долгожданное облегчение того, что мне не придется самой с этим разбираться, быстро сменилось раздражением. Я скинула руки с плеч и хлопнула его по груди.

— Всё верно, офицеры, он хозяин. — Я одарила Уильяма презрительным взглядом. Хотелось бы уметь метать ножи, чтобы показать ему свое недовольство. Но я лишь непроизвольно дернула губой и удалилась.

Если Уильям был здесь всё это время, то я в нем сильно ошибалась. Неужели мужчины не взрослеют даже к двадцати девяти годам? И как можно в один вечер проверять, поела ли я, а в другой приглашать сотню незнакомцев, даже не спросив моего мнения. Дом ведь должен оставаться безопасным пространством.

Пока оставались силы, я стянула покрывало и постельное с кровати, оставляя себе лишь оголенный матрас — сейчас это казалось лучше, чем лежать в запахах других людей. Но вспомнив, что у меня есть запасной комплект, я заправила подушки и одеяло в чистые наволочки. Открыла окно в надежде, что ночной воздух хоть немного освежит помещение.

Музыка стихла. Из окна слышались удаляющиеся голоса людей. Узел внутри чуть ослаб. И я больше не сдерживалась. Пелена заволокла глаза, превращаясь в тонкие капли, стекающие по щекам. Я схватила подушку и позволила соленой воде впитываться в чистый хлопок. Всхлипы заглушались. И я плакала. Плакала впервые с момента расставания с Дэвидом.

Это была последняя капля.

Глава 8

Элисон Харпер.

Ночь не принесла мне долгожданной разрядки. Несмотря на свою недельную усталость, я почти не сомкнула глаз. Мысли цеплялись друг за друга, создавая вихрь внутри. Только казалось, что я успокоилась, как тут же возникала новая, запуская всё с самого начала.

Я уже десять раз пожалела себя. Сначала из-за Дэвида. Приняв и полностью осознав, что было между нами, и то, как он поступил. Порылась в чувствах: от «А что ему не хватило во мне?», до «Да, я была почти святой! Это его выбор, черт возьми». На том и остановилась.

А вот ситуация с Уильямом цапнула сильнее, чем я ожидала. Возможно, я дала ему роль человека, которым он не был, а его вежливость сыграла со мной злую шутку. Или сама виновата в том, что забочусь о доме больше, чем он, чем они все вместе взятые.

Когда мы заключали договор, то не обсуждали, как будет происходить бытовая сторона совместной жизни. Уильям сказал, что я могу пользоваться чем захочу. И я планировала просто притереться со временем, раскидать обязанности пополам.

Но сейчас понимаю — я делала гораздо больше, чем от меня требовалось. Я прибиралась после вечеринок, потому что ненавижу с утра заваленные столы на кухне в поисках чистой кружки. Я готовила ужин почти каждый день, не только на себя — на всех. Луис и Лео прилетали с очередной тренировки и первым делом заглядывали в холодильник. Я уже не говорю, что мне пришлось чистить ковер, после того, как туда упали крылышки в соусе, когда в один из вечеров парни смотрели матч Хелфорд Спрингс дома.

Можно ли было этого не делать? Вероятно. Но я бы сошла с ума, видя эти пятна каждый день. А когда через два дня Уильям заметил, что я уже убралась, то просто сказал:

— Я планировал отнести его в химчистку. Но спасибо.

И я понимаю, что он, скорее всего, сделал бы это. Но он сам почти с утра до вечера на работе, не говоря уже о постоянных отъездах после очередного телефонного звонка.

Как в прошлый раз, когда я рассказывала ему о своем детстве, но он вдруг ушел в другую комнату, извинившись, а после собрался и уехал. А я так и осталась сидеть на кухне с надкусанным печеньем в руке.

Конечно, это было не мое дело, все мы взрослые люди. Возможно, с моим появлением у него не осталось личной жизни. Не каждый в двадцать девять лет приведет домой женщину, когда сам живет по соседству с другой. Было бы чертовски неловко.

Но с Уильямом, казалось, я хоть ненадолго находила островок спокойствия в этом бескрайнем океане хаоса. Я делилась чем-то, а он внимательно слушал, не перебивал. Всегда старался поддержать беседу, задавая наводящие вопросы. И почти никогда я не слышала, чтобы он повышал голос, даже на близнецов. Был сдержан, спокоен, и на мгновение мне почудилось, что я бы могла ему доверять.

Вот только последний вечер показал мне, что стоит всегда держать всё под контролем.

***

Я не заметила, как погрузилась в сон, лишь только звук разрывающегося телефона привел меня в сознание. Тело ломило из-за неудобной позы. Свет пробивался сквозь небольшое окно, позволяя привыкнуть к нему. Я потянулась и чуть не уронила телефон, когда увидела не только несколько пропущенных от Клэр, но и время на экране смартфона. Это ударило в голову не хуже кофеина с утра.

Час дня.

Сегодня я планировала заглянуть в офис, чтобы доделать задачи и не переносить их на понедельник. Вот только в пять он закрывается.

Я заставила тело двигаться, скинула ноги с кровати, дошла до душа. И простояла под горячей водой, пока подушечки пальцев не сморщились. Теперь смотреть в зеркало стало приятнее, не было той Элисон с опухшим лицом от бессонной ночи. А немного освежающего макияжа и чистая одежда окончательно сделали из меня человека. Ни намека на грусть или беспокойство.

Аромат кофе залетел прямо из узкого коридора, стоило только открыть дверь. Я и сама не заметила, как оказалась внизу. Словно Рокфор12[12], идущий за запахом сыра и моментально обо всем забывающий. Кофе — моя слабость, что еще сказать?

— Привет, — поприветствовал Уильям, услышав мои шаги.

Я лишь кивнула ему и подошла к кофеварке.

— Я приготовил завтрак, ты будешь?

Я качнула головой, так и не проронив ни слова.

— И еще, я хотел извиниться за...

Я подняла руку вверх, прерывая его.

Мы в любом случае поговорим, но сейчас у меня нет на это времени.

— Элис, — чуть раздраженно выдохнул он, будто пытаясь до меня достучаться.

— Что? — выпалила я.

— Мне действительно очень жаль, что вчера всё вышло из-под контроля.

— Жаль, — повторила я, смакуя это слово и кофе на кончике языка. Чертовски хорошее сегодня.

— Да. Я уже прочитал лекцию Луису и Лео. Они должны были всё понять. Заставил их убираться, слышала бы ты, как они ныли.

Лишь тогда я оглянулась вокруг и действительно заметила, что вещи стоят на своих местах, а от беспорядка не осталось и следа. Похвально, хоть это не пришлось делать мне самой.

— Почему ты вообще всё это допустил?

— Что ты имеешь в виду? — складка залегла между его густых бровей.

— Зачем столько людей? Пересмотрел «Проект Х»13[13]?

— А ты думаешь, я решал кто придет, а кто нет? Стоял на фейс-контроле на входе? — ухмыльнулся он.

Но мне было не до смеха.

— Видимо нет, а стоило, тогда, может быть, газон перед домом не выглядел сейчас как помятая одежда.

— Это тоже легко исправить.

— Всё-то у тебя легко, Уильям! — не выдержала я, переходя на крик.

Мы оба замерли. И я наконец обратила внимание, какой усталый у него внешний вид. Привычно гладко выбритое лицо теперь покрывала щетина, глаза чуть щурились, словно он был готов уснуть в любой момент.

Когда я произнесла последнее слово, на одно мгновение его глаза вспыхнули светом, удивлением, а затем он вновь смотрел на меня тем же непроницаемым взглядом.

И меня не должно было волновать, устал он или нет.

— Всё, чего не пожелают Луис и Лео, ты позволяешь. Эта вседозволенность не доведет до хорошего. И ладно, это ваша жизнь, хотите разрушать ее, да пожалуйста, но не нужно втягивать меня. Я тоже здесь живу, — я обвела кухню пальцем. — Но я же никого не привожу. Да я вообще только и делаю, что забочусь о вас. Ты не предупреждал меня, что за арендную плату мне еще придется убираться, готовить по вечерам двум, а иногда и четырем здоровым лбам после тяжелого рабочего дня. И что, когда я вернусь после одного из таких дней домой, то мою еду заберут какие-то люди, а в моей кровати будут заниматься сексом! — Последнее слово я выплюнула словно жвачку.

Уильям молча изучал меня.

— Да к черту всё!

Я схватила телефон и выбежала из дома, желая поскорее оказаться подальше от места, которое я почти начала считать своим, пусть и временным, но новым домом. Как же было глупо полагать, что если я хорошо отношусь к кому-то, он также отнесется ко мне.

Глава 9

Уильям Далтон.

— Для чего ты ищешь жилье? — я задал Элисон базовый вопрос, хотя уже знал ответ.

— Переезжаю в Чикаго, нужно место обосноваться на полгода, может год.

— Почему решила переехать?

— Мой парень изменил мне. Точнее, изменял на протяжении... наверное, шести месяцев. Если честно, точно не спрашивала. Так что я решила сменить место жительства. Не впервой, — отмахнулась она.

Я смотрел на нее слишком пристально, разглядывая тонкие черты лица, пухлые губы, ярко-карие глаза и веснушки, очень много веснушек. Элис ни капли не смущалась, словно не замечала моего взгляда. Она говорила так складно, так спокойно.

С изменой я сталкивался лишь косвенно. Был у меня друг в школе, решивший, что нет никаких границ. И вот я стою на пороге у его бывшей, потому что этот дебил забыл у нее свой ноутбук. Дверь мне открывает маленькое существо, смотрящее своими большими глазами и не знающее, ударить сковородкой или разрыдаться на моем плече. Неловко — слишком легкое слово, чтобы описать ту ситуацию. Да и с другом мы вскоре перестали общаться.

Вот и в Элис я видел ту маленькую, хрупкую девушку, но мастерски скрывающую свою опустошенность. Будто ничего страшного не произошло. Тогда-то я понял — она умеет держать себя в руках.

До вчерашнего вечера. Точнее, до сегодняшнего утра.

Луис и Лео устроили в доме настоящий хаос. Я вернулся заполночь, но еще когда подъезжал, понял, что пахнет жареным. Я прошел через заднюю дверь, чтобы оценить обстановку, удивительно, как миссис Тернер еще не позвонила мне. Завтра придется предложить ей помощь, чтобы она не затаила обиду, как это было два года назад, когда Луис пообещал подстричь газон, а потом уехал на сборы на две недели.

Но, кажется, соседка на этот раз решила действовать эффективнее и просто вызвала полицию. Я сразу заметил усталую фигуру Элис. Она склонила голову, пока к ней сквозь толпу пробирались два офицера.

Пора было брать всё в свои руки.

Двадцать минут мне потребовалось, чтобы спровадить гостей. Я позвонил Мэтью и попросил приехать его к шести утра. Затем засунул Луиса в душ и не разрешал ему выходить, пока тот хоть немного не придет в себя. Лео оправдывался за двоих. Я уложил их спать на диване, а когда приехал Мэтью — мы принялись за дело. В восемь рук дело пошло быстрее, я уже собрал основной мусор, выставив мешки за дверь, теперь оставалось только отмыть этот ужас.

— Ну мы уже поняли, — взвыл Луис, когда я отправил его разбираться с унитазом.

— Я очень рад, но вам всё равно придется сделать это самим, — улыбнулся я. Их реакция всегда меня забавляла, они ныли, но делали — а это было самым главным.

К часам десяти дом стал похож на что-то нормальное. Я ждал, пока Элисон спустится, чтобы включить пылесос и закончить уборку. Но ни в одиннадцать, ни в двенадцать она так и не показалась. Я сбегал наверх, чтобы убедиться, что всё в порядке — меня встретила запертая дверь и тишина за ней. Тогда я просто решил подождать.

И вот стоило ей спуститься, как сожаление накатило на меня с новой силой.

А потом она просто вылетела из дома. Как птицы вылетают из окна.

Но Элисон Харпер еще не знает, как я ненавижу незавершенные разговоры.

Я рванул за ней, хоть и не сразу получилось отыскать ключи от машины. Я постукивал по рулю, пока в голове перебирал варианты, куда же она могла направиться. Не придумав ничего лучше метро, я выдвинулся в том направлении. Чикаго не очень уж большой, рано или поздно я ее найду, ну или она просто вернется домой.

Элис казалась мне рассудительной, так что я ставил на то, что она отправилась на работу. Но чем дальше я продвигался со своей черепашьей скоростью, чтобы не упустить ее из виду, тем отчетливее понимал: возможно, я ошибался. Я рассматривал деревья, дома и прохожих. Элисон сегодня была в светлых джинсах, идеально сидящих на ее бедрах, и голубой рубашке. Обычно, но стильно, впрочем, как и всегда.

Я уже готов был развернуться, как наконец заметил темную макушку. Ее уверенная и твердая походка указывала на Элис. Вот только она была на другой стороне дороги. Но я не растерялся — выехал на встречную полосу, пока не было других машин.

— Элис! — крикнул я, высунувшись в окно.

Я ударил по тормозам в тот же момент, как она остановилась.

— Что ты здесь делаешь? — процедила она.

— Приехал забрать тебя домой.

— Мне нужно на работу, — бросила она и продолжила идти. Я двинулся следом, спидометр не превышал десяти километров.

— В субботу ты не работаешь.

— В эту субботу работаю. И следи за дорогой.

Ровно в этот момент раздался гудок встречной машины.

— Элисон, сядь в машину. — Она просверлила меня взглядом и продолжила идти. — Пожалуйста, — добавил я.

— Уильям, езжай домой! Ты с ума сошел? Ты будешь инициатором аварии.

— Не буду, если ты согласишься сесть в машину. Обещаю, я тут же окажусь на нужной полосе.

Это заставило ее остановиться. Элис прищурилась, что-то буркнула себе под нос и наконец забралась в машину, громко хлопнув дверью.

Я знал, что мое безрассудство сработает. Просто она не знала, что в выходной день эта улица практически вымирает.

— Давай всё обсудим, хорошо? Потом я отвезу тебя на работу.

— Следи за дорогой, дома обсудим. — Она повернулась к окну и молчала всю дорогу до дома.

Дом встретил нас тишиной, даже кондиционер не работал. Элис бросила на меня грозный взгляд, как только заметила, что я не закрыл за собой дверь. А я не смог сдержать улыбку — разозлив ее этим сильнее. Кажется, я вырыл яму сам себе. Просто не мог остановиться, когда увидел ее настоящую, такую эмоциональную, хоть немного отличающуюся от той напускной вежливости и сдержанности, что она показывала все эти два месяца.

Подумать только, она отчитала меня на моей же собственной кухне.

И теперь я заваривал новый кофе для нее, пока она, закусив губу, вела мысленный диалог в своей голове.

— Вижу, тебе есть что сказать. Начинай первая. — Сказал я и поставил кружки на стол.

Она кивнула.

— Итак, вчерашний вечер явно дал понять, что мы с тобой неправильно друг друга поняли. Мне казалось, наши приоритеты совпадают, но вижу, что ошибалась. Поэтому я ввожу правила совместного проживания. — Она сделала глоток, смакуя. — Первое — никаких вечеринок. Если они важны, тогда предупреждай меня. Я буду уезжать или если это будет происходить часто — дай мне время найти новое жилье, я съеду.

Я сглотнул, не зная, что ответить. Просто смотрел и думал о том, как с ее появлением готовить завтраки стало приятнее.

Она продолжала:

— Но я больше не потреплю незнакомцев, за которыми потом еще и убирать. Бесспорно, это моя проблема, что я не могу жить в хаосе, наверняка кто-то другой не заметил бы захламленной раковины на кухне, — она указала в сторону кухонного гарнитура, где действительно еще лежала вторая партия посуды. — Или горы грязной одежды, что близнецы складируют у нас в гараже, в надежде, что рано или поздно, ты их постираешь. Откуда только у них столько футболок? — фыркнула она.

— Второе: мы должны составить график уборки и готовки. Можем вписать в них Луиса и Лео, мне без разницы. Главное..., — она впилась взглядом в меня, заставляя внимательно слушать, — я не обслуга. Мы живем и вкладываемся пятьдесят на пятьдесят.

— Третье: близнецы должны предупреждать, если приглашают друзей. Знаешь, не очень приятно спускаться на кухню и вместо спокойного ужина, встречать восемь огромных парней, так и прожигающих твою спину взглядом. Или отрабатывающих на тебе все знания по флирту. Дом — безопасное пространство. Я не могу знать, что в голове у каждого из них.

— И последнее, я не против твоих братьев или Мэтью, дверь для них всегда открыта. Но ради бога, поговори с Луисом и Лео, пусть они перестанут делить меня как какую-то игрушку. Иногда это бывает забавно, но чаще просто раздражает. Я не хочу, чтобы ко мне прикасались лишний раз. — Она наклонилась, оперевшись на руки, сомкнутые в замке, как какой-то босс.

Настала моя очередь говорить. Или отвечать.

— Принял. Во-первых, Элис, я хочу извиниться и за вчерашнее, и за предыдущие моменты. Уверен, их было больше, просто я не замечал. И я согласен со всеми твоими правилами, будь то уборка, вечеринки или что-либо еще. — Я махнул рукой. От мысли, что она не чувствовала себя здесь безопасно, внутри что-то болезненно сжалось. — Мы можем вместе состыковать рабочие графики, распределить обязанности, чтобы больше не возникало проблем.

— И вся эта вечеринка, я вообще не знал, что она будет. Они звонили мне, но я был занят и даже не додумался перезвонить. Я был в нескольких часах езды от Чикаго. А близнецы решили, что раз скоро начнется новый учебный год, то это отличная возможность оттянуться по полной. С этого года у них начинается отбор в бейсбольную лигу, придется много стараться, чтобы тебя заметили. Это не оправдание, — я поднял руки вверх, пытаясь сгладить напряжение. — Я уже запретил им звать домой кого-то без разрешения. — Я ущипнул себя за переносицу. — Элис, я очень сожалею.

Пока я пытался заполучить выгодных клиентов. Пока общался с юристом и социальными органами, я совсем забыл, что хоть Луис и Лео уже взрослые, за ними всё равно нужен присмотр.

Я видел, как плечи Элис слегка расслабились. Поэтому продолжил:

— Изначально, когда я решил сдавать жилье, то не планировал пропадать. Помнишь, я рассказывал о сестре? — Она кивнула. — У нас с ней общая мать, но разные отцы. После смерти нашего с близнецами отца мы переехали к бабушке. Хоть прошлый дом и был шикарным, его пришлось продать. Мать никогда в жизни не работала и не могла одна тянуть кредит. Не говоря уже о том, что каждый уголок напоминал о счастье, которого не вернуть.

— Только вот переезд не сильно ей помог. Болезнь была сильнее, и вот ты уже видишь вместо любящей матери рядом — женщину, от которой несет алкоголем за версту. А вместо привычного завтрака она устраивает очередной скандал. — Элис чуть подалась вперед, но ничего не сказала. — Мне пришлось взять на себя заботу о братьях, в тринадцать я начал работать, бросил хоккей. — Я выдохнул.

Времени на тренировки становилось всё меньше, не говоря уже о деньгах, которые бабушка с трудом откладывала на новую защиту и коньки. Папа хотел, чтобы я стал хоккеистом. Он всегда говорил, что наши гены созданы для того, чтобы заниматься спортом. «Большие мужчины — чтобы играть в футбол, любить жену и катать сразу десять детей на своих плечах, запомни, Уильям», — как-то сказал он. А потом добавил: «Ну еще немного для того, чтобы зарабатывать деньги, это тоже нужно делать, сынок».

И я делал, каждый раз, когда что-то хотелось бросить, я думал: А Эштон, мой отец, опустил бы руки? И знал однозначно — нет.

Я усмехнулся сам себе, совсем позабыв, где нахожусь. Я поймал взгляд Элис. Маленькая складка залегла между ее бровей.

— Со временем, казалось, что она пришла в себя, подрабатывала то тут, то там. Но нигде не задерживалась, увольняясь по любому поводу. А когда мне было восемнадцать — она просто уехала. Нашла мужчину и оставила на наших с бабушкой плечах Луиса и Лео, которым только исполнилось десять. Вскоре и бабушка не смогла работать, — я остановился. — Впрочем, остальное всё лирика. С четырнадцати близнецы были предоставлены сами себе. Я лишь успевал перехватить их за завтраком. Дать пару наставлений, но не уверен, что они им следовали.

На этом стоило остановиться, но я продолжил, впервые за долгое время не боясь столкнуться с жалостью к себе.

— Шесть лет назад моя мать родила, и не от того мужчины, к которому переехала. Он ее выгнал, она нашла другого, затем еще одного. Сильвия даже никогда не видела своего отца. Мать так и продолжила пить, а рождение сестры лишь сильнее давило. Я старался помогать, как мог, но на мне еще были близнецы. Пока однажды мне не позвонила их соседка.

Я возвращался с подработки, тогда уже мы с Мэтью открыли страховое агентство, но клиентов было слишком мало, чтобы закрыть даже базовые потребности. Я мчался через весь город, боясь представить, что могло произойти с Сильвией.

Мне потребовалось всего несколько сильных толчков, чтобы дверь отворилась. Затхлый запах заполнил нос быстрее, чем фокусируется взгляд. Повсюду лежали какие-то упаковки, бумаги, одежда, словно кто-то рылся и пытался что-то найти. Еще несколько мгновений я разглядывал комнату, пока наконец не нашел ее: Сильвия сидела на кресле и кидала маленькие шарики из бумаги прямо в грязный стакан. Она больше не плакала, лишь что-то тихо сказала, когда я подошел.

— Я забрал ее. Ненадолго. — Я сильнее впился в кружку.

Элис затаила дыхание.

— Но моей ошибкой стало то, что я не позвонил в опеку. Было жалко сестру, жалко мать. Через полгода всё повторилось. Звонок, я внутри, Сильвия тише воды, но выглядит удрученно. Я вызвал CPS14[14].

Как сейчас помню, мне пришлось сидеть там вместе с сестрой и наблюдать, как Ванесса захлебывается собственными слюнями, пребывая в небытии на диване. На заявку реагируют до 24 часов, я не мог забрать малышку сразу, они должны были зафиксировать состояние и то, где она находилась. Я пропитался запахом дыма, мусора и пота. Целый час потом стоял под душем, когда сестру наконец передали мне на пять недель.

Мать направили на реабилитацию. А я погряз в вине. За то, что так редко заглядывал к ним, за то, что понадеялся на ее разумность. За то, что не защитил Сильвию.

Социальные службы всегда дают возможность родителю вернуть ребенка домой. Родственные связи важны. У меня было жилье, работа, но кредиты и обязательства висели надо мной как грозовая туча. Никто не отдаст мне ребенка, когда я до сих пор вожусь с близнецами, пусть и неофициально. Эта обязанность уже даже не ощущалась как груз.

— Спустя год, всё повторилось. Опека, изъятие, реабилитация. Сестра вернулась к ней. Но я знал, что с этим нужно что-то делать. — Я сглотнул. — Понимаешь, самое ужасное, что Ванесса настраивала Сильвию на ложь, сначала она не разрешала жаловаться мне, если та не поела или ударилась. До сих пор не понимаю, те ссадины были случайными или... — Я встрепенулся. — А в последний год она свела наше общение на минимум. Не позволяла мне звонить, гулять с ней. Мне пришлось нанять адвоката.

Мы начали с улучшения моих финансовых показателей, затем оформили недвижимость, потому что этот дом бабушка не завещала кому-то одному.

— Как бы это не звучало, но я просто жду, пока она совершит ошибку. — Горечь так и жгла горло. — И готовлюсь к суду с собственной матерью.

Элис протянула руку и коснулась моей ладони, крепко сжав ее.

— Я не знала, извини, — сказала она.

— Тебе не за что извиняться. Это я должен.

Я смотрел туда, где соединялись наши руки, маленькие веснушки подчеркивали ее тонкие длинные пальцы.

— Есть за что... Если честно, смотря на близнецов, я думала, что у вас почти нет забот. — Она покачала головой. — Вчера я просто очень устала. И сорвалась.

— Всё нормально, — я улыбнулся и поймал ее взгляд. — Эти два обалдуя уже получили по шапке. Я их в каком-то смысле понимаю, но не оправдываю. Я просто рад, что у них получилось пробиться в спорт, что они занимаются чем-то, к чему лежит душа. И они не так плохи, как кажутся. Просто их почти никто не воспитывал. Но они на самом деле очень добрые.