Морта

Он опустил руку и снова переплёл пальцы со своей спутницей. Заинтересованные, выстраиваясь парами, по очереди выходили вперёд. Каждый склонял голову перед Монакаем и, обходя его, направлялся к большому костру у самого берега.

У огня стояла матушка Надья. Она встречала каждую пару, мягко брала их за руки и произносила тихие слова, благословляя в путь. Её голос терялся в треске пламени и низком гуле барабанов.

Антон и Анна шли последними. Они поклонились Монакаю, и тот коротко ответил тем же. Майя, стоявшая рядом, не взглянула на Антона. Она смотрела вперёд, на избранных, которые завершали свой путь. Они пошли дальше, к Надье. Чем ближе подходили, тем сильнее Антон чувствовал сладкий, приторный запах трав. Голова кружилась, мысли путались, и всё вокруг казалось затянувшимся сном. Ноги становились ватными, он крепче сжал ладонь Анны и почти опирался на неё, боясь, что сейчас потеряет равновесие.

Матушка Надья встретила их мягкой улыбкой, положила руку Антону на плечо и, глядя на обоих, тихо пожелала им удачного пути. Потом к ним подошла пожилая избранная и протянула Антону бокал с тёмно-красной жидкостью. Он поднёс его к губам и выпил большими глотками. Напиток оказался густым, терпким, с лёгкой кислинкой и горьковатым послевкусием, отдалённо похожим на тот самый компот.

Анна снова взяла его за руку и повела к самому дальнему свободному шатру. Внутри лежали одеяло, несколько маленьких подушек и покрывало. Антон с трудом наклонился, чтобы пролезть внутрь, и сразу замер, уставившись на узор на подушке, пытаясь за него уцепиться.

– Тебе нужно особое приглашение? Раздевайся, – сказала Анна и сняла сарафан, оставшись в белом белье.

Антон снова посмотрел на подушки, будто они могли подсказать, что делать дальше.

– Я не могу…

– Хорошо. Тогда я сама, – спокойно сказала она.

Анна подошла ближе и стала расстёгивать ремень на его брюках. Он смотрел на её макушку, на пепельные пряди, которые у висков чуть вились, и цеплялся взглядом за эти мелочи, лишь бы не думать о происходящем.

Брюки соскользнули вниз. Анна отодвинула их ногой, и Антон едва удержал равновесие. Потом взялась за пуговицы рубашки.

Внутри росло тяжёлое чувство, в груди что-то застряло и не давало вдохнуть.

– На тебя плохо подействовало вино матушки Надьи. Ничего, и без него справимся, – прошептала она, помогая стянуть с него рубашку.

Сказав это, Анна вдруг запнулась и прикусила губу, будто сама услышала в своих словах что-то чужое.

– Ложись, – сказала она тише и, упершись ладонями ему в грудь, повела к подушкам. Антон медленно отступал, не сводя с неё глаз.

Обхватив его ногу своей, она резко дёрнула его на себя, и Антон потерял равновесие. Он упал на покрывало, а Анна тут же села сверху, упираясь ладонями ему в грудь.

– Это ты так в армии накачался? – спросила она, наклоняясь ближе.

– Да, – коротко ответил он, не отводя взгляда.

Она прижалась к его губам и поцеловала, уверенно и настойчиво. Антон понимал, что должен её остановить. Хотел отстраниться, сказать хоть что-нибудь, но тело отзывалось на каждое движение Анны быстрее, чем он успевал себя одёрнуть. Он ответил на поцелуй, а через несколько секунд уже сам притянул её ближе.

Вино явно было не просто вином.

Антон наклонился к её шее и стал целовать, жадно и сбивчиво. Анна молчала, только дышала тяжело. Запустив руку в её волосы, он вдруг поймал себя на том, что сжимает не пепельные пряди, а рыжую копну. Антон резко отстранился, но Анна не заметила этого и склонилась к его груди, целуя всё ниже.

Он закрыл глаза, пытаясь отключиться, но в темноте проступили чёрные волосы, а потом из тьмы на него посмотрело лицо Софии. Она смотрела на него встревоженно. Чьи-то пальцы коснулись его щеки и слегка похлопали.

Антон моргнул и снова увидел Анну.

– Не спи, я ещё не закончила, – сказала она и потянулась к застёжке лифчика.

Глава 58

Антон проснулся от запаха гари. В палатку просачивался чёрный дым. Он осторожно убрал с груди голую Анну, накрыл её покрывалом и начал искать одежду. Рубашка и брюки лежали там же, где он их оставил. Трусы оказались на подушке.

Он натягивал одежду и пытался восстановить события прошлой ночи. В памяти всплывали отдельные эпизоды, смешиваясь с другими воспоминаниями, и Антон уже не понимал, что было на самом деле, а что ему приснилось. От этой мысли неприятно сжало в груди, к горлу подступила тошнота.

Он собрался с силами, отдёрнул полог шатра и вышел наружу. Костёр, который жгли ночью, теперь густо чадил. Вокруг избранные кружили в хороводах, смеялись и переговаривались между собой, как на празднике.

Снова зазвучали барабаны, и это окончательно разбудило всех. Антон услышал за спиной, как Анна зашевелилась и проснулась. Из шатров один за другим начали выглядывать заспанные парни и девушки, щурясь от света и дыма.

Антон огляделся, выискивая в толпе знакомые медные локоны. Взгляд цеплялся за чужие лица, за светлые и тёмные головы, за силуэты у костра и у шатров, но Морты нигде не было. Он снова и снова оглядывался, чувствуя, как внутри нарастает тревога, но так и не увидел её среди просыпающихся людей.

Где-то справа послышалось фырканье лошадей и тихий перестук копыт. Антон повернулся и увидел, как по полю медленно катились две пустые телеги на больших деревянных колёсах. Каждую тянула одна лошадь.

Анна вылезла из шатра, взяла Антона за руку и прислонилась к его плечу. Антон заметил, как матушка Надья прошла к костру и остановилась в центре круга. За ней следовали семь пожилых избранных, мужчины и женщины, и у каждого в руках было по венку.

Венки были сплетены из зверобоя и каких-то мелких белых цветов, названия которых Антон не знал.

Гул барабанов затих. Матушка Надья начала говорить, но у Антона в ушах стоял глухой шум, и он не разобрал ни слова. Девушки, стоявшие у шатров, по очереди выходили к ней. Каждой она что-то тихо говорила, принимала венок из рук пожилых избранных и надевала ей на голову. Назад они уже не возвращались.

Когда подошла очередь Анны, она дёрнулась вперёд, забыв, что всё ещё держит Антона за руку. Он невольно удержал её, и на мгновение они остановились. Антон смотрел, как ветер с реки треплет её пепельные волосы. Пальцы разжались, и её ладонь выскользнула из его руки. Антон смотрел на удаляющийся силуэт Анны, с трудом сдерживая желание окликнуть её.

Когда венок надели на последнюю девушку и она встала в ряд, матушка Надья сделала несколько шагов вперёд. За ней двинулись остальные, выстраиваясь в линию. Анна оказалась предпоследней.

Они пошли к реке, навстречу лошадям, которые уже подходили к берегу.

Вблизи телеги казались ещё массивнее. Тёмное, отполированное дерево, ровные борта, на дне – сухая жёлтая трава и рассыпанные поверх неё голубые цветы. Лошади стояли спокойно. Крупные, ухоженные, с тёплой коричневой шерстью, в которой на солнце проступали мягкие рыжеватые оттенки. Гривы были аккуратно расчёсаны, ремни упряжи – подтянуты и чисты. Они тихо фыркали и переступали с ноги на ногу.

Матушка Надья остановилась у телеги, обернулась и подала руку первой девушке. Та шагнула вперёд, оперлась ногой на колесо и перебралась внутрь, опустившись на траву. За ней поднялись ещё четыре девушки.

Одна из лошадей тихо фыркнула, кучер потянул поводья и щёлкнул вожжами. Повозка медленно развернулась и остановилась чуть поодаль.

Когда Анна вышла вперёд, Антон заметил блеск в её глазах и улыбку, какой раньше не видел. Она протянула руку Надье и забралась во вторую телегу. Следом поднялась последняя девушка.

В этот же момент снова ударили барабаны. Матушка Надья отступила в сторону. Вторая лошадь развернулась, и обе повозки тронулись одновременно, медленно набирая ход. Надья пошла следом за телегами, и за ней потянулась вся толпа. Пожилые избранные зажгли кадила, из которых поднялся густой ароматный дым. От этого запаха у Антона снова закружилась голова.

Он поднял взгляд на холм. Очертания склона расплылись, земля качнулась под ногами.

Глава 59

Морта открыла глаза. Каменный пол отдавал холодом, и это было первое, что она почувствовала. Горло жгло, каждый вдох давался с трудом. Руки и ноги казались чужими, во рту пересохло, сердце билось неровно. Но она была жива.

Высоко под потолком сквозь мутное стекло пробивалась бледная полоска света и рассеивалась по комнате. Под окном стояла старая тумбочка, на ней в тонкой стеклянной вазе торчали фиолетовые цветы.

Стены были сырыми и шершавыми, с тёмными потёками. Воздух пах плесенью и сыростью. Промозглая влага пробирала до костей.

Морта попыталась подняться. Поднялась на четвереньки, но мир тут же поплыл перед глазами. Сил не хватило, её качнуло, и она рухнула обратно, ударившись локтем о пол. Боль отдалась по всей руке.

– С пробуждением.

Морта повернула голову. В углу сидел человек. Он опирался спиной о стену, одну ногу вытянул, другую поджал к животу. Руки лежали на колене, пальцы переплетены. В полумраке лица почти не было видно. Только блеск глаз выдавал, что он смотрит прямо на неё.

– Ты кто?

– Пленник фермы, как и ты, – ответил он. Голос звучал молодо, но сухая хрипотца придавала словам насмешливый оттенок.

– Мы на ферме?

Он не ответил.

Морта отвернулась и попыталась подняться, но снова рухнула на холодный пол. К горлу подступила тошнота.

– Хочешь воды?

Не дожидаясь ответа, он поднялся, подошёл к тумбочке и вынул из кувшина цветы. Потом подошёл к Морте и присел рядом.

– Вылей мне её на голову.

– Она слишком ценная, чтобы тратить впустую. Вставай.

Он крепко схватил её за руку и потянул вверх. Морта прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол. Пленник поднёс кувшин к её губам. Она почувствовала холодную воду с лёгким сладким привкусом. Каждый глоток отзывался болью в горле. Она оттолкнула кувшин и посмотрела на пленника.

Широкие плечи, худощавое, измождённое тело. На бледной коже плеча и вдоль руки виднелись свежие гематомы. Светлые, слегка вьющиеся волосы падали на лоб. Лицо блестело от пота. Бледно-голубые глаза смотрели на неё сверху вниз, не отводя взгляда.

– Она отравлена?

– Тогда бы я уже давно откинулся.

Он протянул ей кувшин, но Морта покачала головой. Он поставил кувшин обратно на тумбочку и сел у противоположной стены.

– Сколько ты здесь?

– Не знаю. Может, неделю, может, месяц, может, год.

– Ты не можешь быть здесь год. Я видела, как тебя увозили.

Он чуть наклонил голову.

– Стой. Ты из того же поселения, что и я? Из поселения матушки Надьи?

Морта кивнула и ещё раз оглядела его. Что-то в его словах не складывалось.

– Тебе разрешают принимать душ?

– Мне? – коротко рассмеялся он.

– Почему у тебя волосы не сальные?

– Генетика хорошая… и особые водные процедуры.

Морта секунду смотрела на него. Потом отвела взгляд.

– Как отсюда выбраться?

Он демонстративно оглядел камеру, задержав взгляд на стенах и потолке.

– Не знаю.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Морта отвернулась первой, сжала зубы и попробовала подняться ещё раз. Теперь у неё получилось. Она пошатнулась, но устояла. Опираясь на стену, толкнула ногой вазу с цветами. Та разбилась о каменный пол. Потом Морта шагнула на тумбочку, вцепилась в решётку и попыталась заглянуть в окно.

В этот момент тяжёлая железная дверь распахнулась.

– Эй, что ты делаешь? – раздалось за спиной.

В камеру ворвались двое охранников и подскочили к Морте с двух сторон. Они схватили её за руки, стащили с тумбочки, развернули спиной к выходу и потащили прочь.

Глава 60

Как только её вывели из камеры, на голову надели мешок. В отличие от мешка Константина, этот пах гнилью, железом и мужским по́том. Сквозь него Морта ничего не видела и едва слышала шаги.

Её вели недолго, по ощущениям меньше ста метров. Потом спустили вниз и провели через две железные двери, отпирая и запирая каждую. Морта не пыталась сопротивляться или заговорить: было ясно, что это бесполезно.

Как только захлопнулась последняя дверь, с неё сорвали мешок. Глаза защипало от света.

Комната была тесной, потолок давил сверху. По сырым бетонным стенам шли тёмные потёки влаги. В центре стоял массивный деревянный стол, наклонённый так, что один край был ниже. Доски потемнели от воды и от чего-то старого, въевшегося в дерево. Над столом висела лампа, её свет падал пятном и не разгонял темноту. По углам стоял серый мрак. Там же виднелись бадья с водой, кувшины и сложенные тряпки. В полу была решётка слива, рядом по бетону расползлись тёмные разводы.

Воздух был тяжёлым, пахло ржавчиной, плесенью и сырой тканью. Где-то капала вода, звук терялся в бетоне. Морту резко толкнули к столу. Холодные, влажные доски впились в спину. Она попыталась повернуть голову, но её тут же прижали грубые руки, и через секунду запястья уже туго стянули ремнями. Кожаные полосы сдавили руки и ноги так туго, что пальцы почти сразу онемели.

Над лицом мелькнула тень, на рот и нос легла тяжёлая мешковина. Ткань пахла плесенью, ворс царапал губы и щёки. Морта дёрнулась, но ладонь прижала голову к доске. Потом раздался плеск. На ткань хлынула вода. Мешковина мгновенно промокла и прилипла к лицу. Вода потекла в рот и ноздри. Морта непроизвольно вдохнула, но вместо воздуха в лёгкие рванулась вода. Вырвался судорожный хрип.

Она захлебнулась. Тело дёрнулось, ремни сдавили грудь, но ткань не давала вдохнуть. В ушах шумела кровь, перед глазами темнело, и всё внутри требовало воздуха.

Вода лилась, пока сознание не стало уходить. И только тогда ткань сорвали. Морта втянула воздух с хрипом, холод обжёг изнутри. Грудь болезненно дёргалась, изо рта вырывался кашель, вместе с ним подступала рвота.

Дверь скрипнула едва слышно. Морта подняла голову. Перед ней стоял старший брат Милош. Он появился так тихо, что казалось, вырос из самой тени. Лицо казалось усталым, под глазами залегли тени, взгляд был тяжёлым и внимательным.

На нём была аккуратная военная форма из плотной тёмной ткани, без единой лишней детали.

– Наконец-то мы с тобой поговорим по-настоящему, Кира, – сказал он спокойно. Морта сжала зубы и промолчала. Она следила, как Милош медленно обходит её по кругу, не торопясь, будто осматривает вещь. – Или это вовсе не твоё имя?

Из тени вышли двое мужчин. Высокие, плечистые, в масках, закрывающих лица целиком, с узкими прорезями для глаз. Один встал справа от Милоша, другой слева.

Милош остановился перед ней.

– Кто ты? И кто тебя прислал?

Он помолчал секунду и наклонился ещё ближе, касаясь её дыханием.

– Но, знаешь, это неважно. Кем бы ты ни была, эту пытку ты не выдержишь. Никто не выдерживает. Ты выдашь всех. Даже себя. Это лишь вопрос времени.

Милош выпрямился и отступил, уголок губ дёрнулся в тонкой улыбке. В тот же миг один из мужчин грубо натянул на лицо Морты мокрую ткань, другой поднял тяжёлый кувшин. Милош молча отошёл в сторону и остановился в полумраке, наблюдая за происходящим.

Ткань плотно легла на лицо. Мир сжался до узкого пространства перед глазами. Холодные струи стекали по щекам, заливали уши и просачивались под ткань, каждая попытка вдохнуть заканчивалась новым глотком воды.

– Как тебя зовут?

***

– В честь кого тебя назвали?

– В честь собаки.

– Значит, где твоё место?

Он схватил Киру за шиворот и тряхнул. Из-под футболки выпало печенье и упало на пол.

Потом отец потащил её к выходу. Девочка спотыкалась, волоча ноги, пока её не вытащили за дверь. Промёрзший бетон обжёг босые ступни.

У будки он схватил её за шею, пригнул и толкнул вперёд. Кира ввалилась в будку, ударившись коленями о доски. Отец бросил следом печенье.

– Подумай над своим поведением. Завтра скажешь, в чём была не права.

Он ушёл.

Кира развернулась и опустилась на колени перед старым псом, которого разбудил шум. Осторожно погладила её по голове и прижалась, стараясь согреть. Потом надломила печенье и протянула кусочек. Собака отвернула морду.

Тогда Кира сунула кусочек себе в рот и снова обняла его. Пёс дрожал у её бока. Так они и уснули, сбившись в тесный комок.

***

Наконец поток оборвался. Вода стекала с лица на каменный пол, собираясь в тонкие ручейки. Морта хрипела, жадно хватая ртом воздух.

Шаги приблизились. Милош склонился к ней, и в полутьме его улыбка выглядела страшнее самой пытки.

– Как тебя зовут?

Морта закашлялась. Сопротивляться больше не было сил. Она судорожно втянула воздух. Голос с трудом пробился сквозь боль и сип.

– М… Морта…

Сил больше не осталось. Голова упала набок, дыхание стало редким и рваным. Сознание погасло.

Глава 61

Антона выворачивало. Горло жгло, желудок судорожно сжимался, выталкивая наружу густую горечь. Он вцепился обеими руками в край раковины и согнулся пополам. Его трясло, кашель рвал грудь, пока из Антона не вышло всё, что могло.

Он поднял голову и только тогда понял, где находится. Это был женский туалет, тот самый, где Морта когда-то замазывала ему синяки и ссадины. Как он сюда попал, он не помнил. Из памяти выпал целый кусок. Антон нащупал вентиль и провернул его до упора. Ледяная вода ударила в лицо, потекла по щекам и шее, затекла за воротник.

В зеркале отражалось бледное лицо. Лицо побледнело, губы были обожжены желчью, под глазами проступили синяки. Привычные карие глаза исчезли. Из отражения смотрели чёрные зрачки с красными прожилками. Черты заострились, словно после недель без сна. Антон вглядывался в себя, ища знакомые приметы. Тонкий шрам у виска, складку у губ. Нужно было убедиться, что это всё ещё он.

В дверь постучали. Он перекрыл кран и тыльной стороной ладони вытер рот. Держась за стену, дошёл до двери и открыл её. На пороге стояла пожилая избранная, уборщица из столовой. Мелькнула мысль: чем она провинилась, раз теперь ей придётся оттирать его рвоту? Антон молча пропустил её внутрь и вышел.

Он спустился по лестнице в столовую. Гул разговоров сливался со скрипом стульев и звоном посуды. Резкий свет бил в глаза, от горячего пара и запаха хлорки мутило. За столами сидели новые лица. Он скользил глазами по рядам, цепляясь за пряди волос, за линии лиц, за движения. Каждый раз мимо.

У дальней стены мелькнули медные волосы и знакомый профиль. Антон кивнул и подошёл к раздаче. Повар улыбнулась и подмигнула как ни в чём не бывало. Он взял поднос и направился к нужному столику.

Чем ближе подходил, тем сильнее плыли черты. Он моргнул. Это была не Морта. За столом сидели новенькая заинтересованная и Роман.

– Доброе утро, избранный, – улыбнулся знакомый.

– Доброе.

– Ты чего такой мрачный?

– Не выспался.

– По тебе и не скажешь. Сегодня вечером обещали прощальный бал с Монакаем. Уже решил, что наденешь?

– А ты как спал? – Антон проигнорировал вопрос.

– Бодрячком. По ощущениям неделю проспал. Хотя, может, так и есть. Ты видел, сколько новых заинтересованных появилось? Жаль, конечно, но у меня уже есть верная.

Антон огляделся. Заинтересованных действительно стало больше, чем в его первые дни в поселении. Большинство по-прежнему были юными и выглядели не слишком счастливыми. Но за дальним столиком он заметил нескольких пожилых, лет под шестьдесят. Они точно не могли быть случайными избранными, у каждого пожилого был собственный частный дом, это гарантировало поселение.

Он задержал взгляд на одном из них и на мгновение похолодел. Среди них сидел Константин. Он оживлённо разговаривал с двумя женщинами, улыбался, наклонялся к ним. Через секунду картина рассыпалась. За столом сидел всего лишь седой старик.

Антона не отпускало ощущение, что с ним что-то не так. Он посмотрел на Романа, который уже флиртовал с новой заинтересованной.

– Монакай завтра уезжает?

– Сегодня, – поправил Роман.

– А когда это объявили?

– Полчаса назад. Вышла матушка Надья и сказала. Кстати, заинтересованным тоже можно на бал. А для нас, как обычно, ничего не устраивали.

Виски запульсировали. Антон сжал зубы и опустился на стол.

– Что с тобой?

– Голова болит.

– Так иди выпей компота, помогает.

– Нет, – процедил Антон. – Мне нужно найти Морту.

Он встал и вышел из столовой. Остальные даже не заметили. Только Роман с заинтересованной проводили его взглядом.

– Кто такая Морта?

– Понятия не имею, – сказал Роман и сделал глоток компота.

Глава 62

В коридоре второго этажа женского корпуса никого не было. Антон осторожно прислушался, прислонившись к двери, но услышал только стук своего сердца и пульсирующую кровь в ушах. Тогда он занёс руку над дверью и замер. Если соседка Морты будет там, а самой Морты нет, это сразу вызовет подозрения. Но после того, на что он уже решился, это не имело особого значения. Если сегодняшний день окажется для него последним в поселении, можно было и рискнуть.

Антон постучал в дверь и сразу отошёл к петлям, надеясь по шагам понять, кто именно идёт. Но никто не подошёл и не открыл. Он простоял так около минуты, после чего постучал еще раз, а потом еще. Тогда он осторожно нажал на ручку, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Комната была пуста. Если его засекут так, то еще будет возможность оправдаться, но если соседка вернётся, пока он будет внутри…

Антон шагнул внутрь и тихо прикрыл дверь. Первое, на что он обратил внимание: постель Морты была не заправлена, в отличие от кровати её соседки. Он открыл шкаф напротив кровати, сам не зная, что надеется найти. Внутри висела белая одежда, которую поселение выдавало заинтересованным. Первый ящик шкафчика рядом с кроватью был наполнен косметикой, второй бельем и носками. В самом большом отсеке стояли туфли.

Ни Морты, ни Яна не было на посвящении, да и Морту вряд ли отправили бы на ферму без одежды.

Антон захлопнул шкафчик и, прихватив с собой лежавшую на тумбочке заколку-невидимку, вышел из комнаты.

***

Возможно, Морта спряталась от шума новых заинтересованных в библиотеке или не хотела показываться на глаза новым избранным.

Антон стоял перед библиотекой и всматривался в окна второго этажа. Обычно в комнате, где переписывали труды Монакая, всегда горел свет, но сейчас там было темно. Морта часто жаловалась на яркий свет, и он почему-то счёл это хорошим знаком.

Поднимаясь по лестнице, Антон уже слышал голос библиотекаря. Она с кем-то говорила, но собеседник молчал. Когда он толкнул стеклянные двери, Лиана тут же повернулась. За её спиной за столом сидел пожилой избранный в форме охранника: только им позволялось носить зеленый камуфляж, а не стандартную белую одежду.

– Добрый день, – сказал он, быстро проходя внутрь, пока его не выставили за дверь.

– Добрый, Антон. Поздравляю со вступлением на путь света.

Это было первое поздравление за этот день. Возможно, Романа и других уже поздравляли в столовой, но он проспал.

– Благодарю, Лиана. Я могу посидеть здесь? Устал от шума снаружи.

Не дожидаясь ответа, Антон прошёл к своему столу и сел за него.

– Заинтересованные уже прибыли?

– Да, и их намного больше, чем было нас.

– Я помню триместр, когда заинтересованных было столько, что едва хватало еды. Тогда ещё был период засухи. Когда приехал Монакай и увидел эту картину, после его уезда нам привезли три машины запасов, – сказал охранник.

– Тогда нам, получается, повезло, – улыбнулся Антон.

Больше всего его интересовало, откуда они понабрали столько заблудших душ, но спрашивать напрямую было рискованно. Официальный ответ всегда был один: их пригласил пророк Монакай. Вряд ли они его уже видели. И, скорее всего, не увидят, пока не напьются компота и не пройдут обучение.

– Ты можешь спокойно работать, мы уйдём ко мне в кабинет, чтобы не мешать. Если что-то понадобится, зови.

Антон уже хотел было сказать, что лучше пойдёт к себе в комнату и вздремнёт, но решил посидеть полчаса, чтобы не вызывать подозрений. Взяв перо, он открыл книгу. Но она открылась не по закладке, а на середине. Посреди листа лежала скомканная записка, два рисунка и маленький ключ.

Глава 63

«Ключ от подвала под общежитием. Лагерта на ферме. Передай Константину».

Ожидания Антона оправдались. Если Морта просила помощи именно у него, причина могла быть только одна – её поймали. Она рисковала успехом операции, несмотря на прямой приказ Константина никуда не лезть, чтобы сообщить ему лишь то, что они и так могли предполагать. А ему теперь придётся расхлебывать эту ситуацию, чего он не собирался делать с самого начала.

Единственный, кто наверняка знал про ферму в поселении и её расположение – Монакай.