Лом. Моя с первого взгляда

У них словно есть свои жесты для общения. А может, так и есть, и они понимают друг друга лишь по взглядам.

А вот Кирилл – без изменений. Ему, кажется, до лампочки немая перепалка друзей. Он по-прежнему сосредоточен на мне.

Когда этот сумасшедший день закончится, а?

Наконец Кристина определяется с выбором, и Амир заказывает еду для оставшихся с нашей половины стола.

– А сколько ждать? – ёрзает на стуле Кристина. – Я про десерт забыла. Так сладкого хочется. Но только не мороженое, я замёрзла. Мм... Может, «Прагу»? Или «Наполеон»?

– «Наполеон» – тема, – довольно хмыкает Аварский.

Подозвав официанта, заказывает для всех десерт, а потом вдруг изрекает:

– Всё равно вкуснее, чем у Аси, нет. Она – волшебница, а не просто кондитер.

Его слышит весь стол, и в мою сторону тут же летят вопросы.

– Где можно попробовать твои шедевры?

– Может, торт какой замутишь тематический, с клюшками? Боброву задарим, у него день рождения через два дня.

– Точно-точно. Идея – огонь. Ась! Колись, где работаешь.

А Вова зачем-то ещё больше меня пиарит:

– Ася ведёт свой блог. И она на заказ тоже делает.

Хочу пнуть его под столом, но не дотягиваюсь. Потому что это неправда. Я не пеку на заказ, у меня нет оборудования. А в кондитерской нельзя брать левые заказы.

Поспешно вставляю:

– На заказ делаю не я, а наша кондитерская.

Но, кажется, никого уже не интересуют детали.

– Как блог называется? – роется в телефоне Аварский.

И я, покраснев ещё больше, выдыхаю:

– Ася Заря.

– О, нашёл, – заявляет Рогов. – Подписался, отрепостил. Ну всё, жди наплыва подписоты.

– Наплыв будет, когда она торт Боброву сделает, – заявляет Духов.

Я запомнила, кто есть кто, когда их менеджер всё время дёргал их по фамилиям. Кстати, Филипп Курган не остался обедать, проводил до ресторана и пересел на такси. Без него я чувствую себя не совсем безопасно. Словно именно он мог сдерживать одного великана-хоккеиста от подкатов в мою сторону.

«Но тут же ещё есть капитан», – напоминаю себе.

Пока ждём свои заказы, вся команда активно лайкает мою страницу. Все, кроме Кирилла. И это... немного задевает. У него что, телефона нет?

И вот я снова, как в автобусе, смотрю на него в упор.

Хмурый, со щетиной, которая наверняка жутко колется, со старым шрамом над бровью. Его нельзя назвать красивым, если исходить из общепринятых норм красоты. Но... Он всё-таки красивый. Запоминающиеся тёмные глаза, пухлые губы, тяжёлый мужественный подбородок.

А руки... У него такие руки, что, наверное, в его одной поместятся мои две. И пальцы у него красивые, и ногти.

Так, всё, завязывай, Ася! Куда это тебя понесло?

Но меня несёт и дальше, когда приносят еду, и я пробую вкуснейшее каре ягнёнка под каким-то пряным соусом, которое для меня заказал Кирилл Ломов.

Теперь мне даже и не хочется, чтобы этот сумасшедший день заканчивался.

Глава 8. То, что между нами началось.

Ломов

Она забавно щурится, когда пробует принесённое блюдо. Облизывает верхнюю губу, слизывая соус. Иногда поднимает на меня благодарный взгляд.

Мне не нужна её благодарность. Я бы взял кое-что другое.

Но как бы то ни было, приходится признать, что Аварский прав – членом в неё тыкать не надо. Иначе точно придётся привязывать к кровати.

За столом какая-то вакханалия творится... Сначала нас фотографируют в приличном антураже – отличный ресторан, великолепный обед... «Легион» кормит сирот! А потом кто-то запускает салфеткой в Маланьева – и понеслось... В итоге над столом начинают летать кусочки хлеба и овощей.

Пиарщики в восторге – вот он, живой контент. Но весело тут, походу, только Максу. У него эмоциональный возраст временами лет на тринадцать. А детдомовские смотрят на размазанную по столу еду с тихой жалостью. Стрёмно как-то, в общем.

Десерт проходит мимо меня. У меня он свой – Ася. Жру этот десерт глазами, сокрушаясь внутри себя от скоротечности времени.

– Кто ещё в уборную пойдёт? – спрашивает Ася у подопечных девочек, поднимаясь со стула.

Айгуль попросила проводить её.

– Я! – подскакивает Кристина, слишком явно опираясь на плечо Макса.

Когда девушки уходят, мы с ним переглядываемся. Аварский говорит одними губами:

– Этой девчонке нужен психолог. Или ремень.

– Родители, – бросаю я в ответ.

Вот кто ей нужен. Ни ремень, ни психолог не заменят того, что должно быть по умолчанию. Базовая потребность по Маслоу – безопасность и принадлежность. У этой девчонки нет ни того, ни другого. Отсюда весь цирк.

Макс закатывает глаза.

– Окей, родители и ремень. Психолог потом, – и добавляет уже серьёзным тоном: – У нас раскатка через час.

Сафин слышит, кивает, просит счёт. Который Аварский тут же перехватывает и расплачивается сам.

Макс у нас не просто хоккеист «Легиона», а наследник отцовской империи. Деньги для него не ресурс, а фон.

Аси нет уже минут десять. Детдомовские доедают десерты, полкоманды уже покинуло ресторан.

– Лом, ты помнишь, где находишься? – говорит мне Аварский, когда я, сам того не замечая, встаю из-за стола, собираясь идти на поиски Аси. – Давай без экстрима.

Не отвечаю. Мимо проплывают Кристина и Айгуль. Аси с ними нет. Пройдя через зал, выхожу в холл – и наконец-то вижу её. Ася говорит по телефону, стоя ко мне спиной и ноготком ковыряя фактурный рисунок на стене.

– Да всё в порядке у нас, Валентина Сергеевна, уже почти закончили. Мы в ресторане. Детей накормили. Угу... Да, все ведут себя прилично. Все. Кристина? Ну... она как всегда, да...

Кто-то из детдома. Не хочу мешать. Просто стою, прислонившись к противоположной стене, и смотрю на неё.

Она обводит узоры на стене пальчиком, слушая собеседницу. В какой-то момент резко втягивает голову в плечи и оборачивается. Наши взгляды сталкиваются. Я физически чувствую её оцепенение. И вижу, как она с ним борется.

Выдавив напряжённую улыбку, прислоняется спиной к стене. Зеркалит мою позу.

– Валентина Сергеевна, мы и на общественном транспорте доедем. Не надо Виктора дёргать, – продолжает разговор. – Какие билеты? – голос становится удивлённым. – На завтрашний матч? Да вы что! Начало в семь вечера? Хорошо, попробую отпроситься...

Заканчивает разговор, убирает телефон в карман джинсов и произносит, глядя на меня:

– Менеджер «Легиона» прислал пять пригласительных билетов на завтрашний матч.

Слышу, как подрагивает её голос. Оторвавшись от стены, делаю уверенный шаг в сторону Аси. И ещё один. Подхожу почти вплотную к ней. Ася задирает голову, чтобы смотреть мне в глаза. Разница в росте – сантиметров сорок.

– Значит, это не последняя наша встреча, – говорю я.

Она нервно прикусывает нижнюю губу, щёки розовеют.

– Не последняя, – тихо выдыхает. – Я же ещё торт должна испечь. Доставки у нас нет, придётся доставлять самой.

Улыбается. И мне кажется, что довольно расслабленно улыбается, чего рядом со мной у женщин обычно не бывает. И я, форсируя то, что между нами происходит, касаюсь пальцами её щеки.

Улыбка Аси тут же гаснет. Губы приоткрываются от рваного вдоха.

Молча веду пальцами вниз, к шее. Хотя знаю, что надо словами...

Когда хочешь сказать девушке, что она тебе понравилась – открываешь рот и говоришь. Просто. Элементарно. Но слова не идут. В голове их тысяча, но старые триггеры стоят на страже и не выпускают ни одного. И я пользуюсь тем, что есть – руками, взглядом, телом.

Прижимаю Асю к стене. Она дрожит вполне натурально. На лице – коктейль разных эмоций: страх, удивление, сомнение. И что-то ещё, чему я боюсь дать название.

Должна бы спросить, какого чёрта я делаю. Но не спрашивает.

Почему?

Моя ладонь поднимается к её лицу, пальцы переползают на затылок, зарываются в волосы, которые она распустила. Её волосы – чистый шёлк.

– Ломов, бл..! – рявкает сзади Аварский.

Ася быстро проскальзывает под моей рукой и сбегает в зал, ни на кого не глядя.

Смотрю на Макса. Уничтожающе.

– Ты понимаешь, что это too much, Лом? – Аварский не отступает. – Девочка сюда детишек привезла. Как волонтёр. А наш тафгай её у стеночки уже готов поиметь. Имей в другом месте. Встреть после работы, напросись в гости... Не знаю... В отель отвези, что ли. Но не здесь. Хорош капитана провоцировать на ненужные думы. Ты же знаешь, Амир не любит лирику перед важной игрой. И от тебя уж точно такой движухи не ожидает.

– Думаешь, она пойдёт со мной в отель? – спрашиваю я, отреагировав на то единственное, что зацепило во всём его трёпе.

Макс изображает фейспалм. Потом скрещивает руки на груди.

– Ну что тебе сказать, Лом... Правду? Окей. Шансы твои пятьдесят на пятьдесят. Либо пойдёт, либо не пойдёт.

И начинает ржать над своей дебильной шуткой.

Выходим на улицу, загружаемся в автобус. Раскатка через сорок минут, но мы всё равно подвозим детдомовских, делая крюк.

В автобусе Ася вновь сидит сзади, а меня развлекает Аватар.

– Глянь, Лом, – подсовывает мне свой телефон. – Тебе даже порнушку больше не надо. Достаточно один ролик про эклерчики посмотреть.

На экране видео с Асей. Её блог. И нет в этом видео ничего эротичного. Девушка прилично одета, ещё и в фартуке. Но... Есть что-то в её осанке, тонкой талии, в хрупких ключицах и лебединой шее. То, как прикусывает губу, когда задумывается на мгновение, читая комментарий подписчицы... Походу, это был прямой эфир, который Ася сохранила.

– Ну всё, потеряли пацана, – Макс вытягивает из моей руки свой телефон. – Но ты всё же инструктаж ей проведи, ладно?

Аварский чаще всего болтает фоном, и меня не задевают его подъёбки. Но вот про Асю задевают. Потому что, опять же – он прав. Она же неискушённая девочка, не шлюха, не эскортница. Скорее всего, реально сбежит.

Автобус тормозит у серого неприметного здания. Полкоманды выходит проводить – несут клюшки, шлемы, защиту с автографами. Рогов вещает:

– В общем, от Аси торт, да? Можно на раскатке послезавтра подарить. Ась, успеешь?

Она неуверенно кивает, плавая где-то в собственных мыслях. На меня не смотрит.

Хотя нет. Удостаивает одним взглядом – когда проходит с детьми сквозь ворота. Коротким. Странным.

Этот взгляд – словно многоточие вместо точки. Будто она готова продолжать то, что между нами началось.

– Знаешь, что я тебе скажу, Лом, – негромко говорит Макс, когда идём обратно к автобусу, – тебе надо в строительный магаз заехать.

– Зачем?

– Стяжки значительно прочнее верёвки.

И снова ржёт, заходя в автобус.

Максим (Аватар) Аварский

Амир Сафин

Глава 9. С нами обоими что-то не так.

Ася

Я уже жутко опаздываю на работу, потому что Валентина Сергеевна никак не хотела меня отпускать. Всё расспрашивала – и про хоккеистов, и про поведение наших ребят.

Но больше про хоккеистов. Потому что она всё же женщина и явно фанатеет от красивых мужчин. И я, снова краснея, рассказывала ей и про каток, и про обед. А перед глазами стоял Ломов, и моя щека помнила его горячую ладонь на ней.

Зачем он это сделал?

Хотя все вопросы, связанные с поведением Кирилла Ломова, бессмысленны. Вероятно, он просто делает то, что считает нужным. Типа... Ну что такого, а? Ну подошёл, ну потрогал. Ничего неприличного ведь не было.

Хотя я могу поклясться, что даже один его палец, скользящий по моей скуле, в разы неприличнее того секса, который у меня случился всего несколько раз за всю жизнь.

По крайней мере, искры тогда так не летели, как сегодня от прикосновений Ломова.

Со мной явно что-то не так.

Или с ним.

Или с нами обоими.

Ну не коротит так друг от друга двух по сути незнакомых людей.

Но я предпочитаю подумать об этом потом. Прям совсем потом. Потому что сейчас я жутко опаздываю.

Нервно шагаю туда-сюда возле ворот детского дома, пытаясь вызвать такси. А Виктор всё заманивает меня к своей машине.

– Да пойдём уже, Ась!..

Виктор – сын Валентины Сергеевны, ему двадцать шесть. Можно сказать, что он рос вместе со мной в этом детском доме, но мы никогда не дружили.

– Спасибо, Вить. Не хочу тебя напрягать, – отмахиваюсь, глядя на экран телефона.

Там всплывает уведомление «У вас новый подписчик». И тут же ещё одно такое же. И ещё...

Воу! А что это происходит?

Захожу на свою страничку. Ещё вчера подписчиков было двести тридцать два. А сейчас почти пятьсот. Меня где-то рекламируют, или что?

– Ась, пошли, а? Мне всё равно по делам надо.

Поднимаю глаза на Виктора. Он одаривает меня вполне приятной улыбкой. И глаза у него красивые. Голубые-голубые.

– Ну ладно, – всё-таки сдаюсь. – Буду тебе очень благодарна.

– Сочтёмся, – криво ухмыляется он.

Симпатичная мордаха – это всё, что у него есть. А вот характер скверный.

Витя вообще не похож на свою мать. Валентина Сергеевна добрая, приятная, располагающая. А Виктор чаще всего отталкивает своим нахальным поведением. Когда мне было шестнадцать, он всё время пытался меня где-нибудь зажать. И продолжалось это почти целый год. Пока однажды я не огрела его лопатой по спине.

Тогда был жуткий скандал, ведь я его чуть не покалечила. Директриса грозила мне детской комнатой милиции. Но Валентина Сергеевна всё утрясла, претензий у неё ко мне не было.

После этого случая Виктор вёл себя иначе и больше не приставал. Но осадочек, как говорится, остался.

Сажусь в его машину – почти новенькое Шевроле. Клюшку кладу на заднее сиденье.

– Тебе куда, Ась?

– В кондитерскую.

– Окей. Пристегнись.

Хватаюсь за ремень, пристёгиваюсь. Едем. Время от времени чувствую Витин взгляд на своих ногах.

– Ну и чё этот «Легион»? Типа московские выпендрёжники? – начинает разговор парень.

– Нет. Совсем не выпендрёжники. Все очень хорошие.

– Да это же социалка, Ась, – смеётся Витя.

И тон у него такой, будто хочет сказать, что я дура, перепутавшая доброту с показухой.

– И что? – возмущённо вспыхиваю я.

А телефон мой всё вибрирует и вибрирует, подписчики всё прибавляются. Мельком читаю последнее уведомление: «Новый подписчик Ломов Кирилл». Меня будто обдаёт кипятком, щёки вспыхивают.

Не решаюсь открыть профиль великана-хоккеиста при Вите. А он продолжает втирать:

– А то. Им же кровь из носу нужны такие проекты. Это привлекает новых спонсоров, а спонсоры – это бабки, тачки, популярность. Сейчас медийка рулит, вообще-то. СМИ может сделать из уголовника героя. И наоборот. И поверь мне, там дохера серых пятен в биографии каждого игрока. Сто процентов! Вот имиджмейкеры и напрягаются.

Я слушаю его с неприкрытым недовольством.

– Знаешь, Витя, моё дело маленькое – свозить детей, сделать всё, чтобы они получили новые хорошие впечатления. И вернуть в целости и сохранности. А какие там у хоккеистов серые пятна...

– И как? Получилось впечатлить? – хмыкает Витя.

– Слава богу – да.

– Кристинка уже всем рассказывает, что идёт с одним из хоккеистов на свидание, – выдаёт он. – Говорит, что парня себе нашла. Или даже папика.

Я вздрагиваю, переводя на Витю недоверчивый взгляд. А он скашивает глаза на меня.

– Я это не придумал, Ась. Слышал, как она втирала подружкам в коридоре. Расхваливала его. Что хоть за мужик?

– Понятия не имею, о ком она, – бормочу, отворачиваясь.

Ну Кристина, блин!.. Вот это пиар она может устроить Аварскому. Надо бы его предупредить...

Но, с другой стороны, подставлю детский дом. Лучше с Кристиной сама поговорю.

Витя тормозит возле кондитерской. На часах – без пяти, я не опоздала.

– Спасибо, Вить!

Пытаюсь открыть дверь, но она не поддаётся. Разворачиваюсь к парню.

– Ась, подожди, – он подаётся чуть ближе, ставит локоть на консоль между нами. – Я уже очень давно хочу тебя пригласить...

– Нет! – выпаливаю, недослушав.

Он осуждающе качает головой.

– Я же не сказал, куда.

– Хорошо, скажи.

– Кулинарная ярмарка. Слышала о такой?

Вообще-то, да. Но она не у нас проходит, а в Москве. Там приезжают кондитеры из разных городов. Делятся самыми смелыми рецептами, которые не найдёшь в сети.

– Несмешно, Вить.

– А кто смеётся-то? На машине за сутки домчим. Отпросись с работы. Время у тебя есть, ярмарка через две недели.

– Я подумаю. Открой, пожалуйста, дверь.

Нехотя жмёт на кнопку центрального замка, и я выпархиваю из машины.

Ну какая ярмарка, блин? Наш отбор, или конкурс, как его называет Рита, скоро подойдёт к концу. И меня, скорее всего, уволят. Как и Дашку. А Рита останется. И ей в помощь наймут двух низкооплачиваемых подневольных.

Вот такой план у нашей Поляковой. Держать трёх кондитеров по нормальной ставке она не будет. Её покойный отец вёл дела иначе, но теперь – увы и ах.

Отвлекаюсь от безрадостных мыслей на вибрацию телефона. Кирилл Ломов отлайкал моё последнее видео.

Ну ничего себе!..

Мои щёки вновь вспыхивают. И я трачу ещё минут пять, зависнув на его страничке и окончательно опаздывая.

Фоток тут немного. В основном командные, с игр. А вот подписчиков – почти сотня тысяч.

Быстро пролистываю все альбомы до последнего под названием «Реал». Там Кирилл Ломов явно моложе. Лет так на пять. А на некоторых фотках рядом с ним – очень эффектная блондинка. И, судя по тому, как она заглядывает ему в глаза, явно не сестра. Да и не фанатка.

Закрываю его профиль и бегу к заветной двери. Сейчас будет нагоняй от Поляковой.

В руках словно чего-то не хватает...

У двери кондитерской оборачиваюсь. Витя уже уехал. А я понимаю, что клюшку забыла его в машине.

Вот блин!

Глава 10. Я здоров и нездоров.

Ломов

Тело работает на автомате – разогрев, растяжка, короткие ускорения. А головы тут нет.

Голова осталась там, у ворот серого здания, куда она увела детей.

Полчаса назад Ася была рядом, и я почти не мог трезво мыслить. Теперь, когда между нами целый город, разум начал медленно возвращаться, как кровь в руку, которую отлежал.

Аварский сказал – встреть после работы. Кондитерская, в которой она работает, закрывается в девять. Адрес я знаю, а ещё слышал, как она говорила Рогову, что сегодня работает во вторую смену. Можно дождаться Асю у входа, предложить поужинать. Нормальная программа нормального мужика, который хочет понравиться девушке.

Я мог бы. Физически – мог бы. Она бы, может, даже согласилась. Но дальше что?

Допустим, ресторан. Она сидит напротив. Свечи, меню, вежливый официант. И я – двухметровая глыба, которая молча сверлит её глазами весь вечер, потому что слова застревают где-то между лобной долей и языком. Она будет ждать разговора, шуток, лёгкости. А получит тишину и тяжёлый взгляд, от которого у женщин начинается нервный тик.

А потом?

Допустим, она не сбежит из ресторана. Допустим, случится чудо – и я выдавлю из себя хоть что-то, кроме «да», «нет» и «нормально». Допустим, провожу до дома. Мне захочется её коснуться – а мне захочется, я это знаю. Как знаю, что не остановлюсь на «коснуться».

Потому что я не останавливаюсь. В этом вся проблема.

Когда хочу – сносит. Голова отключается, тело берёт своё, и я становлюсь тем самым чудовищем, от которого сбегают жёны и визжат проститутки. Не потому, что хочу сделать больно. А потому, что в моменте не могу, блять, затормозить.

Ася... Она такая тоненькая, хрупкая. Я её просто сломаю. Не фигурально, а буквально.

– Лом! – голос Сафина раздаётся откуда-то сбоку. – Ты в игре вообще?

Торможу у борта. Амир скользит мимо, бросив короткий взгляд. Ничего не говорит, но я читаю по его лицу: «Соберись».

Собираюсь. Вминаю весь мысленный пиздец в дальний угол черепа и выхожу на следующий круг...

После тренировки едем в отель. В автобусе зависаю на её страничке: подписываюсь, ставлю лайк.

Перед ужином надолго застреваю в тренажёрном зале. Мне нужно вымотать себя до состояния, когда голова наконец заткнётся. Жим, тяга, приседания... Не на максимум, плей-офф не позволяет, но достаточно, чтобы мышцы загудели и вытеснили лишние мысли.

Макс тоже тут. Без напряга качает пресс на лавке, одним глазом залипая в телефоне, а другим провожая каждую девицу, которая проходит мимо. Отель не из дешёвых, контингент тут соответствующий. Аварский улыбается каждой, перекидывается парой фраз, получает в ответ смешки и заинтересованные взгляды. Ему даже напрягаться не надо – бабы сами слетаются, как мотыльки на свет.

Мне бы так.

Он подсаживается на соседний тренажёр, когда я херачу на кроссовере. Всё ещё торчит в телефоне.

– А она реально хороша в этом своём блоге, – бросает как бы между прочим. – Прямой эфир сейчас. Глянуть хочешь?

Я молча ухожу на скамью для жима. Ложусь, берусь за штангу.

– Лом, может, поможем девочке раскачать блог? Это был бы нормальный подкат к ней.

Опускаю штангу на грудь, рывком поднимаю.

– Может, какую-нибудь фотосессию для её блога организовать? – продолжает он трепаться. – Она готовит, а «Легион» в кадре. Мм? Чё скажешь?

Я ничего не скажу.

Я ему сейчас башку откручу уже.

Добиваю последний подход и иду в ледяную купель. Четыре градуса. Тело обжигает, перехватывает дыхание, мышцы каменеют. Сижу по грудь в ледяной воде и чувствую, как отпускает. Не голову – голову ничем не отпускает. Хотя бы тело. Напряжение уходит из плеч, шеи, расслабляются челюсти, которые я стискивал весь день.

Макс ждёт в раздевалке. Смотрит на меня без улыбки, без подъёба.

– Кондитерская закрывается в девять. Ты пойдёшь?

– Нет.

– Почему?

– Потому что.

– «Потому что» – это не ответ. Днём ты чуть не сожрал её, а сейчас «нет»? Что изменилось?

Ничего. В том и проблема – ничего никогда не меняется. Днём я дотрагивался до неё, потому что тело, как всегда, опережало голову. Тело не думает, не подбирает слова, не буксует на полуфразе. А встретить после работы – это разговаривать, шутить. Быть нормальным.

– Лом, – голос Макса становится ещё серьёзнее, – ты здоров, брат. Хватит тянуть прошлый пиздец в своё настоящее.

– Я не тяну.

– Тянешь. Ты за эту менингиому держишься, как за костыль. Типа у тебя есть уважительная причина быть мудаком.

– Я не мудак. Я не могу, блять, нормально...

– Что? Говорить? Лом, ты сейчас со мной разговариваешь. Словами. Членораздельно. Без запинки.

Это другое. Макс – свой. С ним не надо стараться. А с ней...

– С ней ты тоже справишься, – говорит Аварский, будто читая мысли. – Она не ждёт от тебя стихов и серенад. Она же сама на тебя глазела с интересом. Она же не сука Нина. Не все такие, как Нина, понимаешь? Эта девочка, походу, готова принять тебя такого, какой ты есть. Вопрос: а ты готов?

Не отвечаю. Стою мокрый, в полотенце, и смотрю в пол.

Менингиома лобной доли – это звучало как приговор, хотя врачи говорили обратное. Доброкачественная, удалена полностью, прогноз благоприятный. В выписке написали «без осложнений». А я проснулся после наркоза и не узнал себя.

Нет, я помнил всё. Имя, фамилию, как зовут жену, счёт последнего матча. Интеллект не был повреждён – я по-прежнему мог читать людей, анализировать, выстраивать цепочки. Голова работала. Но между тем, что я думал, и тем, что мог произнести вслух, выросла бетонная стена.

Слова есть. Тысячи слов. Они роятся, толкаются, лезут друг на друга. Но на выходе – тишина. Или огрызок фразы, которая звучит грубее, чем задумывалась. Лобная доля – это не про ум. Это про всё остальное. Про способность начать разговор. Про контроль над тем, что хочется сделать прямо сейчас. Про умение не пугать людей одним своим присутствием.

До операции я был другим. Нет, не душа компании, тафгай есть тафгай. Но я мог нормально общаться. Мог сказать Нине, что люблю. Мог пошутить в раздевалке с парнями. Мог почувствовать грань между «нормально» и «ты всех напрягаешь, Лом».

После операции эта грань стёрлась. Нина смотрела на меня и видела человека с тем же лицом, но другой начинкой. Животным, как она стала меня называть. Я не стал хуже. Я стал другим. А это, блять, иногда страшнее.

– Нет, ты пойдёшь, – бросает Макс уже не вопросительно, выходя из раздевалки. – Я тебя знаю.

Сука. Знает он меня.

Достаю из шкафчика телефон, сажусь на лавку. Открываю Асин блог. Последняя запись – сохранённый прямой эфир. Врубаю.

Её голос льётся из динамика, в кадре – лицо крупным планом. Вижу, как сияют её глаза, как шевелятся губы. Слов почти не разбираю, залипнув на красивой картинке.

Ася мурлычет что-то приятное своим подписчикам, рассказывая, кажется, о креме для торта. И о том, что ей поступил интересный заказ, который она завтра будет готовить в прямом эфире.