Лом. Моя с первого взгляда

К нам сразу кто-то подкатывает. Сначала я вижу мужские руки на щеках Лёши. Поднимаю взгляд и встречаюсь с тёмно-зелёными глазами Амира Сафина – их капитана.

Да-да. Я наводила справки.

Амир не обращает на меня внимания. Проверяет зрачки у Лёши, просит его посчитать пальцы.

– Если голова в порядке – жить будешь. А переломы мы поправим, – говорит он вроде бы шутя.

Но мне как-то не смешно.

– Да вроде норм, – начинает оживать Лёша, выкручиваясь из рук капитана.

Смотрит он на хоккеистов, выходящих на лёд, как волчонок. Злой и потерянный немного.

Каждый второй в детском доме такой. Особенно те, кто постарше, в первую пару лет пребывания там. А вот младшенькие, наоборот, поначалу тянутся к взрослым, пока не озлобляются.

– А ты у нас..? – спрашивает меня Сафин.

– Меня зовут Ася Зорина. Я – волонтёр, помогаю детскому дому в организации вот таких мероприятий, – тараторю с преувеличенной радостью.

Вообще-то, от взгляда их капитана хочется сжаться и стать в два раза меньше.

– И сколько вас всего?

– Детей – четверо. Один приболел, к сожалению.

– Понятно, – Сафин оборачивается, поднимает руку и кричит кому-то: – Давай пять клюшек! Шлемы, защиту...

«Почему это пять?» – хочется выпалить мне. А потом до меня доходит, почему.

– Но...

Хочу сказать, что я тут просто присмотреть. Что не надо меня снимать и втягивать в пиар-кампанию. Но слова застревают в горле. И я, похоже, и правда становлюсь в два раза меньше... Потому что рядом со мной вдруг появляется Кирилл Ломов.

Задираю голову, чтобы посмотреть в эти пропасти – его тёмные глаза. И, нелепо улыбнувшись, выдавливаю:

– Здравствуйте.

Глава 4. Моя.

Ломов

На ней – голубой свитер размера на два больше, чем надо, с растянутыми рукавами, в которых она прячет свои руки. Волосы заделаны в какую-то растрёпанную шишку на макушке. На лице – ни капли макияжа.

Она молода. Очень. И я не должен залипать на этой голубоглазой девушке, потому что такая точно не для меня.

Но я ломаю к хуям все внутренние барьеры и не отвожу от неё глаз.

– Что это было, Лом? – посмеивается рядом Макс. – Что ты там нечленораздельное выдал на её «здрасьте»?

Хрен его знает. Вроде бы что-то между «привет» и «ммм».

Ничего не отвечаю. Аварский и не ждёт ответа, продолжая вещать:

– Ты посмотри, как мир тесен, а? Точнее – Краснодар. Вот в Москве бы хрен так повезло. Девчуля, которая оставила неизгладимое впечатление в моём сердце... да и в твоём тоже. Ну хотя бы наполеоном, мм? И вдруг оказывается, что она – волонтёр в нашем социальном проекте. Судьба, походу. Лом, малыш, улыбнись хотя бы. Она ведь смотрит.

И правда смотрит. Стоит, смущённо держа клюшку в руке, и смотрит. А Рогов, наш вратарь, облачает её в шлем и защиту.

– Хотя нет, не улыбайся, – вновь включается Макс. – Ты выглядишь как маньяк, выбравший себе жертву.

Перевожу тяжёлый взгляд на Аварского.

– У тебя есть ещё какие-то дела?

– Оо, это же целое предложение, Лом! Ты делаешь успехи. И, кстати, ты – моё дело. Курган просил заставить тебя быть частью команды, а не атрибутом, стоящим поодаль. А тут ещё и наша кондитерша...

Но тут он затыкается, увидев реальное бешенство на моём лице. Улыбка сходит с его лица, когда я тихо рычу «моя».

– Да хорош... – выдыхает растерянно. А потом начинает эмоционально шептать: – Ты чё, Ломов? Она ж малышка совсем. Ты чё с ней будешь делать? К кровати привязывать? Давай найдём тебе кого-то более... опытного, что ли, а? Есть у меня на примете одна эскортница. Помнишь, в прошлом сезоне здесь играли? У меня номерок остался где-то...

Снова осекается, увидев на моём лице именно то, что я транслирую.

Эскортница мне не нужна.

Макс сокрушённо качает головой и выдыхает:

– Пиздец...

Потом лупит меня в плечо.

– Тогда, блять, не стой! Рогов вон уже яйца свои к ней подкатывает.

И укатывает к Сафину и подросткам из детского дома.

Ловлю взгляд одной девчонки из них. Она смотрит на меня с опаской, а на Аварского – с восторгом. Вот такая между нами разница.

Начинается съёмка. Здесь медийка нашей команды и местный новостной канал.

Сафин, как и я, не мастер толкать речи, но с этим легко справляется Макс. Есть ещё наш седьмой номер Ильдар Маланьев, тоже любитель посветить фейсом на камеру.

Рогов же никак не отлипнет от Аси. Они стоят в воротах, за спинами всех остальных. Подбираюсь ближе к ним.

Боброва, нашего тренера, сегодня нет. Вместо него – менеджер команды Филипп Курган. И это по его долбаной инициативе нас запрягли с показной социалкой.

Это не помощь детям, это просто пиар. И все это понимают. Но таковы реалии. В телике мы должны нравиться всем, даже тем, кому плевать на хоккей.

– Давай я легонько шайбу толкну, а ты попробуешь поймать, – уговаривает Асю Санёк Рогов. – Пусть снимут это, и тогда не придётся ничего говорить на камеру.

Она задумчиво кусает губы, потом кивает:

– Ладно, я попробую. Мне клюшкой её ловить?

– Да, просто отбивай, – сияет Рогов.

Я встаю за воротами. Веду взглядом по спине девушки, по её тонкой шее. И мне кажется, что кожа у неё покрывается мурашками от моего взгляда.

Ася оборачивается и как-то неуверенно улыбается мне. И я, наверное, должен сказать ей что-то лёгкое, обычное, нормальное. Но я, блять, не умею говорить.

В итоге выдыхаю:

– Ты как?

Ася внезапно разворачивается всем телом и опирается ладонью на ворота.

– Да я вообще не люблю такие мероприятия, – объясняет с улыбкой. – Хотя веду свой блог и не боюсь камеры, но этих операторов боюсь. Как вот это объяснить, а?

Она так красиво смеётся, и глаза так сияют за визором шлема, что я невольно дёргаю уголком губ.

– Хочешь, убежим? – выдаю внезапно для себя.

Мне кажется, Ася слегка вздрагивает. Прикусывает нижнюю губу, и в её глазах появляется что-то, очень похожее на страх.

Я перегнул.

– У меня же дети тут, – отвечает она, явно чувствуя неловкость. – Я же за них отвечаю.

Молчу.

– И ещё я рассчитываю получить автографы от всей команды, – продолжает она щебетать, явно пытаясь разрядить обстановку.

– Ася, нас сейчас будут снимать, – говорит ей Рогов.

Глянув на меня напоследок извиняющимся взглядом, Ася отворачивается.

Камеры и правда направлены на ворота. Рогов толкает шайбу, Ася отбивает.

Я не вижу её лица, но вижу довольную рожу Рогова. И то, как он подмигивает девушке.

Потом операторы снимают, как Сафин ведёт шайбу к воротам вместе с Лёхой – одним из детдомовских мальчишек. И как Аварский учит держаться на коньках темноволосую девчонку Кристину. А ко мне подъезжает самый мелкий из них – Вова. Не моргая, пялится мне в лицо, задрав голову, а потом неуверенно произносит:

– И как стать таким великаном, как ты?

– Кушать больше.

– А серьёзно? – сводит брови вместе. – Я бы тоже стал тафгаем, как ты. Бил бы людей, мочил бы их о борт во время матча. Я видел тебя в деле. Вы вчера «Барсов» просто прикончили. Ты, наверное, всех перемалываешь, как в мясорубке. А если не в рамках игры, а? Можешь отхерачить кого-нибудь просто так? Да по-любому можешь! Наверное, и убить можешь, если удар не рассчитаешь. Ну чё? Есть покалеченные на твоём счету?

– Нет, – отрезаю коротко.

Но это не совсем так.

Глава 5. Он — моя пропасть.

Ася

К моему огромному счастью вся эта псевдотренировка быстро проходит.

Я, конечно, люблю кататься на коньках, но не под пристальным вниманием хоккейной команды, их менеджера, камер...

Сидим на первом ряду трибун с Кристиной и Айгуль. Мальчиков оставили пока на льду, им дают мастер-классы по ведению шайбы.

Вова буквально прилип к Ломову, с восторгом ему что-то рассказывает. А этот великан даже робкой улыбки ему не обронил. Словно он совсем не умеет улыбаться.

Хотя нет, умеет. Мне он вроде улыбался, когда предлагал сбежать.

Поверить не могу, что я и правда это слышала.

Давай, говорит, убежим.

Вот с ним?! Да у меня рядом с ним колени прям трясутся.

Но трясутся не трясутся, а я всё равно украдкой разглядываю Ломова Кирилла. Первый раз в кондитерской было сложно пялиться на него в упор.

Ну а внешность на фотографии всегда отличается от оригинала.

Сейчас на нём нет щитков и тяжёлой амуниции, одет он просто в форму.

Метра два в нём, не меньше. Широченные плечи, крупные ладони, бычья шея, массивная грудная клетка. В общем, впечатляющая фигура — это я помню по той фотке от Даши.

Господи, Даша... Она ж дар речи потеряет, когда узнает о том, что я видела всю команду вживую.

Мелькает шальная мысль «а может пригласить их всех в нашу кондитерскую?»

А что? Угостить чем-то вкусненьким. Может нашу страничку в соцсетях пропиарят. И Дашка будет счастлива. Хоть немного скрашу ей горечь от вчерашнего проигрыша Барсов.

Об их проигрыше я узнала тоже от неё. Прямо перед сном она завалила меня рыдающими смайликами и стикерами, а потом коротко написала: «3-1, не в нашу пользу».

Я не очень разбираюсь во всех этих полуфиналах, но вроде как это не последняя игра с Барсами и у них есть ещё шанс отыграться.

Внезапно Ломов оборачивается и его взгляд устремляется на меня. Потупив взор, разглядываю отсутствие маникюра на своих руках. Макушку долго жжёт от тяжёлого взгляда его глаз.

А когда жжение проходит, отваживаюсь поднять глаза.

Ух...

Вова вновь завладел вниманием этого великана, и больше он на меня не смотрит.

— Надо раскрутить их на ужин в каком-нибудь крутом ресторане, — заявляет вдруг Кристина, прищурившись разглядывая кого-то из команды.

Не пойму кого, но этот взгляд слишком взрослый для шестнадцатилетней девочки.

— Какой ужин? Ты что? — одариваю её строгим взглядом. — Вам дали покататься, пофоткаться с командой, сейчас вон автографы раздадут и поедем.

— Этого мало, — дует она губы. — У них есть бабки. Много, понимаешь? Чё им стоит потратить на нас — бедных и несчастных?

Айгуль, сидящая по правую от меня руку, начинает беспокойно ёрзать и, нагнувшись вперёд, смотрит на Кристину.

— Это низко, Крис, — говорит ей, поморщившись. — Ты чё, голодаешь?

— А в чём низость-то? Когда у нас ещё будет шанс выбраться из этой дыры под названием «детский дом» и пойти в приличное место? Правильно! Никогда! Короче... — деловито приосанивается, — у меня есть план, как это всё провернуть.

Она вновь поглядывает на хоккеистов, и теперь я понимаю, на ком конкретно застряло её внимание. На Аварском.

Ну конечно же. Он самый располагающий, можно сказать обаятельный. Кристина приняла часть пиара за неподдельный интерес этого мужчины к детдомовским детишкам. Может и ещё с чем-то перепутала.

— Сунешься к нему, и заведующая будет в курсе, поняла? — говорю тихо, чтобы не слышала Айгуль.

— И что она мне сделает? — выгибает бровь девчонка. — В угол поставит? Ты же лучше меня знаешь, Ася, что рычагов давления на старшую группу нет никаких. Через пару лет мне дадут пинка под зад. И уже сейчас надо задумываться о своём будущем, ясно?

Сказав всё это, Кристина снимает чехлы с коньков и уверенно встаёт.

Я тяну её за локоть обратно, но она вырывается и выходит на лёд. Медленно и уверенно подбирается к хоккеистам. Те как раз расписываются на клюшках, и Вова с Лёхой получают свои экземпляры первыми.

— А можно мне вашу... эмм... футболку с автографом? — доносится до меня голос этой... этой нахалки.

Она обращается к Аварскому, но тот, странно посмотрев на неё, видимо отшивает. Потому что получает она тоже клюшку.

А лучше бы клюшкой по пятой точке.

— Айгуль, пойдём на лёд, — хватаю вторую девочку за руку.

Она явно не хочет больше кататься. Да и я не хочу. Но ради неё мне тоже приходится вновь скользить по льду.

И я держусь в сторонке, пока камеры снимают ребят с их трофеями в виде клюшек.

Мой взгляд всё время возвращается к Ломову почему-то. Может потому, что он сильно выделяется своим ростом на фоне остальных. Или просто людям иногда необходимо пощекотать себе нервишки. Некоторые прыгают в пропасть с тарзанки, а я даже не представляю, как можно подойти к краю и посмотреть вниз — в эту самую пропасть. Не говоря уже о том, чтобы сделать шаг и добровольно упасть.

Кирилл Ломов — моя пропасть сегодня, похоже. И я щекочу себе нервишки, поглядывая на него искоса. А всё равно что смотрю вниз, готовясь к падению.

Мурашки так и бегают по шее и позвоночнику.

— Ну что, Ась! В ресторан? — вдруг подкатывает ко мне Саша Рогов.

— В ресторан? — повторяю, едва шевеля онемевшим языком.

— Да. Отличная идея, кстати. Детей надо накормить. Молодец Кристинка. Не смутилась и призналась, что голодная. И что в детском доме не доедает.

Моё лицо нервно вздрагивает, губы пытаются улыбнуться. Надо просто сказать, что Кристина пошутила. Сказать, что никакого ресторана не будет. И лимит нашей прогулки ограничен. Но ребята так радостно вопят в предвкушении поездки в ресторан, что я не могу их так обломать.

— Нормально их кормят, — выдыхаю я, внезапно попав в плен тёмных глаз Ломова.

Он стоит у ворот, скрестив руки на груди. Лицо каменное, взгляд тяжёлый, ноздри агрессивно подрагивают.

А потом он отрывается от ворот и двигается к нам...

Глава 6. Долбаный сталкер.

Ломов

Я могу понять Рогова. Здесь, на льду, дети и она притягивают к себе всё внимание. А она – очень красивая девушка. Красива той естественной красотой, которая не требует фильтров, пластики и всякого вмешательства косметологов.

Она – эксклюзив. А у Рогова есть, блять, глаза. И его глаза сейчас пожирают её, буквально раздевают.

Мой внутренний зверь рычит «моя», и я отрываюсь от ворот.

– Ты не расписался на последней, – перехватывает меня Сафин с клюшкой в руках.

Торможу. Последняя клюшка для Аси. Она же говорила, что хочет получить автографы. Забираю клюшку, маркер и, кивнув капитану, подъезжаю к этим двоим.

Рогов вещает что-то про медийку, но Ася его уже не слушает. Широко распахнутыми глазами смотрит на меня снизу вверх.

Возможно, я подъехал слишком близко. Возможно, я заслоняю ей свет своей фигурой...

– ... такие проекты вообще очень популярны и имеют хороший отклик.

Санёк наконец затыкается, и я слышу, как его подзывает Аварский. Как Курган зовёт всех для финального фото на льду. Как лезвия коньков рассекают лёд. Как долбит собственное сердце, я тоже слышу. Но не слышу ни единой мысли в голове и совершенно не представляю, что должен сказать, блять...

Ступор. Я в полнейшем, блять, ступоре, молча стою перед красивой девушкой. И проваливаюсь в её голубые, почти синие глаза. Всё глубже и глубже.

– Это... мне? – тянет руку к клюшке Ася.

– Да.

Клюшка перекочёвывает к ней. Она разглядывает подписи игроков, проводит пальчиками по размашистой росписи Сафина, по строчкам-пожеланиям от Аварского, по глупым сердечкам от Маланьева. А я, выбравшись наконец из плена её глаз, хрипло выдаю:

– Я ещё не расписался.

Она вновь поднимает взгляд и отдаёт клюшку обратно. Уголок её губ нервно вздрагивает.

– Надо это исправить.

Пишу на клюшке «Ломов», почти не отрывая взгляда от лица девушки. Между нами висит плотное напряжение, которое можно было бы перепутать с сексуальным. Но нет, это её страх, перемешанный с моим бешеным желанием сократить расстояние между нами до необратимого минимума. Но я не знаю, как это сделать.

Я не умею, сука, нравиться.

Моя бывшая жена когда-то сделала всё сама за нас обоих. Быстро расположив меня к себе, осталась со мной после первой ночи. Приняла меня таким, каким я был. К тому же тогда я всё же был другим... Это уже потом пошли головняки... в виде операции и последовавших за ней сложностей.

Мой мир тогда начал схлопываться, но я как-то умудрился просочиться в тонкую щель, оставшись с этой стороны реальности. Правда, стал при этом определённо худшей версией себя.

Нина очень скоро перестала питать надежду, что я когда-нибудь стану соответствовать её идеалу правильного мужа. А я больше не питал надежд, что смогу желать кого-то вот так – как Асю.

– Спасибо. Даже не знаю, что теперь делать с таким богатством, – она всё-таки улыбается, прижимая клюшку к груди. – Вдруг её кто-то украдёт?

Я уже открываю рот, чтобы ответить, что вырву ноги и руки этому смертнику, когда за спиной раздаётся голос Макса:

– Последняя фотка, Лом – и поехали в рестик.

Ася выглядывает из-за меня и смотрит на Макса, сделав щенячьи глазки.

– А мне тоже надо фотографироваться?

– Само собой, – отрубает он.

– Блин...

Посмотрев на меня извиняющимся взглядом, Ася послушно катится к центру катка. Я двигаюсь за ней, переглядываясь с Аварским.

Он напряжён. Не знаю, почему. Может, ему надоела эта пиар-акция из-за навязчивого внимания девочки-подростка. Но, скорее всего, он просто в ахуе от меня. Потому что видит на моём лице то, что я транслирую всей команде. «Не подходите, блять. Она моя».

Да, я веду себя как долбаный сталкер. Или её охранник, следующий за ней по пятам.

Команда выстраивается в ряд перед камерами, детей и Асю ставят перед нами. Моя трансляция, видимо, подействовала, и Духов словно невзначай меняется со мной местами, чтобы Ася оказалась прямо передо мной. Нас фотографируют, просят улыбаться, быть расслабленными.

Упираюсь взглядом в её шею и напряжённые лопатки.

– Положите руки на плечи детей, – командуют пиарщики.

Дотрагиваюсь ладонью до плеча Аси. Потом кладу и вторую руку. Чувствую, как девушка вздрагивает. Вдавливая пальцы в её пушистый свитер, слегка подтягиваю Асю ближе к себе, и она касается спиной моей груди.

Дети кривляются, команда тоже. Кто-то делает рожки, кто-то показывает язык. А мы с Асей стоим неподвижно. Её тело явственно подрагивает, и эта вибрация проходит и по мне. Но я всё игнорирую, эгоистично потворствуя своим желаниям.

Я её хочу.

Такую тоненькую, хрупкую...

Что я буду, блять, с ней делать?

Фотосессия заканчивается. Ася быстро выпархивает из моих рук и катится к Кристине. Берёт девочку за руку, выводит со льда. Выглядит это так, будто она убегает.

От меня бежит, да.

Ни разу не обернувшись, занимается своими подопечными, пока мы покидаем лёд.

– В автобус пошли, Лом, – толкает меня в спину Сафин.

– Отличная идея, – к нему подключается и Макс.

– Аварский, что с ним? Можешь сказать? – голос у капитана слегка охуевший.

Амир тоже отлично меня знает.

– А что с ним? – уточняет Макс невинно. – Всё, как всегда. Хмурая большая глыба... Лом честно пытался выглядеть располагающе сегодня. Ну не знает он, как это – «располагающе». Учится быть приветливым. А тут уж как вышло.

– Ты чё несёшь, блять? – морщится Сафин. – Вы можете нормально сказать, что происходит?

Но Амира подзывает Курган, обрывая разговор на самом интересном. На моём признании, что я сошёл с ума и помешался на двадцатилетке. Ну или сколько там ей?

– Хорош уже, Лом! Ведёшь себя как сталкер. Пугающий до жути сталкер, – негромко вещает Макс, когда идём с ним к автобусу. – Ты можешь хоть немного рожу свою расслабить, а? Вот будь я бабой, я бы уже в судебном порядке запретил тебе приближаться к себе.

Блять... Всё так плохо, да?

Ну, походу, да.

В автобусе Макс продолжает втирать вполголоса:

– Если прям реально понравилась – общайся. Но не трогай. Не надо тебе её трогать, Лом. Ни руками, ни членом. Ты меня слышишь?

Не слышу. Мой взгляд застрял на входной двери.

Наконец Ася появляется в автобусе в сопровождении Кургана и детей. Он ведёт их всех назад. Ася двигается между рядами, вежливо всем улыбаясь. Задерживается на мгновение рядом с Роговым, отвечая ему на какой-то вопрос.

Я не слышу, о чём они говорят, продолжая сверлить её глазами. Вдруг наши взгляды сталкиваются, и она свой не отводит. Смотрит... странно. Будто говорит глазами, что не собирается меня бояться. Будто понимает и принимает то, что между нами происходит. И то, что может произойти.

Ну или я потерялся в собственных желаниях и неправильно трактую её месседж.

Однако Макс, походу, тоже примерно так же его трактует, потому что протягивает тихо:

– Оо... А девочка-то экстремалка. Помоги нам всем, господи...

– Аминь, – роняю я.

Глава 7. Что ему нужно?

Ася

Нервно потирая переносицу, изучаю ресторанное меню. И ни черта не вижу.

Буквы пляшут и с трудом складываются в какие-то смутно знакомые слова.

Вержус, демиглас, жю, понзу, юдзу...

Ох, блин, как неудобно.

Что-то из этого мелькало в кулинарных блогах, что-то слышала краем уха на курсах, которые мне оплатила биржа труда после выпуска из детдома. Но два месяца интенсива — это бисквиты, муссы, темперирование шоколада. Всё остальное добирала сама по ночам после смен. А ресторанная кухня — совсем другая вселенная. Я в таких местах никогда не была. Даже на пороге не стояла.

А Кристина наверняка ткнёт сейчас пальцем в самое дорогое, чем опозорит меня ещё больше.

Сидит как раз напротив меня рядом с Аварским. А Ломов – по другую его руку. И в меню он не смотрит, его взгляд буквально приплавился к моей скуле. А может, не только к скуле. Вообще-то, у меня покалывает всё тело. И я безуспешно пытаюсь спрятать свои руки с коротко обрезанными ногтями в растянутых рукавах старой кофты.

Ну какой ресторан, господи, с таким-то «луком»? Тут вон – красивые богатые люди вокруг.

Место хоккеисты выбрали самое-самое в нашем городе. Vertigo! Что переводится как головокружение.

Вот уж тут попали в точку с выбором, голова моя и правда кружится.

Вова с Лёшкой уже что-то там выбрали. Айгуль тоже ткнула в меню, даже не читая. Кристина, развалившись на стуле, деловито листает страницы и докапывается до Аварского, расспрашивая о том, какое у него любимое блюдо.

И тут ещё у нас пиарщики за соседним столом. Сказали, что сделают несколько фоток нашего обеда и уедут.

– Помочь, Ась? – спрашивает меня капитан команды, вытеснивший Рогова и севший слева от меня, как раз напротив Ломова.

– Да, было бы неплохо, – робко улыбаюсь я, переводя взгляд на Амира Сафина.

Но в поле моего взгляда почему-то попадает лицо Кирилла.

Я понятия не имею, что от меня нужно этому мужчине. Когда я зашла в автобус специально посмотрела прямо на него. И не отводила глаз, пытаясь показать, что готова его выслушать.

Чего он хочет?

Его ладони до сих пор лежат фантомной тяжестью на моих плечах. И я будто всё ещё слышу его тяжёлое дыхание над моей макушкой. И каменный торс, в который я упёрлась спиной, когда он меня просто взял и притянул к себе, я тоже запомнила.

Ведь совсем не этого хотели от нас пиарщики. И не для них он это сделал.

Сейчас я тоже смотрю на мужчину вопросительно. Ну просто... хватит уже!

Если он решил меня напугать, у него это получилось.

Если он таким образом знакомится, то это очень плохой подход.

Если он на что-то там рассчитывает – то, скорее всего, мимо. Мне не нужно секс-приключение с хоккеистом на недельку или чуть больше.

Да и какой со мной может быть секс, господи? Я ж как инопланетянка в этом вопросе!

С первым и единственным моим парнем у нас что-то там было. Но мы расстались через пару месяцев, потому что я вечно работаю или помогаю в детском доме. А ему нужно было тусоваться, что, в принципе, нормально для нашего возраста. Просто не все люди могут позволить себе тусовки.

– Вот это звучит неплохо, – стучит пальцем в строчку в меню Сафин.

Я читаю «Карпаччо из осьминога с соусом понзу» и, не сдержавшись, морщусь. Мне кажется, Амир просто прикалывается надо мной... Перевернув страницу, он находит ещё что-то в этом же духе. Только не из осьминога, а из гребешков с каким-то там юдзу.

Тихо прыснув, качаю головой.

– Да я, вообще-то, просто не голодная, – произношу извиняющимся тоном.

Амир смеётся. Красиво так, демонстрируя белоснежные зубы.

Внезапно Кирилл забирает у него меню и делает это довольно резко. Взмахнув рукой, подзывает официанта, и тот подходит с другой стороны прямо к нему. Ломов говорит что-то негромко и довольно коротко. Потом бросает на меня взгляд и тихо сообщает:

– Я заказал.

Вот так.

Он заказал за меня, не имея понятия, что я люблю.

Но я ему благодарна на самом деле. Просто этот его поступок смущает. И не меня одну. На нашей половине стола наступает довольно неловкое молчание, в то время как на другой половине – и смех, и шутки, и самолётики из салфеток летают.

Аварский поглядывает то на капитана, то на Ломова, то на меня. Скосив глаза, тоже смотрю на Сафина. Он хмурит брови, буквально просвечивая взглядом Максима. А тот зачем-то разводит руками и качает головой.