Как разрешать конфликты. Уроки дипломатии

После рассмотрения этого вопроса Северо-Китайское бюро представило Центральному комитету предложение о мерах наказания: «В целях соблюдения государственных законов и дисциплины, а также для просвещения партии и народа мы в принципе согласны с тем, чтобы приговорить двух коррупционеров — Лю Циншаня и Чжан Цзышаня — к смертной казни (или к отсрочке исполнения приговора на два года), причём приговор будет приведён в исполнение после получения разрешения Государственного совета по просьбе Народного правительства провинции».

Когда взгляд Мао Цзэдуна вновь остановился на материалах о преступлениях Лю Циншаня и Чжан Цзышаня, он пришёл почти в ярость.

После прибытия в город Лю и Чжан стали именно такими людьми, какими их предсказывал Мао Цзэдун. По прибытии в город они открыто заявляли: «Этот мир мы завоевали своими руками, разве мы не имеем права немного насладиться жизнью?» Используя свои должностные полномочия, они незаконно присвоили средства, выделенные на строительство аэропорта, удержали часть средств, предназначенных для помощи пострадавшим от стихийных бедствий, для семей кадровых работников, на местные продовольственные закупки и на снабжение рабочих продовольствием, на общую сумму 17,1 млрд юаней (в старой валюте), и направили эти средства на ведение так называемого «ведомственного производства», которое они тайно контролировали, они вступили в сговор с безнравственными торговцами и занимались незаконной спекулятивной деятельностью; однажды они спекулировали сталью на огромную сумму в 4,9 млрд юаней (в старой валюте), что привело к убыткам государства в размере 2,1 млрд юаней (в старой валюте).

Чтобы незаконно закупить древесину на Северо-Востоке, они, не обращая внимания на страдания пострадавших от стихийных бедствий, присвоили 400 млн юаней из средств, предназначенных для оказания помощи, и направили людей, выдававших себя за офицеров, для ведения спекулятивной торговли. Кроме того, они, пообещав высокую зарплату, переманили 31 инженера и технического специалиста из государственных предприятий, создали незаконную «строительную компанию» и занимались спекуляцией. При строительстве таких объектов, как реки Чаобай и Хайхэ, они эксплуатировали рабочих-мигрантов, подменяя выделяемое государством качественное зерно некачественным и завышая цены на продукты питания, продаваемые рабочим, извлекая из этого прибыль в размере 2,2 млрд юаней (в старой валюте).

Их образ жизни был развращенным и деградировавшим, они растрачивали огромные суммы денег. Чжан Цзышань, стремясь уйти от ответственности, однажды сжег более 300 документов. Они также рассматривали районы, за которые отвечали, как свою личную вотчину, заявляя, что в партийной организации Тяньцзиньского района может быть только «один лидер», «один начальник». В работе они устанавливали патерналистский режим, обманывали вышестоящих и угнетали подчиненных, действовали своевольно и деспотично. До ареста Лю Циншань занимал должность заместителя секретаря партийного комитета города Шицзячжуан, а Чжан Цзышань — секретаря партийного комитета Тяньцзиньского района.

В целом, подходя к подобным делам, Мао Цзэдун всегда отдавал предпочтение воспитанию и не выступал за чрезмерно широкие репрессии; если можно было обойтись без казни, он старался этого избегать. Во время обсуждений с Чжоу Энаем, Лю Шаоци, Чжу Де, Бо Ибо, Пэн Чжэном и другими все пришли к единому мнению: в отношении тех, у кого, как говорится, «руки нечисты», следует различать степень тяжести проступков, проводить тщательное расследование и проверку, а также подходить к каждому случаю с учетом конкретных обстоятельств, чтобы избежать ошибочных репрессий и казней. Однако такие крупные коррупционеры, как Лю Циншань и Чжан Цзышань, независимо от их заслуг, были непростительны. Чжоу Эньлай высказался за расстрел этих двух преступников.

Мао Цзэдун не только одобрил это решение, но и проявил непоколебимую решимость: «Таких предателей и паразитов нужно искоренять всех до последнего; их устранение — это не потеря для партии, а победа партии; это не снижает авторитет партии, а повышает его». Однако перед приведением приговора в исполнение он всё ещё не был уверен и провёл ещё одну серию тщательных расследований и исследований.

В конце декабря 1951 года Центральный комитет партии запросил мнение Тяньцзиньского областного комитета и подведомственных ему органов относительно меры наказания для преступников Лю и Чжана. В то время восемь членов областного комитета, находившихся в городе, единодушно согласились приговорить Лю Циншаня и Чжана Цзышаня к смертной казни. Мнения 552 партийных деятелей и членов партии были следующими: в отношении Лю Циншаня 535 человек высказались за смертную казнь, 8 — за смертную казнь с отсрочкой, 3 — за пожизненное заключение, 6 — за лишение свободы на определенный срок; в отношении Чжан Цзышаня 536 человек высказались за смертную казнь, 7 — за смертную казнь с отсрочкой, 3 — за пожизненное заключение, 6 — за лишение свободы на определенный срок. Подавляющее большинство высказалось за вынесение им смертного приговора. Проконсультировавшись с Чжоу Эньлаем, Мао Цзэдун на основании этих материалов запросил мнение представителей демократических кругов, после чего принял решение: согласиться с предложением Провинциального комитета партии провинции Хэбэй, и Нарочный суд провинции Хэбэй, с утверждением Верховного народного суда, приговорил крупных коррупционеров Лю Циншаня и Чжан Цзышаня к смертной казни с немедленным исполнением приговора и конфискацией всего их имущества.

В Тяньцзине к секретарю городского комитета партии Хуан Цзину обратились с просьбой, и он хотел обратиться к Мао Цзэдуну с просьбой о помиловании. Дело в том, что Лю и Чжан в прошлом работали под его руководством, и он видел, как они росли и развивались; он понимал, что их ошибки были серьезными, что они заслужили наказание и должны были быть приговорены к суровому наказанию. Однако обоих когда-то правительство Гоминьдана сажало в тюрьму, и оба предпочли смерть, чем пойти на уступки; в годы войны они не раз рисковали жизнью, и среди кадров они пользовались значительным авторитетом. Можно ли дать им шанс исправиться и начать жизнь заново, не приводя приговор в исполнение? В то время Лю Циншаню было 36 лет, а Чжан Цзышаню — 38, оба были ещё молоды.

Узнав о том, что Хуан Цзин собирается приехать в Пекин, чтобы ходатайствовать в их пользу, Мао Цзэдун прямо заявил: именно потому, что эти двое занимают высокие посты, имеют большие заслуги и большое влияние, и нужно принять решительное решение о их казни. Только казнив их, можно спасти 20, 200, 2000, 20 000 кадров, совершивших ошибки различной степени тяжести (Бо Ибо: «Взгляд на некоторые важные решения и события », Издательство истории КПК, январь 2008 г., стр. 108).

Вскоре в провинциальный комитет КПК в Хэбэе поступила телеграмма из Центра, с требованием должным образом организовать похороны двух осужденных. Провинциальный комитет принял несколько мер, поручив их выполнение лицам, ответственным за казнь, и подразделениям, занимавшимся последующими мероприятиями: 1) пуля должна быть направлена не в голову, а в спину; 2) тела должны быть собраны и похоронены, гроб приобретается за государственный счет; 3) родственники двух осужденных не должны рассматриваться как семьи контрреволюционеров; 4) дети двух осужденных должны воспитываться государством до достижения совершеннолетия.

Заседание по вынесению приговора состоялось на стадионе в Баодине, после чего осужденных доставили на плац «Донгуань» для казни. После выстрелов народ погрузился в раздумья, Мао Цзюньлай и Чжоу Эньлай также погрузились в раздумья. Факты показывают, что они правильно разрешили этот инцидент, в ходе которого противоречия внутри народа превратились в противоречия между врагами и нами. Эти два выстрела пронзили пространство 40 лет и до сих пор отзываются эхом в памяти людей. Люди говорят: «Убили двух человек, но навели порядок на несколько десятилетий — это того стоило!»

С точки зрения общей тенденции развития, противоречия между врагами и народом в социалистическом обществе являются историческим явлением, постепенно уходящим в прошлое. По мере высокого развития уровня производительных сил в социалистическом обществе, постоянного совершенствования и укрепления социалистического строя, высокого уровня развития социалистической демократии и правового государства, а также значительного повышения общего уровня подготовки членов общества, противоречия между врагами и народом в социалистическом обществе будут постепенно сокращаться по количеству, ослабевать по степени противостояния, смягчаться, пока, в конце концов, не исчезнут вовсе.

III. Как следует рассматривать противоречия внутри народа

Противоречия внутри народа — это противоречия, основанные на совпадении коренных интересов. Противоречия внутри народа занимают чрезвычайно важное место в системе противоречий социалистического общества и являются основной темой общественной жизни. Противоречия социалистического общества в значительной степени проявляются как противоречия внутри народа.

Социалистическое дело — это беспрецедентно великое и трудное дело, которое невозможно осуществить, полагаясь лишь на небольшую группу людей; необходимо объединить все силы, которые можно объединить, и мобилизовать все факторы, которые можно мобилизовать, для участия в деле социалистического строительства. Это требует укрепления народно-демократического единого фронта и расширения нашей демократической жизни. Чтобы укрепить народно-демократический единый фронт, в первую очередь необходимо решить вопрос о том, как относиться к разным мнениям внутри него. Здесь существуют два противоположных метода мышления и подхода: диалектический и метафизический.

Если придерживаться метафизического подхода, то, услышав иные мнения, без анализа можно будет посчитать их все антисоциалистическими, направленными против руководства партии, «ядовитой травой»; либо, проявив безразличие и не проводя анализа, считать их все противоречиями внутри народа и не вести принципиальной борьбы. Чжоу Эньлай считал, что к этому следует относиться с диалектической точки зрения: «Необходимо проводить конкретный анализ и дифференцированный подход» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том 2, стр. 389). «В рамках народно-демократического единого фронта нельзя утверждать, что все его участники и мобилизованные силы согласны с линиями и политикой нашей партии и государства; всегда найдётся часть людей, которые с ними не согласны. … Если кто-то нарушает «шесть критериев», о которых говорил Председатель Мао, занимает позицию враждебности и подрыва социалистического строительства или даже ведёт подрывную деятельность, то он отчуждается от народа, и это становится противоречием, не относящимся к внутренним противоречиям народа; конечно, к нему нельзя относиться как к проблеме внутри народа.» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том II, стр. 389). Если же человек «принимает руководство Коммунистической партии, активно служит социализму и готов к самопреобразованию» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том II, стр. 389), но просто «имеет иные мнения по конкретным вопросам политики, то это не столько следует допускать, сколько мы должны приветствовать» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том II, стр. 389). Наличие противоположных мнений в рядах народа благотворно сказывается на нашем прогрессе. Одним словом, мы «призываем в рамках принципов «шести критериев» высказывать самые разные мнения, обсуждать, изучать и обмениваться мнениями друг с другом, стремясь к более глубокому пониманию, к большему соответствию истине и к постоянному продвижению нашего дела» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том II, стр. 390).

Во всей материалистико-диалектической мысли Чжоу Эньлая наиболее достойным похвалы является его высокое мастерство в том, как он умело улавливает единство в противоположностях, гибко согласовывает различные противоречия и способствует плавному развитию революционного дела. При решении противоречий внутри народа, внутри партии, между пролетарскими партиями, а также между государствами ему всегда удавалось максимально мобилизовать все позитивные факторы, свести негативные факторы к минимуму и превратить их в позитивные.

Чжоу Эньлай серьезно относился к различиям в идеологических взглядах и понимании, даже к ошибочным представлениям внутри народа, но подходил к их решению диалектически. Такой подход, основанный на исходе из реальности и стремлении к истине, сочетал принципиальность с гибкостью и позволял создавать ту «живую и динамичную политическую обстановку», которую проповедовал Мао Цзюнь.

Чжоу Эньлай всю жизнь боролся за интересы народа; страдания народа часто вызывали у него глубокую скорбь и не давали ему спать по ночам. Больше всего его огорчало то, что народ, который его воспитал, до сих пор не избавился от бедности и страдал от нехватки одежды и еды. Он испытывал особые чувства к жителям старых революционных районов; после основания Нового Китая он часто скучал по своим землякам из Яньаня. За время пребывания в Яньане он установил глубокие классовые узы с жителями города, особенно во время Войны за освобождение, когда Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай вели боевые действия в Северном Шэньси, повсюду получая прикрытие и поддержку со стороны народа.

Во время «Культурной революции» некоторые интеллигентные молодые люди были направлены в Яньань для работы в сельских коллективах; они писали письма Чжоу Эньлаю, в которых рассказывали о тяжелой жизни жителей Северного Шэньси и нехватке продовольствия. Чжоу Эньлай специально принял этих студентов и сказал им: «Когда Председатель Мао был в Яньане, жители Северного Шэньси еще могли выращивать столько, что на три урожая оставалось по одному; почему же сейчас у них не хватает продовольствия? Прошло столько лет с момента освобождения страны, а жители баз сопротивления по-прежнему живут в такой нищете. Я, как боец, воспитанный народом, как премьер-министр страны, чувствую себя виноватым перед жителями старых революционных районов!» Чжоу Эньлай прослезился. Несмотря на то что он днём и ночью самоотверженно трудился на благо народа, отдавая все силы, он всё же глубоко чувствовал угрызения совести, испытывал чувство вины перед партией и народом, искренне и честно признал свои ошибки, продемонстрировав высокие принципы партийности коммунистического партийца.

Как слуга народа, Чжоу Эньлай больше всего не мог терпеть тех, кто возвышался над народом, не заботился о его страданиях и вел себя как чиновник-повелитель. Он считал, что это противоречит целям партии и природе народной власти. В 1955–1956 годах в некоторых районах Гуанси произошли серьезные стихийные бедствия, но некоторые кадры, проявив слепой оптимизм, не приняли решительных мер по ликвидации последствий, в результате чего многие люди умерли от голода. Выслушав этот доклад, Чжоу Эньлай с безмерной скорбью в душе сказал: «Характер происшедшего чрезвычайно серьёзен. Превосходство нашего государственного устройства заключается в том, что власть в нашей стране принадлежит народу, а наше правительство служит народу. Незабота о страданиях народа или недостаточная забота о них недопустимы. Узнав об этом, я испытываю сильное возмущение. Независимо от того, касается ли это отдельного района, уезда или провинции, даже если речь идёт об одном-единственном случае, к этому необходимо отнестись со всей строгостью».

Чжоу Эньлай заботился о страданиях народа и, особенно при разработке различных политических мер, искренне заботился о благе широких масс рабочих и крестьян, отстаивая жизненные интересы трудящихся. В апреле 1956 года на постоянном заседании Государственного совета обсуждался регламент по представлению отчетов о несчастных случаях с трудящимися. Соответствующие ведомства сообщили о гибели двух рыболовецких судов в Люда, причиной чего стало безответственное отношение руководства рыболовецкой компании к безопасности жизни людей.

Метеорологическая служба уже выпустила прогноз о сильном ветре, но рыболовецкая компания задержала отправку уведомления рыболовецким судам на 24 часа; в начале сообщения не содержалось указания перейти в безопасную зону, а был задан вопрос о том, как идет лов рыбы. Услышав это, Чжоу Эньлай, глубоко возмутившись, сказал: «В феодальные времена, когда сгорела конюшня, Конфуций спрашивал о людях, а не о лошадях — „люди важнее скота“; сегодня же некоторые наши коммунистические кадры спрашивают о рыбе, а не о людях». Он подверг это суровой критике и поручил соответствующим ведомствам при разработке показателей безопасности иллюстрировать этот принцип конкретными примерами: заботишься о рабочих — несчастных случаев меньше; не заботишься о рабочих — несчастных случаев больше.

Заботиться о людях, ценить людей — это обязанность каждого руководителя. На заседании Чжоу Лайнай также поднял вопрос о вреде кремниевой пыли для здоровья рабочих на Аньганьском металлургическом комбинате. Он сказал, что при нынешних условиях рабочие, проработав там несколько лет, просто умирают. Смертельные случаи при несчастных случаях — это видимое, а это — невидимое. Наша страна — это страна, где народ является хозяином, поэтому необходимо не только максимально сократить видимые несчастные случаи, но и активно принимать меры для устранения тех «невидимых» несчастных случаев, которые наносят ущерб здоровью народа. Он потребовал от соответствующих ведомств как можно скорее решить проблему кремниевой пыли на Аньгане.

Чжоу Эньлай проявлял безграничную заботу о народе. Будучи премьер-министром страны, он решал тысячи дел и трудился днём и ночью, но не забывал спускаться на места и лично помогать людям решать их проблемы. Узнав, что общественный транспорт в Пекине переполнен, что мешает людям добираться на работу и с работы, он лично ездил в транспорте вместе с пассажирами, чтобы понять их потребности, выслушать их мнения и на собственном опыте ощутить трудности поездок, получив таким образом информацию из первых рук. Он дал указание соответствующим ведомствам принять во внимание предложения людей и разработать конкретные меры, что позволило облегчить ситуацию с переполненностью общественного транспорта в Пекине.

В августе 1967 года, заботясь о безопасности товарищей из центрального руководства и стремясь обеспечить беспрепятственное движение транспорта, въезжающего и выезжающего из района Чжуннаньхэй, соответствующие ведомства предложили изменить маршрут автобуса № 14, проходящего мимо западных ворот Чжуннаньхэй. Узнав об этом, Чжоу Эньлай немедленно дал указание не вносить никаких изменений, отметив, что транспортная ситуация в Пекине и без того очень напряженная, и что нельзя думать только о собственном удобстве, а нужно думать об удобстве народа. Однажды в своей речи он процитировал отрывок из пьесы «Часовой под неоновыми огнями», чтобы воодушевить себя и наставить кадров: «Они вырастили нас на просе, на машинах переправили нас через Янцзы и доставили на улицу Нанкин, и теперь мы должны отпустить её со слезами на глазах? Что скажут наши земляки, когда узнают об этом?» Чжоу Эньлай, слегка дрожащим голосом, сказал: «Каждый раз, когда я слышу эти слова, у меня наворачиваются слёзы».

После начала «Культурной революции» борьба постоянно обострялась, что значительно превзошло ожидания Чжоу Эналая. Относительно этой бури, разразившейся из ниоткуда, Чжоу Эналай глубоко ощущал, что «она только набирает силу, остановить её невозможно», и что «даже во сне не мог себе этого представить». Что делать? Чжоу Эналай считал, что упорное сопротивление бесполезно, необходимо «использовать ситуацию в своих интересах, иначе нас сметет». Он говорил: нужно быть «всадником на гребне волны», стоять на вершине волны; нельзя оставаться сторонним наблюдателем, а если противостоять — тебя сметет. В декабре 1966 года Чжоу Эньлай сказал своему старому другу Ли Фучуню, с которым они бок о бок сражались на протяжении нескольких десятилетий: «Если я не пойду в логово тигра, кто же пойдет? Если я не пойду в ад, кто же пойдет?» Он также сказал: «Если я не пойду в море страданий, кто же пойдет?»

Чтобы смягчить удар, нанесённый движением «Культурной революции» Лю Шаоци и другим, Чжоу Эньлай, не имея возможности противостоять ему напрямую, прибег к примирительному подходу, чтобы «остудить» ситуацию.1 октября 1966 года Линь Бяо на митинге, посвящённом 17-й годовщине провозглашения НРК, ещё более усилил риторику, заявив, что «в ходе пролетарской Культурной революции борьба между пролетарской революционной линией, которую представляет Председатель Мао, и буржуазно-контрреволюционной линией продолжается», что привело к дальнейшему обострению характера «Культурной революции».3 октября в редакционной статье 13-го номера журнала «Красное знамя», прошедшей проверку Мао Цзэдуном, вновь прозвучал призыв: «Буржуазную реакционную линию необходимо подвергнуть всесторонней критике».

В связи с этим Чжоу Эньлай, почувствовав, что борьба обостряется, попытался смягчить удар, наносимый движением широким кругам старых кадров, с помощью примирительных мер. Он специально встретился с Мао Цзэдуном, чтобы обсудить этот вопрос, и выразил несогласие с данной формулировкой. Он сказал: «Когда в партии поднимался вопрос о линии, всегда говорили о «левом» или «правом» уклоне, но такого понятия, как «буржуазно-реакционная линия», не существовало. Уместно ли использовать такую формулировку?» В то время Мао Цзэдун по-прежнему придерживался своей точки зрения и не принял предложения Чжоу Эньлая. Впоследствии же Чжоу Эньлай в своих многочисленных выступлениях при встречах с представителями масс неоднократно подчеркивал, что ошибочность «буржуазно-реакционной линии» является проблемой понимания и относится к противоречиям внутри народа.

IV. Как следует рассматривать противоречия внутри партии

С точки зрения материалистической диалектики, природа, человеческое общество и человеческое мышление не являются случайным нагромождением отдельных объектов или явлений, изолированных друг от друга, независимых друг от друга и не связанных между собой, а представляют собой взаимосвязанное единое целое, в котором все объекты органично связаны между собой, взаимозависимы и взаимно обусловливают друг друга. Поэтому «диалектика, исследуя вещи и их отражение в сознании, по сути своей рассматривает их с точки зрения их связей, их взаимосвязей, их движения, их возникновения и исчезновения» («Избранные произведения Маркса и Энгельса», т. 3, Издательство «Народ», февраль 1995 г., стр. 62).

Внутри пролетарской партии также существуют противоречия и даже борьба; внутренние противоречия правящей партии и результаты их трансформации сильно влияют на противоречия в других сферах общества и на общественное развитие. В 1930-е годы в Коммунистической партии Советского Союза была развязана чрезмерная классовая борьба, при этом для решения внутрипартийных противоречий применялись методы, предназначенные для решения противоречий между врагами и друзьями, что привело к серьезным неудачам Коммунистической партии Советского Союза и международного коммунистического движения и заложило скрытую угрозу.

После поражения Великой революции в Коммунистической партии Китая в ходе борьбы против правления Гоминьдана вновь возникли «левые» ошибки, выражавшиеся в авантюризме и опрометчивости, что вновь нанесло ущерб партии и революции. В чём заключалась основная причина неоднократных ошибок в руководстве партии? Ещё тогда Чжоу Эньлай чётко указал: «Источником многих неверных идей в политической линии партии, безусловно, является отражение объективных условий, однако одной из главных причин является и то, что партийная организация ещё не была «большевизированной», а внутри партии по-прежнему существовало много непролетарского сознания» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том 1, стр. 8) Учитывая, что большинство партийных членов имели мелкобуржуазное происхождение, он особо подчеркнул необходимость уделять внимание влиянию мелкобуржуазного сознания: «До сих пор партийная организация по-прежнему не имеет прочной пролетарской основы, в ней по-прежнему существует много мелкобуржуазного сознания. В частности, что касается состава партийных членов, то 75 % из них составляют крестьяне. Поэтому у такого мелкобуржуазного сознания есть все возможности для значительного развития» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том 1, стр. 8) Чжоу Эньлай также конкретно указал на различные проявления мелкобуржуазного сознания в партии в политической и организационной сферах, такие как «левый» авантюризм, «правый» пессимизм, патернализм, крайняя демократизация, абсолютный эгалитаризм, склонность к созданию мелких группировок, личные амбиции, наемническое сознание, оторванность от масс и т. д. В «Набросках резолюции по организационным вопросам», подготовленных им для VI съезда, он также остро отмечал: «Доля рабочих в партии сокращается, число крестьян превышает число товарищей-рабочих в семь раз, и крестьянское сознание будет оказывать влияние на организационную линию партии» (Центральный архив, сост. «Избранные документы ЦК КПК» (4), стр. 272). Он отнес эту проблему к числу главных опасностей для партии в плане организационной линии. Учитывая, что мелкобуржуазное сознание «постоянно подрывает организацию партии и препятствует её работе», Чжоу Эньлай призвал «товарищей всей партии решительно встать на борьбу и искоренить всякое мелкобуржуазное сознание» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том 1, стр. 11) и считал это ключом к осуществлению большевизации. Он говорил: «Чтобы обеспечить большевизацию партии, в первую очередь необходимо укрепить пролетарскую основу, одновременно продолжая преобразование партийной организации, и, прежде всего, решительно противостоять мелкобуржуазному сознанию» («Избранные произведения Чжоу Эньлая», том 1, стр. 8–9). Эти высказывания Чжоу Эньлая показывают, что противоречие между пролетарской и мелкобуржуазной идеологией внутри партии является проблемой, на решении которой необходимо сосредоточить внимание в процессе партийного строительства.