Как стать исследователем. Практика социальных исследований

У меня есть много примеров, иллюстрирующих суть побочных продуктов. Например, одно из четырёх великих изобретений Китая — книгопечатание. Зачем изначально устанавливали каменные стелы? Чтобы развеять заблуждения и уменьшить количество ошибок, возникающих при устной передаче информации. Установив каменную надпись, люди не стали бы преодолевать тысячи ли, чтобы запомнить её текст. Но они опасались, что, передавая информацию другим, у них не будет доказательств, и что делать, если им не поверят? Тогда они сделали оттиск надписи. Изначально это делалось не для создания копий. Именно оттиски вдохновили людей: «Ого, а ведь это можно печатать!» Так появилась ксилография. В конечном итоге, зачастую именно побочные продукты, а не конечные продукты, не прямые цели, вносят значительный вклад в человеческую цивилизацию.

Я надеюсь, что мои взгляды и мысли помогут части студентов избавиться от прагматических ценностей. Я уверен, что некоторые из присутствующих глубоко погрязли в прагматических ценностях и всегда считали, что то, чему они учатся, немного абстрактно, и что лучше изучать инженерию — строить высотные здания гораздо практичнее. На самом деле, большая часть сокровищницы человеческой культуры не имеет практического применения. То, что не имеет практического применения, содержит гораздо больше знаний, чем то, что имеет непосредственную практическую пользу. Бесполезные науки в конечном итоге приносят огромную пользу. Нельзя смотреть только на продовольствие и землю. Да и даже если продовольствия будет сколько угодно, является ли оно направлением будущего человеческой цивилизации? Это слишком преуменьшает возможности человечества. Мы можем сделать из этого общий вывод.

Во время эпидемии атипичной пневмонии я выступил с лекцией в Китайском народном университете и в заключение сказал: «Всё, чему я учился половину своей жизни, — это бесполезные знания, и я готов отстаивать их, потому что именно в них заключается наибольшая польза». Я слишком много говорил, давайте вы зададите вопросы — я надеюсь увидеть преимущество в возрасте тех студентов, о которых я говорил.

Глава 2. Как читать книги

Давайте вместе поразмышляем над одним вопросом: чтобы написать хорошую научную работу, необходимо обладать рядом качеств. Какое из них, по вашему мнению, самое важное? По моему мнению, самое важное качество — это ваше сильное желание написать хорошую научную работу. Я считаю, что для написания хорошей научной работы это качество важнее всех остальных, можно даже сказать, что оно самое важное. Если у вас нет такого желания, то сколько бы качеств вы ни обладали, это бесполезно. На самом деле этот принцип можно применить ко многим вещам. Например, если вы хотите разбогатеть, какое качество важнее всего? Это то, что вы очень сильно хотите разбогатеть. Всё так просто. Если вы хотите получить повышение по службе, какое качество больше всего поможет вам в этом? Это чрезвычайно сильное желание получить повышение. Кроме того, вы можете сколько угодно разглядывать человека и думать: «У него действительно есть все качества для того, чтобы разбогатеть: он искусен в расчетах, в решающий момент проявляет смелость при принятии решений, умеет сотрудничать, способен придумывать интриги и уловки». Как бы вы его ни оценивали, он всё равно не сможет разбогатеть. Почему? Один фактор сильно сдерживает его: у него нет такого сильного желания.

Г-н Шэнь Чанвэнь, бывший президент книжного магазина «Саньцзиньлюань» и бывший главный редактор журнала «Чтение», в присутствии меня и других друзей воскликнул: «Яфу, почему ты не занимаешься бизнесом? Мне кажется, ты мог бы разбогатеть! У тебя столько хороших идей — одни ты продаёшь телеканалам, другие — издательствам и так далее. Ты мог бы разбогатеть». Он не знал, что я вообще не способен разбогатеть. Одна из главных причин, по которой я не могу разбогатеть, заключается в том, что я не особо хочу этого. Я не очень много трачу, и не знаю, зачем я вообще зарабатываю деньги. Именно этот фактор предопределил, что я нахожусь как нельзя дальше от богатства.

Конечно, на самом деле, когда зарабатываешь много денег, это не для того, чтобы их тратить. Заработав столько, как их потратить? Билл Гейтс и многие другие магнаты заработали огромные состояния, но чем они на самом деле занимаются? Играют в игру, в которой богатство является символом успеха. А мне эта игра не интересна. Например, если бы Джордан занимался прыжками в высоту, он, возможно, побил бы мировой рекорд, но самому Джордану это было бы безразлично — он не видел в этом смысла. Что с того, что он перепрыгнул бы через два метра сорок с лишним? Лучше стать королём баскетбола — на это смотрят гораздо больше людей, верно? У всех разные стремления, разные ориентиры.

И это самое главное. Я разбираю с вами эти принципы, потому что считаю, что они универсальны и применимы повсюду. Чтобы хорошо делать что-то, самое главное — это сильное желание сделать это хорошо. Может показаться, что я повторяюсь и не несу никакой новой информации, но на самом деле в этом есть важный смысл. То есть мотивация — это самое главное. В прошлой лекции я говорил, что существует два вида мотивации, которые поддерживают наше обучение. Во-первых, вам это нравится; во-вторых, вы считаете это полезным. Одно — это увлечение, другое — прагматизм. Я надеюсь, что смогу помочь вам обрести более сильную мотивацию. Мотивации чем больше, тем лучше: две, три — чем их больше, тем сильнее движущая сила и тем легче приступить к действию. Мне трудно влиять на ваши увлечения; возможно, я смогу немного вдохновить вас, но, в конечном счёте, я не смогу оказать большую помощь. С другой стороны, если вы считаете, что с практической точки зрения социология очень полезна, это также может усилить вашу мотивацию к обучению и косвенно помочь вам хорошо написать дипломную работу.

Теперь перейдем ко второй лекции: как читать книги.

I. Развитие интереса к чтению

Чтобы рассказать о том, как читать книги, как ни странно, я сначала должен объяснить, почему некоторые люди не любят читать. Полагаю, что и на зарубежных лекциях есть профессора, которые читают курс «Как писать диссертацию». Некоторые из них затрагивают и эту небольшую тему — «Как читать книги». Но я думаю, что зарубежные профессора не стали бы в рамках этой темы сначала объяснять, почему многие люди не любят читать и испытывают отвращение к учебе. Другими словами, я считаю, что отвращение к учебе в определенной степени является особенностью Китая. Особенно когда даже студенты престижных университетов испытывают отвращение к учебе — это типично для Китая. Это пагубные последствия китайского образования в средней и старшей школе, поскольку наша система имперских экзаменов была слишком жестокой, и многие устали от учебы. Это огромная проблема, граничащая с преступлением. Поэтому я хочу поговорить об этом и проанализировать эту ситуацию.

Люди сильно отличаются друг от друга — это обусловлено разнообразием человечества. Не все любят читать, и это, конечно же, нормально. В обществе существует множество различных ролей. Кто-то подходит для роли активиста, кто-то — для роли продавца. Конечно, среди активистов и продавцов тоже есть люди, которые в свободное время любят читать. Но с точки зрения выполнения своей роли, чтобы быть хорошим активистом или хорошим продавцом, не обязательно много читать. И большинство активистов, и большинство продавцов, возможно, не особо любят читать. Это не имеет значения, так как это никак не влияет на их способность хорошо выполнять свои социальные роли. Я говорю о том, что не любят читать студенты одного известного учебного заведения. Пройдя через все тяготы и трудности конкурса на поступление в высшее учебное заведение и одержав победу, поступив в вуз, мы сталкиваемся с необходимостью учиться, но они уже не любят читать. Причём это не единичное явление, а имеет довольно широкий характер. Это серьезная проблема.

Исходя из моего личного опыта преподавателя, могу сказать, что у большинства студентов энтузиазм к учебе невысок. Я родился в 1950 году и не раз замечал, что у студентов энтузиазм и рвение к учебе не так велики, как у меня, и что они учатся хуже, чем я — это просто нелогично. Ведь ваша энергия и интеллект намного превосходят мои. Я поступил в университет довольно поздно — из-за обстоятельств того времени мне пришлось много лет провести в горах и в деревнях. В 1978 году я поступил в университет, а в 1979 году — в аспирантуру Китайской академии социальных наук. Моим научным руководителем был бывший заместитель председателя Китайской академии социальных наук. Когда я учился, его научная подготовка, конечно, была гораздо глубже, чем у меня, но в плане чтения он и не мог сравниться с нами. Ведь у нас были преимущества: мы были молоды, полны энергии, обладали энергичностью и сильным стремлением к знаниям. Ему было просто невозможно превзойти нас в чтении — он был уже пожилым, у него не хватало сил, да и множество мирских дел отвлекали его. Мы же были бесхитростны, ничто нас не отвлекало, и мы читали в два, три, а то и в пять раз больше, чем он.

Но, с другой стороны, сегодня я уже не молод, и почему я не вижу ни одного из своих однокурсников, который бы читал с такой же неудержимой энергией? За все время, что я преподавал стольким студентам, я встретил только одного такого. Он сдавал экзамены на докторантуру у меня. Я человек очень открытый: если где-то хорошо, то и учиться там. Он сдавал экзамены у меня, одновременно поддерживая контакты с США и Гонконгом, и я написал ему рекомендательное письмо. Впоследствии его приняли в Гонконгский технологический университет. Я веду курс под названием «Вклад биологии в социальные науки». Сам я страстно увлечен биологией и прочитал более ста биологических трудов.

Студенты, посещающие этот курс, считают, что для них открылось новое окно, они увидели новый мир, и все они очень воодушевлены. Но, несмотря на весь этот энтузиазм, в конечном итоге только один человек превзошел меня в чтении литературы по этой области, заставив меня почувствовать, что молодежь внушает страх и демонстрирует неудержимую энергию. Мы часто обмениваемся списками литературы, и он регулярно присылает мне соответствующие статьи из зарубежных журналов. На других курсах, которые я веду, я не видел ни одного студента, который бы прочитал больше литературы в рамках данного курса, чем я. Я думал, что многие студенты превзойдут меня по объёму прочитанного, но такого не произошло. Это действительно очень странно. То есть у нас страсть к чтению — не очень распространённое явление.

Что это за школа такая? Как может иметь место такое явление? Молодой студент читает меньше, чем старик — это просто абсурд. В чём же причина? Причина, безусловно, не в студентах. Вы когда-то были чистым листом бумаги, и именно начальное и среднее образование сформировали вас такими, какими вы являетесь сегодня. Проблема кроется в нашем начальном и среднем образовании. Какого результата должно достигать образование? Оно должно развивать интерес человека к чтению, а не уничтожать его. Таким образом, студенты не виноваты — проблема в нашей системе образования. Она не только не развила наш интерес к учебе, но и уничтожила его. Как возникает отвращение к учебе? Как возникает нелюбовь к чтению? Наше среднее образование не уважает индивидуальность и не уважает личные интересы. Оно слепо заставляет нас служить одной утилитарной цели, заставляет нас всецело посвятить себя одной цели: поступить в престижный университет. Так обстоит дело в средней школе. А в университете нас слишком рано и чрезмерно направляют на специализацию, заставляя служить цели специализации, придавая чрезмерное значение успеху и результатам, пренебрегая интересами самого человека.

Как же развивать интересы? Конечно, иногда для этого нужна удача: чтобы какой-то учитель или друг вдохновил вас в той или иной области. Но с другой стороны, развивать интересы на самом деле очень просто. Достаточно предоставить студентам широкий простор для выбора, и в итоге многие неожиданно для себя обнаружат у себя какой-то интерес. Ключ — в широком просторе для выбора. Что означает «пространство»? Это как когда вы заходите в столовую Пекинского университета: у вас довольно широкий выбор, ведь там представлено так много блюд, что независимо от того, житель юга вы или севера, вы всегда сможете найти что-то по своему вкусу.

Или, например, если вы молодой человек и вокруг вас много выдающихся сверстников противоположного пола, у вас есть широкие возможности для поиска партнера. Иногда не у всех есть столь широкие возможности и богатый выбор. Например, у меня есть друг, футбольный обозреватель по имени Цзинь Шань. Из-за своего неблагополучного происхождения он окончил среднюю школу за год до «Культурной революции». Он отлично учился, но не смог поступить в университет и стал рабочим. Неожиданно для него выпускники средних школ нескольких последующих выпусков были отправлены в сельскую местность. Старик Цзинь оказался в непонятном времени и месте: все шесть выпусков, которые вышли после него, уехали в сельскую местность. Это крайний случай. Обычно пространство выглядит так: если вокруг вас много разных книг, много разных видов знаний, если здесь есть настоящие, ценные вещи — это и есть ваше пространство выбора.

Что такое выбор? Выбор — это возможность решать самостоятельно. Могу ли я сам решать, какие книги мне нравится читать? Если вокруг столько прекрасных представителей противоположного пола, столько хороших книг, и при этом у тебя есть время и свобода воли, чтобы выбирать, то большинство людей сможет найти себе пару. Эти книги очаровательны, эти хорошие книги подобны представителям противоположного пола в расцвете сил — они обладают огромным шармом. У тебя сильная жажда знаний, как же ты можешь не найти, что почитать? Это невозможно.

Интересы следует развивать именно так. Конечно, в этом процессе внешнее давление не должно быть слишком сильным. Если внешнее давление слишком велико, ты подвергаешься помехам. В результате у тебя не остается пространства для выбора. Тебя контролируют, заставляют читать только одни и те же несколько книг. Мне кажется, что большинство из нас раньше находилось именно в таком положении. Есть ещё одна сила — внутренняя движущая сила. Если внутренняя движущая сила сильна, это не страшно. Иногда с виду всё выглядит одинаково: один ученик действительно усердно занимается, но в одном случае это может быть вызвано внешним давлением, а в другом — внутренними мотивами.

Конечно, в результате внутренней мотивации ученик может читать книги, не связанные с учебной программой, разнообразные книги или просто для удовольствия. Но не всегда так: иногда внутренняя мотивация заставляет читать книги по какой-то конкретной дисциплине. Тогда то, что мы видим снаружи, может выглядеть совершенно одинаково. Но на самом деле это не одно и то же. Эти два вида поведения — это «одинаковые с виду, но разные по сути», «внешне схожие, но внутренне разные». Однажды я беседовал с великим китайским математиком Ян Лэ. Ян Лэ решительно выступал против олимпиадных школ и олимпиадных математических классов.

Он говорил, что занятия математикой — это марафон, и не следует в юности прибегать к «набивке головы». Чтобы побудить его разъяснить свою точку зрения, я задал ему сложный вопрос, ведь я знал его биографию. Еще в средней школе о Ян Лэ писали в газетах. Я спросил его: «Вы не позволяете нынешним детям усердно заниматься математикой, но ведь и вы в своё время не сидели сложа руки — в старших классах вы решали сотни, даже тысячи математических задач». Он на мгновение замер, а затем ответил: «Это не то же самое. Меня никто не заставлял, я делал это добровольно, потому что любил математику». Один — по принуждению, другой — из любви. На первый взгляд их поведение кажется одинаковым, но на самом деле оно сильно отличается. У того, кого заставляют, краткосрочные результаты могут быть неплохими, но впоследствии он, скорее всего, потеряет интерес к учебе. У того, кто делает это добровольно, мотивация растет с каждым днем.

В прошлом году на устном экзамене для поступления в магистратуру факультета социологии Пекинского университета был один молодой человек. Он учился на бакалавриате в Пекинском университете по естественнонаучному направлению, но из-за того, что не сдал экзамены по нескольким предметам — все из области математики — его отчислили. Это стало для него большим ударом. Он не смирился с этим и, занимаясь самостоятельно, сдал вступительные экзамены в магистратуру по социологии. Я всегда придавал большое значение математическим способностям, считая математику основой интеллекта. Раз его исключили из-за математики, не означает ли это, что у него есть определенные пробелы в некоторых аспектах интеллекта? На устном экзамене я спросил его: «Ты провалил экзамены по математике — значит ли это, что в средней школе у тебя не очень хорошо получалась математика?» Он ответил лишь одной фразой: «В средней школе я был призером олимпиады по математике». Как печально: бывший математический лидер олимпиадской школы потерпел неудачу в математике из-за нежелания учиться. К счастью, этот ребёнок смог встать на ноги.

Давайте проанализируем дальше: могут ли знания, полученные на уроках в средней школе и в рамках университетской специальности, пробудить интерес у студентов? Такая возможность существует. Ян Лэ, например, сначала увлекся математикой на уроках, а после занятий продолжал заниматься ею. Почему знания в рамках университетской специальности не могут пробудить интерес у многих студентов? Многие преподаватели терпеливо и настойчиво подталкивают студентов к знаниям, и такая возможность есть. Но я думаю, что если полагаться исключительно на знания, полученные на уроках в средней школе, и исключительно на знания в рамках университетской специальности, чтобы пробудить интерес у студентов, то доля успеха будет не слишком велика. Чтобы пробудить интерес у значительной части студентов, я считаю, что помимо уроков и специальности, в средней школе необходимо опираться на внеклассную литературу, а в университете — на литературу, не связанную со специальностью. Почему? Потому что люди разнообразны, а уроки и специальности узкие и ограниченные. Сможет ли столь ограниченный контент пробудить интерес у всех студентов, с которыми вы имеете дело? Я в этом сомневаюсь. Поэтому, если мы действительно хотим пробудить интерес у студента, мы должны предоставить ему широкое пространство, больше вариантов для выбора и больше возможностей для выбора.

Очень важно раннее развитие интересов, в том числе и интереса к чтению. Можно провести аналогию: пристрастия и предпочтения людей в еде во многом зависят от раннего развития вкусовых предпочтений. Если в раннем возрасте не сформировался интерес к какому-то продукту, то, встретив его в зрелом возрасте, человек не обязательно полюбит его и не обязательно сможет его переварить. Приведу пример — молоко. Среди нас, китайцев, особенно среди людей моего поколения, довольно большая доля не может пить много молока: при чрезмерном употреблении возникают проблемы с пищеварением — диарея или вздутие живота. Диетологи говорят нам, что молоко очень питательно и стоит недорого.

Как было бы хорошо, если бы каждый из нас выпивал по одному цзиню молока в день! К сожалению, среди наших соотечественников это под силу лишь небольшой группе людей. А вот иностранцы могут — у них с этим нет никаких проблем, и они пьют молоко холодным, прямо из холодильника. Чем обусловлена такая разница? Физиологи говорят нам, что это не полностью врождённое, а зависит от развития в раннем детстве. Если человек пил молоко в раннем детстве, он привыкает к нему и во взрослом возрасте может продолжать пить его в больших количествах. Если же в детстве он практически не сталкивался с молоком, то во взрослом возрасте это становится невозможным.

В желудочно-кишечном тракте содержится множество различных ферментов. Если в детстве пить молоко, в желудке вырабатывается фермент, помогающий усваивать молоко. Во взрослом возрасте этот фермент сохраняется в организме. Если в детстве этот фермент не сформировался, то какое бы хорошее ни было молоко, оно вам не подойдет. Или вы сможете пить его лишь в небольших количествах, а в больших — это будет невозможно. Чтобы стать гурманом, в детстве нужно находиться в разнообразной пищевой среде, иметь возможность пробовать самые разные продукты. Если в детстве вы не пробовали многие продукты, то, столкнувшись с ними во взрослом возрасте, вы сочтете их вкус странным. Другие будут называть это деликатесом, а вам это покажется совсем не вкусным. Попробовать развить этот вкус в зрелом возрасте уже не получится.

Широкий интерес к чтению нужно развивать с детства, во взрослом возрасте это уже невозможно. На самом деле, когда я сейчас говорю об этом с вами, это уже немного напоминает попытку залатать дыру после того, как овца сбежала. Интерес нужно развивать в юности, а вы уже молодые люди. Тогда был «золотой период» для развития, но нас гнали кнутом имперских экзаменов, и у нас не было свободного времени для чтения книг, не связанных с учебой. Неужели вы хотите сказать, что ваша юность была очень плохой, а моя — очень хорошей? Нет, дело не в этом! Моя юность была другой крайностью. На вас давило слишком сильное внешнее давление, заставляя вас повторять одни и те же действия в крайне узких рамках.

А в каких условиях находился я? Я лишился возможности учиться: не только школы закрыли, но и книги сожгли, так что вокруг почти не осталось книг. У вас, ребята, в средней школе из-за слишком сильного внешнего давления, относительно говоря, не нужно было иметь ещё и слишком сильную внутреннюю мотивацию. А если бы у вас была ещё и слишком сильная внутренняя мотивация, то под двойным давлением — извне и изнутри — вы бы, наверное, просто изнемогли от усталости, не так ли? Вам даже часто приходилось искать возможность отдохнуть, посмотреть телевизор, побездельничать. В то время, когда школы перестали работать, у части подростков пробудилась внутренняя мотивация — они хотели найти книги для чтения.

На самом деле, когда я учился в школе, я был таким же, как и все: у всех одинаковые чувства, и иногда мне тоже хотелось побездельничать. Но когда школа закрылась, я впервые понял, как же хорошо читать книги, когда можно самому их искать. Мы тайком выносили книги, которые были занесены в список «четырёх старых», спрятанные в одном месте. Читали всё, что попадалось под руку. В результате в этот странный и необычный период я прочитал много необычных книг. Некоторые из них были действительно хороши, но в обычные времена, когда люди шли по проторенным путям, такие книги было невозможно прочитать.

Тем более в твоём возрасте, да и ты ведь не занимаешься этой специальностью — зачем тебе читать такие книги? Например, я прочитал один-два тома из «Полного собрания сочинений Станиславского». Кто из присутствующих знает, кто он такой? Он — великий русский драматург и режиссёр, создавший одну из основных систем мирового театрального искусства. Некоторые эпизоды из его книг до сих пор ярко стоят у меня перед глазами. Я рассказывал об этом людям в междугороднем автобусе, и слушатели были в восторге: «Старик Чжэн, где ты всё это прочитал?» Я читал «Сборник комедий Аристофана» — кто знает, кто он такой? Не стесняйтесь, эрудиция — это честь. Он был древнегреческим драматургом. Эту книгу я не дочитал до конца — её у меня украли, пока я читал. Эту книгу я тоже украл, но не у частного лица, а из шкафа, предназначенного для «разрушения четырёх старых». «Полное собрание сочинений Лу Синя» я, кажется, в основном прочитал по частям, за исключением переводов. Я прочитал много томов избранных произведений Плеханова, романы Гюго и Джека Лондона — большинство из них я прочитал.

Я считаю, что для того, чтобы хорошо читать, нужны две вещи. Во-первых, врождённые способности: этот ребёнок обладает обширными знаниями и отличной памятью — ничего не поделаешь, это от родителей, а иногда даже не от родителей — у отца не такая хорошая память, у матери тоже не такая хорошая память, это просто удачное сочетание генов. Теория «гребца» гласит, что недостаточно просто хороших генов, нужно ещё и правильное сочетание генов. Во-вторых — любовь к чтению. Чтобы хорошо учиться, нужны эти два фактора, и, если сравнивать их, второй из них важнее. Имея только один из них, на самом деле невозможно учиться слишком хорошо. Но, если сравнивать, то если интерес не сформировался, то какими бы хорошими ни были умственные способности, если ребёнок не любит учиться, этот ресурс будет потрачен впустую, и от него не будет пользы.

Я видел много таких людей. В средней школе было много детей с исключительным талантом, но у них не сформировался интерес к учебе. Во время обучения в школе, будь то средняя школа или университет, они с легкостью усваивали материал, изучаемый на уроках, — их успехи были поразительными, и учителя не могли не восхищаться. Но у них не сформировался интерес к учебе. Как только заканчивались занятия, они переставали читать. Напротив, люди с хорошими умственными способностями, если у них есть огромный интерес, могут добиться успеха в чтении. Потому что они не останавливаются и упорно идут к цели. Ян Лэ когда-то сказал мне, что математика — это марафон, и бесполезно лидировать на первом километре. То же самое и с чтением. Чтобы стать эрудированным человеком, главная опора — это страстная любовь к чтению и живой интерес к нему. А эта опора в значительной степени формируется в процессе обучения. Имея такую опору, человек с хорошими умственными способностями сможет читать очень хорошо. А если у вас ещё и феноменальная память, то вы станете таким же, как Чэнь Инькэ. Напротив, даже обладая интеллектом Чэнь Инькэ, если в юности не развить интерес к чтению, этот ресурс будет напрасно потрачен.