Как стать исследователем. Практика социальных исследований

Объяснение в определенной степени может помочь вам вылечиться. Ведь без этого объяснения вы не успокоитесь, вам нужно во всем разобраться. Вы считаете, что только разобравшись, вы не зря живете в XXI веке. У меня же такое высокое образование, как же так, что после осмотра я ухожу, ничего не зная? На самом деле, ничего не знать — это не страшно. Но так не пойдет: вы всё равно упорно спрашиваете, и даже после того, как врач ответил, вы ещё спрашиваете: «Доктор, я ещё не понял, что означает тот термин, который вы упомянули?» Мы говорим, что многие хорошие врачи — конечно, шарлатанов гораздо больше — просто не хотят тратить время на такие объяснения, не понимая, насколько важно для человека объяснение, и не зная человеческой природы.

Лечение болезни — это не только приём лекарств, но и объяснение. Лекарства и объяснения действуют на вас вместе. Даже в таком практическом деле, как посещение врача, вы требуете объяснения. Помимо этого, когда вы сталкиваетесь с различными социальными ситуациями — с несправедливым обращением, с каким-то делом, в котором вас обманывают, с разводом и т. д. — в самых разных ситуациях люди всегда требуют объяснений, просто степень этой потребности у всех разная. То есть у человечества есть такая потребность. Мы говорим: где есть спрос, там будет и предложение. Люди требуют объяснений по поводу социальных проблем, но кто же является поставщиком этих объяснений?

Мы профессионально занимаемся этим. Здесь есть и оптовые, и розничные предложения. Здесь вам предоставят обширные объяснения, которые позволят вам взглянуть на ситуацию с высоты птичьего полёта; здесь вы найдёте объяснения, которые просветят вас; здесь этим занимаются профессионально, здесь проводятся углублённые исследования. Не слушайте тех людей — они всего лишь любители, самозванцы, у которых в запасе лишь пара-тройка фраз. Здесь мы можем объяснить вам всё от корня до верхушки, от начала до конца. Иногда люди высказывают свои мнения по поводу многих социальных проблем и явлений. В чём же заключается наше отличие от них? Мы — академики, и наше отличие заключается в том, что мы не просто высказываем мнения, но и подкрепляем их более весомыми доказательствами; мы предоставляем более твёрдые и обоснованные аргументы.

Мы упорно приводим людям доказательства, настолько упорно, что это уже граничит с педантизмом. Моя вступительная речь была шуткой. В повседневной жизни мы не относимся к вещам так серьезно, но здесь мы обязаны приводить доказательства. Почему я так рад читать лекцию здесь? Нужно объяснить это. В детстве, когда вы сдавали вступительные экзамены в среднюю школу, на экзамене по арифметике вам задавали прикладную задачу. Давали ли вам баллы, если вы просто назвали правильный ответ? Нет, важным был ваш процесс вычисления — как вы пришли к этому числу, то есть промежуточные шаги.

Если промежуточные шаги были правильными, но последний шаг оказался ошибочным, вам всё равно ставили 7–8 баллов из 10; если же вы просто угадали ответ, не приведя никаких обоснований, то не получали ни одного балла. Нужно научиться обосновывать свои выводы. Нужна система отсчёта; при рассмотрении социальных явлений необходимо иметь множество систем отсчёта. Например, проблема разводов: высокий ли в этом году уровень разводов или низкий? Основанием для такого утверждения что служит? Сравните уровень разводов в этом году с уровнем разводов в 70-х годах XX века, с уровнем разводов в 50-х годах, с уровнем разводов в США, с уровнем разводов в Южной Корее, а также с уровнем разводов на Тайване и в Гонконге, которые имеют с нами общие корни.

Проведя такое сравнение, не говоря уже о чём-либо ещё, вы получите определённое понимание. То есть наша дисциплина учит вас объяснять происходящее вокруг, помогать другим находить объяснения, при этом опираясь на факты и аргументы, а также формировать множество систем отсчёта для сравнения. В заключение я хочу сказать, что даже для тех, кто в будущем не будет заниматься социологией профессионально, изучение всего этого будет неплохой выгодой. Если после четырёх лет обучения вы пойдёте работать в другую сферу, где большинство людей не имеют социологического образования, а вы — имеете, то вы усвоили знания из дисциплин, не имеющих прямого отношения к вашей будущей основной деятельности. Эти знания могут принести вам значительную пользу на протяжении всей вашей долгой жизни.

Некоторые из наших студентов, возможно, сменят направление, перейдут на изучение других дисциплин или вообще оставят научную деятельность, чтобы заняться практической работой — это прекрасно. У каждого свой выбор, ведь у всех разный характер и разные сильные стороны. Каждый должен познать себя. Перед началом лекции я пообщался с одним студентом бакалавриата, который в прошлом году посещал мой курс — это был очень выдающийся студент. Во время изучения этого предмета он был одним из немногих, кто получил самые высокие оценки — студент факультета искусств. Он учится на четвёртом курсе и сказал, что не хочет изучать эту дисциплину, что она ему совершенно неинтересна.

Поступление в университет было для него ошибкой: изначально он хотел изучать естественные науки, но учитель убедил его пойти на гуманитарные, и в итоге он поступил в художественный институт. Многие мечтают об этом и готовы на всё, чтобы туда попасть, но он не хочет учиться. Я спросил: «Что будешь делать дальше?» — «Не знаю», — ответил он. Я сказал: «Не торопись, над этим вопросом можно долго ломать голову, но ничего не придумаешь. Лучше всего просто ждать, пока со временем однажды, сама не заметив, ты вдруг прозреешь и увидишь то, что тебе по душе. Познать себя — дело нелегкое, нужно делать это постепенно». Он был в полной растерянности, не знал, что делать дальше: устраиваться на работу или поступать в аспирантуру. Он сказал, что, возможно, уедет на год на Дальний Запад в качестве волонтера-учителя, а потом вернётся и решёт, что делать дальше. Возможно, именно этот годовой опыт работы в качестве волонтера-учителя поможет ему неосознанно определить свои интересы и увлечения. Познание себя — дело весьма важное, но познать себя не так-то просто. Познание себя зависит не от интеллекта, а от чего же тогда? Трудно сказать.

Какая польза от изучения социологии? Социология — это дисциплина с довольно широким кругозором. Одной из главных черт нашего современного общества является то, что Адам Смит называл «разделением труда». Разделение труда становится всё более тонким, доходя до того, что люди как будто заперты в своих «клетях» и до конца жизни не вступают в контакты друг с другом. Это принесло нам огромную пользу. Адам Смит говорил, что для изготовления одной пуговицы существует множество этапов разделения труда, что, естественно, повышает эффективность. Однако в конечном итоге это приводит к сужению кругозора людей, и этот недостаток также весьма значителен.

А наша дисциплина в меньшей степени подвержена этой проблеме. Вы учились несколько лет — не ощущали ли вы это на собственном опыте? Поскольку наша дисциплина отличается широким охватом, после выхода в социальную жизнь вы, конечно, будете специализироваться в какой-то конкретной области, но если в процессе обучения вы получите более широкие знания, это, на самом деле, принесет пользу. У нас есть журнал под названием «Чаепитие социологов», издаваемый Шаньдунским народным издательством. Не знаю, видели ли вы его? Мой друг Ван Янь является исполнительным редактором этого журнала.

В последнем номере он написал предисловие под названием «Неоднозначная социология» — и эта особенность действительно присуща социологии как науке. Даже среди исследователей-социологов работа может различаться как небо и земля. Например, исследования профессора Пань Суйминя из факультета социологии Народного университета и мои исследования на первый взгляд кажутся почти двумя разными научными дисциплинами. Однако профессор Пань руководит студентами при проведении опросов, не говоря уже о своих собственных исследованиях, — они первоклассны и очень глубоки. Мастерство проведения опросов — это конек социологии.

В этой дисциплине есть общие черты, передаваемые из поколения в поколение. Если сравнить работы профессора Паня с другими образцовыми примерами эмпирических исследований, можно заметить определенное сходство. Среди современных социальных наук различия, столь значительные, как в социологии, встречаются, пожалуй, только в психологии. Помимо психологии, я не могу придумать ни одной другой дисциплины, в которой различия были бы столь велики, как внутри самой социологии. Такие значительные различия позволяют говорить о незрелости этой дисциплины — пока что можно так сказать.

Но в то же время я считаю, что для представителей этой дисциплины большие различия являются неким преимуществом, поскольку не налагают на нас строгих ограничений. Если взять, к примеру, экономику, то без математических формул не стоит и думать о получении звания профессора, поскольку без них просто невозможно попасть в ведущие экономические журналы. В нашей дисциплине специализация не настолько сильна, а порог входа не так высок. Наша дисциплина даёт нам огромную свободу действий, огромную свободу мысли и огромную свободу как мыслителей. Некоторые вещи механически превращаются в математические формулы, но мной таким образом не обманешь. Я человек независимый, всегда оставался таким, и меня не так-то легко обмануть. В США я общался с китайско-американскими учёными, добившимися успехов в экономике. Я говорю: «Вы готовите изысканные закуски, но почему вы становитесь всё более равнодушными к большим вопросам?» Они не знают, что ответить — им приходится подстраиваться под американскую академическую среду, чтобы выжить. В результате наука дошла до такой стадии: она стала чрезвычайно изысканной и чрезвычайно узкой. То, что мы сейчас занимаемся именно этой дисциплиной, а не той, в значительной степени является благом.

Какая польза от изучения социологии тем студентам, которые в будущем не будут заниматься профессиональными исследованиями в этой области? Эта дисциплина также учит проводить социологические опросы — это ваш коронный навык. В будущем этот навык может пригодиться в самых разных сферах работы, ведь в современном обществе спрос на социологические опросы растёт, и причина в том, о чём я говорил ранее: общество переживает радикальные перемены. Мы живём в этом обществе, это наш дом, но о многих вещах, происходящих здесь, мы не знаем — неизвестного слишком много. Возможно, вам интересно это узнать — у каждого есть любопытство. Сколько они зарабатывают?

Как они живут? Чем они занимаются? Вы этого не знаете. Поэтому во всем обществе существует острая потребность в том, чтобы понять, что же происходит в нашем обществе. Бизнесмены должны в этом разобраться, им нужны маркетинговые исследования, но они не особо разбираются в социальных исследованиях — статистика ведь целая наука. А статистика должна сочетаться с глубоким пониманием общества; без него специалисты по статистике даже не знают, какие именно аспекты следует исследовать. Такая потребность есть и у бизнеса, и у правительства. Граждане и СМИ — у всех есть такая потребность. Наши СМИ работают крайне неудовлетворительно. Одна из причин заключается в том, что в СМИ не поступает большого количества специалистов с образованием в области социологии, которые могли бы придать социальным исследованиям более профессиональный вид. Поэтому, даже если в будущем вы не станете заниматься социологией, изучение этой дисциплины всё равно принесёт вам пользу.

3. Полученные знания принесут пользу даже при смене профессии

Вы сейчас учитесь здесь, и в будущем, конечно, можете сменить профессию — в этом нет ничего необычного. Многие люди с устаревшими представлениями считают, что изучать то, что не пригодится в работе, и работать не по специальности — это очень плохо. На самом деле, если вы посмотрите на статистику в развитых странах, то увидите, что многие люди, получив образование, не работают по специальности. Но даже если вы не будете работать по специальности, это не обязательно означает, что обучение не поможет вам в личностном росте. Это очень сложный вопрос, который нелегко проанализировать. Но я думаю, что одной из причин является то, что в разных дисциплинах вы усваиваете нечто общее.

Под «общим» я имею в виду то, что это учит вас читать, учит вас думать, учит вас писать. Несмотря на то, что вы читаете разные вещи, ваши навыки чтения укрепляются. Раньше вам требовалось два месяца, чтобы прочитать толстую книгу по предмету, с которым вы не были знакомы, а позже вам хватало одного месяца, чтобы прочитать книгу по незнакомой вам теме. Ваши навыки чтения улучшились. Ваши навыки мышления также улучшились: раньше вы изучали одну дисциплину, потом сменили направление, но ваши навыки мышления не ухудшились. Например, раньше вы получали подготовку по физике, а потом занялись химией. Предположим, вы и другой человек одновременно пришли в область химии.

По сравнению с человеком, не имеющим ни физической, ни химической подготовки, тот, кто получил физическую подготовку, возможно, будет иметь значительное преимущество. Почему преимущество столь велико? Потому что специалисты всех дисциплин неосознанно развивают в себе некоторые общие навыки: чтение, мышление, письмо, проведение экспериментов. Хотя эксперименты бывают разными, выполнив один эксперимент, а затем перейдя к другому, человек быстрее осваивает новую методику. Поэтому, на самом деле, иногда смена направления деятельности не является чем-то слишком серьезным. А эта цена, с точки зрения общества, является неизбежной. Нам нужно понимать человеческую природу, ведь у каждого человека есть свой процесс осознания собственных интересов — невозможно с самого начала четко понять, кто ты есть. В любой значительной группе людей это неизбежно. Но цена не слишком высока, ведь в конце концов ты научился читать, думать, писать и даже самостоятельно находить книги для чтения — все эти навыки очень важны.

IV. В защиту «бесполезных» наук

Последний вопрос, о котором я хочу поговорить, касается соотношения между полезным и бесполезным. Человек, слишком преданный ценностям прагматизма, наверняка сочтёт нашу дисциплину бесполезной. Он посчитает, что изучение экономики, да и рекламы, бухгалтерского учёта, а тем более инженерии, гораздо полезнее. Поэтому необходимо вместе с вами поразмышлять над этим вопросом. Я помню, как однажды, в «День молодежи 4 мая», кажется, на рубеже 80-х и 90-х годов XX века — тогда я еще не был преподавателем в Пекинском университете — студенческий совет пригласил меня принять участие в дискуссии.

Я помню, как один студент выступил с пламенной речью, заявив, что университет должен служить обществу, что то, чему учат в университете, должно непосредственно служить обществу, что знания должны быть полезными, и зачем нам изучать столько бесполезных предметов? Поэтому университет нуждается в реформе. Мне стало трудно это слушать, и я взял слово после него.

Я сказал: «Если следовать словам этого студента и провести ревизию Пекинского университета, то не придется ли ликвидировать многие факультеты? Зачем изучать санскрит? Зачем изучать археологию? Если посчитать, то многие факультеты нашего университета можно было бы закрыть. Многие факультеты, которые вы считаете полезными, при ближайшем рассмотрении оказываются бесполезными; многие достижения математики не имеют практического применения и пригодятся только через 500 лет. Зачем заниматься математикой, если её передовые достижения сегодня найдут применение только через 500 лет? Наш народ ещё даже не наелся досыта. То, о чём говорил этот студент, на самом деле является огромной проблемой. Абсурд заключается в том, что в этом университете вообще можно задать такой вопрос, и что в этом университете эта проблема так и осталась нерешённой. Если мы будем заниматься только наукой, дающей мгновенный результат, то наши знания и весь наш культурный наследие будут чрезвычайно ограниченными. Мы не сможем подняться в небо, не сможем проникнуть в недра земли, не будем понимать ни древности, ни современности, а будем видеть только то, что прямо перед нами. Разве для этого существуют наши университеты? Университеты не для этого созданы. Поэтому, в заключение, я хочу подробнее поговорить с вами о том, полезна ли наука, и подвести итоги сказанному ранее.

Дамы и господа, в чём заключается движущая сила научных исследований? Что побуждает учёных вступить в храм науки? Я скажу, что это не стремление к полезности и даже не желание служить обществу и помогать людям — их движет любопытство. У них просто нет другого выбора, кроме как заниматься этой работой, иначе они не смогут обрести душевное спокойствие. Почему я говорю, что дело не в полезности? Учёный не сможет объяснить нам, в чём именно заключается польза его работы. В отличие от меня: сегодня я, возможно, в некоторой степени смогу рассказать вам, какая польза от социологии, и, услышав это, вы почувствуете, что в этом есть доля правды. А вот некоторые люди, чьи научные титулы гораздо выше моих, чьи достижения гораздо значительнее моих — если вы спросите их, какая польза от этих достижений, то они, без исключения, не смогут ответить. Спросите Эйнштейна: какая польза от теории относительности? Он не сможет ответить. Спросите Чэнь Цзиньжуня: «А какая польза от гипотезы Годельбаха?» — он не сможет ответить. Разве такие убедительные примеры не помогают вам понять суть вопроса? Они пошли в науку не ради пользы, не в погоне за пользой, а движимые интересом и любопытством.

Что приносит больше пользы человечеству: полезные вещи или бесполезные? Вы скажете: «Учитель, в ваших словах есть неточность: как бесполезные вещи могут быть полезными?» В этом-то и заключается проблема! То, что сейчас бесполезно, в будущем может оказаться чрезвычайно полезным. А то, что полезно сейчас, приносит нам, в лучшем случае, небольшую пользу. Чжуан-цзы говорил: «Все знают о пользе полезного, но никто не знает о пользе бесполезного». Он говорил: «Вы всё время говорите о полезном и бесполезном, но место под вашими ногами — это самое полезное для вас. А что будет, если убрать всё то, на что вы не наступаете? Вы окажетесь как на вершине горы, где невозможно сделать и шага». Если мы отбросим много бесполезных знаний, мы не сможем устоять в этом мире.

Недавно скончавшийся великий математик китайского происхождения Чэнь Шэншен однажды выступил с очень яркой речью. В начале своего выступления он рассказал, что более двух тысяч лет назад Евклид выдвинул теорему, согласно которой в пространстве существует ровно пять видов правильных многогранников — ни одного больше, только эти пять. Знаете ли вы, что это за пять многогранников? Первый — правильный тетраэдр, то есть с треугольной основой; второй — правильный куб; третий — правильный октаэдр, состоящий из четырёх равносторонних треугольников, причём верхний и нижний соединены между собой; четвёртый — правильный додекаэдр, состоящий из пятиугольников; и, наконец, правильный икосаэдр, состоящий из 20 треугольников.

Чэнь Шэншен сказал, что Евклид ещё более двух тысяч лет назад говорил о существовании правильного икосаэдра, который можно нарисовать или слепить — посмотрите, как он красив. Прочитав эту лекцию, я вспомнил уроки геометрии из юности и дома из бумаги сложил эти пять правильных многогранников; они до сих пор висят у меня в комнате. Чэнь Шэншен сказал, что за две тысячи лет в природе так и не было обнаружено ни одного естественного объекта — ни кристалла минерала, ни какого-либо живого существа — имеющего форму правильного икосаэдра. Что это означает? Идеальный икосаэдр существует только в человеческом воображении, его нет в реальном мире природы.

Но спустя более двух тысяч лет мы наконец-то увидели идеальный икосаэдр в реальном мире — этот идеальный икосаэдр, существующий в реальном мире, встретился с тем идеальным икосаэдром, который существовал в голове и представлениях Оу Вэна. По крайней мере, можно сказать, что этот правильный двадцатигранник, задуманный Оу-Оном в те времена, не обязательно бесполезен для реальной жизни человечества — просто долгое время он не находил применения. Знаете ли вы, что представляет собой этот правильный двадцатигранник, существующий в реальном мире?SARS — это вирус, очень-очень маленький, он и есть правильный двадцатигранник.

Именно тот SARS, который потряс китайское общество и привел к болезни бесчисленное количество людей, претерпел определенную мутацию, превратившись в «коронообразный» правильный двадцатигранник — то есть на каждой грани у него выросла маленькая коронообразная выпуклость. Сколько лет пройдет, прежде чем передовые математические открытия найдут практическое применение и принесут пользу обществу? Обычно это занимает три-пятьсот лет. Некоторые из них почти никогда не находят практического применения. Таких примеров много: кто знает, когда гипотеза Годебоха принесет пользу человечеству. Так зачем же заниматься этим напрямую? Прямая работа в этой области служит научной системе, служит математической системе, делает сокровищницу математических знаний всё богаче, а математическую систему — всё более стройной. Но это оружие пока не имеет отношения ни к еде и питью, ни даже к космосу, ни к нашим самым передовым приложениям. Оно слишком опережает своё время.

С другой стороны, самое практичное — это и самое обыденное. Увеличить урожай на один му — как это практично! В Китае есть специалист по рису Юань Лунпин, выращенные им сорта дают урожай более тысячи цзиней с му. Это великое достижение. Но смогло бы человечество существовать, если бы у него была только сельскохозяйственная цивилизация, без каких-либо других форм цивилизации? Иными словами, если бы человечество устремило свой взор исключительно на сельское хозяйство, то даже само сельское хозяйство не смогло бы развиваться. Ведь развитие самого сельского хозяйства зависит от физики, химии и биологии. Поэтому, по сути, то, что для нас наиболее полезно, приносит нам лишь небольшую пользу.

Мы разработали множество вещей, которые на первый взгляд кажутся бесполезными, но в конечном итоге они могут превратиться в побочные продукты, которые принесут огромную пользу человечеству. Кто может отрицать пользу письменности? Для чего изначально нужна была письменность? Письменность изначально была весьма забавной вещью. Кем были предшественники интеллектуалов? Предшественниками интеллектуалов были шаманы. Кто такие шаманы? Шаманы занимались предсказаниями. Племя собиралось в войну, а риск войны был слишком велик. Идти ли в бой? Стоит ли воевать? «Выгадай нам», — просили они.

И тогда у костра начали обжаривать лопатку быка или панцирь черепахи, а после обжаривания рассматривали трещины, предсказывали будущее и записывали свои предсказания. Как называлось то, что записывали? Позже это стали называть «костными надписями». Какая польза от гадания? Какое отношение оно имеет к победе в битве? Разве победа не зависит от сверхчеловеческой силы? Разве она не зависит от прочности клинка? Она не зависит от этих карликов. Какая польза от гадания? Мы можем с уверенностью сказать, что в то время это была бесполезная наука, но, безусловно, она не была совершенно бесполезной.

Малиновский говорит нам, что когда моряки сталкивались с штормом, магия укрепляла их уверенность, что помогало им преодолеть бурю. Без уверенности они, возможно, потерпели бы поражение гораздо раньше. Поэтому нельзя сказать, что магия бесполезна. Точно так же гадание может поднять боевой дух. После гадания, когда становится ясно, что «небесная воля на нашей стороне», этот дух резко усиливается. Разве боевой дух не сыграл значительной роли, когда армия Коммунистической партии победила армию Гоминьдана? Что такое боевой дух? Скорее всего, несколько тысяч лет назад он подпитывался именно этой верой в «волю небес». Можно ли сказать, что всё это была чушь?

С высоты сегодняшнего дня можно сказать, что идеологии прошлого имели абсурдные черты, но в то время они выполняли реальную функцию. Далее я хочу сказать, что после гадания необходимо было с большой серьёзностью записывать некоторые символы. В то время эти символы служили лишь для гадания, но в конечном итоге проложили широкий путь и превратились в письменность. Можно сказать, что письменность возникла из бесполезной науки. Если бы вожди племен в те времена были исключительно прагматичны, то не появились бы шаманы, не появилось бы писменность на костях, и не появилась бы письменность в будущем. Когда письменность только появилась, её применение было узким, но позже она получила широкое распространение. Если у меня хватит энергии и творческого потенциала, я постараюсь в будущем написать монографию под названием «Побочные продукты». Если же у меня не будет столько творческого потенциала, я напишу длинную статью или выступлю с докладом на тему побочных продуктов. Человеческая цивилизация в значительной степени создана именно «побочными продуктами», а не теми вещами, которые имеют непосредственное применение. Некоторые вещи, казалось бы, не имеют непосредственного применения, но побочные продукты, полученные в результате их использования, оказываются потрясающими.