Сириус. Легенда

— Спасибо, брат… — прошептал он с горькой, но светлой улыбкой. — Спасибо, что попытался.

Игниус чуть заметно кивнул и больше не проронил ни слова. В этом больше не было нужды.

Глава 7. Между небом и землей

— Жуть… просто жуть… — пробормотал Рикс, морщась так, будто сам только что сунул пальцы в раскаленные угли. — Я сразу понял, что у него что-то с лицом, но чтобы настолько…

Спустя пару дней, когда боль немного отпустила, они с Риксом наконец-то выбрались из своих постелей на свежий воздух. Сейчас ребята неторопливо спускались по пологому склону к городу, наслаждаясь долгожданными минутами отдыха после тяжелого Испытания. Мышцы еще ныли, ноги гудели, но на фоне ясного неба, теплого ветра и запаха соли, смешанного с ароматом степных трав это казалось уже неважным.

— До его рассказа я думал, что все эти истории про опасности Энергии — просто страшилки для первогодок, — признался он, глядя на гладь бухты, где по воде скользили парусные лодки и катамараны, казавшиеся с холма игрушечными. — Но слышать об этом и увидеть перед собой живой пример — совсем не одно и то же.

— И все же, несмотря на это, ты сделал выбор в пользу этого пути, — усмехнулся Рикс.

— Я говорил: у меня нет другого выхода. Свой дом получу еще не скоро, а к тому моменту мои родители уже сведут меня с ума!

— Ах да, кстати. Как они отреагировали на эту новость?

— О-о-о, еще как! Такое мне устроили… даже вспоминать не хочу…

Рикс сочувственно улыбнулся:

— Ну, по крайней мере, ты жив — уже неплохо. Ладно, не будем о грустном. Теперь у тебя есть еще одна возможность доказать, что ты пригоден.

Слова попали в точку: его глаза вспыхнули, будто в них зажгли факел.

— До сих пор не могу поверить, что мы прошли! — воскликнул он воодушевленно. — Теперь внутри такая легкость! Рикс, ты только представь: я стал на шаг ближе к ветви Энергии!

— Меня больше поражает то, — хмыкнул Рикс, — что ты сам себя туда зачислил! Немыслимо — ученику дали возможность выбирать!

Эти слова упали на раскаленную радость холодным дождем.

«Опять у меня все не так, как у других…» — с горечью подумал он. — «Ведь выбор дали не в награду… а из жалости».

Он тихо вздохнул, понурив плечи, но едва прошло мгновение — снова выпрямился и улыбнулся:

— Ну и ладно! Главное, что я получил свой шанс — пусть и особенный, но шанс. И я буду тренироваться в сто раз усерднее, чтобы его не упустить!

Рикс взглянул на него, усмехнулся и хлопнул по спине со словами:

— С таким упорством, брат, ты либо станешь легендой… либо обуглишься, как Игниус.

Он криво улыбнулся, а затем, понизив голос, вдруг сказал:

— Знаешь… я все семь дней хотел тебя поблагодарить. Да только пытаясь выжить и сберечь хоть каплю сил, так и не успел. — Рикс удивленно прищурился, и он продолжил, чуть смущенно: — Я ведь не такой крепкий, как, например, Максимус. Он-то все Испытание прошел один. А я… если честно… справился только потому, что мы держались вместе. Если бы не ты, я бы так и остался в той расщелине с водоворотом.

— Да брось, — отмахнулся Рикс, кисло усмехнувшись, словно стесняясь того, что и его силы были далеки от геройских. — Я в той же степени благодарен и тебе.

— И еще… несмотря на все травмы, нам с тобой невероятно повезло.

— О, несомненно… — с преувеличенной серьезностью сказал Рикс. — Только помоги мне вспомнить хоть один случай, когда нам, по-твоему, «повезло».

— Ну как же… — почесал он макушку, бегая глазами по траве. — Взять хотя бы ту ночь в лесу, когда нас кто-то разбудил…

— Ты хотел сказать — не сожрал.

— Неважно. Главное, что если бы не это, к пляжу мы добрались бы слишком рано. Тогда бы мы не смогли нормально отдохнуть, да еще пришлось бы идти в ночь… Проклятье! — выпалил он свою «коронную», как считали сверстники, фразу, смысл которой не понимал даже он сам. — Я еле успел!

Рикс беззвучно рассмеялся, глядя на друга, распаленного собственным монологом, хотя при одном воспоминании о тех днях по спине пробегали холодные мурашки.

— Пожалуй, ты прав. Без удачи не обошлось… Но не забывай: через год нас ждет второе Испытание. Если не пройдем, нас распределят по другим ветвям, и тогда все, что мы выстрадали за эти семь дней, пойдет псу под хвост.

— Именно! Поэтому мы должны тренироваться еще усерднее!

— Удачи, — с сарказмом отозвался Рикс. — А я лучше буду еще усерднее отдыхать. Для баланса, понимаешь ли.

Он бросил на друга хмурый взгляд:

— То есть… ты решил покинуть эту ветвь?

Рикс не ответил сразу. Улыбка все еще играла на его губах, но в глазах отразилось сомнение.

— Знаешь, ты получил самое страшное предупреждение, какое только можно получить. Я уже понял, что ты решил его проигнорировать, но вот мне моя жизнь все-таки дорога. Да и, честно говоря, не вижу смысла напрягаться. Второе Испытание я все равно не осилю.

— М-м… жаль… — тихо ответил он с искренним сожалением.

— И все же, — хитро прищурился Рикс, — я пока в деле!

— Что?.. Если ты знаешь, что у тебя не получится, зачем тратить целый год на тренировки, где тебя будут гонять до седьмого пота?

— Есть пара причин… — загадочно произнес товарищ. — Очень веских, мой друг.

— Дай-ка угадаю… хотя нет, не угадаю. Вряд ли, чтобы просто поддержать меня.

— Эх ты, совсем жизни не знаешь! — рассмеялся Рикс. Он вдруг шагнул ближе, закинул руку ему на плечо и с лукавой усмешкой сказал: — Ты ведь понимаешь, что не только ты восхищаешься ветвью Силы?

— Конечно… Она всем нравится…

— Вот именно! Но меня интересует лишь часть этих всех.

— Да… да о чем ты говоришь?! Какая еще часть?..

Рикс выдержал драматическую паузу, прищурился и торжественно изрек:

— Девчонки, мой друг! Девчонки! Не знаю почему, но они с ума сходят, когда видят парней с этого пути!

Он моргнул, не веря своим ушам, и вдруг рассмеялся. Но, взглянув в мечтательные глаза друга, смех оборвался.

— Подожди… Ты серьезно?..

Так, перебрасываясь то глубокими, то шутливыми фразами, они добрались до города. Широкая восточная улица тянулась между домами с резными ставнями и ароматными кустами роз, гудевшими от пчелиного труда. На центральной площади их встретил звон воды: посреди каменных плит возвышался фонтан в форме звезды — шедевр талантливого мастера, имя которого знал каждый на острове.

Площадь, как и всегда, жила своим привычным ритмом. Жители спешили по делам, неся корзины, инструменты, книги; старики увлеченно читали газеты, сидя на скамьях; беззаботные дети плескались у фонтана, а студенты с ветви Искусства, то и дело вскидывая взгляды на изящные фасады зданий, быстрыми штрихами запечатлевали их облики в альбомах. И, конечно же, над всем этим шумным великолепием витала музыка, в чью силу возвышать дух, наполнять сердце радостью и превращать рутину в удовольствие островитяне верили безоговорочно. Поэтому на каждой улице можно было слышать голоса гуслей, гитар, флейт и барабанов, переплетавшихся в единый пленительный поток.

Они тоже остановились перед группой бардов у фонтана, чтобы зарядиться веселой мелодией. Поглядывая, как дети с разноцветными лентами кружатся в танце, Рикс хлопал в ладоши, а он, покачиваясь в такт, отбивал ритм ногой. Когда солнце заставило их вытереть пот со лба, они, не сговариваясь, шагнули к фонтану и окунули руки в прохладу.

— Пекло… — протянул Рикс, проводя мокрой ладонью по шее. — Пойдем, раздобудем что-нибудь освежающее.

Через минуту они свернули на улицу Урожая, где прилавки ломились от изобилия: румяной выпечки, гор свежих овощей, пучков душистых трав и пряностей. Вывески менялись одна за другой, пока их внимание не привлекла деревянная табличка с ярко раскрашенными фруктами. Приблизившись к прилавку первого этажа, за которым приземистый, чуть полноватый мужчина с начинающейся лысиной раскладывал аппетитные ряды спелых груш, яблок и персиков, они в два голоса произнесли:

— Здравствуйте, брат Мартел!

— Здравствуйте, мои дорогие! — расплываясь в радушной улыбке, ответил мужчина. — Как поживаете?

— Хорошо, просто гуляем, — сказал Рикс, не отрывая взгляда от огромных дынь, источавших медовый аромат.

— Жара сегодня знатная, — выдохнул Мартел, вытирая со лба капли пота белым фартуком. — Может, угостить вас чем-нибудь прохладным? Освежающим коктейлем из цитрусов или, может… — лавочник хитро прищурился, — замороженными ягодами?

Глаза ребят вспыхнули, словно у голодных котят, впервые увидевших миску парного молока.

— А у вас есть?! — хором воскликнули они.

— Охо-хо-хо, — расхохотался лавочник, глядя на их до смешного нетерпеливые лица. — Да, есть! Всего час назад привезли повозку с горным льдом. Так что выбирайте: какое пюре вам по вкусу?

— С бананом можно? А с малиной есть? — перебивая друг друга, произнес каждый.

— Можно, есть, сейчас принесу! — ответил Мартел и скрылся за люком, ведущим в прохладный подвал.

Друзья обменялись довольными взглядами, полными предвкушения. Когда хозяин вернулся, в каждой его руке сверкали по чашечке нежно-желтого и ярко-розового пюре, перемешанного с хрустящим снегом. Ребята издали радостный вопль, вызывая улыбки у прохожих, и сразу накинулись на угощение, едва дав ему коснуться прилавка.

— Вот это да… — закатив глаза от удовольствия, пробормотал он с ложкой во рту. — Вот о чем я мечтал в этой раскаленной пустыне…

— Это точно! — промычал Рикс с полным ртом, и по его подбородку медленно скользнула капля розового сока.

Мартел удивленно нахмурился:

— А что это вы, ребятки, делали в пустыне? И… откуда у вас столько синяков? И что случилось с твоей рукой?

Он перестал жевать и, слегка смутившись, ответил:

— Мы недавно участвовали в первом Испытании. Было трудно. Мы шли через пустыню, карабкались по скалам, почти ничего не ели, бежали, плыли… прыгали…

Хозяин лавки, слушая его, сложил руки на фартуке и негромко, натянуто рассмеялся.

— Значит, вы тоже принимали участие в Испытании… И каков же ваш результат?

— Мы оба прошли! — с радостью и гордостью воскликнул он.

Мартел вдруг тяжело, протяжно выдохнул и посмотрел на ребят так, словно видел перед собой не победителей, а обреченных. Руки его, только что твердые и уверенные, вдруг едва заметно задрожали, а на лбу выступили крупные капли пота.

— Вот как… Трудный же путь вас ждет, мальчики мои… Очень трудный… — через силу пытаясь изобразить на лице подобие прежней радушной улыбки, проговорил лавочник, а затем резко отвернулся к своим ящикам, делая вид, что занят. — А теперь, ступайте… Очень много дел… Хорошего вам дня…

Озадаченные столь резкой переменой, ребята поставили опустевшие чашечки на прилавок, растерянно поблагодарили и ушли. Когда они скрылись за поворотом, Мартел медленно опустился на табурет, спрятал лицо в ладонях и тихо всхлипнул:

— Ох, мальчики… Пусть вам повезет больше, нежели моему несчастному сыночку…

***

Вскоре друзья позабыли о странном поведении Мартела и, вновь поддавшись очарованию дня, просто пошли туда, куда вела дорога. Дома позади постепенно редели, и за арочными вратами города перед ними открылись широкие просторы: ровные золотящиеся поля, душистые фруктовые сады и пастбища с животными. Все вокруг дышало всеобъемлющим теплом и покоем, словно сам остров отдыхал вместе с ними после долгого труда.

Поднявшись на холм, поросший сочной, изумрудной травой, они устроились в тени могучего дуба, чтобы перевести дух и насладиться видами с высоты. Рикс лениво покусывал травинку и смотрел вдаль — на аккуратный, будто вычерченный линейкой город, на золотые квадраты пшеницы и небесно-голубые прямоугольники льняных полей. Он же смотрел туда, где над всем этим великолепием величественно возвышалась громадная скала, в самой сердцевине которой был высечен Предел. И в его живом воображении рождались картины — одна заманчивее другой: как он стоит там, среди Совета, постигает тайны Энергии и с ее помощью укрощает смерчи, останавливает наводнения и, конечно же, спасает жителей, оказавшихся в беде.

Так, под тихий шелест луговых цветов и в сладких фантазиях, время незаметно перевалило за полдень, и в животах у обоих недвусмысленно заурчало.

— Ну что, возвращаемся подкрепиться? — предложил он, повернувшись к Риксу. Тот лениво пожал плечами и хитро усмехнулся:

— Ну не зна-аю… Можем по старой привычке нарыть червяков или отыскать парочку аппетитных слизняков в ближайшей луже.

— А-а, понятно, — с наигранно серьезным видом, но с предательски дрогнувшими уголками губ, кивнул он. — Ну давай-давай… подшучивай теперь надо мной до конца жизни.

— А что такого? — весело продолжил Рикс. — Разве не для этого мы ввязались в это Испытание? Чтобы выжить, а потом подкалывать друг друга до самой старости.

— До самой старости, — повторил он, не сумев сдержать улыбку.

***

К обеду большинство жителей направлялось в Зал Трапез — длинное приземистое здание из темных бревен с остроконечной крышей. Едва переступив порог, их окутал густой, теплый и почти осязаемый аромат пищи.

В дальнем конце Зала возвышалась огромная печь, в чьем жарком чреве одновременно жарились, пеклись и томились десятки, если не сотни разнообразнейших блюд. Пламя отражалось в бронзовых кастрюлях; на стенах, словно в причудливом танце, плясали тени от жаровен, и по всему пространству Зала, не смолкая, разливался человеческий смех. Сквозь широкие окна щедро врывался солнечный свет, приоткрытые створки под потолком впускали свежий ветер с побережья, а между длинных столов, уставленных яствами, в нарядных одеждах прохаживались девушки и юноши, расставляя чистую посуду, подливая напитки и даря каждому гостю свою теплую улыбку.

С самого заселения острова местные жители, следуя идеалам ненасилия, питались исключительно дарами леса и земли, никогда не причиняя вреда живым существам. Животные были для них не источниками пищи, а друзьями и помощниками. Козы давали молоко, кур разводили ради яиц, овец — ради шерсти, голубей использовали для передачи сообщений, лошади и буйволы помогали в земледелии, а кошки и собаки приносили радость общения. А еще жители очень любили мед, поэтому дружили с пчелами. Всего этого вместе с искусным мастерством поваров островитянам было достаточно, чтобы чувствовать себя сильными, здоровыми и наслаждаться жизнью до глубокой старости.

Длинные скамьи в Зале стремительно заполнялись. Люди оживленно общались и обменивались новостями, накладывая себе в миски золотистые лепешки с медом и корицей, дымящиеся похлебки из грибов, фруктовые салаты всех оттенков, творог с курагой и многое другое. Воздух, и без того густой, дрожал от запахов еды и голосов, но он — стоял скованно, чувствуя себя чужим в этом бурлящем потоке. Слишком много взглядов, пусть даже дружелюбных, слишком много простых вопросов, на которые он не знал, что ответить. Даже безобидное «Как дела?» заставляло его теряться. Ведь что он мог ответить на это? Что в груди сидит комок сомнений, что прошлые бесчисленные неудачи не дают покоя, а главный страх — не достичь мечты — давит каждую минуту?

Нет, он знал: словами делу не поможешь — они лишь вызовут сочувствие. А привычные фразы вроде «слабых нет» или «каждому дано свое» совсем не утешали. Поэтому, когда группа ребят за дальним столом замахала им руками, приглашая присоединиться, он невольно сжался и оробел, зная, что зовут они, конечно же, Рикса, который мог найти общий язык с кем угодно.

За квадратным столом сидели шестеро юношей разных возрастов. Когда он и Рикс подошли ближе, самый высокий из них, с длинными русыми волосами, собранными в хвост, произнес:

— Привет, братья! Рад видеть вас после отдыха.

— Отдыха? — усмехнулся Рикс, садясь на свободное место. — Скорее болезненного отлеживания с кучей синяков и судорогами.

Он тоже тихо опустился рядом с другом — и вдруг заметил знакомое лицо.

— Мириус! Как ты? У тебя все в порядке?

Мириус, все еще с заметной тенью недосыпа под глазами, смущенно улыбнулся и сказал:

— Да. Все нормально.

— Мириус как раз собирался поведать нам свою эпопею о прохождении Испытания, — добавил длинноволосый парень. — Все говорят, в этом году было тяжелее обычного.

— Сравнить не с чем, но хотелось бы полегче, — хмыкнул Рикс, зачерпывая из общей миски рассыпчатой каши и обильно поливая ее медом.

— Мой отец сказал, что в этом году до финала дошло заметно меньше людей, чем в прошлом, — присоединился к разговору белокурый парень в тунике, испачканной пятнами краски.

— И неудивительно. Совет совсем нас не жалел!

Рикс, как всегда, говорил легко и непринужденно. Он же сидел тихо, почти прячась за миской. Ложка его неторопливо мешала остывающую кашу, а взгляд осторожно блуждал по лицам собеседников — уверенным, открытым, свободным от сомнений и тревог.

— Может, это и к лучшему, — задумчиво произнес длинноволосый юноша. — Многие потом все равно сходят с этого пути. Не каждый выдержит жизнь в Пределе, травмы и вечные тренировки. Кстати, на каком дне пути остановились вы?

Глаза Рикса хитро блеснули. Выдержав паузу, он с притворной скромностью, но с явным удовольствием, небрежно протянул:

— Ну, как бы… мы… всего лишь оба… Дошли до конца.

Ложки замерли на полпути к открытым ртам. Широко раскрыв глаза, все невольно покосились на него — слишком щуплого, слишком неподходящего для ветви, по которой могли следовать только самые сильные.

Он, почувствовав на себе эти оценивающие, скептические взгляды, тут же смутился и поспешно уткнулся взглядом в миску, словно каша внезапно стала самым интересным предметом на свете.

«Зачем, ну зачем он это сказал? Наверняка они сейчас ломают головы, пытаясь понять, не пошутил ли Рикс…»

— Ух ты… — первым нарушил затянувшееся молчание белокурый парень.

— Да… Вот это… да… — подхватили остальные, сначала нерешительно, а затем с искренним восторгом. — Невероятно! Поздравляем вас!

Длинноволосый, самый старший, всматривался в него особенно пристально. Потом вдруг поднялся, протянул ему раскрытую ладонь и с торжественной серьезностью, в которой слышалось искреннее уважение, произнес:

— Брат, в тебе, должно быть, заложен огромный потенциал. Желаю тебе раскрыть его на благо всех.

Ошеломленный неожиданными словами, он выронил ложку и машинально протянул ладонь навстречу. В следующее мгновение все, кто сидел за столом, один за другим, пожали ее, одобрительно кивая и желая удачи. И тогда случилось нечто: скованность, сжимавшая его изнутри, растворилась под напором стремительной, почти головокружительной волны тепла. Он вдохнул полной грудью и с удивлением почувствовал, как сама собой распрямляется спина.

«Так вот оно какое — признание…» — промелькнуло с волнующим изумлением. — «Теперь я понимаю, ради чего Рикс готов терпеть то, что ему совсем не нравится».

Мгновение спустя из глубины трапезной донесся нежный звук флейты, и плавная, спокойная мелодия мягко наполнила Зал тихим умиротворением. Разговоры постепенно стихли, и вскоре слышались лишь тихие переливы музыки, потрескивание огня и постукивание ложек о деревянные миски.

Закончив трапезу, их небольшая компания вышла на улицу, зажмурившись от ослепительного света ласкового дня.

— Какие планы на сегодня? — спросил Рикс, сладко потягиваясь, словно готовый взмыть в небо, чтобы вздремнуть на белоснежных, пушистых облаках.

Старший юноша задумчиво почесал затылок:

— Так… нужно помочь вдове Кейти с дровами, потом принести воды для нескольких огородов и прибраться в доме у бабушки Марии. Но сперва, думаю, займемся колодцем для новой семьи.

— Может, помочь? — предложил он, чувствуя странное желание быть частью их простых, но таких нужных забот.

— Спасибо. Но вам сейчас лучше отдыхать. И береги руку. Она тебе еще пригодится.

— Ну да, ты прав… — смущенно пробормотал он, взглянув на свою беспомощную руку в гипсе, подвешенную на груди.

— Но вы можете пойти с нами, если хотите, — вмешался в разговор один из ребят. — Я бы с удовольствием послушал о ваших приключениях, пока буду копать.

Такая идея понравилась всем. Рикс, чьи глаза заблестели явным желанием оказаться в центре внимания, вопросительно и с надеждой взглянул на друга.

— Пойдем, — согласился он, радуясь, что сегодня у него наконец-то есть что-то хорошее, чем можно поделиться с другими.

***

Час спустя дружная команда уже копала колодец возле одного из строящихся домов, в то время как он и Рикс удобно расположились на штабелях досок. В стороне перекликались строители, стучали молотки, звенели пилы, а воздух наполнялся сладким запахом сосны и влажной земли.

Работа двигалась куда медленнее, чем планировалось — и виной всему был Рикс, чей увлекательный рассказ не раз заставлял руки замирать, а глаза слушателей расширяться от восторга и удивления. Друг с преувеличенной важностью пересказывал события пережитых ими дней, почти виртуозно избегая неудобных подробностей и щедро приукрашивая самые эпичные моменты, особенно те, в которых они с напарником уже разминулись, и тот не мог знать, как все обстояло на самом деле.

Мириус вскоре тоже присоединился к рассказу и поведал о своих первых днях, а также о том, как закончилось для него Испытание:

— …Поток нес меня прямо к обрыву. Я уже прощался с жизнью, но вдруг вода передо мной поднялась стеной и остановила меня! И тут я увидел брата Кристиана! Эх… если бы не он…

— Ничего себе… — сказал один из ребят, вытирая лоб. — Как же хорошо, что он был рядом.

— И как же хорошо, что я не пошел на Испытание, — с облегчением пробормотал другой, опираясь подбородком на черенок лопаты.

Он все это время молчал, не смея тягаться с Риксом в красноречии, и лишь изредка, когда друг замолкал, чтобы перевести дух, робко добавлял пару слов. Однако когда Рикс завершил свою победоносную одиссею, остальные дружно потребовали продолжения уже его истории. Он растерялся, но начал. Сначала слова спотыкались, словно опасаясь вырываться на свет, но, заметив искренний интерес в глазах слушателей, неожиданно для себя увлекся. Тогда история заструилась сама собой, рисуя перед ними картины дюн, блестящих в свете небесных волн, километровых скал, бешеных водопадов, блистающего царства животных — и, наконец, того самого безумного прыжка.

И вот тут — даже Рикс перестал ухмыляться.

— Да брось, — тихо шепнул товарищ, наклоняясь к самому уху. — Это ты уже переборщил.

— В каком смысле? — удивился он.

Рикс замялся, затем вновь прошептал:

— В это никто не поверит.

— Но… но я говорю правду! — возмутился он тихо, но с огнем. — Как, по-твоему, я бы успел иначе?!

Рикс замолчал и отвел взгляд в сторону — точно так же, как и все остальные, которые внезапно с удвоенным, показным усердием принялись за рытье колодца. Однако неловкая тишина только подлила масла в огонь его обиды.

— Я правда спрыгнул! — твердо заявил он, нарочно громко, чтобы слышали все.

Рикс снисходительно вздохнул и неохотно произнес:

— Я приплыл к тому озеру по реке и видел, какая там высота. Если бы ты прыгнул, то…

— То что?! — с вызовом перебил он, засовывая здоровую руку под гипс.

Товарищ снова вздохнул:

— То ты бы сейчас здесь не сидел.

— Чего? В смысле? Там же внизу была вода!

Рикс, с видом человека, которому приходится объяснять законы природы младенцу, покачал головой. Остальные, продолжая кидать землю, делали вид, что разговор их не касается.

— В том смысле, — ровно и без интереса продолжил Рикс, — что прыжок с такой высоты, пусть даже в воду, ничем не отличается от удара о скалу.

— Шутишь! — с облегченным, немного натянутым смехом воскликнул он. — Где такое услышал, брат? В сказках или, может, на уроках?!

— Представляешь, именно там я это и услышал, — с недовольством в голосе сказал Рикс. — Наставник Беарус предупреждал.

Он растерянно замер. Затем его улыбка плавно сменилась нахмуренностью, и он, уже не так уверенно, взглянул на остальных. Те многозначительно переглянулись и виновато кивнули.

— А… а я тогда почему этого не помню? — пробормотал он, словно сам уже не вполне уверенный в своем прыжке.

Некоторое время вокруг слышалось лишь глухое чавканье лопат, врезающихся в сырую землю, отрывистые удары молотков и далекий гул океанских волн. Наконец Мириус, пытаясь сгладить повисшую в воздухе неловкость, осторожно произнес:

— Может, ему просто повезло? Я ему верю…

— Вот именно! — оживился он, ухватившись за слова, как за спасательный круг. — Чем еще объяснить тот факт, что я не разбился?!

Рикс молча пожал плечами, давая понять, что не намерен продолжать разговор. Этого оказалось достаточно. Он резко вскочил с досок и, не обращая внимания на обеспокоенные оклики за спиной, решительно зашагал прочь.

***

«И зачем я только рассказал?!» — раздраженно думал он, быстрым шагом удаляясь от шумного города в сторону безлюдных лугов. — «Знал же, что не нужно было с ними идти! Ну и пусть не верят — мне все равно!»