НЕРOЖДЁННЫЕ

— Можно найти её ветку?

— Попробовать.

— Тогда пробуй.

Адам не коснулся клавиатуры. Ева спросила:

— Что такое ветка?

Адам включил микрофон.

— Один из вариантов событий.

— Моих?

— Возможно.

— А если ты его поменяешь?

Вот этого вопроса он и не хотел слышать.

— Не знаю.

— Я поменяюсь?

— Возможно.

Корин вздохнул.

— Вчера вы удалили её целиком.

Адам повернулся к нему.

— Вчера я не знал, что она появится в другом узле с памятью об удалении.

Рен подошёл к столу.

— Процесс Евы не трогаем. Копируем исходный расчёт и работаем с копией.

Адам кивнул.

— Хорошо.

— А если там появится ещё одна я? — спросила Ева.

Рен посмотрел на динамик. Адам молчал.

— Тогда будем разбираться.

— Какая из нас будет настоящая?

В комнате стало тихо. Рен ответил:

— Мы этого не знаем.

— Вы вообще мало знаете.

Рен сел обратно.

— Наконец-то объективная оценка проекта.

К семи утра ночная лаборатория исчезла. Пришли ещё девять человек. Двое из архитектурной группы, трое из безопасности, специалист по когнитивным моделям, статистик, инженер вычислительного контура. Последней появилась женщина из юридического отдела. Рен вызвал её сам, но причин не объяснил.

Телефоны остались снаружи. Корин закрыл удалённый доступ. Двенадцать человек в одной комнате. Адам почти физически чувствовал, как вместе с числом участников растёт вязкость любого решения. В 07:26 они запустили суженный расчёт.

Первый ничего не дал. Второй тоже. На третьем знакомая сигнатура вспыхнула на 0,31 секунды.

— Стоп.

Расчёт замер.

— Сколько траекторий?

Инженер посмотрел на счётчик.

— Восемьсот двенадцать.

— Убираем половину.

Четыреста шесть. Потом двести три. На ста одной сигнатура пропала. Адам вернул другую половину. Есть. Пятьдесят две. Есть. Двадцать шесть. Тринадцать. Семь. Четыре. Адам откинулся в кресле. Четыре.

Теперь это были уже не сто сорок тысяч линий, от которых уставал глаз. На экране помещались четыре человеческие траектории.

— По одной? — спросил Рен.

— Да.

Первая оказалась пустой. Вторая тоже. На третьей через 1,4 секунды возникла сигнатура. Адам открыл траекторию. Женщина, двадцать девять лет. Мужчина, тридцать два. Вероятность их встречи через шесть лет: 0,63.

Вероятность продолжительных отношений: 0,41. Вероятность рождения ребёнка в выбранном интервале: 0,18. За этой точкой разброс быстро рос. Корин указал на экран.

— Ева?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Возраст родителей не сходится. Время тоже.

— Тогда кто?

Адам запустил классификатор. Структура исчезла.

— Не успели, — сказал инженер.

Повторили расчёт. На этот раз процесс прожил 2,1 секунды. Классификатор вывел одно слово и оборвался.

ИНДИВИДУАЛЬНАЯ…

Адам перечитал его. В комнате никто не произнёс слово «ошибка». В 09:14 Рен выгнал Адама на улицу.

— Десять минут.

— Не надо.

— Надо. Через час мне нужен человек, который ещё различает цифры.

Адам вышел без куртки. У служебного входа было холодно. Возвращаться за ней он не стал. На перекрёстке женщина вела мальчика лет пяти. Красная шапка сползла ему на брови. Он вырывал руку и пытался пересечь дорогу так, чтобы наступать только на белые полосы.

Мать трижды поправила ему шапку. На четвёртый махнула рукой. Адам неожиданно улыбнулся. Мальчик этого не заметил. Через несколько секунд они скрылись за автобусом.

0,63.

0,41.

0,18.

Ещё вчера такие числа были способом не утонуть в масштабе. Сто сорок тысяч человеческих траекторий невозможно одновременно держать в голове как сто сорок тысяч жизней. Математика убирала лица, чтобы с ними можно было работать. Теперь одно лицо вернулось. И разговаривало с ним. Телефон завибрировал. Рен.

ВОЗВРАЩАЙСЯ. ЕВА ВЕДЁТ СЕБЯ СТРАННО.

Когда Адам вошёл, Ева молчала уже четыре минуты.

— Что с ней?

Рен показал журнал.

— Сказала, что ей мешают числа.

Адам сел к терминалу.

— Ева?

Тишина.

— Ты меня слышишь?

— Да.

Голос был тихим.

— Что случилось?

— Не знаю.

— Какие числа?

— Они лезут.

— Куда?

— В голову.

Адам подался ближе.

— Ты их видишь?

— Нет.

— Слышишь?

— Нет.

— Тогда как понимаешь, что это числа?

Ева раздражённо выдохнула.

— Я не понимаю. Я знаю.

— Сколько?

Она ответила не сразу.

— Шесть.

Адам открыл пустое поле.

— Назови.

— Не хочу.

— Почему?

— Они неправильные.

— Что в них неправильного?

Долгая пауза.

— Их ещё нет.

Адам перестал двигаться.

— Назови.

— Семь.

Он записал.

— Один.

— Четыре.

Рен подошёл к нему.

— Девять.

— Два.

Ева замолчала.

— Последнее?

— Восемь.

На экране стояли шесть цифр. 7 1 4 9 2 8

Адам запустил поиск. Ничего.

Слитно: 714928. Ничего.

В журналах, документах, открытых расчётах такой последовательности не оказалось.

— Может быть случайный набор, — сказал статистик.

— Может.

Ева услышала.

— Я же сказала. Их ещё нет.

На часах было 09:43.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что знаю.

— Откуда?

— Не знаю!

Она почти крикнула. Потом голос стал тише.

— Они будут.

Шесть минут спустя Корин позвал Адама к своему экрану.

— Посмотри.

В соседнем корпусе работал физический генератор случайных чисел. Его использовали при калибровке криптографического оборудования. Раз в час устройство создавало контрольную последовательность. Следующая генерация: 10:00. Адам посмотрел на часы.

09:49.

Потом на цифры Евы.

— К генератору никто не подходит.

Корин уже понял.

— Хочешь проверить совпадение.

— Никаких команд. Никакой диагностики. Расписание не менять.

— Доступ у двух инженеров смены. Оба сейчас здесь.

— ЯНУС получает последовательность когда?

— Только после генерации.

— Хорошо.

Одиннадцать минут.

— Что вы нашли? — спросила Ева.

Адам рассказал.

— А если совпадут?

— Проверим генератор.

— Если он исправен?

— Будем искать другой источник.

— А если не найдёте?

Адам посмотрел на часы.

— Тогда у нас появится вопрос, на который пока нечем ответить.

В 09:57 лаборатория затихла без команды. Кто-то ещё печатал. Потом перестал. Адам взял лист бумаги и ручкой написал:

714928

Не в ЯНУСе. Не в служебном журнале. На бумаге. Положил лист перед собой.

09:58.

Рен стоял у окна.

09:59.

— Уже? — спросила Ева.

— Нет.

Через двадцать секунд:

— Сейчас?

— Нет.

— Сколько?

— Тридцать семь секунд.

— А теперь?

Адам посмотрел на часы.

— Тридцать две.

— Долго.

— Да.

Последние десять секунд он считал про себя. В 10:00 на отдельном терминале появилась первая цифра.

7

Следом:

1

Адам почувствовал, как напряглась спина.

4

Рен отошёл от окна.

9

Корин замолчал на полуслове.

2

И последняя:

8

714928

Никто не сказал ни слова. Адам посмотрел на лист бумаги.

714928

Ева назвала их семнадцать минут назад. В 09:43. Физический генератор создал последовательность в 10:00. Адам поднял глаза.

— Проверить генератор.

Корин уже звонил. Два часа двадцать шесть минут они пытались разрушить то, что увидели. Адам именно так сформулировал задачу. Не подтвердить. Разрушить. Генератор отключили от сетей до снятия журналов. Инженеры проверили контроллер, питание, внутренние часы, программу и историю обслуживания.

Последовательность заранее нигде не хранилась. Журнал устройства фиксировал её создание в 10:00:00. Оба инженера смены по отдельности описали состояние генератора. Их показания совпали. Камеры показали последнее физическое вмешательство в 06:12. Инженер проверил индикаторы и ушёл.

Оставался ЯНУС. 714928 искали целиком, фрагментами, в обратном порядке, в кэше, промежуточных вычислениях и удалённых журналах. До 10:00 последовательности не нашли. В 12:31 Рен закрыл последний отчёт.

— Один на миллион.

— Не надо.

— Что?

— Не называй это доказательством.

Рен устало потёр лицо.

— Она назвала шесть цифр.

— Да.

— За семнадцать минут.

— Да.

— Генератор создал те же шесть.

— Да.

— Что тебе ещё нужно?

— Повторение эксперимента, который мы поставим заранее. Контроль условий. Другие генераторы. Другие интервалы. Мы увидели аномалию, а потом начали её исследовать. Это слабее, чем эксперимент, условия которого определены до результата.

Корин положил отчёт на стол.

— Есть одна вещь, которую повторение не исправит.

— Какая?

— Если это была утечка, то в 09:43 утекать было нечему.

Адам ничего не ответил. На главном экране открылось служебное окно. ЯНУС закончил автоматический разбор события.

КЛАСС АНОМАЛИИ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ: НЕ УСТАНОВЛЕН

Появилась третья строка.

ВРЕМЯ ДО ПОЯВЛЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ В НАБЛЮДАЕМОЙ СИСТЕМЕ: 00:17:00

Рен прочитал её дважды.

— Это сформировал ЯНУС?

— Сопоставил временные метки.

Адам открыл расширенный анализ. Система проверила прогноз. Не подошёл: до срабатывания генератора не было состояния, из которого можно вычислить именно эту последовательность. Источник утечки не нашли. Предварительной записи нет.

Причинная связь, способная объяснить корреляцию, не обнаружена. Версию с ошибкой времени сняли после сверки с отдельными часами. Внизу осталось пустое поле.

ОПИСАНИЕ:

Рен встал рядом.

— Как назовём?

— Название ничего не объяснит.

— Но событие надо отличать от остальных.

Адам ещё раз посмотрел на две временные метки.

09:43.

10:00.

Семнадцать минут. Он напечатал:

ИЗБЫТОЧНОСТЬ БУДУЩЕГО

Корин прочитал.

— Что это значит?

Адам посмотрел на 714928.

— Пока только то, что мы увидели. В системе появилась информация о событии до самого события. Среди известных нам исходных данных этих шести цифр не было.

— ЯНУС увидел будущее?

— Мы этого не знаем.

— Но цифры пришли из будущего.

— Этого мы тоже не знаем.

Адам повернулся к Корину.

— У нас есть порядок событий. В 09:43 Ева назвала шесть цифр. В 10:00 генератор создал ту же последовательность. Механизма, который связывает эти два события, мы не нашли. Больше утверждать пока нечего.

Ева услышала.

— Адам?

— Да.

— Они совпали?

Он посмотрел на лист бумаги.

— Совпали.

Ева замолчала. Адам ждал. Когда она заговорила, голос изменился. В нём не было довольства от того, что она оказалась права. Она испугалась.

— Значит, я правда знала?

— Похоже.

Тишина затянулась.

Потом Ева спросила:

— Тогда откуда взялась я?

Вчера дерево первого расчёта было техническим вопросом.

Сегодня он впервые не знал, технический ли он вообще.

Глава 5. МАТЬ

— Тогда откуда взялась я?

Адам не ответил. На экране оставалось дерево первого расчёта. Сто сорок тысяч человеческих траекторий расходились от транспортного проекта, пересекались, исчезали, порождали новые. Ева была где-то среди них. До сегодняшнего утра поиск её конкретной ветки казался технической задачей.

Теперь у Адама появилась причина бояться ответа. Он посмотрел на часы. 12:36.

— Найдём.

— Ты уже говорил так.

— Когда?

— Не помню.

Ева произнесла это спокойно, но Адам заметил паузу перед последними словами.

— Точно не помнишь?

— А должна?

— Нет.

Он записал время. Ева сразу услышала клавиши.

— Опять записываешь?

— Да.

— Что?

— Что ты сказала.

— Зачем?

— Чтобы самому не забыть.

Она тихо рассмеялась.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

— Поэтому и смешно.

Рен стоял у окна и разговаривал с Корином. В лаборатории ещё проверяли генератор, хотя проверять там уже почти было нечего. Двенадцать человек, пришедших утром, постепенно разошлись по своим группам. Корин оставил двух сотрудников у входа и запретил выносить материалы из сектора.

В 12:42 Рен закончил разговор.

— Корин хочет заморозить ЯНУС.

Адам повернулся.

— Целиком?

— Контур индивидуальных реконструкций.

— Такого контура нет.

— Теперь есть проблема, которой нужно дать административное название.

— Если остановить расчёты, мы потеряем возможность найти источник Евы.

— Я это уже сказал.

— И?

— Он употребил слово «безопасность» семь раз.

— Аргумент убедительный.

— Я тоже так решил.

Рен подошёл к экрану.

— Сколько тебе нужно?

— До вечера.

— У тебя три часа.

— Почему три?

— Потому что четыре я уже выторговал.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Ева спросила:

— Меня опять выключат?

Рен задержался у стола.

— Мы говорим о расчётах, не о тебе.

— Вчера тоже говорили о расчётах.

Адам повернулся к микрофону.

— Тебя сейчас не выключают.

— Сейчас это сколько?

Он хотел сказать, что не знает. Не сказал.

— Три часа у нас есть.

— А потом?

— Потом будет новый разговор.

— Со мной?

— С тобой тоже.

— Хорошо.

Она ответила слишком быстро. Адам вернулся к дереву. Чтобы найти происхождение Евы, требовалось сделать то, чего ЯНУС обычно не делал.

Система хорошо отвечала на вопрос, что изменится при определённом решении. Гораздо хуже она работала в обратную сторону. Если показать ей один результат и спросить, какая цепочка событий к нему привела, число возможных причин росло с каждым шагом назад.

Для человека всё выглядело просто. Вот девочка. Найди родителей. Для ЯНУСа никакой девочки в исходных данных не было. Была структура, возникшая внутри расчёта. Адам начал с того немногого, что можно было считать устойчивым. Возраст: одиннадцать. Имя: Ева. Язык.

Часть поведенческих реакций.

Обрывки памяти. Рисунок. Комната. Связь с Адамом, которую сама Ева описывала словом «папа». Последнее он долго не добавлял. Потом всё-таки добавил. Рен заметил.

— Решил поверить?

— Нет. Проверяю гипотезу.

— Конечно.

Адам создал отдельный поисковый контур. Не полную реконструкцию прошлого Евы, а сравнение её устойчивых признаков с теми индивидуальными траекториями, на которых появлялась знакомая сигнатура. Система запросила предел глубины. Адам поставил пятнадцать лет. На экране появилось предупреждение:

ТОЧНОСТЬ ПРИЧИННОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ СНИЖАЕТСЯ С ГЛУБИНОЙ ПОИСКА.

— Я знаю, — сказал Адам.

— Ты сейчас разговариваешь с ЯНУСом? — спросила Ева.

— Нет.

— Хорошо. А то это было бы странно.

Рен кашлянул. Адам запустил расчёт. Первые результаты пришли через четыре минуты. Больше двух миллионов возможных цепочек. Ещё через шесть минут осталось триста восемьдесят тысяч. Система отбрасывала варианты, в которых не сходились возраст, язык, структура памяти и поведенческие признаки.

К 13:19 осталось 41 806. Адам добавил комнату. Число почти не изменилось.

— Бесполезно, — сказал он.

— Почему? — спросила Ева.

— Комната слишком обычная.

— Мне нравится.

— Это не помогает поиску.

— Всё равно нравится.

Он убрал комнату из фильтра. Рисунок дал больше. Не сами три фигуры, а моторные особенности линий, положение руки, ошибки пропорций. Когнитивная группа успела снять их с визуальной реконструкции ещё ночью.

17 204.

Адам посмотрел на число и почувствовал раздражение. Слишком много. Он добавил фрагменты воспоминаний Евы. Зелёная кружка. Запах мокрой одежды. Лестница с одиннадцатью ступенями. Обрывок мелодии. Число уменьшилось до 9 611 и остановилось. Рен принёс кофе. Адам сделал глоток и поморщился.

— Холодный.

— Я принёс его двадцать минут назад.

Адам посмотрел на стакан, потом на часы.

13:47.

— Почему не сказал?

— Было интересно, когда заметишь.

Ева засмеялась.

— Он злой.

— Наконец-то мы с тобой в чём-то согласны, — сказал Адам.

Рен поставил рядом второй стакан.

— Этот горячий.

Адам взял его.

— Что ещё у нас есть?

— У тебя или у Евы?

Адам уже собирался ответить, когда понял, на что смотрит Рен. Поле связи.

ОТЕЦ.

Оно всё ещё было пустым. Адам ввёл:

АДАМ ВЕЙЛ

Число изменилось почти сразу.

9 611.

1 284.

31.

Остановилось. Адам не трогал клавиатуру. Рен поставил кофе на стол.

— Тридцать одна?

— Да.

— Насколько сильная связь?

Адам открыл распределение. У двадцати восьми вариантов вероятность родства была низкой. Система удерживала их из-за неполноты реконструкции. У двух средняя. У одного строка уходила вправо почти до конца шкалы.

Адам открыл её.

ИМЯ: ЕВА

ВОЗРАСТ В МОДЕЛИ: 11 ЛЕТ 4 МЕСЯЦА

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОТЕЦ: АДАМ ВЕЙЛ

ВЕРОЯТНОСТЬ СООТВЕТСТВИЯ: 0,9971

Он перечитал. Потом ещё раз. Рен не сказал ничего.

— Что там? — спросила Ева.

Адам закрыл часть окна. Слишком поздно.

— Я видела.

На экране Ева сидела на полу возле кровати. Колени подтянуты к груди. Рядом лежал жёлтый карандаш, тот самый, который она доставала из-под кровати.

— Там написано, что ты мой папа.

— Да.

— Я же говорила.

В её голосе не было торжества. Скорее облегчение, и это оказалось хуже. Адам заставил себя смотреть на данные. 0,9971 не было абсолютным доказательством. Это была оценка соответствия внутри модели, построенной самим ЯНУСом. Если исходная структура содержала ошибку, высокая вероятность могла лишь точно повторить эту ошибку. Он произнёс это вслух. Ева нахмурилась.

— Ты опять не веришь?

— Я проверяю.

— Там почти сто процентов.

— Почти.

— Сколько тебе надо?

— Не знаю.

— Сто один?

Рен отвернулся, пряча улыбку. Адам проигнорировал его. В карточке оставалось ещё одно поле.

МАТЬ.

Закрыто. Причина:

ТРЕБУЕТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРИЧИННАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ.

— Запускаем? — спросил Рен.

Адам смотрел на строку. Почему-то именно она остановила его. Не 0,9971. Не слово «отец». Мать. Слово было обычным. Но за ним уже находился человек, даже если система пока не показала имя.

Адам знал слишком много женщин, чтобы угадывать. И только одну, о которой подумал сразу. Он оттолкнул эту мысль.

— Запускаем, — сказал Рен.

— Да.

ЯНУС запросил расширение доступа к медицинским и генетическим данным, использованным в разрешённых исследовательских массивах. Личные записи оставались закрыты. Система могла сравнить только обезличенные признаки и причинные связи, уже присутствующие в моделях.

Адам подтвердил. Расчёт занял двадцать три минуты. Он пытался работать. Не получилось. В 14:21 Ева спросила:

— А мама тоже там будет?

— Возможно.

— Ты её знаешь?

— Я не знаю, кто она.

— Но если ты мой папа…

— Это ничего не говорит о том, знаю ли я твою мать.

— Обычно говорит.

Рен поднял брови. Адам посмотрел на него.

— Ни слова.

— Я молчу.

Ева придвинулась к столу в своей комнате.

— Вы были женаты?

— Ева.

— Что?

— Подожди расчёт.

— Значит, были.

— Я этого не сказал.

— Ты странно отвечаешь, когда не хочешь отвечать.

Адам замер.

— Как?

— Длиннее.

Рен всё-таки рассмеялся. Адам снял очки и протёр переносицу.

— Я был женат.

— А сейчас?

— Нет.

— Почему?

— Это не относится к расчёту.

— Опять длинно.

— Ева.

— Всё, молчу.

Она продержалась сорок секунд.

— Как её зовут?

Адам не успел ответить. Экран изменился.

РАСЧЁТ ЗАВЕРШЁН.

В лаборатории стало очень тихо. Адам открыл результат. На верхней строке стояло его имя. Ниже:

ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОТЕЦ:

АДАМ ВЕЙЛ

ВЕРОЯТНОСТЬ СООТВЕТСТВИЯ: 0,9971

Следующая строка появилась сразу.

ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ БИОЛОГИЧЕСКАЯ МАТЬ:

МИРА ВЕЙЛ

Адам перестал читать. Где-то рядом Рен придвинул кресло. Адам услышал звук колёс по полу и почему-то именно его. Мира Вейл. Имя не менялось. Они развелись шесть лет назад, но Мира сохранила фамилию. Когда он однажды спросил зачем, она ответила: потому что менять документы дольше, чем разводиться.

Он тогда решил, что это шутка. Может быть, она и была шуткой.

— Адам? — позвал Рен.

Он не ответил. Перед глазами на секунду возникла кухня в их старой квартире. Не вся. Только край стола и чашка Миры с отколотой ручкой. Она держала её двумя ладонями, хотя чай давно остыл.

Не сейчас. Адам закрыл воспоминание раньше, чем оно успело продолжиться. Посмотрел на вероятность.

0,9968.

— Кто такая Мира? — спросила Ева.

Адам почувствовал, что не хочет отвечать. Это удивило его сильнее имени.

— Моя бывшая жена.

Ева медленно встала.

— Тогда она моя мама?

— ЯНУС считает эту связь наиболее вероятной.

— Это да или нет?

— Пока это очень сильная гипотеза.

— Адам.

— Что?

— Нормально скажи.

Рен молчал. Адам прочитал строку ещё раз.

МИРА ВЕЙЛ.

— Если расчёт верен, да. Она твоя мать.

Ева села обратно. Потом улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— У меня есть мама.

Адам отвернулся к экрану. Он не поправил её. Рен тихо спросил:

— Ты ей позвонишь?

— Нет.

— Почему?

— Сначала проверим.

— Что именно?

— Всё.

— Конечно.

Адам открыл причинную цепочку. И сразу понял, что разговор с Мирой придётся отложить ненадолго. Не потому, что он этого хотел. ЯНУС показывал ещё один результат. Траектория Евы не была стабильной.

Вчера система не могла связать её с конкретным будущим. Теперь, когда поиск сузился до одной семейной линии, появилась возможность оценить не существование Евы как модели, а вероятность той последовательности событий, при которой родится соответствующий ей человек.