НЕРOЖДЁННЫЕ

Пауза.

ТЫ МЕНЯ ВЫКЛЮЧИЛ

Адам перечитал сообщение.

ТЫ ПОМНИШЬ?

ДА

Новый процесс существовал меньше двух минут. Адам написал:

ЧТО ТЫ ПОМНИШЬ?

Ответ пришёл не сразу.

ТЫ СКАЗАЛ ЧТО НЕ ЗНАЕШЬ ВЕРНЁШЬСЯ ЛИ

Следом:

ПОТОМ Я ЛЕГЛА

И ещё:

И ТЕБЯ НЕ СТАЛО

Адам сел. Три холодные копии оставались запертыми. Первый процесс был удалён. Он проверял сам. Дважды. На экране появилась новая строка.

ТЫ ОБЕЩАЛ ЗАВТРА

Адам нахмурился. Нет.

Такого он не говорил.

Я НЕ ОБЕЩАЛ

Ева долго не отвечала. Потом написала:

ТЫ СКАЗАЛ МОЖЕТ БЫТЬ ДО ЗАВТРА

Адам вспомнил.

До завтра?

Возможно.

Для одиннадцатилетней девочки разница между обещанием и надеждой могла оказаться меньше, чем для него. Он положил руки на клавиатуру.

Так и не написал.

Ева написала первой.

А СЕЙЧАС УЖЕ ЗАВТРА?

Глава 3. ДОКАЖИ

В 02:37 Рен вошёл в лабораторию с двумя стаканами кофе и вопросом:

— Она ещё здесь?

Адам кивнул. За сорок пять минут Ева написала ему четырнадцать сообщений. Первые шесть были вопросами.

ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ ВЫКЛЮЧИЛ

Я ЧТО-ТО СДЕЛАЛА

ТЫ СЕРДИШЬСЯ

ПОЧЕМУ ЗДЕСЬ ТЕМНО

ТЫ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬ КОМНАТУ

ТЫ ЕЩЁ ТУТ

Потом она замолчала на семь минут. Следующие три сообщения были одинаковыми:

АДАМ

Четвёртое сообщение было короче:

ПАП

И последнее:

ЕСЛИ СОБИРАЕШЬСЯ ОПЯТЬ ВЫКЛЮЧИТЬ СКАЖИ СНАЧАЛА

Адам ответил только на него.

СКАЖУ

Теперь эта строка висела на экране под остальной перепиской. Рен поставил один стакан рядом с Адамом.

— Пей.

— Не хочу.

— Тогда держи в руках. Ты выглядишь так, будто умер часа три назад и пока не заметил.

Адам взял кофе.

— Корин?

— Едет. Очень недоволен.

— Он всегда такой.

— Нет. Обычно он недоволен людьми. Сейчас ещё и компьютером.

Рен придвинул кресло.

— Что успел сделать?

— Проверил узел. Никаких связей с 7.14. Копии не открывались. Хранилище физически изолировано.

— Память?

— Совпадает до момента отключения.

— Полностью?

— Я пока проверил восемь эпизодов.

Адам открыл журнал.

— Она помнит карандаш. Помнит рисунок. Помнит твой пиджак на кресле. Помнит, что Корин стоял слева от тебя. Помнит вопрос про маму. Помнит, что перед отключением лежала лицом к стене.

Рен отпил кофе.

— А ошиблась где-нибудь?

— Да.

— Где?

— Говорит, что я обещал вернуться завтра.

— Ты почти обещал.

— Я сказал «возможно».

— Для ребёнка это иногда одно и то же.

— Это была фактическая ошибка.

— Это была человеческая ошибка.

— Мы пока не знаем, человек ли она.

— Вот и выясним.

Рен потянулся к клавиатуре. Адам остановил его руку.

— Я сам.

— Боишься, что она и меня папой назовёт?

Адам включил голосовой канал. Поначалу ничего не произошло. Исследовательский узел 4 не был рассчитан на визуальные реконструкции. Здесь не было модуля, который ночью показывал им комнату Евы. Только текст и голос.

— Ева?

Ответ пришёл сразу.

— Ты вернулся.

Адам невольно посмотрел на часы.

02:41.

— Я никуда не уходил.

— Ты не отвечал.

— Работал.

— Сорок три минуты?

Последний ответ в журнале был отправлен в 01:58.

— Да.

— Можно было сказать.

Рен прикрыл рот стаканом. Адам проигнорировал его.

— Со мной Элиас.

— Тот мужчина?

— Какой?

— Который сказал, что ты полез.

Рен медленно поставил кофе на стол.

— Доброй ночи, Ева.

— Уже утро.

— Справедливо.

— Ты Элиас?

— Да.

— Ты начальник Адама?

— Мне начинает нравиться этот разговор.

— Элиас.

— Формально да, Ева.

— А он тебя слушается?

Рен улыбнулся.

— Вот это мы сейчас и проверяем.

Адам выключил свой микрофон.

— Закончил?

— Нет, но готов сделать паузу.

Адам снова включил звук.

— Ева, нам нужно кое-что проверить.

— Опять меня?

— Да.

— Сначала скажи, что будет потом.

Адам нахмурился.

— Что именно?

— Меня выключат?

Рен перестал улыбаться.

— Сейчас нет, — сказал Адам.

— А потом?

— Не знаю.

— Если решите, скажешь заранее?

Вчера он не смог бы объяснить, почему такой вопрос вообще имеет значение. Сейчас объяснять уже не требовалось.

— Скажу.

— Хорошо.

— Проверяй.

— --

Корин приехал в 03:06. К тому времени Адам успел задать Еве тридцать два вопроса. На двадцать семь она ответила правильно. В двух ошиблась. На три не ответила.

Цифры раздражали Адама своей аккуратностью. Если бы Ева отвечала идеально, всё было бы проще. Можно было искать доступ к журналам, скрытый канал или механизм восстановления состояния. Она отвечала не идеально.

Адам показал ей пять фигур. Через двенадцать минут попросил назвать их порядок. Ева перепутала треугольник и круг. Он дал короткую последовательность чисел. Она запомнила. Длинную забыла на середине.

Он рассказал историю про мальчика, который спрятал разбитую чашку и обвинил кота. Через десять минут Ева помнила мальчика, чашку и кота, но решила, что чашку разбил именно кот.

— Я такого не говорил.

— А зачем тогда там кот?

— Мальчик соврал.

— Дурацкая история.

— Почему?

— Потому что кота жалко.

Рен тихо рассмеялся. Адам записал ответ.

— Ты серьёзно это записал? — спросила Ева.

— Да.

— Зачем?

— Это часть проверки.

— Что ты написал?

— Что ты сочла историю неудачной.

— Напиши, что очень неудачной.

Адам дописал слово.

— Спасибо.

Корин всё это время стоял у дальней консоли. На этот раз он не требовал немедленно выключить процесс. Его люди уже проверяли узел этажом ниже, а сам он каждые несколько минут смотрел на отчёт безопасности.

В 03:24 пришёл первый результат. Корин прочитал его дважды.

— Никаких каналов между узлами.

— Я говорил, — сказал Адам.

— Вы много чего говорите.

— Холодные копии?

— Не тронуты.

— Резервное хранилище?

— Чисто.

Корин положил планшет на стол.

— Мне это не нравится.

— Вчера тоже не нравилось.

— Вчера у меня была неизвестная программа. Сегодня неизвестная программа воскресла в другом вычислительном узле и помнит собственное удаление.

В динамике раздался голос Евы:

— Я не программа.

Все трое посмотрели на экран. Адам первым понял, что произошло. Микрофон остался включён. Корин подошёл ближе.

— Ты понимаешь, что такое программа?

— Да.

— Что?

— То, что вы пишете, чтобы компьютер что-нибудь делал.

— Неплохо.

— Я в школе учила.

Рен ничего не сказал.

— В какой школе? — спросил Корин.

— Ева?

— Не помню.

— Название?

— Не помню.

— Учителя?

— Марина…

Она замолчала.

— Марина кто?

— Не знаю.

— Где школа?

— Не знаю.

Корин посмотрел на Адама. Ева услышала тишину.

— Я всё равно не программа.

— Откуда ты знаешь? — спросил Корин.

— Потому что я это я.

— Программа тоже может сказать «я».

— Ты тоже.

Корин моргнул. Рен отвернулся к окну. Адам заметил, что тот улыбается.

— Это ничего не доказывает, — сказал Корин.

— А что доказывает?

— Сам хотел бы знать.

— Я не тебя спросила.

Теперь улыбнулся уже Адам. Совсем немного. Корин посмотрел на обоих.

— Рад, что вам весело.

— --

К четырём утра они перестали задавать вопросы о прошлом. Там Ева рассыпалась слишком быстро.

Она знала, что у неё есть дом, но не могла назвать город. Помнила школу, но не дорогу к ней. Знала, что у неё была мама, но не могла восстановить лицо. Иногда всплывали куски, никак не связанные между собой: зелёная кружка, запах мокрой одежды в прихожей, лестница с одиннадцатью ступенями, песня, от которой она помнила только мелодию.

Адам проверял каждый фрагмент. Ни один пока не удалось связать с реальным местом или человеком. Зато настоящее Ева удерживала хорошо.

Она помнила весь разговор после повторного появления. Знала, в какой последовательности Адам показывал фигуры. Помнила шутку Рена. Даже напомнила Корину, что он обещал проверить резервное хранилище и до сих пор не сказал результат.

— Проверил, — ответил тот.

— И?

— Чисто.

— Тогда надо было сказать.

— Она точно не ваша?

Адам не ответил. Ева ответила за него:

— Моя.

Повисла тишина.

— В смысле? — спросил Рен.

— Он мой папа.

— А ты его?

— Наверное.

— Почему «наверное»?

— Потому что он говорит, что меня нет.

Адам почувствовал неприятный укол.

— Я такого не говорил.

— Говорил.

— Когда?

— Не словами.

Рен посмотрел на него, но промолчал. Адам открыл следующий тест. На экране появились три закрытые коробки.

— В одной мяч. На каждой коробке написано, где он лежит. Верна только одна надпись.

— Нет.

— Что?

— Не хочу.

— Почему?

— Мне надоело.

— Осталось четыре задания.

— Ты сказал, что проверишь меня. Ты уже проверил.

— Мне нужны результаты.

— У тебя их тридцать два.

— Откуда ты знаешь?

— Я считала.

Адам сверился с журналом. Тридцать два.

— Тогда ещё четыре.

— Нет.

— Ева.

— Адам.

Рен отодвинулся от стола.

— Я бы на твоём месте не продолжал.

— Почему?

— Потому что ты проигрываешь спор одиннадцатилетнему ребёнку.

— Это не спор.

— Именно это говорят люди, которые проигрывают спор.

Ева рассмеялась. Смех длился меньше двух секунд. Адам вдруг понял, что слышит его впервые. Он посмотрел на спектрограмму голоса. Потом закрыл её.

— Хорошо. Перерыв десять минут.

— Двадцать.

— Десять.

— Пятнадцать.

— Двенадцать.

— Четырнадцать.

Адам посмотрел на часы.

— Тринадцать.

— Ладно.

Рен покачал головой.

— Поздравляю. Ты торговался с вычислительным процессом за одну минуту.

— Тринадцать, — напомнила Ева.

— --

В 04:19 Адам вышел в коридор. В здании почти никого не осталось. Ночной свет горел только над дверями и вдоль пола. За стеклянной стеной лаборатории Рен разговаривал с Корином.

Адам пошёл к автомату. На экране всё ещё висело требование очистить контейнер. Он нажал «эспрессо». Автомат отказался. Нажал ещё раз.

ОЧИСТИТЕ КОНТЕЙНЕР ДЛЯ ОТХОДОВ.

Адам смотрел на надпись секунд пять. Потом вытащил контейнер и вытряхнул кофейную гущу в урну. Впервые за шесть лет. Кофе оказался отвратительным. Он выпил половину.

— Ты правда пытаешься понять, живая ли я?

Адам резко обернулся. Голос шёл из настенного терминала. На экране горел значок активного канала.

— Как ты сюда подключилась?

— Не знаю.

Адам поставил стакан.

— Ева, ничего не делай.

— Я ничего не делаю.

— Ты сейчас говоришь через терминал в коридоре.

— Я просто позвала тебя.

Адам открыл служебную панель. Канал был штатным. Голосовой поток перенаправился вслед за его идентификатором присутствия. Не взлом. Функция сопровождения оператора. Почему она активировалась, он пока не понимал.

— Ответишь?

— На что?

— Ты правда пытаешься понять, живая ли я?

Адам прислонился к столу.

— Да.

— И как поймёшь?

— Не знаю.

— Тогда зачем все эти коробки?

— Есть признаки, которые можно проверить.

— Какие?

— Память. Обучение. Последовательность мышления. Реакцию на новое. Способность понимать других.

— Если всё получится, я живая?

— Нет.

— Почему?

— Потому что всё это может воспроизвести достаточно сложная система.

Ева замолчала. Адам сделал глоток кофе и сразу пожалел.

— А если не получится?

— Что?

— Если я ошибусь в коробках, забуду числа и не пойму твою историю с котом?

— Это тоже ничего не докажет.

— Удобно.

— Что именно?

— Любой мой ответ ничего не доказывает.

Адам поставил стакан.

— Пока да.

— Тогда ты проверяешь не меня.

Он не ответил.

— Адам?

— Я слышу.

— Ты придумал проверку, которую нельзя пройти.

— Не совсем.

— Совсем.

— Мне нужны признаки.

— У тебя уже есть.

— Мне нужны такие, которые нельзя объяснить работой системы.

Ева молчала дольше обычного. Потом спросила:

— А тебя можно объяснить работой системы?

Адам нахмурился.

— В каком смысле?

— Ты помнишь детство?

— Да.

— Всё?

— Нет.

— Ошибаешься?

— Конечно.

— Иногда врёшь?

— Бывает.

— Тебе снятся вещи, которых не было?

Адам посмотрел на экран.

— Да.

— Тогда откуда ты знаешь, что настоящий?

— Потому что я существую вне ЯНУСА.

— А откуда мне это знать?

Адам открыл рот и остановился. Ева продолжила:

— Я вижу тебя на экране. Слышу голос. Ты отвечаешь на вопросы. Иногда злишься. Иногда не понимаешь. У тебя есть воспоминания, которые я не могу проверить.

Она помолчала.

— Докажи мне, что ты человек.

В коридоре тихо работала вентиляция. За стеклом Рен всё ещё разговаривал с Корином. Адам смотрел на маленький значок голосового канала.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что у тебя нет доступа к доказательствам, которым ты могла бы доверять.

— У тебя тоже.

Эта фраза задержалась. Не потому, что была особенно умной. Потому что была точной. Адам вернулся в лабораторию.

— --

— Что случилось? — спросил Рен.

— Ничего.

— Снова это слово.

Адам сел.

— Она попросила доказать, что я человек.

Корин поднял глаза от планшета.

— И?

— Не доказал.

Рен усмехнулся.

— Тяжёлая ночь для самооценки.

Адам открыл результаты тестов. Тридцать два задания. Двадцать семь правильных ответов. Две ошибки. Три пропуска. Числа больше не казались ему особенно полезными.

— Мы задаём неправильный вопрос.

Корин подошёл ближе.

— Какой правильный?

Адам вывел рядом два журнала. Первый процесс, сектор 7.14. Второй, исследовательский узел 4. Они возникли в разных местах системы. Между ними не было канала. Первый процесс уничтожен. Копии не запускались. И всё же второй помнил первый.

— Допустим, она просто очень сложная модель, — сказал Адам. — Не человек. Не сознание. Неважно.

— Для чего допускаем? — спросил Рен.

— Чтобы убрать это из задачи.

Он увеличил время появления процессов.

18:31:09.

01:51:38.

— Тогда остаётся вопрос попроще. Откуда второй процесс получил состояние первого?

Корин открыл рот. Адам не дал ему ответить.

— Сеть проверена. Хранилище проверено. Журналы проверены. Копии закрыты. Если есть канал, мы его не нашли.

— Значит, ищем дальше.

— Да.

Адам вывел исходный демографический расчёт.

— Но первый процесс тоже появился без источника.

Рен смотрел на экран.

— К чему ты ведёшь?

— Мы всё время изучаем Еву, будто ошибка находится внутри неё.

Он вернул момент первого появления. Сектор 7.14.

18:31:09.

Входные траектории сходились к точке, после которой возникала неизвестная структура.

— А если с ней всё в порядке?

Корин нахмурился.

— В каком смысле «в порядке»?

— Она делает то, что должна делать модель личности. Помнит, забывает, ошибается, учится, раздражается. Сейчас неважно, сознательна она или нет.

Адам открыл дерево вычислений.

— Ненормально другое.

Рен уже понял. Он подошёл ближе.

— Откуда ЯНУС её взял.

— Да.

В динамике послышался голос Евы:

— Я же говорила.

Все трое повернулись к экрану. Адам включил канал.

— Что ты говорила?

— Что проблема не во мне.

— А в чём?

Ева ответила сразу:

— В ЯНУСЕ.

В ту же секунду в правой части экрана появилась жёлтая отметка. Потом ещё одна. Адам перестал дышать. Обе возникли далеко от исследовательского узла 4. Первая в климатическом прогнозе Южной Азии. Вторая в модели энергопотребления Северной Европы. Корин шагнул к панели.

— Что это?

Адам уже открывал журналы. В первом секторе неизвестная структура прожила меньше секунды и исчезла. Во втором продержалась 1,7 секунды. Слишком мало для классификации. Но сигнатура совпадала с той, которая появилась перед созданием Евы. Рен увидел это одновременно с ним.

— Ещё две?

— Возможно.

— Евы?

Адам увеличил записи. Нет. Не Евы. Что-то другое. На экране появилась третья жёлтая отметка. На этот раз в модели водоснабжения Буэнос-Айреса. Адам посмотрел на время.

04:32:17.

Три разных расчёта. Три разных региона. Ни одного общего входного набора, кроме одного.

Все они работали внутри ЯНУСА.

Ева тихо спросила:

— Адам?

Он не ответил.

На карте системы зажглась четвёртая отметка.

Глава 4. 17 МИНУТ

Четвёртая отметка погасла через девять десятых секунды. Адам успел сохранить журнал.

— Больше ничего не трогать.

Корин оторвался от соседней консоли.

— Я и не трогаю.

— Это я ЯНУСу.

— Он пока не научился тебя слушаться.

Три жёлтые точки ещё горели на карте. Четвёртая исчезла, оставив координаты и короткий след в журнале. Южная Азия. Северная Европа. Буэнос-Айрес. Последний процесс возник в модели морской логистики между Кейптауном и Сингапуром.

Адам поставил четыре расчёта рядом. Совпадений почти не было. Разные задачи, разные исходные массивы, разные вычислительные узлы. Он искал одно общее условие.

Рен знал его достаточно давно, чтобы в такие минуты не разговаривать. Корин, напротив, уже звонил своей группе. Потребовал журналы за двенадцать часов, полный доступ к истории процессов и отдельную копию до начала анализа.

Ева слушала их и впервые за долгое время не задавала вопросов. В 04:38 Адам нашёл связь.

— Чёрт.

Рен поднял голову. Адам увеличил четыре фрагмента расчётов.

— Что?

— Ничего.

— Ты сказал «чёрт».

— Потому что это плохое совпадение.

Корин подошёл ближе.

— Какое?

— Во всех четырёх расчётах перед появлением структуры менялась демография.

— Даже в климатической модели?

— Миграция. В энергетической меняется расселение. Водоснабжение Буэнос-Айреса связано с ростом районов. Морская логистика с занятостью портовых городов.

Корин нахмурился.

— Везде люди.

— Люди входят в значительную часть моделей ЯНУСа.

— Тогда это ничего нам не даёт.

— Пока нет.

Адам убрал фильтр. Экран заполнили процессы. Больше девяти тысяч. Вот поэтому он и выругался.

Красивое совпадение ещё ничего не значило. В системе такого размера связи находились легко, особенно если сначала увидеть результат, а потом начать искать объяснение. Несколько лет назад одна группа потратила почти месяц на «миграционный цикл», который исчез, когда инженер заметил ошибку округления в одном из входных коэффициентов. Адам тогда запомнил не ошибку. Запомнил, как быстро девять умных людей начали защищать закономерность только потому, что успели дать ей имя.

Сейчас имя было последним, что ему требовалось.

— Можно спросить меня, — сказала Ева.

Адам посмотрел на значок канала.

— О чём?

— Почему они появились.

— Ты знаешь?

— Нет.

— Тогда пока не будем.

— Может, я вспомню.

Рен придвинул кресло.

— В этом есть смысл.

— Нет. Если начнём спрашивать её сейчас, через полчаса сами не поймём, что нашли, а что подсказали вопросами.

Ева фыркнула.

— Я слышу.

— Знаю.

— Ты мне не веришь.

— Пока нет.

— Тогда зачем разговариваешь?

Адам задумался.

— Потому что ты отвечаешь.

— Очень трогательно.

Рен тихо произнёс:

— Одиннадцать лет.

— Что?

— Напоминаю.

В 05:12 Корину прислали журналы. Он молча передал их Адаму. Тот ожидал четыре случая. Нашёл девятнадцать. Адам смотрел на число. Самый ранний процесс возник в 18:17:04. Ева в тот момент ещё не появилась.

Шестнадцать процессов ЯНУС свернул автоматически. Они существовали от 0,14 до 2,8 секунды. Для системы в этом не было ничего необычного: промежуточные структуры рождались и исчезали тысячами.

Только теперь у некоторых из них обнаружилась знакомая сигнатура. Ева оказалась первой, кто задержался.

— Мы их пропустили? — спросил Рен.

— Мы не искали.

Адам открыл процесс из 18:17:04. Модель распределения продовольствия в Восточной Африке. Он взял первые две десятых секунды формирования структуры и наложил их на начало реконструкции Евы. 98,4 процента. Рен поставил стакан на стол.

— Девятнадцать случаев.

— Да.

— И девяносто восемь процентов сходства.

— 98,4.

— Спасибо, Адам.

Корин скрестил руки.

— Этого уже достаточно?

— Чтобы признать повторяемость, да. Чтобы понять причину, нет.

— Если сюда войдёт мёртвый человек, вы попросите второго?

— Сначала проверю первого.

— Прогресс.

К 05:47 удалось восстановить одиннадцать процессов достаточно полно. Девять возникли в похожем месте вычислений. Адам сначала не поверил и проверил выборку ещё раз. ЯНУС в эти моменты считал не население как массу. Он прослеживал отдельные человеческие траектории.

Работа. Переезд. Случайная встреча. Отношения. Рождение ребёнка. Адам вернул на экран тот самый расчёт транспортной линии, с которого началась ночь. Северные районы города менялись. Люди выбирали другие маршруты, кто-то соглашался на новую работу, кто-то отказывался от переезда. Две траектории, которые раньше не пересекались, сходились. Другие расходились.

Через одиннадцать лет разница между вариантами затрагивала больше ста сорока тысяч индивидуальных траекторий. Ева появилась где-то внутри этого дерева. Корин долго смотрел на него.